Невезучая

Я бежала вперёд, игнорируя отрицательные крики людей, ор водителей и отклики мною задетых пешеходов. Но я даже не засоряла голову этой информацией, раздумывая о случившемся. И после вывода который меня ждал, я не хотела появляться возле ограды школы, что уж там учиться оставшийся год.
Я знаю, вспыльчивые парни могут наговорить много ерунды, но не Броннер. В гневе он всегда говорил правду.
Да, он сделал мне больно.
Впервые.
Маар всегда был для меня закрытой, никому непонятной книгой. И если вся школа сплетничала обо мне и нашей компании, то парня словно обходили стороной. У него большие проблемы с семьёй и, как его верная...подруга? Я должна была тактично промолчать, но сама была на грани истерики.
Василиса тоже хорошенько посыпала соль на рану, объявив, что не может поверить в рассказ о туннеле под домом Огневых. И даже так, я оправдывала её действия тем, что та всё ещё вяло надеется на перемирие с отцом. Василиса всё ещё думала, что всё это — страшный сон, который осталось забыть. Но реальность далека от правды. И когда-нибудь ей придётся это принять.
Никто не был виноват в моей глупости и тяжёлом характере, мне правда жаль, что я втянула их в эту суматоху.
Осталось три дня. И тогда меня сошлют в Детский Интернат. Думаю, именно тогда начнётся настоящий Ад. Уверена, что о моих стычках с Маришкой, Мередит и Марком только за первый семестр знает каждый второй уважающий себя сплетник Эфларии. И то как они меня публично гнобили, не вызывало на моём лице улыбки.
И самое ужасное, что у меня нету ни времени, ни фактов, ничего, чтобы это хотя как-то помогло мне исправить ошибки.
Тру виски, опять осознавая, что даже приёмные родители свалили от меня отдыхать. И именно приёмные, потому что через силу Фэше смог заметить в них маленькую поддержку, а я — нет.
С первого же дня я лицезрела одну общую вещь связывающую меня с ними — ни Мистер Бейдевинд, ни Миссис Бейдевинд ненавидели меня, как и я их. Их искривлённые лица нельзя было не заметить, когда брат заступился за меня, предлагая взять ещё и меня. Но перешла через себя и вступила в их, семью» лишь по одной единственной причине — ради Фэша. Они были разочарованы, когда узнали, что вместе с моим братом в бонус они получают и подарок.
Со временем Драгоций начал считать их больше, чем просто опекунами, они заменили ему родителей, в которых он так нуждался. А меня и до сих пор считают большой проблемой на фоне идеального Фэша.
Я устало вдыхаю прохладный воздух, замедляя шаг. Вся ситуация мне надоедала. Хотелось улететь куда-нибудь далеко-далеко, где никто не сможет меня догнать. Ощущать под ногами тёплый песок, наслаждаться палящим, просвечивающем через высокие пальмы, солнцем, остаться наедине с самой собой.
— Ты бы пробежала гораздо больше, если бы правильно дышала -мимо меня гордо прошествовал Броннер с ослепительной улыбкой на лице и в отличии от меня не запыхавшийся.
— Отвали! — холодно отрезала я.
— А что такое? — только за его издевающийся тон он бесил меня по круче Майка, — неужели я тебя как-то обидел? — парень надул губки, наклонившись, чтобы стать одного роста со мной.
Я была чрезмерно рада, тому что мой пронзительно невыносимый крик, кроме Маара, никто не услышал. Убрав, лезущие в глаза кудри волос, он заливисто засмеялся. И вместо него я с нескрываемым шоком глядела на еле удерживающего равновесие парня, совершенно не ожидая такой реакции.
— Истеричка, — всё ещё не мог остановить смех он, а когда тот попытался схватить меня за талию, я грубо оттолкнула Маара, хмуро сложив руки на груди.
— Пошёл отсюда.
Парень наклонил голову, чтобы хоть как-то наблюдать за моим выражением лица, потому что я никак не могла поднять того гордого взгляда, которые был раньше присущ мне.
— Я не собираюсь выполнять твою просьбу, — хмыкнул парень.
— Это был приказ, — с неким энтузиазмом кинула фразу я, — исчезни!
— Ты обиделась?
Я смерила его самым низким взглядом, на который только была способна.
— Нет, — соврала я.
Да, знаю, я виновата, но лучше бы услышала те слова от Резниковой или Ляхтича, ведь видеть, как единственные кто у тебя остались, ругаются и винят тебя, больно. Вспомнив, что Броннер сказал лишь правду, снова понуро опускаю голову.
— Я просто хочу побыть одна, — разворачиваюсь, чтобы уйти поскорей и от Броннера, и от разговора, и от проблем. Сильно схватив меня за плечо зелёной толстовки парень заставил глядеть только в его глаза. Мне ужасно стало не по себе, потому что только недавно мне было страшно наблюдать за яростным Мааром, а теперь приходится видеть вновь. Его непослушные волосы опять лезли в глаза, воротник белоснежной блузки задрался, изумрудные глаза поблескивали, когда нежно розовые лучи попадали на них. И находясь слишком близко к нему я начинаю различать в его эмоциях не злость, которая попадается сначала в глаза, я вижу сильное беспокойство, смешанное со смущением.
— Я сказал так, потому что замечал дикую изменчивость в тебе, я знал, что ты больше не в силах себя контролировать. Ты была на грани истерики. А ты видела компанию Ляхтича? Они во всю ликовали, пуская слухи о тебе с Маришкой. Думаешь, я настолько глуп, чтобы не заметить после вашей стычки твои побои? Я пытаюсь тебя беречь, но ты даже не хочешь ни капельки поиграть мне! Я всё время задавался вопрос в плане твоего статуса первой подозреваемой. А ответ оказался слишком прост. Ты сильная, держащая под контролем чувства. Никто и никогда не видел твои слёзы. Для Ляхтича это идеальная подача для слухов. Ведь чтобы организовать нужно быть именно такой, как ты -Броннер несколько раз кинул слишком странные взгляды на мои губы, но взяв себя в руки продолжил, -я давно заметил, как Бредли Гранда собирается после завтрака в библиотеке, и это мне было только на руку. Все знают, её семья работает в главном модном журнале «Granda», и поверь им нужны такие скандалы. Уже завтра все будут говорить о том, что ты не можешь являться первой подозреваемой. Следовательно, нам будет легче отыскать настоящего убийцу, закончатся прессы к тебе. Я знаю, для твоей семьи это будет страшный удар, прежде всего по самолюбию, но нужно было хоть как-то разруливать ситуации -и ещё больше смутившись, начал нервно укладывать рукой волосы, — и я бы никогда не винил тебя в поисках Фэша. Никогда.
Информация медленно переваривалась в моей голове, и даже спустя минуту я всё ещё удивлённо моргала, совершенно не подозревая, всё это время, что Маар провернул такое дело за моей спиной. Солгу, если не скажу, что после его слов, на душе стало не легче. Меня искренне тронула его забота и, глупо улыбнувшись, я долго подбирала нужные слова, придумывая большой текст с извинениями.
— Спасибо, — всего-то и прошептала я.
Парень хмыкнул, продолжая неуверенно теребить кончики блондинистых волос, я внимательно наблюдала за ним, хмыкнув, терпеливо ждала, пока тот соберется с мыслями.
— Помнишь, ты должна была мне желание?
Это не то что я ждала.
— Нет.
Живо свернув мне руки — хотя это должен был делать не Маар -, я сразу начала толкаться и пинаться под издевающийся смех парня. Уж, никак не думала, что наша прерванная встреча в прошлый раз сейчас закончится именно так.
— Помнишь, в тот день я тебя ещё спас и от страшного мужика и от Фэша? — уж слишком самовлюбленного он отозвался о моём спасении.
— Да я бы сама справилась, — хмыкнула я, отвернув в сторону голову от Броннера.
— Ты даже сейчас не можешь вырваться из моих страшных цепей, — крепче прижал он к себе груди.
Мои ноги окончательно стали ватными. Язык заплетался, а когда я пыталась придать своему голосу твердость, он предательски прописклявил. В глазах помутнело, но я продолжала наслаждаться вкусным запахом. От Маара веяло горячим кофе и дорогой туалетной водой. Мне нравилось находится рядом с ним. Прижимаясь к нему, я чувствовала в себе просыпающиеся качества. И таких Майк никогда у меня не вызывал. Я второй раз в жизни ощущала себя, не бойцом, принцессой, которая только и хочет упасть в объятия любимого человека.
— Если бы я хотела, то давно бы убежала от тебя, — с дуру ляпнула я.
Но Броннеру понравился мой ответ. Осторожно подняв подбородок вперед, он указал на нежно-розовые оттенки вдалеке. Все яркие тона переливались воедино. Деревья легонько нагибались под силой ветра. Зачарованная всей красотой я, не моргая, любовалась. И такой романтический момент прервал мой смешок, спешу объяснить:
— Вон то облачко похоже на... — наклоняю голову, гадая, что это.
— Сердце, — тяжко выдыхает парень, грустно рассматривая мои прыщи на коже, неловко ёрзаю.
— Нет, это гамбургер, — настаиваю я.
Броннер хмурит брови, не переставая изучать моё лицо, а мне остаётся делать вид, что я это совершенно этого не замечаю.
— Ты знаешь меня не так много, как я тебя. Фэш часто жаловался на твою вспыльчивость, рассеянность, невежество, дерзость, — мой последний шанс полюбить кого-то рассеялся, — но он также никогда не прекращал хвалить твою силу духа, доброту и настырность идти к цели. Ты удивительная, Драг (он недавно придумал мне это прозвище, сократив мою фамилию), — Броннер не прекращал обнимать меня, уткнувшись подбородком мне в волосы, а я уже давно не брыкалась, прислушиваясь к его словам с блаженством наслаждаясь им, — ты любишь капучино с печеньем, но чаще по утрам пьёшь чай без сахара, чтобы расслабить нервы. Ты предпочитаешь больше дождь, чем солнце. Ты поздно возвращаешься домой, залезая через окно, каждый раз когда Фэш дома, — и Маар окончательно меня добивает, когда говорит ту вещь, которую знать, кроме меня, никто не мог, — а ещё у тебя татуировка в виде здезды на заднице.
Броннер, в доволь насмеявшись, продолжил:
— Помнишь лето 1998? Кто-то украл твою одежду возле Милогардого озёра, пока ты передивалась и тебе пришлось гордо шагать голой домой -я залилась краской, понимая на сколько моя самооценка пала в глазах Броннера, -Ну, и я тебя тогда впервые в жизни и увидел.
— До сих пор хочу найти, связать и бросить его...
- Это был я.
— Что?! — моей злости не было придела, — ты хоть знаешь, что мне мужики в догонку кричали свои номера, многие снимали и год город смеялся надо мной — я вновь начала брыкаться, с силой отталкиваю его от себя, но тут произошло то, что я никогда бы не предвидела и не увидела ни в кошмарах, ни в прелестном сне.
Парень прижал сильней к себе, и не спросив у меня разрешения, впился своими губами в мои.