Кольцо дракона💍🐉

*Переделанная поговорка: «Дурак дурака видит издалека».

Песни к 2 частям главы:

1. ECHO [COVER] - JubyPhonic;

2. [Vocaloid RUS] Copycat REMIX - Sati Akura.

Столица, одна из главных улиц.

На этой улице находились различные известные магазины, чайные, таверны и прочие заведения для встреч и торговли. По ней ходило достаточно людей, поэтому если и вы желаете открыть свое заведение, где будут собираться люди среднего сословия, то это идеальное место.

Веньмин запретил это во время недели Лунного Нового года. И решил открыть вход для своей семьи, со стороны матери, в столицу здесь. Через чайную. Но в чем разница? Местная молодежь, которая обычно и была частыми клиентами подобных заведений, повидали не мало чайных, которые практически не отличались друг от друга.

В своей чайной помимо второго этажа для приватных встреч и основного зала Веньмин создал место для встреч тайного клуба, куда попасть могли те, кто имел свои взгляды на важные аспекты их общества, посплетничать, поделиться опытом, отчасти это был и книжный клуб. А так как молодежь всегда смотрела на обыденные вещи со своей колокольни, отличающейся от колокольни старших, их такая возможность тайно высказать свои замечания и не получить линейкой по рукам от строгих наставников, которые стоят на старом виденьи, были заинтригованы такой интересной затеей. Конечно, Веньмин учел, что наследники некоторых семей могли враждовать и не жди ничего хорошего, если они окажутся в одном замкнутом пространстве. Он разделил клуб на несколько групп и составил расписание, когда приглашать тех, или иных членов клуба.

Клуб основать он решил раньше, чем откроется чайная. И чтобы увеличить количество молодежи, он послал в цитадель для Байху приглашение. И для второй заклинательницы из храма Хуа тоже. Он также пояснил свою затею. Байху предложила встретиться и поделиться идеями, которые пришли ей в голову. И также предложила Ван-фужэнь присоединиться. Та очень сильно мялась по этому вопросу.

— Как же я могу? Я уже вышла из этого возраста. Да и странно будет мне — разведенной женщине — посещать клуб, полный амбициозной молодежи. Они же, наверное, хотят поболтать без присмотра старших, — сказала Мадам Ван, мня платок в руках.

— Вень-лан, по вашему, тоже входит в это возрастное ограничение? Он тоже уже не подросток, — сказала Байху, изогнув бровь.

— Да, но он все еще молодой юноша, в самом расцвете сил. Ему уместно возглавлять этот клуб, — сказала Ван-фужэнь с натянутой улыбкой.

Нависло ненадолго молчание. Байху вздохнула.

— Послушайте, я понимаю, что вы чтите традиции: замужней женщине следует оставаться в доме мужа и практически не выходить наружу. А разведенной остается только вернуться в отчий дом. Однако раз женщины имеют возможность становиться заклинателями, а вы сейчас сестра главы именитого клана Ван и мать Верховного заклинателя, то почему нельзя позволить себе немного выйти наружу? Общаться с кем-то кроме нас? Вас же никто не держит в этих стенах. Была бы моя возможность, я бы даже Му Дана взяла с собой, но сейчас цитадель уязвима, поэтому хотя бы он должен оставаться здесь.

Байху взяла свою подругу за руку и продолжила:

— Это столица, заклинатели тут бывают редко. Тут в основном живут простые люди. А несколько заклинателей приезжают на собрание, ночуют в своих небольших резиденциях, после ночуют в цитадели, а после уезжают. Могут остаться на время Нового года. Тем более, вы лучше меня знаете второго господина Юн. Он практически не общается со старым ублюдком, после судебного разбирательства особенно. Чего ИМЕННО вы боитесь?

Она заглядывала в глаза своей собеседнице. Та не могла вытерпеть такого проникновенного взгляда. Вздохнула и сказала:

— Пусть я и родилась в клане заклинателей. Но моих сил хватает только на то, чтобы сложить печать для призыва меча. И немного им помахать без нужной грации. Я большую часть времени прожила как простая девушка, а после простая женщина с хорошей родословной. Бай-эр, я правда уже вышла из возраста для подобных посиделок. Точнее, для посиделок в компании молодежи. А ты иди и развлекайся.

— В таком случае, как насчет того, чтобы Вень-лан проводил собрания своего клуба здесь, только для нас? Станем отдельной очень важной группой без других свидетелей? — предложила компромисс Байху с загадочной улыбкой.

Ее собеседница замялась. Но все же согласилась на это. Это заставило заклинательницу улыбнуться.

Она после этого села писать ответ: место и время встречи. А после отправила заклинанием. Также рассказав Верховному заклинателю про предложение Веньмина.

Хэй Му Дан не имел ничего против, чтобы Байху посещала эти собрания клуба. И чтобы сам Веньмин приходил к ним для собрания особой группы. Но он также отказался меняться с ней периодически: то она ходит, то он. И несмотря на то, что Байху всячески пыталась его переубедить, не стесняясь пользоваться и более «подлыми» приемами, он выстоял и остался стоять на своем мнении.

— Не надо дуться, это ребячество, — сказал он.

— Я не дуюсь, — фыркнула Байху, закатив глаза и сев на кушетку перед окном.

Хэй Му Дан только вздохнул.

— Мне хватит того, что Вэньмин будет сюда приходить. Сейчас напряженная ситуация, ты забыла? Чтобы попытаться переманить тебя на свою сторону, Верховный заклинатель темного пути даже готов заявиться на МОЮ территорию, не зная, что его план раскрыт. Мне пока рано с ним сталкиваться в открытом бою, тем более посреди столицы, — ответил он.

Байху покачала немного ногой, которую положила на другую, покусала губу и все же не стала больше настаивать. Она не сильно расстроилась, что уговорить не удалось. Наоборот, она была впечатлена своим бывшим учеником. Ей вообще нравилось видеть, как он мягко ей противостоит, если не согласен, и отстаивает свою точку зрения.

И пусть она верила — ее ученик уже очень справляется с постом Верховного заклинателя — ей, как опытному в этом деле человеку и его бывшей наставнице, было видно, что он еще довольно мягок. Да, с простыми кланами Хэй Му Дан способен показать когти и зубы, однако он лишь запугивает и так всех впечатленных могуществом божественного зверя заклинателей. А не использует все свои возможности.

Только единожды он, как она слышала, показал свою собственную силу — когда убил 7 заклинателей, которые зашли не туда и поплатились за свое любопытство. Но этого мало, чтобы одолеть того, кто уже 30 лет практикует темное искусство и так давно имеет договор с демоническим зверем, который может на равных сражаться с Уиншэ.

Она может только плеваться ядом, но не отбиться от Вейшенга, не в ее нынешнем состоянии. А чтобы достичь того же уровня, что она имела в прошлой жизни, во время договора с божественным зверем, только с помощью Святого зверя — придется еще попотеть.

Тело Хэй Му Дана закалено методиками, взятыми из кольца, от того он быстрее, сильнее и ловчее своих сверстников из своего поколения и некоторых старших. Но тело и дух Вейшенга закалены кровью и смертью. Они оба как продолжение магических зверей, с которыми связаны договором.

Байху не хочет, чтобы Хэй Му Дан проиграл. То, что он смог овладеть техниками «Драконья чешуя» и «Драконий коготь», это конечно очень хорошо. И все же по ее мнению этого мало.

Она посмотрела на работающего над каким-то документом Хэй Му Дана, на его сосредоточенный взгляд и спокойное лицо, ведь он уже много раз этим занимался. Из глубин ее души поднялась волна тепла, затапливая грудь и обволакивая сердце.

Она поднялась с кушетки, которая стояла перед окном, и встала перед рабочим столом, привлекая к себе внимание Верховного заклинателя. Тот смотрел спокойно и с каплями удивления в глазах, ярких как звездный свет.

— Бай-эр?

— Я подумала над твоими словами и должна согласиться. Тебе еще рано встречаться с Вейшенгом лицом к лицу, в бою один на один. Он готов на все, ты еще нет, — сказала Байху тоном, какой хорошо запомнил Хэй Му Дан. Это был голос его «наставницы». Отчего у него пробежала сладкая дрожь по спине.

— Ты считаешь, что я еще не готов? — спросил спокойно он, отложив документ.

— Хэй Му Дан, одно дело — простые кланы, тебе они не противники. Но тогда мы не знали, что настоящий враг прячется в тени. И он более сильный. Если бы я знала, то отложила бы свою медитацию, чтобы перейти на ранг Бессмертного мастера, и тогда они не смогли бы меня убить. И тогда я еще лучше укрепила бы твое тело. Но поздно уже жалеть о прошлом. Займемся этим теперь, — сказала Байху с серьёзным выражением лица.

Учитывая их новый вид отношений Хэй Му Дану показалось, что как раньше ему не удастся скрывать реакцию своего тела на ее прикосновения. Кончики его ушей покраснели от этих мыслей. Что заметила Байху, но не отреагировала также.

— Хватит летать в облаках. Я говорю не о том способе, о которым ты подумал. Я готовила твое тело к силе Уиншэ. Теперь пора его готовить к бою с сильным противником, — сказала она и потыкала пальцем в плечо юноши, отчего тот слегка дернулся. — Будем закалять его энергией ци.

— Что? Закалять энергией ци? — не понял Хэй Му Дан.

Тут из пространства кольца вышел Уиншэ и выглядел таким же серьезным, как его бывшая подопечная. Он сложил руки на груди.

— Ты имеешь в виду эту технику? — только спросил он.

— Вот именно. Как ты думаешь за сколько сможешь его ей обучить и наточить ее более менее? — сказала Байху и со взглядом, бросающим будто вызов, посмотрела на божественного дракона.

— Хм. Чтобы добраться от моего местообитания, где мы встретились, до столицы Элу нам понадобилось около 2 месяцев. И в пути я обучил тебя трем техникам: чешуя, коготь и драконьей ци меча, на каждую из которых ты потратила примерно 3 недели для изучения и заточки. Он изучил две техники быстро. А вот эта третья — хороший вопрос. Ци в его теле достаточно для ее использования, но чтобы заточить этот навык до более менее хорошего качества понадобится много сил и много энергии, — сказал Уиншэ.

Закалка тела с помощью ци — этот способ закалки тела находится в одном из трактатов, хранимых в кольце. Сама она по себе не очень сложная: вы закаляете меридианы быстрым наполнением ци и тут же опустошаете меридианы, выпуская всю собранную ци. Это практически то же самое, что и дышать: втянуть воздух в легкие, а после выпустить. В вашем теле остается воздух (кислород), который разносится по телу. При использовании этой техники все то же самое, но вместо воздуха — энергия ци. Но если просто сидеть в месте, где много чистой ци — это займет месяцы и даже годы. А без такого места это будет еще сложнее.

Поэтому техника «Драконья ци меча» идеально подойдет для более эффективной и быстрой закалки тела ци. Наполнение и опустошение меридианов ци, тем более в таком быстром режиме, сопряжена с риском — если потеряешь контроль над дыханием, то велик риск получить искажение. Поэтому еще никто не отточил эту технику до высшего мастерства.

Почему именно эта техника? Можно сказать, что вы будто бы стараетесь «поддерживать огонь в кузне», чтобы он не был слишком сильным, но и не слабым. Для этого нужно научиться контролировать вздохи, наполнение меридиан ци и вливанием этой энергии в меч, в технику. Эта передача ци из окружающей среды в клинок позволяет сформировать ауру меча в облик дракона. У Мэйгуи получилась только драконоподобная змея. И даже спустя годы после победы над тираном, достичь вершины мастерства у нее не вышло. Она думала, что ей не достает силы, и с переходом на ранг Бессмертного мастера она все же сможет до конца развить эту технику. Но увы, у судьбы были на нее другие планы.

Но даже аура драконоподобной змеи это уже много для человека, который только-только заключил договор с божественным зверем и учил и оттачивал эту технику более 3 недель.

Байху и Уиншэ посмотрели со странным блеском на Хэй Му Дана. Предвкушающим. Им было очень интересно — чего добьется этот юноша, чье тело столько лет прокачивали лечебными процедурами и иглоукалыванием?

Они не стали медлить, и взяв Верховного заклинателя под руки, потащили его на пустырь, где очень легко практиковать такие мощные техники. Привлеченные странным поведением Байху и божественного зверя, которые куда-то повели Хэй Му Дана, Хуобайше, Ван-фужэнь и Зиан пришли посмотреть. Уиншэ кратко им поведал, что сейчас будет.

Сначала эту технику продемонстрировала Байху. Стойки, шаги, дыхание, выпады мечом — все было ровным, что говорило о том, что она контролировала себя и довольно хорошо преуспела в изучении этой техники. Это походило на какой-то танец в одиночестве с мечом. И сначала ничего не происходило. Но на третьем кругу повторений движений и шагов с дыханием все увидели, как на Кумегуи начала собираться аура, как утренняя дымка. На четвертом кругу аура уже начала собираться в форму зверя. На пятом кругу, в такт движением заклинательницы «танцевала» змея. А когда Байху взмахнула мечом и направила атаку в глубь пустыря, змея сорвалась с меча и даже выжгла дорожку травы длиной в 3{1} чжана, а после растворилась. Все, кроме Уиншэ, похлопали такой демонстрации.

Байху обернулась и вытерла выступивший лоб рукой. Она слабо улыбнулась тому, что ей похлопали. Но после нечитаемо посмотрела на свой клинок. То ли из-за того, что она теперь связана с Святым зверем, то ли ее ци еще недостаточно, однако сформировалась змея, а не драконоподобная змея. И мощь от удара в разы слабее, чем раньше. Когда она после некоторых тренировок, добившись формы драконоподобной змеи, использовала эту технику, то мощь от удара снесла 3 дерева. Пусть сейчас деревьев не было, но 3 Чжана прожженной травы и земли — серьезно?! Впрочем, она же впервые в этой жизни использует эту технику, может с непривычки получилось слабо?

— Надо будет снова вернуться к оттачиванию этого навыка, — подумала она, убрала клинок и подошла к Хэй Му Дана и сказала, — в твоих руках эта техника окажется в разы сильнее. Может ты реально сможешь сформировать настоящую ДРАКОНЬЮ АУРУ? А теперь пора приступать к тренировкам.

— Прям так сразу? Никаких подготовок? — удивился Хэй Му Дан. Он видел, что это прям целый ритуал: дыхание, шаги, стойка, переливание ци из окружающего мира в меч требуют очень хорошего контроля. Он не был уверен, что сможешь повторить также за 5 кругов этих телодвижений, а ведь его наставница сейчас не в лучшей форме. Возможно, когда она только взялась учить эту технику, у нее выходило если не с первого раза, так на втором кругу точно.

— Ты должен учесть только одно. Пока ты выполняешь эти стойки, шаги и вдохи-вдохи, ты не должен отвлекаться от процесса передачи ци. Твой разум должен быть холоден, а сердце твердо и защищено от злых языков, которые попытаются тебя сбить с толку. Одна твоя ошибка в шагах, в дыхании, или в стойке, и ты получишь такую отдачу от сорванной передачи ци, будто тебя ударили кнутом, смоченном в вине и перце, — сказала Байху, тыкая ему в грудь пальцем. Она не собиралась смягчаться. Эта техника пусть и очень сильна, но также довольно опасна. Когда она только начала ее изучать, она порой забывала, какой следующий шаг надо сделать, или ее стойка нарушалась, или дыхание прерывалось, и тогда она ощущала боль, будто реально ударили кнутом по нервам.

Хэй Му Дан больше не смел сомневаться. Не обращать внимания на злые языки, значит ему надо будет отрешиться от всего, прочувствовать энергию вокруг него, энергию земли и неба. Практически отказаться от всего мирского и стать единым целым с природой и ее энергией. Но это практически невозможно, даже у создателя этой техники не вышло ее закончить.

— Пока что будем разучивать стойки, шаги и учиться контролировать вдохи и выдохи. И только потом ты реально «дотронешься» до ци в окружающей тебя среде, — сказал Уиншэ.

И тренировки начались. Через 2 часа Хуобайше и Байху ушли, чтобы в другом месте тоже продолжить оттачивать эту технику. Мадам Ван и Зиан тоже ушли, чтобы заняться своими делами. А Уиншэ продолжил заставлять своего подопечного исполнять эти шаги и стойки, контролировать дыхание. Но у того не очень выходило, на его удивление.

Спустя еще час и после неизвестной по числу попытки Хэй Му Дана сделать все как следует, божественный зверь прикрыл лицо рукой. Солнце начало медленно клониться к западу. Юноша упал на землю и тяжело вздохнул, оперевшись в землю руками, в небо. У него уже ноги ныли и легкие. А руки вообще свинцом налились. Если он сейчас встанет, то тут же упадет и не встанет.

— У тебя же так хорошо вышло изучить Коготь и Чешую. Почему здесь ты постоянно спотыкаешься, будто тебя ведет после выпитого вина? — говорил сам с собой дракон.

На эти слова Хэй Му Дан только фыркнул. Он согнул ноги в коленях и положил на них руки, а сам посмотрел в розовеющее небо. Он сам хотел бы знать: почему?

— Да, у Мэйгуи тоже были проблемы в изучении, но у нее был такой нрав, что ей было сложно успокоиться. У тебя с этим проблем нет. А после у нее стало выходить практически играючи, будто реально танцевала. Может потому что у женского пола это заложено: хорошо танцевать? А у тебя не выходит, потому что ты противоположного пола и судя по всему две ноги у тебя левые? — продолжал свой монолог Уиншэ. Он кажется даже не обратил внимания, что у его подопечного уже вены начали надуваться от этих слов на шее и лбу. Но Хэй Му Дан продолжал смотреть на небо, будто не слышал.

После еще одного монолога на эту тему и Хэй Му Дан не выдержал и вскочил, уже не чувствуя усталости в ногах, и подскочил к божественному зверю. Который даже не вздрогнул.

— Уиншэ, может уже хватит? Кажется даже мимо пролетающие мимо птицы поняли, что ты пытаешься донести! Но твои стенания мне не помогут. Я итак устал, а ты меня морально добить хочешь? — прошипел Хэй Му Дан глядя в аметистовые глаза. И тут дракон привычно ухмыльнулся. Будто именно этого он и добивался.

— Как уже сказала Байху: ты должен очистить разум и укрепить сердце от злых языков, чтобы достичь гармонии в шагах, дыхании и стойке. А после и в переносе ци из окружающей среды в меч, — только сказал Уиншэ.

— То есть ты специально меня подгонял и повышал голос? — спросил уже более спокойным голосом Хэй Му Дан и немного расслабившись.

— Наконец-то дошло. У тебя есть над чем подумать, завтра повторим. Надеюсь, завтра ты сможешь отринуть все ненужное и сосредоточиться на тренировке, — улыбнувшись, сказал Уиншэ и вернулся в пространство кольца.

Чувствуя тяжесть во всем теле Хэй Му Дан решил, что с него хватит, и отправился к себе. Он хотел расслабиться в бочке с водой. И даже в кабинет решил не возвращаться.

🃏🃏🃏

Когда слуга набрал горячую воду в бочку и ушел, Хэй Му Дан медленно опустился в воду, раскинул руки по краям бочки, откинул голову и облегченно вздохнул. Горячая приятная вода помогала усталости выйти из тела, а напряженным мышцам расслабиться. Волосы он не стал распускать из пучка, чтобы лишний раз их не мочить. Он хотел просто расслабиться.

Просидев так больше часа, он вышел из купальни, когда вода начала остывать. Не желая снова беспокоить слуг тем, чтобы вылить воду, он использовал бумажный талисман, который испарит воду, бросил его в воду и вернулся в свои покои, накинув на тело нижнюю рубашку, которую не стал подвязывать слишком сильно, оставляя полураспахнутой. Кожа на груди, плечах, горле и лице распарилась и зарумянилась.

Когда усталость спала, проснулся аппетит. Но не успел он позвать слугу, как в створки дверей уже постучали. Даже не подумав об своем внешнем виде, он подошел и открыл двери. И застыл. Байху с заставленным подносом тоже застыла. Пусть зима уже закончилась, и пришла весна, но вечера и ночи все равно были холодными. И даже если идти ей было совсем немного, она все равно накинула на плечи накидку. Поэтому ей было странно видеть в холодный вечер Верховного заклинателя в легкой рубашке, которая открывает вид на половину его груди (!). Поэтому если она и покраснела, то не от смущения (ну, может чуть-чуть), так от раздражения, что этот дуралей выскочил на холодную улицу практически голым! Она вошла и закрыла за собой. А после бросила хмурый взгляд на юношу.

Тот отвел взгляд. Он лишь немного ощутил стыд. Но только чуть-чуть.

— Какого гуя ты выскакиваешь на улицу, где холодно, полу голым? — прошипела она то ли как кошка, то ли как змея.

— Я не выскакивал на улицу полу голым, я же был в рубашке, просто не успел толком ее подвязать, — буркнул Хэй Му Дан. — Тем более, я просто дверь открыл, меня не может просто так продуть.

Он специально сложил руки на груди, вместо того, чтобы запахнуться, и прикрыл большую часть открытого участка тела. Было видно только его шею и ключицы.

Он забрал поднос и поставил его на свой стол, чтобы Байху могла снять накидку и бросить ее на большую кушетку рядом. Затем она подошла к юноше впритык, застав его врасплох, и приложила тыльную сторону ладони ко лбу, а после ко своему.

— Вроде не горячий...

— Да ты видимо шутишь? С тех пор как мое тело было закалено всеми этими лечебными супами, лечебными ваннами и сеансами иглоукалывания — ни разу не болел. И тут вдруг меня продует, когда я на несколько секунд дверь открыл? — спросил он, изогнув бровь. — Я просто на часок расслабился в горячей воде после этой изнуряющей тренировки.

— То есть ты распарился и сразу на холод? — Байху сузила персиковые глаза.

Одно Хэй Му Дан понял за годы жизни под одной крышей с этой женщиной: спорить с ней тоже самое, что пытаться передвинуть гору Тайшань. Пока сама не пожелает — не сдвинет позиции. Поэтому он только мысленно махнул рукой и обошел заклинательницу.

Байху не стала продолжать эту тему. Она перешла к другой: спросила про тренировки.

Хэй Му Дан скорее упал на кровать, чем присел, раскинув руки и ответил:

— 3 часа пытался, ничего не выходит. Я спотыкался то на шагах, то в стойке, то в дыхании. Еще Уиншэ меня подстегивал. Но потом сказал, что если бы я перестал его слушать и сосредоточился полностью на шагах и дыхании, то все получилось бы. И сказал подумать над тем, как отречься от внешних раздражителей, и завтра мы снова продолжим.

Байху села рядом. Она просто слушала, не отвечая. А после сказала:

— Сейчас тебе может быть физически тяжело. Но поверь, это ничто по сравнению с тем, когда тебе придется учиться контролировать подачу ци в меч... однако я верю, что ты справишься.

А после повернулась к нему лицом и мягко улыбнулась. Хэй Му Дан с минуту смотрел на эту улыбку, а после перешел в сидячее состояние, положил левую руку на лицо заклинательницы и поцеловал. Это был целомудренный поцелуй. На него ответили, и вскоре он закончился.

— Я приложу все силы, чтобы изучить эту технику. Ради себя, ради тебя... если это поможет выстоять против этого злодея, то я просто обязан изучить эту технику и отточить ее настолько, насколько хватит моего таланта, — сказал он, уткнувшись лбом в лоб напротив.

— О, поверь, у тебя его предостаточно, — хмыкнула Байху, приспустив веки, и прикрыв персиковые глаза веером ресниц. Она еще во время поцелуя правую руку положила на плечо своего возлюбленного.

Затем она отстранилась и сказала, заглядывая в глаза напротив:

— Ложись на живот, спиной вверх. И сними рубаху.

Хэй Му Дан на секунду замер, а после выполнил поручение. Он положил голову на согнутые в локтях руки. По коже пробежали мурашки от слегка прохладного воздуха, гуляющего по покоям, когда он снял рубашку. А после он вовсе застыл, как каменное изваяние, ощутив как легко, как касание бабочки, пробежались тонкие пальцы по лопаткам и вдоль позвоночника.

Он не поворачивал головы, но слышал тихий смешок. Его уши закономерно покраснели. Чего он так реагирует, если у них был уже довольно близкий контакт, и он также был полуобнаженным, во время Нового года?

— Расслабься ты уже, — сказала Байху, продолжая пальцами рисовать незатейливые узоры на его спине.

Через силу воли он все же расслабился и выдохнул. И тут шумно втянул воздух носом и приподнял голову. Байху надавила согнутым указательным пальцем на одну из точек на спине, в области выше лопатки и ниже шеи. И продолжила нажимать на акупунктурные точки. Он пока только сопел и тяжело дышал. Но когда на эти самые точки стали надавливать сильнее, из горла сам по себе вылетел тихий стон. Замерли оба.

Хэй Му Дан уткнулся лицом в согнутые в локтях руки. Он ощущал, как по коже заскользили спавшие с плеча волосы заклинательницы, как шелк, когда она нагнулась. Ощущал загривком теплое дыхание.

— Похоже горячая вода не помогла тебе полностью расслабиться. Так что придется применить немного силы, чтобы развязать узлы в точках на твоей спине. Спереди тоже надо будет проверить, — сказала она таким тоном, тянущимся как патока.

Однако Хэй Му Дан не позволил себе повестить на это и сказал:

— Спасибо, не надо. Остановимся на спине. Или ты в конец меня с ума сведешь.

Однако у Байху уже проснулось желание немного попакостничать: подергать тигра немного за усы. Она намеревалась слегка подразнить, чтобы снова услышать снова этот звук, который вырвался против воли хозяина.

Так что она сделала вид, что якобы услышала и отстранилась. А потом начала сам массаж.

Хэй Му Дан сначала попыхтел, снова приподняв голову, но через минуту привык и расслабился. А после вообще замычал от удовольствия. Кажется даже немного начал падать в дрему, но пришел в себя, когда ощутил, что волосы освободили от строгого пучка, а после начали перебирать пряди, разглаживая их. Он ничего не сказал. И снова его сознание от усталости начало падать в состояние дрёмы.

И снова его оттуда выкинули, когда он ощутил кожей, всем телом, другое касание. Не ловких тонких пальцев, а чего-то более мягкого. Например, губ.

Разобравшись с волосами своего партнера, Байху перекинула их на другую сторону, оголив спину, наклонилась и просто коснулась губами кожи. Не целовала, а именно просто касалась и водила ими по спине, даже руками не касалась, расставив их с двух сторон от лежащего тела. Хэй Му Дан уже не мог расслабиться и держал голову слегка приподнятой.

Когда Байху дошла до копчика, она слегка отстранилась, услышала облегченный еле слышимый вздох, коварно улыбнулась, и уже точно поцеловала в шею, ниже линии волос. И все тело под ней напряглось, будто сейчас сорвется и сбежит, как испуганный зверь.

— Я бы еще осталась, но свою миссию я выполнила. Не волнуйся, еда не остыла, я оставила рядом с ней специальные талисманы. Спокойной ночи, А-Ше{2}, — сказала Байху, чмокнула заклинателя в щеку, снова услышала этот звук, быстро собралась, накинув на плечи теплую накидку, и выскользнула из покоев.

Хэй Му Дан не сразу пошевелился. Он пытался прийти в себя. Расслабился ли он? Если только немного. По крайней мере усталость отошла на второй план. Но после этих скачек ощущений, температура его тела терпимо поднялась. Все же по большей части он испытывал приятную легкость в груди после такого «времяпровождения».

Пустой желудок снова дал о себе знать, и Хэй Му Дан повернулся, сел, а после встал и начал потягиваться, чувствуя как приятно тянет мышцы плеч и спины. Блюда были самые обычные, он не был привередлив в еде, но эта ощущалась более приятно. У него возникла мысль, что пока он тренировался, Байху могла сама это все...

Он покачал головой, вытряхивая из нее эту мысль. На это нужно уйму времени потратить. Байху тоже много времени тратит на тренировки, уделяя время также обучению Зиана и беззаботной болтовне с подругой, хули-цзин и Уиншэ. Единственное, когда она готовила — лепила клецки на Новый год, и то тесто и начинку заготовили слуги, а после сварили клецки. Он нисколько не расстроился, наоборот, он все прекрасно понимал. Поэтому тут же забыл об этом и принялся за поздний ужин.

🃏🃏🃏

Наследующий день, решив по утру все срочные дела, Хэй Му Дан уединился с Уиншэ на пустыре. Чтобы продолжить тренировки.

— Надеюсь, ты все понял? — спросил дракон.

Его подопечный кивнул, достал свой клинок Хуаше, прикрыл глаза и сосредоточился на дыхании, шагах и стойках. И начал двигаться.

Божественный зверь пытался его отвлечь, но в отличии от вчерашнего, Хэй Му Дан очень хорошо старался не слушать. Видя, что у юноши получается все лучше и лучше, Уиншэ замолк и продолжил наблюдать.

Когда пошел уже 3 круг, Уиншэ увидел, что Хэй Му Дан очень хорошо научился контролировать дыхание, ни спотыкался, не сбивался. И хотел его остановить, чтобы перейти к следующему этапу: поглощению ци и передаче ее в меч, но не успел он послать мысленное сообщение, как застыл.

На Хуаше стала собираться ци меча! Движения ускорились, ци стала расти быстрее и принимать облик зверя.

Лучше было бы остановить, но Уиншэ не хотел, чтобы Хэй Му Дан получил отдачу от удара. Поэтому решил подождать, пока ци не высвободится.

Так как движения ускорились, то уже на 4 круге была сформирована драконоподобная змея! Хэй Му Дан выпустил ее, и его атака была куда сильнее той, что вчера продемонстрировала Байху. Драконоподобная змея не только выжгла траву, но и пробурила землю на 9{3} Чжанов!

Хэй Му Дан выдохнул и опустил свой клинок острием вниз. В ушах звенело. Даже его руки слегка потряхивало, он правой рукой до побелевших костяшек держал меч. Это было просто... вау! Он сам решил попробовать влить в клинок ци из окружающей среды. Но не думал, что это будет так... он даже не мог описать словами свои ощущения. Будто единение с энергией природы. Ци лилась рекой в него, а после в меч. Нужно было просто следовать за потоком и повторять шаги, стойки и чередовать вдохи с выдохами. Простая истина всегда скрыта под самым носом.

На его плечо легла рука, и юноша обернулся. Уиншэ смотрел не на него, а на след от атаки.

— Ты знаешь, что если бы ты споткнулся в таком бешенном ритме, в котором стал двигаться, то отдача могла тебе навредить еще больше, чем простое искажение? — спросил дракон сухо.

— Прости, я просто... увлекся. Но у меня же получилось? — спросил Хэй Му Дан, тоже повернув голову в сторону то, что сделала его атака.

— Да. Ты всего 2 дня изучаешь этот навык, но на 2 день уже 9 Чжанов! Боюсь представить, что будет дальше? Но давай пока забудем про передачу ци. Не знаю, как ты умудрился в таком бешенном ритме не сбиться, но давай займемся именно этим? — сказал Уиншэ, снова хмуро посмотрев на подопечного.

Хэй Му Дан не стал спорить. Он встал в исходную позицию.

Ритуал начался теперь сразу с бешенной скоростью. Уиншэ увидел, как ци снова начала собираться и вливаться струями в Хэй Му Дана.

— Он что серьезно?! Сказал же! — удивился божественный зверь и послал сообщение по их связи, — Хэй Му Дан! Я же сказал..!

Дракон замолк, когда увидел, что на 1 круге уже сформировалась драконоподобная змея. На втором круге она начала «танцевать» вокруг заклинателя, а потом сорвалась и пробурила землю еще глубже, но на те же 9 Чжанов. Хэй Му Дан остановился и просто смотрел на результаты своей работы.

— Я просто попробовал сосредоточиться на чем-то определенном, на своих чувствах к Байху, выполняя эти шаги, стойки и дыхание, и мощь удара возросла! — подумал Хэй Му Дан.

И тут же его схватили за заданий ворот и подняли, как котенка.

— Я тебе что сказал, бестолочь?! Никакой передачи ци в меч! Ты меня послушал и все равно сделал по своему! Ты пока сам не ощутишь эту боль, не поймешь насколько эта опасная техника?! Или наши с твоей наставницей слова как пустой звук? — зарычал Уиншэ. Его глаза метали молнии, в переносном смысле.

Хэй Му Дан не стал оправдываться. Через минуту его снова поставили на ноги. Божественный зверь тяжело вздохнул.

— Я понимаю, что ты хочешь побыстрее изучить этот навык, чтобы снизить разницу между тобой и этим озабоченным кобелем, но поспешность ни к чему хорошему не приведет...

— Я ослушался не из-за спешки, — прервал дракона Хэй Му Дан.

— Что, прости? — изогнул бровь дракон.

— Я говорю, что поступил так не потому что спешил побыстрее изучить этот навык. Стоило мне сосредоточиться на своих чувствах к Байху, и мощь удара возросла. Я просто хотел проверить: сработает, или нет? Сейчас у меня получается, потому что существенно меня некому отвлекать, — ответил Хэй Му Дан.

Они оба молчали, смотря друг на друга.

— Что здесь произошло? — раздалось со стороны.

Хэй Му Дан и Уиншэ обернулись и увидели, как к ним приближаются две фигуры. Одна женская, другая — мужская. Это были Байху и Веньмин (!). Остановившись в двух метрах, они застыли.

Веньмин сложил веер и поклонился божественному зверю. Потому что во время судебного разбирательства, не смог отдать почести как следует.

— Приветствую Хранителя Элу, — сказал Веньмин.

Уиншэ махнул рукой, освобождая юношу от формальностей. Веньмин закончил с поклоном, снова раскрыл веер и выглянул из-за спины брата вместе с Байху. Они увидели выжженную пробуренную проплешину в несколько чжанов длиной!

— Выглядит как последствия от высвобождения какой-то сильной техники, — заключил Веньмин, улыбнувшись краешком губ.

Байху подошла ближе и осмотрела все, а после обернулась к Хэй Му Дану.

— Ты уже смог сформировать форму зверя?! — спросила она, без гнева. Скорее удивленно.

— Да. Форму «драконоподобной змеи», если быть точнее. В первый раз получилось 3 Чжанов. Но когда я задвигался более быстро, то после второго круга движений сделал так, — ответил Хэй Му Дан.

— Что? Ты смог высвободить силу техники на втором круге? — снова спросила Байху.

— Я свидетель. Так он еще и самостоятельно решил переправить ци из окружающей среды в меч, дважды, — сказал Уиншэ, снова недовольно посмотрев на подопечного.

Он думал, что Байху его поддержит и тоже «настучит» этому балбесу по голове за его непослушание. Но она задумалась, сложив руки на груди. А после подошла и попросила показать свой меч. Хэй Му Дан приподнял Хуаше, чтобы его осмотрели. Байху двигала ладонью по длине клинка, не прикасаясь к нему.

А после отошла и потянула Веньмина за собой. И сказала:

— Повтори то, что ты сделал.

Уиншэ удивленно посмотрел на бывшую подопечную, но после тоже отошел и дал юноше место.

Хэй Му Дан вдохнул, выдохнул и начал выполнять шаги и стойки, но очень быстро. Поднимая ветер.

— А мне разве можно на такое смотреть? — спросил Веньмин у заклинательницы.

— Только тот, кто совершенствует ци сможет разглядеть, что делает Верховный заклинатель, — ответила Байху.

Она и Уиншэ наблюдали за тем, как формируется аура меча. Как сформированный зверь «драконоподобная змея» начинает будто танцевать вокруг заклинателя. А после он выпустил силу этой техники. Тот же самый результат — 9 Чжанов выжженной и пробуренной земли.

— Это очень сильная техника, — сказал Веньмин.

— Моя наставница использовала ее в бою против предшественника, — сказал Хэй Му Дан.

— На мой скромный вкус, ты ее догнал. Это было очень мощно, — сказал, слегка улыбнувшись, Веньмин.

Хэй Му Дан не стал говорить, что это еще не пик. Его наставница не смогла добиться драконьей формы ци меча. Ее договор с божественным зверем уравновесил силы, поэтому даже так она смогла одолеть своего предшественника.

Эта технику посчитал незаконченной даже ее основатель. Но почему тогда он назвал ее именно «Драконьей ци меча», если до этой стадии так и не дошел? Или же было названо для красивого словца? Или же часть того трактата утеряна с конечной формой ци меча? Хороший вопрос.

Хэй Му Дан убрал свой клинок в ножны и сказал:

— Мы так увлеклись моей тренировкой и забыли, что в цитадель приехал ценный гость. Вень-гэ, ты видимо приехал, чтобы провести с нами собрание своего клуба?

— Так и есть. Но я не против немного погулять. В цитадели я был в прошлый раз только ради судебного собрания. Слышал, ей нанесли серьезный урон? — ответил Веньмин, слегка обмахиваясь своим веером.

— Вести об этом дошли даже до клана Юн? — спросил Уиншэ, нахмурившись.

— И да, и нет. После судебного собрания я вернулся ненадолго домой, чтобы передать Хозяйке клана указ, а после снова вернулся в столицу. Мы со стариком с тех пор не пересекались. Здесь я намерен проложить дорогу родной семье моей матушки, не более. Так что о том, что произошло — узнал сам, пока налаживал связи здесь. Также я в курсе, что простые кланы, которых возглавил старик Юн, атаковали цитадель. Ее вышли защищать адепты храма Хуа. Вот что мне известно, — рассказал Веньмин с загадочной улыбкой.

— Они сбежали, когда мы вернулись, — сказал Уиншэ, оскалившись без злобы.

— Да-да, это тоже я слышал. Впрочем, ничего неудивительно: они абсолютно не ровня божественному зверю и адептам храма Хуа, — кивнул Веньмин.

— Ладно, давайте пообщаемся в другом месте? В одном из приемных залов дворца? — вмешалась в этот разговор Байху.

Никто не стал с ней спорить и отправились вместе с ней на первое собрание этого необычного клуба.

🃏🃏🃏

Сначала были обсуждены дела насущные — новости, которые смог собрать Веньмин с тех пор, как перебрался в столицу. Потом его слегка посвятили в политическую ситуацию, но кратко: грядет война с темными заклинателями, из-за их главаря — Вейшенга, у которого есть договор с демоническим зверем.

А когда пришли Ван-фужэнь и Зиан, все перешли на более мирные темы. Стали просто болтать, как одна большая семья.

Ближе к часу обезьяны, они вышли прогуляться. Показали значимые места.

— А мне можно разве подходить к одному из запретных мест? — пошутил Веньмин.

— Вень-гэ, я же сам тебя сюда привел. А те семеро вторглись без разрешения. Так что не шути так, — усмехнулся Хэй Му Дан.

— Тогда я спокоен за свою жизнь. Воспользуюсь твоей небольшой добротой и хорошим настроением и попрошу: покажи храм Гуаньинь, второе из запретных мест, — фыркнул Веньмин.

Нависло неловкое молчание. Что заставило Веньмина напрячься. Он что правда задел брата за живое?

— Прости, Вень-гэ, но темные заклинатели уничтожили храм Гуаньинь, когда вторглись в цитадель, — сказал Хэй Му Дан довольно спокойно.

— Но почему? Для чего им этот храм? — спросил Веньмин.

— Храм был лишь прикрытием. Они приходили за моей слабостью — гробом с останками моей наставницы. Они забрали его... я недавно летал вернуть останки, но не смог. От храма осталась глубокая котловина, которую уже заполнили и убрали следы разрушения, — ответил Хэй Му Дан.

Все молчали. Зиан обнял свою мать и спрятал лицо в складках ее наряда. Байху и Уиншэ просто имели серьезное выражение лиц. Хуобайше с ними не было — она их покинула после обеденного перерыва и отправилась ко своим подопечным.

Веньмин пусть и не знал очень хорошо прошлую Верховную заклинательницу, но он верил, что эта великая женщина, которая смогла восстановить Элу после 10 лет сущего кошмара и крепко удерживала контроль над светлыми кланами, поддерживая баланс между ними, точно не злодейка, коей ее нарекли после ее смерти. Он уважал ее как человека, пусть и с несколько строгим взглядом на то, как следует руководить другими, но она определенно точно не была плохой. Пока она руководила и вела за собой светлых заклинателей Элу, та получила возможность на спокойную жизнь. Мэйгуи пользовалась уважением и среди заклинателей, что были старше нее (не считая некоторые простые кланы), и среди обычных людей.

Веньмин также догадывался, как сильно своей наставницей гордится, любит и уважает его кровный младший брат. Когда Хэй Му Дан в 16 лет вошел в список Прославленных заклинателей, он впоследствии стал не просто учеником, но и правой рукой и чуть ли не СТРАЖЕМ Верховной заклинательницы. Он также знал, какую боль его брату принесла смерть такого близкого человека, как Бай Мэйгуи. Поэтому он мог представить, какую дополнительную боль принесла потеря останков Верховной заклинательницы для Хэй Му Дана. Поэтому подошел и положил руку на плечо Верховного заклинателя, показывая свою моральную поддержку. Он не стал ничего говорить.

И за это Хэй Му Дан был ему благодарен. И улыбнулся краешком губ.

Сняв с себя шлейф печали, они решили проводить Веньмина, которому пришло время покинуть цитадель.

— Байху-гунян, встретимся, как договаривались. И с вами встретимся в обговоренное время. Было приятно поболтать, я впервые почувствовал себя частью семьи, — сказал Веньмин и поклонился, прежде чем сесть в повозку, которая его привезла.

— Жду не дождусь первого официального собрания клуба Вень-лана, — сказала Байху, улыбнувшись.

Веньмин улыбнулся, кивнул, взобрался в повозку и уехал.

🃏🃏🃏

Тем временем, в первом темном клане - Ксихонг дэ Мануэ.

Ксинуе и Чжиган вернулись и рассказали: предатели уничтожены, Хэй Му Дан не попался в ловушку, пленница ничего Верховному светлому заклинателю не сделала, а даже убила темных заклинателей, с которыми тот сражался. Цитадель также не удалось уничтожить, потому что на ее охрану в отсутствие хозяев пришли адепты храма Хуа. Среди них были: ученица главы храма и магический зверь-тигр, который появился в прошлый раз.

Вейшенг не сильно расстроился такому. Самое главное, что удалось получить лазейку ко своей цели. Если бы он еще дольше удержал Мэйгуи, то армия светлых заклинателей пришла бы к нему на порог. Он их не боялся, но это все равно мало приятного.

— Ксинуе, ты же сражалась с божественным зверем. Что скажешь? Он именно такой, каким его описывают? — спросил Вейшенг, когда они остались наедине.

Демонический зверь легла на большую кушетку, оперевшись на сложенную в локте правую руку, а левой держала свой веер и обмахивалась. Ее темные глаза были слегка прикрыты веером пышных ресниц. Она выглядела задумчиво, вспоминая все, что знала и видела про божественного зверя.

— Сколько себя помню, я не видела других магических зверей, что также могли достичь ранга «Божественного». Либо они исчезли до Уиншэ, либо он первый смог добраться до этого ранга и этот ранг назвали так, потому что видели этого дракона в деле, или просто одним глазком. В любом случае, он идеально олицетворяет понятие «божественного зверя»: сверкающий, как солнце и луна, как все звезды на небе разом, величественный, воинственный. У него дух «небожителя», ведь он знает, когда надо забыть про милость и обрушить на землю свой гнев, а когда следует проявить милосердие, и за это я его ненавижу. Только он один способен сражаться со мной на равных, — рассказала она.

— Ненавидишь, потому что он подобен прочим небожителям, что угрожают нашей власти? — спросил Вейшенг спокойным голосом.

— И да, и нет. Понимаешь, Вей-эр, когда-то он находился в бегах от заклинателей, которым нужен был его духовный камень, он не попытался их всех убить. Он предпочел убегать, чем разобраться с этой проблемой, хотя у него была сила! И за это я его ненавижу! И не верю, что он не ненавидел этих глупых смертных! — Ксинуе, оскалилась, нахмурилась, сжала свой веер и села. Из роковой красавицы она превратилась в уставшую красивую женщину, которую невзгоды не сломали. — Он ничего не сделал и чуть не умер! Где-то это видано, чтобы такой зверь как он мог быть растерзан какими-то глупыми наглыми смертными?! Я бы их обратила в пепел, реши они прийти ко мне с таким же намерением. Но он решил, что лучше бегать со своим дружком-даосом и прятаться, а не дать отпор! А потом еще решил вмешаться в грызню между заклинателями... глупая большая змея с добрым сердцем, если бы я не считала его достойным противником мне, то он давно бы помер.

Ксинуе положила на лицо руку, прикрывая половину лица и закрывая веер.

Она может говорить, что намеревается получить себе силу и духовный камень Уиншэ, но только на публику. За 1000 лет она никому не говорила до сих пор, что она чувствует на самом деле к этому дракону. И решила рассказать только своему подопечному, потому что ему доверяла.

Ксинуе очень гордится тем, что является демоническим зверем. Такому могущественному и прекрасному магическому зверю, как она, как достойный противник годится такой же могущественный магический зверь, как Уиншэ. Если бы не его «дух небожителя» и доброе сердце, она могла бы не ненавидеть по еще одной причине, а не только потому что он сильнейший магический зверь на светлом пути.

Любой другой на ее месте пытался бы убить такого противника, кто равен по силе, но она наоборот его преследовала из тени, «спасала», чтобы никто кроме нее не посмел его лишить жизни и забрать духовный камень.

Они и раньше сталкивались в дуэли. И она могла заметить, что он с каждым их столкновением становился все сильнее. Он обладал стихиями, которые выходят за рамки концепции У-син, и потому противостоять ему было нелегким делом. Но зато эта конкуренция заставляла и ее держать себя в тонусе. Каждая их стычка заканчивалась ничьей.

Но недавняя стычка заставила ее раскрыть глаза и увидеть: Уиншэ изменился. Он стал сильнее, с тех пор, как они сражались более 500 лет назад. Но не могла понять, с чем это связано?

Договор с заклинателями помогает не только вторым, но и магическому зверю. Это как двойная культивация. Развиваются оба. Но также лучше выбрать подходящего для этого спутника, чтобы все было взаимовыгодно. Заклинатели могут заключать договоры с несколькими магическими зверьми, но магический зверь так не может.

Вейшенг для нее первый подопечный. А Уиншэ...

Ксинуе вдруг кое-что осознала. Ее взгляд стал острее.

У этого дракона первый договор с Бай Мэйгуи разорвался из-за ее внезапной смерти. Поэтому когда он вернулся, он заключил договор с ее учеником. Два договора сделали его сильнее! Более 20 лет связи с бывшей Верховной заклинательницей, которая оказалась адептом храма Хуа, а там все очень сильны. С Хэй Му Даном Уиншэ связан полгода, но видят Небеса — только этот мальчик может раскрыть его силу и помочь самому божественному зверю в культивации!

Связь между заклинателем и магическим зверем становится сильнее и лучше влияет на культивацию обоих, если они духовно очень близки. Как две половинки одного целого. Если общего у них больше, чем просто условие для заключения договора.

Вейшенг видел эти изменения в фениксе, но не мог что-то сказать на это.

Ксинуе наконец расслабилась, откинулась на спинку кушетки, положила одну ногу на другую, раскрыла свой веер и прикрыла им как обычно пол лица, возвращая приятную загадочность и томность своему образу.

— Хмм, стоит признать, он меня удивил. Мы, магические звери, предпочитаем заключить один договор на долгое время, и если нас все устраивает, мы редко меняем заклинателя, с которым связываемся. Если конечно нас все устраивает. Но бывают и такие случаи, когда наш подопечный может умереть, договор сам завершает свое действие. И именно произошло с Уиншэ. Он долгое время был связан договором с Бай Мэйгуи, а когда ее не стало — заключил договор с ее учеником. Два договора сделали его сильнее. А его сила сделала сильнее и этого мальчика, — сказал она лениво.

Вейшенга эти слова заставили задуматься. Он не думал в таком ключе. Хэй Му Дана он никогда не считал равным противником, ведь тот еще мальчишка. И договор с божественным зверем его ему не поможет.

Теперь же ситуация изменилась. Раз, две договоренности сделали Уиншэ еще сильнее, то он в ответ сделает сильнее и своего нового подопечного! Пусть и волноваться еще рано, но стоит держать ухо востро.

— Я не вижу пока причин для волнения. Этому мальчишке до меня далеко, я практикую темный путь уже 30 лет. Даже договор с божественным зверем ему не поможет! — оскалился Вейшенг, сложив руки на груди, приподняв голову и посмотрев с холодной гордостью.

Ксинуе рассмеялась, запрокинув немного голову.

— Я понимаю твое желание извести этого ребенка со свету, однако он был учеником Бай Мэйгуи, а это значит, что он сможет тебя удивить. Ты прав, что пока причин волноваться не стоит, пока вы с ним не столкнетесь в бою лицом к лицу, там и посмотрим. Пока займись тем, чтобы привлечь твою желанную цель на свою сторону.

Вейшенг злорадно улыбнулся. Проникнуть конечно в столицу не просто, особенно, когда за ней наблюдает божественный зверь. Но вряд ли они решат напасть сейчас, чтобы раньше времени не начать войну с ним. Так что он просто воспользуется техникой, чтобы скрыть свою ци и смешаться с толпой и слегка переоденется.

— Не пропадай надолго. Ты же Верховный заклинатель темного пути. Пусть в столице заклинателей нет почти, но это территория Уиншэ. Ты понимаешь, на что я намекаю? — спросила Ксинуе, увидев по глазам своего подопечного, что тот намерен уже отправиться в путь.

— Я прекрасно все понимаю. Остановлюсь там на 2 дня, если не встречусь с ней за это время, то вернусь обратно. Хотя думаю, все равно проведу время с пользой, — сказал Вейшенг.

— Я дам тебе знать, если она выйдет в город. Заклинание, наложенное на шпильку, само сработает и приведет ее к тебе, хочет она или нет, — ответила Ксинуе.

Вейшенг только кивнул и ушел собираться для небольшой вылазки на территорию врага.

Ксинуе встала с кушетки и пересела за столик с зеркалом. Она достала свою шкатулку с драгоценностями и откопала серебряное кольцо, которое сняла с останков.

Серебряное кольцо в виде свернувшегося дракона поблескивало в свете свечей. Когда она увидела это кольцо, то подумала, что может с ним что-нибудь придумать. Хотела даже оставить себе и во время следующей стычки с Уиншэ использовать кольцо против него. Но теперь решила отдать своему подопечному.

На языке крутились слова главы храма Хуа, которые звучали как пророчество: «...Сейчас ты восходящая алая звезда, но кто знает, может в ближайшем будущем свет другой восходящей звезды затмит тебя?», когда он приходил запугать их после того неприятного инцидента, где столкнулись темные заклинатели и адепты храма Хуа.

Если у Верховного заклинателя светлого пути есть кольцо, с которым связана сущность божественного зверя, то почему чего-то подобного не может быть у Верховного заклинателя темного пути? Она не станет сливать свой духовный камень с этим кольцом, но она может наложить сильное заклинание и напитать эту реликвию своей негативной ци, чтобы поддерживать это заклинание. Тогда шансы уравняются.

— Если божественный зверь способен создавать марионеток из своей ци, то почему я — демонический зверь — на такое не способна?!.. Потом посмотрим, какая звезда затмит другую: алая белую, или наоборот? — Ксинуе криво усмехнулась, на дне ее темных глаз горели языки адского огня. В ее планах закончить с работой над кольцом к возвращению своего подопечного и сделать ему очень хороший и полезный подарок.

🃏🃏🃏

Прибыв в столицу Элу, Вейшенг убедился в том, что это место ничуть не изменилось с тех пор, как он был здесь в юности. Когда в цитадели закатили банкет в честь окончания реконструкций.

Он видел, что некоторые дома и магазины изменились, а также появились поместья некоторых кланов, но на этом все. Что бы не привлекать к себе внимание всевидящего Хранителя Элу, Вейшенг решил сначала просто побродить по городу и показать, что сначала хочет осмотреться, а уже потом что-то замышлять.

Так Верховный заклинатель темного пути и бродил, с помощью особых техник темного пути изменив свою внешность. Кто хоть раз видел его — вряд ли узнает, разве что по ауре. Он оделся как симпатичный властный господин из зажиточной семьи, в ханьфу темных тонов, не изменяя своим вкусам. Потому что ходи он в плаще — это привлекало бы еще больше внимания. Свой клинок он спрятал в безмерный мешочек, потому что всем известно — не считая Верховного заклинателя и его подчиненных в цитадели, прочие заклинатели бывают в столице нечасто. Тем более, что Хэй Му Дан решил проводить собрания еще реже — в конце каждого времени года. Поэтому заклинатели будут в этом городе еще реже.

Время перевалило к часу лошади. И тогда к нему обратилась Ксинуе:

— Вей-эр, я ощущаю, что Мэйгуи рядом, она вышла в город. С ней только хули-цзин.

— Рядом? Насколько близко? — спросил он.

— Я поведу тебя.

Вейшенг пошел в направлении, указываемом темным фениксом. И остановился у входа в чайную «Тиатанг дэ Аоми»{4}.

— Кстати говоря, внутри я чувствую знакомую ауру... кого-то из клана Юн! — сказала Ксинуе.

Вейшенг на миг крепко сжал руки, но тут же расслабился. Глава клана Юн после неудавшейся попытки напасть на цитадель, когда ее хозяин и Хранитель Элу улетели спасать Мэйгуи и хули-цзин, не приближался к столице. Старший отпрыск клана Юн умер 5 лет назад, самый младший — живет в цитадели со своим третьим братом. Остался только один молодой господин в клане Юн — Веньмин, который пошел по стезе ученого, а не заклинателя. И насколько знал Вейшенг, старый ублюдок со вторым сыном не в ладах, каждый живет своей жизнью. Веньмин также предоставил улики и доказательства против главы клана Юн на судебном собрании после Фестиваля талантов.

— Это точно Юн Веньмин — теперь единственный молодой господин клана Юн, — сказал Вейшенг, заходя в чайную.

— В любом случае, Мэйгуи в этой чайной. Найди место и жди, я приведу ее к тебе. Поговорите как следует по душам, — ответила Ксинуе через некоторое время.

Верховный темный заклинатель арендовал комнату на втором этаже и стал ждать, как хищник в засаде.

🃏🃏🃏

Байху согласилась на это не только как способ развеять скуку, но и собрать информацию. Даже от амбициозной молодежи.

Она особо не вмешивалась в разговор, оставив за собой право не отвечать на некоторые вопросы и просто наблюдать. Само ее присутствие будоражило пришедших наследников, поэтому они не настаивали на разговоре. Когда вообще они смогли бы еще посидеть рядом с выходцем храма Хуа? Вот именно — никогда!

Когда собрание клуба закончилось, Байху все же позволила задать ей несколько вопросов и получить ответы. Она не дала наследникам поссориться из-за того, кто будет говорить первым. Дала свои исчерпывающие ответы, сохранив вокруг себя ауру таинственности. И собралась было уже уйти вместе с Хуобайше, которая сопровождала ее, как вторая заклинательница храма Хуа.

Но как только две девушки вышли из залы, где было собрание клуба, Ксинуе задействовала чары, наложенные на шпильку феникса, которую Байху носила повсеместно с тех пор, как получила ее. Хуобайше заметила эти колебания темной ци в воздухе, но промолчала. Ей пояснили ситуацию и рассказали затею, поэтому она молча последовала за своей подопечной.

— Подожди меня на первом этаже. Я постараюсь разобраться с этим как можно скорее, и мы вернемся в цитадель, — сказала Байху, когда вступила и немного поднялась по лестнице на второй этаж.

Хуобайше поджала губы и не стала дальше продолжать подниматься по лестнице. Она заняла место в самом углу и сделала заказ на одну персону. И немного закусок с собой — угостить Зиана и божественного зверя.

Байху открыла дверь одной из комнат для уединенных разговоров и вошла. Вейшенг перестал смотреть в окно, возле которого сидел, посмотрел на заклинательницу, снимающую доули с вуалью, и улыбнулся настолько дружелюбно, насколько мог.

Байху убрала доули за спину и села напротив. Ее с улицы было не видно. Ей даже чай налили.

— Как нежданно-негаданно в столице появился Верховный темный заклинатель. Что привело тебя на территорию Хранителя Элу? — спросила Байху с тенью улыбки. Но она чай не приняла, показывая, что не доверяет ничему, что он нальет или предложит.

— Это все приготовлено слугами второго молодого господина клана Юн. Или ты ему не доверяешь? — вместо этого сказал Вейшенг, заметив недоверие.

— Ты столько времени тут сидишь — я удивлюсь, если ты не подсыпал ничего ни в чай, ни в еду. И да, я доверяю Вень-лану, потому что я знала его еще мальчишкой, — ответила Байху, проверяя чай в чашке и чайнике, а также закуски на какие-то добавки. Но ничего не нашла.

Сидеть голодной она не собиралась, поэтому приказала все заменить. Слуга забрал все и вышел.

— Ты не удивлена, — сказал Вейшенг, припоминая только что сказанные слова.

— Ты тоже каждый раз удивляешься в открытую, когда что-то идет не по плану? Если да, то тебе дико повезло до сих пор удерживать позицию Верховного заклинателя темного пути, — колко ответила Байху.

Вейшенг хмыкнул. Находясь на территории божественного зверя его собеседница более чем уверенна в себе и может позволить более смелые и ядовитые слова, чем когда находилась у него в гостях.

— Смотрю, ты стала более «живой», чем когда была у меня в гостях. Впрочем, ничего удивительного — столица твоя территория, — озвучил темный заклинатель мысли, облокотив голову на обратную сторону правой ладони. И заглядывая в хмурые карие (персиковые) глаза, чтобы лицезреть смену эмоций.

Но Байху не дала ему того, чего он хотел, никак не отреагировав на эти слова.

— Какое интересное умозаключение. Я так же самоуверенна, как и ты, когда находился на своей территории, — ответила она сухо.

— Столица практически не изменилась с тех, как я был здесь в юности. Одни магазины сменились на другие, постройки обновились. Но улицы и ЛЮДИ те же, — перешел на другую тему Вейшенг, посмотрев на улицу через окно.

Байху посмотрела быстро и краем глаза тоже, но после отвернулась, прикрыв немного глаза. Да, внешний фасад и внутренний фасад практически не изменились. Почти. Чувствуя в его словах какой-то подтекст, она сказала:

— Столица на то и столица, что в ней фасад, скрывающий нутро, более искусно сделанный, чем в городах поменьше в Элу. Столица — театр, а остальное — уличное выступление{5}.

— Довольно глубокая мысль. Это годы в роли Верховной заклинательницы или годы до вступления в храм Хуа привели тебя к такой мысли? — спросил Вейшенг, с искренним любопытством, а не как до этого пытаясь умаслить и подобраться поближе к душе своей «жертвы». Он находил эти слова довольно философскими. И не мог с ними не согласиться.

— До вступления в храм Хуа я была глупой маленькой девочкой, оказавшейся на улице и научившаяся там выживать, пока меня не забрали и не сделали из меня ЧЕЛОВЕКА. Однако уличное воспитание не удалось вывести из меня. Как и из тебя, судя по всему, — сказала Байху. Ее взгляд стал более нечитаем при воспоминаниях из прошлого. Далекого и покрытого дымкой.

3 года на улице любого превратят из человека в его жалкое подобие. Что уж говорить про маленького ребенка лет 4? А еще конкретнее: что уж говорить про девочку, которая даже не помнила, как оказалась на улице? Родилась на ней, но тогда откуда у нее талант к культивации, откуда такие черты, которые делали ее красавицей, когда она выросла?

Ее никогда не интересовало: кто ее родители? До момента встречи с главой храма Хуа, ее заботила только своя собственная жизнь. Суровая, лишенная радостей, привычных другим детям. А потом, будто солнце вышло из-за туч, она встретила «небожителя» — юношу с лицом Бога, оказавшегося главой храма Хуа. Светлого человека, к которому ее тянуло, потому что она больше не хотела жить во тьме. С тех пор, у нее появилась тяга ко свету в разных проявлениях. Тьма и люди с темными душами (алчные) ее отталкивали. А светлые люди — наоборот.

Храм Хуа стал для нее домом. Шиди, шисюны, шимэй и шицзе — братьями и сестрами, которых у нее никогда не было. Старейшины, наставники, глава храма — родителями, на много уровней лучше тех, что ее бросили. 3 года на улице не вымыть, не выбить линейкой по рукам, не стереть из памяти — это часть ее сущности, души, сознания.

Когда она поняла о том, что сказала про театр и уличную постановку? В прошлой жизни. Когда была ребенком. Когда покинула храм Хуа, чтобы познать себя. Когда руководила Элу.

— На это понадобилась моя прошлая жизнь. Это все, что я могу сказать, — ответила она.

Вейшенг не ответил на это. У него в отличии от собеседницы не было этого «света в конце темного туннеля». Он привык ко тьме и стал ее частью. И его отталкивало от светлых людей. А Мэйгуи он видел на границе между светом и тьмой — ее душа была покрыта приятным сумраком, не ослепляющий свет, ни мерзлая тьма, как у него. Что-то между. Поэтому он не мог оставить свою одержимость этим человеком в покое. Неужели ему все же нужен «свет», только его крохи в душе этой женщины, чтобы не слепили, а приятно обжигали теплом?

Они прервали разговор, когда вернулся слуга. Теперь чай разлила Байху. И тут же первой сделала глоток, и вздохнула, почувствовав мятный привкус.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала она, посмотрев в глаза-черные бездны.

— Я подумал, что надо встретиться и обсудить план мести старому ублюдку. Ни к чему тянуть, — сказал Вейшенг.

Байху загадочно улыбнулась, а затем вернула бесстрастный вид. Она постучала указательным пальцем правой руки по столу в раздумьях.

— И у тебя есть какие-то идеи? — сказала она лениво, будто ее это не касается.

— Я считаю, надо заманить его в ловушку, — ответил Вейшенг.

Глаза Байху покрылись корочкой льда. Ловушка, да? Неплохо, но этого мало. То ли Вейшенг действительно об этом не думал, то ли дал ей возможность продумать детали. Она не знала и не желала знать, что творится в голове у ее собеседника.

Ей дали разрешение подурачить этого навязавшегося «союзничка» столько, сколько душе угодно. Она решила действовать осторожно, ведь одной беседы, когда ее захватили, ей хватило, чтобы понять — если захочет, Вейшенг сможет проглотить ее и не подавиться. С ним стоит быть аккуратной.

Придется походить по краю лезвия. Еще и это заклинание, наложенное демоническим зверем. Замечательно, просто замечательно! Она могла бы просто забросить шпильку феникса далеко и забыть о ней, но ей совесть не позволяла. Это же подарок Му Дана! Эта шпилька очень понравилась Байху. Поэтому она решила носить ее назло... кому-то, но кому она не знала.

Возвращаясь мыслями к плану с ловушкой. Байху сделала еще один глоток чая и взглянула на свое отражение в чашке.

Если уж играть, то крупному! Хотите ловушку? Хорошо! Она даст такую ловушку, что никто не поймет, для кого она предназначалось. Но это точно будет не Хэй Му Дан.

— Скажи, ты все еще поддерживаешь связь с главой клана Юн? — начала плести сети Байху, сложив руки в замок на столе.

— Нет. Я ее пока не обрывал, — ответил честно Вейшенг. Он хотел еще немного поддержать старого ублюдка в неведении, а потом сорвать маски.

— Отлично. Значит, слушай мое предложение. Этот старик не знает, что знаешь ты обо мне, не знает, что ты заключил со мной союз с целью разобраться с нашим общим врагом. Как ты сам и говорил — для него ты все еще полезная рабочая сила, на которую можно в случае чего скинуть вину, если что-то пойдет не так. Я понимаю, что у вас формальный союз, и вы оба друг друга используете, чтобы друг от друга избавиться при случае. Сыграем на этом, — сказала Байху.

Вейшенг только кивнул. Он знал, что ублюдок его боится и захочет избавиться раньше, чем Вейшенг решит разобраться с ним. Но глава клана Юн глубоко ошибается. Он уже давно носит на себе метку «смертника», просто Верховному темному заклинателю все не подворачивался повод. Предлагая напасть на цитадель, когда мальчишка и его ручная змея переросток покинут ее, Вейшенг смутно догадывался, что храм Хуа вмешивается. И надеялся, что из этой битвы старый ублюдок точно не вернется живым. Но тот оказался живучим, к сожалению.

— Я внимательно слушаю, — сказал Вейшенг, давая право говорить дальше.

— Светлый путь и темный путь замерли в ожидании, когда начнется эта война? Наш враг желает избавиться от Хэй Му Дана, не догадываясь, что мечи наставлены и на него тоже. Я предлагаю тебе такой план: сделать вид, что ты нападаешь на одну из школ заклинателей, например на ту, что уже находится у тебя на коротком поводке за то, что те рассказали о тебе Верховному заклинателю. Я останусь в цитадели, в бой отправится Хэй Му Дан с небольшим отрядом из храма Хуа. Пригласи старого ублюдка посмотреть на прекрасное шоу: как изобьешь Верховного заклинателя светлого пути, который сидит в печенках и у старого ублюдка. Он вряд ли откажется. И скажи, что предоставишь защиту от заклинателей из храма Хуа и божественного зверя.

— Вступишь в бой с Хэй Му Даном, но без намерения убивать. Поединок, чтобы сравнить силы. Не сражайся с заклинателями из храма Хуа. Однако также я оставляю за тобой допускать небольшое ранение людей старого ублюдка, мол — не успел их защитить. Но тоже не сильно, чтобы он не усомнился на чьей ты стороне.

— А в чем ловушка то состоит? — спросил Вейшенг, изогнув бровь.

— Это только первый этап плана мести. Покажи, что вы с Хэй Му Даном — враги, а не союзники. Ловушка же состоит в том, что ты можешь через этот поединок немного проредить ряды нашего врага, тому еще больше затмит глаза желание мести. Он станет менее бдительным. Вот когда это случится, и он ослепнет от ненависти и мести, раскроем карты. Ясно? — спросила Байху.

Вейшенг молча переваривал эту затею. То есть, фактически, ему надо устроить на пару с Хэй Му Даном подобие «спектакля». Пострадают только сторонники их врага, а не их люди. Пусть это не то, чего хотел Вейшенг, но он может просто очень хорошенько подурачить старого ублюдка и проверить способности мальчишки. То есть совместит полезное с приятным. Конечно, сражаться без желания убить будет сложно, но осуществимо.

— Мне нравится этот план. Очень коварный и хитрый. Что даже удивительно, что ты следуешь светлым путем, а не темным, — проворковал он, наклонившись ближе.

Байху сделала вид, что не заметила это.

— Такова моя натура. Ее не смогли вывести даже старшие и наставники в храме Хуа, — качнула плечом она, продолжая пить чай.

— Ты расскажешь об этом плане мальчишке?

— Конечно. Но только ему и божественному зверю. Адептам храма Хуа я говорить ничего не буду. Иначе это будет слишком подозрительно. Чем меньше людей знает, тем лучше, — ответила Байху.

— Это уже подло с твоей стороны, — промурлыкал Вейшенг, продолжая держать тень улыбки.

— Это жизнь. А она почти не бывает справедливой и честной. Природа же придумала возможность использовать яд для некоторых животных, например, змей. Только те кусают, если почувствуют опасность. Вот и я так — защитная реакция на тех, в ком я вижу опасность, это выплескивать яд, — спокойно ответила Байху.

Вейшенг только хмыкнул. Он мог понять такой ход мыслей. И ощущал еще больше общего. Однако как бы сильно он не хотел, Байху будет очень сложно переубедить. Она очень привязана к мальчишке, и это бесит.

— Можешь метать в меня невидимые молнии сколько хочешь, но я считаю, что с твоим умом и навыками «защищаться» тебе место в моих рядах, рядом со мной, а не с постным мальчишкой светлого пути, — сказал Вейшенг, с уже натянутой улыбкой.

Рука Байху, которой та приподняла чашку чая, застыла. Ее взгляд стал острее и холоднее.

— Таких как я там пруд пруди, а вот у светлых заклинателей таких людей, как я — явный недостаток. Тем более, не называй МОЕГО БЫВШЕГО УЧЕНИКА постным. Если ты не знал, Хэй Му Дан в 16 лет уделал своего старшего кровного брата и отобрал у него 1 место в Фестивале талантов и место в списке Прославленных заклинателей, — сказала она с натянутой улыбкой.

— Но не без твоей помощи. Ты же вроде готовила тело своего ДОРОГОГО УЧЕНИКА к принятию силы божественного зверя. Это не показатель, — фыркнул Вейшенг, сложив руки на груди и вздернув нос.

— Ты снова пытаешься переманить на свою сторону. И продолжаешь заблуждаться. Может по твоему мой характер и некоторые навыки годятся только для темного пути, но я следую светлому пути даже в этой жизни. Я ни за что не предам учений храма Хуа, который стал мне семьей. Не сравнивай меня с собой, мы разные люди, — сказала Байху, встала, снова одела доули на голову и скрыла свое лицо. — И да, спасибо за чай. Я отправлю весточку: где и когда исполнять первый этап плана. Не прощаюсь.

Она ушла, забрала хули-цзин, которая держала корзинку с заказанными с собой закусками, и вернулась с ней в цитадель.

Вейшенг не сразу отошел от того, что произошло. Что ж, попытка провалилась. Но он не собирался сдаваться. Сейчас он попробует по-хорошему. А потом будет действовать по-своему. Он обязательно получит эту женщину (девушку) в свою полную власть и исполнит свой давний план об захвате власти над Поднебесной.

🃏🃏🃏

Цитадель Чэншуи дэ Лонг.

Когда Байху и Хуобайше вернулись, то узнали, что Хэй Му Дан продолжает оттачивать Драконью ци меча. У него пока не вышло добиться формы зверя выше «драконоподобной змеи», но мощь от высвобождения и скорость движений становятся все лучше. У погруженной в неприятные воспоминания об разговоре с озабоченным кобелем Байху, эти вести вызвали теплую улыбку.

Хуобайше пошла радовать частью закусок Мадам Ван и Зиана, а Байху на пустырь, чтобы посмотреть, как проходят тренировки.

Уиншэ бросил на нее лишь быстрый взгляд и продолжил наблюдать за своим подопечным. Байху встала рядом с божественным зверем.

Вся земля вокруг Хэй Му Дана была в порезах и проженных следах.

Наконец он закончил еще один выброс техники и убрал Хуаше в ножны. Выдохнул и обернулся. Его сосредоточенный взгляд потеплел, увидев Байху.

— Уиншэ, Хуобайше добыла закуски из чайной и ушла поделиться ими с Ван-фужэнь и Зи-эром, если поспешишь, то тебе может что-то остаться, — сказала она дракону.

У того взгляд загорелся. И он сказав, что Хэй Му Дан хорошо поработал, улетел серебряным вихрем (в прямом смысле этих слов) за своей порцией закусок из чайной.

— Как у тебя все прошло? — спросил Хэй Му Дан, подходя ближе со своей теплой улыбкой. Он взял возлюбленную за руку. И они отправились на неспешную прогулку к заднему двору дворца Чэншуи.

Байху как обычно становилось лучше от этой улыбки. Что в прошлом, что сейчас. Особенно сейчас.

— Это было... довольно интересно. Я про клуб. Но когда собрание клуба закончилось, я встретилась с Вейшенгом, — сказала Байху, крепко сжимая в своей руке ладонь заклинателя.

— Он правда рискнул сунуться сюда... о чем вы говорили, если не секрет? — спросил Хэй Му Дан. Тоже крепко сжав руку заклинательницы.

— Это не секрет, и тебе ни к чему ревновать. В своем нормальном рассудке, я ни за что не откажусь от тебя, — ответила Байху, другой рукой щелкнув своего «ученика» по носу. Тот немного расслабился. — Мы говорили об ловушке для старого ублюдка.

— И есть план? — спросил Хэй Му Дан.

— Есть. Представление, в котором ты и Верховный заклинатель темного пути сыграете главные роли, — хмыкнула Байху и рассказала план.

Брови Хэй Му Дана то взлетали ввысь, то сводились на переносице. Он находил это довольно замысловатым. Вряд ли кто-то узнает, что они намеренно станут частью этого спектакля. Тем более, что ему надо не сражаться показательно. А сражаться, только без намерения убивать. Как он понял.

Темные заклинатели, которых возглавит их главарь с демоническим зверем. Простые кланы, которые следуют за стариком Юн. Светлые заклинатели: той школы, адепты храма Хуа и он с Уиншэ. Ну, вроде ничего сложного. Тем более, что у него появится возможность испытать технику Драконьей ци меча в реальном бою. Может так он сможет достичь финальной формы ауры меча?

— Пусть Вейшенг и наш союзник. Но я уверена: его желание избавиться от тебя даже так никуда не денется. Поэтому будь осторожен и внимателен. Он может обставить твою смерть — как несчастный случай, при чем не от его руки, а по твоей собственной глупости. Хэй Му Дан, будь готов к тому, что поединок для сравнения сил, может стать дуэлью не на жизнь, а на смерть. Твоя рука не должна дрожать, когда надо нанести решающий удар. Ведь если ты оступишься, то умрешь. И тогда я точно попаду в лапы к этому кобелю озабоченному, — сказала Байху, в конце состроив печальное страдающее выражение. Подло, но иначе она не сможет достаточно замотивировать Хэй Му Дана действовать жестче.

Хэй Му Дан был мягко говоря удивлен. Но он понимал всю серьезность ситуации. Без него и Уиншэ, Вейшенгу ничего не стоит получить в свои грязные лапы Байху и хули-цзин.

— Ты ни за что снова не окажешься в его лапах в том самом смысле. Не должна сдаваться и верить: даже если мне придется пройти все круги Подземного мира, я вернусь и спасу тебя. Я уже говорил и повторю еще сотни и тысячи раз: за тобой и ради тебя я поднимусь на Небеса и опущусь на дно Преисподней, если понадобится, — сказал Хэй Му Дан таким проникновенным уверенным голосом, что Байху закусила губу и опустила взгляд. Сердце билось очень гулко в груди.

— Ты права. Этот человек не понимает по-хорошему. А также он видит во мне сопливого мальчишку, который на мало, что способен. Придется ему показать, что именно делает меня таким особенным. Придется вспомнить, что за чувство заставило меня убить Юн Вея и тех 7 заклинателей, — сказал Хэй Му Дан, прижав Байху к себе и положив руку ей на талию.

Байху уткнулась кулачками в грудь заклинателя. Теплое дыхание проносилось прямо рядом с ее порозовевшим ухом. Байху не видела, ведь не поднимала головы, но она знала, как именно улыбался сейчас Хэй Му Дан. Улыбка «улыбающегося тигра».

В такие моменты, солнце будто закрывалось тучкой... или луной. Такую сторону Хэй Му Дана Байху видеть приходилось крайне редко. Особенно, во всей красе. При чем она не могла понять: это часть его сути, или такие черты в нем проявились из-за поста Верховного заклинателя? Или же заняв этот пост, такие его стороны пробудились ото сна?

Байху слегка отстранилась и заглянула в глаза заклинателя. И обняла его лицо ладонями, положив их на щеки. Она пыталась рассмотреть незнамо что на дне глаз, направленных только на нее. Но видела только звездный свет и какой-то загадочный огонь. Хотя почему загадочный? Это его чувства к ней. И больше ничего. Свет и пламя чувств. Никакой тени.

Хэй Му Дан стоял и не двигался, позволяя провести это небольшое исследование.

— Что ты пытаешься отыскать? — спросил он наконец. Его это немного позабавило и вызывало любопытство.

— Не знаю. Тень в душе, — ответила как есть Байху, сохраняя серьезное выражение лица.

Хэй Му Дан рассмеялся с этого. Заставляя заклинательницу покраснеть. Но она его не выпустила и продолжала испытывающе разглядывать.

— Хм, тень в душе, да? Когда ты только вернулась и сказала, что хочешь взять молодого господина из клана Хэ в ученики, то тогда я испытал сильную жадность — не хотел никому отдавать свое место «ученика», подумав, что тогда третий лишний человек встанет клином между нами. Это единственная мелочная мысль посетила меня. Наверное, потому я еще не отошел от 5 лет тоски по тебе? Но мне просто нужно было привыкнуть к тому, что я больше не УЧЕНИК, а ты больше не моя НАСТАВНИЦА. То, что между нами произошло во время Нового года, я о таком даже подумать не мог. Я наконец побыл искренним с самим собой.

— Я подумал, что все же надо проявить немного жадности, или кто-нибудь более амбициозный отберет то, что мне дорого. Как это было 5 лет назад. Но как тот, кто прожил с тобой с детских лет и до 18 лет под одной крышей, я понял, как следует и не следует поступать. Сильное принуждение только отталкивает. Слабое принуждение не может заинтересовать. Нужно двигаться аккуратно и мягко, как настоящий тигр, чтобы мои чувства оказались взаимными. В общем, я хочу сказать, что тебе не стоит переживать. Моя рука не дрогнет. Если это ради защиты Элу и мести твоим обидчиками за твою смерть, то определенно я не должен бояться снова пролить кровь. Особенно, после того, что мы устроили в том темном клане, — сказал Хэй Му Дан.

— Я и не говорила, чтобы ты стал таким, как Вейшенг. Он познал вкус крови и теперь его не остановить. В мире заклинателей самое главное, но в то же время, о чем многие забывают — сохранить благородство в сердце, даже если вокруг творится хаос и ужасная несправедливость. Твое сердце должно сохранить память об доброте, но закалиться и не дать себе дрогнуть в самый нужный момент. Заклинательский мир это не мир для детей. Это жестокая реальность. И я буду очень рада, если ты — Хэй Му Дан... Хэиманг Ше — будешь именно тем, у кого будет закаленное в несчастьях доброе сердце, — ответила Байху, заглянула в глаза напротив и улыбнулась.

Губы юноши дрогнули. Он по немногу привыкает слышать настоящее имя без ненависти, без издевок в тоне. Именно от любимого человека, для которого это имя не клеймо, а просто часть него, которую принимают, а не пытаются насмехаться. И оттого из уст его возлюбленной его первое имя звучит так... приятно, тянуще и горяча любимо.

Он порывисто прижал Байху к себе и получил ответное объятие.

— Думаю, мне все же стоит поприсутствовать. Но я не стану вмешиваться...

— Нет. Пусть ты и смешаешься с толпой, Вейшенг и демонический зверь тебя почувствуют. Останься в цитадели и защищай ее. Я справлюсь, когда получил все инструкции. Я вернусь. И если это произойдет, хочу получить награду.

— Награду? Это какую же? — спросила Байху, улыбнувшись краешком губ и изогнув бровь. В ее персиковых глазах горели игривые искорки.

— Я пока не выбрал. Как выберу так скажу, — подтрунивал Хэй Му Дан, усмехнувшись. В его глазах горели такие же искры.

— В таком случае, только попробуй пасть от клинка этой похотливой псины, ты меня понял? — сказала Байху.

— Ни за что, это самая позорная смерть во всей Поднебесной! Я не умру такой жалкой смертью, — продолжил игру Хэй Му Дан.

Они вместе рассмеялись. И направились в сторону павильона Йонгхэнг.

🃏🃏🃏

Тем временем, в первом темном клане — Ксихонг дэ Мануэ.

Вейшенг вернулся в свой клан и пришел к Ксинуе. Он снял с себя маскировку и снова одел свой наряд Верховного заклинателя.

Темный феникс как обычно лежала на боку, в довольно привлекательной позе, обмахиваясь лениво веером с перьями. Она подняла глаза на подошедшего подопечного. И тут же села.

— Ну как твоя вылазка в столицу? — спросила она.

— Мы с ней составили план, в котором поредеют ряды единомышленников старого ублюдка. И все, — только сказал Вейшенг.

Ксинуе сузила глаза, пытаясь выяснить правду. Однако Вейшенг не собирался делиться крохами времяпровождения с причиной своей больной одержимости даже с демоническим зверем. Ни с кем не желая это делить: ни воспоминания, ни человека.

Поняв намерения подопечного держать самое ценное при себе, феникс закатила глаза, будто имеет дело не в взрослым темным заклинателем, а с капризным избалованным ребенком. Она встала и подошла ко своему столику, на котором стояло медное зеркало и шкатулка с драгоценностями.

— Ладно, ладно, успокойся. Меня совсем не интересует, что ты там делал и о чем говорил с этой девчонкой. Вцепился в эти мгновения счастья мертвой хваткой, — фыркнула Ксинуе, немного паясничая и поддевая за больное. Потому что ей ничего не будет за это. — Лучше подойди ближе, я тебе дам кое-что.

Вейшенг покинул свои размышления и воспоминания об этой короткой встрече и подошел ближе. А после удивленно посмотрел на то, что ему вложили в руку. Кольцо в виде свернувшегося в спираль дракона, как у Верховного заклинателя светлого пути, но другое. Это кольцо обладало зловещей негативной энергией. И оно было не серебряным, а темным, как уголь или будто испачкавшееся в чернилах. Вместо глаз — крохотные кусочки рубинов.

— Это... — он не мог даже описать весь спектр чувств, накрывших его при виде реликвии.

— В гробу, на руке останков Верховной заклинательницы, было это кольцо — жалкая копия настоящего кольца дракона — реликвии, с которой связана сущность божественного зверя. Я не такая идиотка, как этот летающий змей, чтобы связывать с какой-то реликвией свой духовный камень. Я забрала кольцо с мыслью, как-нибудь при случае использовать его против Уиншэ. Но потом вспомнила кое-что и решила связать это кольцо со своей марионеткой, — сказала Ксинуе и подошла ближе, накрывая кольцо и ладонь своего подопечного своей, заставляя его взглянуть в ее глаза, на дне которой тлели языки адского огня.

— Уиншэ из своей ци может создавать вполне разумных марионеток — драконоподобных змей. А я привязала к этому кольцу свою марионетку — огненного феникса, обладающего половиной моей силы, — Ксинуе одела кольцо на указательный палец правой руки.

— Вей-эр, помнишь недо-предсказание того святоши — главы храма Хуа? «...Сейчас ты восходящая алая звезда, но кто знает, может в ближайшем будущем свет другой восходящей звезды затмит тебя?». Я думаю нельзя дать новой звезде затмить и свергнуть с вершины неба, — закончила феникс.

Эти все слова взбудоражили его душу. Он высвободил свою правую руку и сжал в кулак, посмотрев на темное кольцо.

— Очень своевременный подарок, спасибо, Ксинуе. Думаю, я смогу испытать его в предстоящем «поединке» с тем мальчишкой, — сказал он, осклабившись.

— Разве Мэйгуи позволит подвергнуть своего драгоценного ученика такой опасности, как бой с тобой? Она знает разницу между тобой и ее учеником... — спросила Ксинуе.

— Она предложила план мести, где у меня будет шанс немного проредить ряды старого ублюдка. Небольшое представление. У тебя тоже будет шанс снова «пообщаться» с божественным зверем. Я не могу убить мальчишку, ибо это будет слишком подозрительно, но потрепать для правдоподобности мне не помешает даже его наставница, — пояснил кратко Вейшенг, убрав руки за спину и осклабившись.

Глаза темного феникса блеснули языками адского огня от слов, что она снова встретится с божественным зверем.

— А она сама? — спросила она, облизнувшись.

— Нет. Она останется в стороне. Хватит уже того, что она придумала этот план. Эта медленная, как патока, месть... что ж, думаю это более заслуженно, чем мой план долгих жестоких пыток перед смертью. Больше всего пострадала именно Мэйгуи, так что пока поиграем по ее планам. Согласившись на это, я добьюсь небольшого доверия от нее. Спешка ни к чему, — злобно оскалился Вейшенг.

— Я уверена, она предупредит своего ученика об этом плане. Так что что-то «внезапно» выкинуть не удастся. И придется довольствоваться издевательствами над кучкой стариков, — сложив руки на груди и цокнув языком, сказала Ксинуе.

— Да, придется довольствоваться малым. Но это тоже уже что-то.

— В любом случае, тебе надо вспомнить и отточить техники, которые я тебе когда-то показывала. Очень высока вероятность, что Хэй Му Дан изучает активно техники, хранящиеся в кольце, увеличивает ци в теле и укрепляет свою связь с божественным зверем. За эти 20 с лишним лет не нашлось достойной «мишени» на которой можно испробовать те техники, которым тебя научила я. И вот она наконец появилась. Так псевдо-поединок будет выглядеть более реалистичным, — сказала Ксинуе искушающим голосом, зашла за спину подопечного и приобняла, положив руки ему плечи. При этом коварно улыбаясь.

Вейшенг улыбнулся на эти слова краешком губ на забаву демонического зверя.

— Тебе и божественному зверю придется поумерить свой пыл. Если вы будете сражаться в полную силу, как это было недавно — то от поля боя ничего не останется. И от нас тоже, — сказал он.

— Мы и тогда не сражались не в полную силу. Но я учту твои слова. Думаю, он это тоже понимает. Сейчас осталось мало нормальных мест — без людей и помех — где спокойно могут сразиться во всю силу могущественные магические звери. Большая часть Элу заселена смертными, — буркнула Ксинуе, надув нижнюю губку с алой как киноварь помадой.

На том и порешали: Ксинуе осталась заниматься своими делами — ничего не делать и просто красиво лежать на кушетке, как уставшая от мирской суеты небожительница (хотя она их на дух не переваривала); а Вейшенг отправился действительно тренироваться и отточить по новой давно изученные навыки и техники.

🃏🃏🃏

В то же время, храм Ксингшия Хуа. Пагода Тиатанг дэ Янлэй — обитель главы храма.

Когда оранжевые лучи заходящего солнца лизали верхушки деревьев и сосен, в пагоду зашла Мейфэнг. На первом этаже никого не было. Поэтому она поднялась на второй этаж. Тоже пусто. А затем через пару мгновений, прежде чем она даже подумала о том, чтобы отправиться к лестнице на 3 этаж, сверху послышались шаги и шуршание ткани.

И с верхних этажей пагоды спустился хозяин этого места. Он не был удивлен присутствию здесь своей ученицы. Та стояла ровно и тепло смотрела на приближающегося наставника. В знак уважения и приветствия только склонила голову. Отношения «наставника» и «ученицы» у них только на словах. Старейшины храма знают, какие у них на самом деле отношения и как долго они знакомы.

— Мей-эр, ты пришла что-то доложить? — спросил глава храма, встав рядом с заклинательницей перед круглым окном, вид из которого открывался на тренировочную площадку и учебные здания с общежитиями для младших, средних и старших адептов.

— Разве Е-сянгуну{6} не известно все, что происходит в Элу? — с приподнятой бровью и шальной улыбкой спросила Мейфэнг, сложив руки за спиной и посмотрев на своего собеседника.

Бессмертный даос-глава храма закатил глаза. Но нисколько не злился.

— Опустим это. Что произошло? — спросил он.

— Шимэй прислала весточку, что ей нужна наша помощь исполнить ее план. Но в детали плана она посвящать не стала. Тут только сказано, что это связано с местью за ее смерть. И все, — сказала Мейфэнг, достав из рукава записку-журавлика.

Глава храма забрал журавлика, разложил его и прочитал сам весточку. И хмыкнул. А после вернул форму журавлика и вернул заклинательнице.

— Если она не стала посвящать нас в свой план, но попросила помочь, значит нужно, чтобы об этом плане знало как можно меньше людей. Она сообщила место и время. И не более, — сказал бессмертный даос, сложив правую руку в печать. — Мейфэнг, возьми несколько наших и окажи поддержку Хэй Му Дану. А Дэшэн — окажет поддержку в защите цитадели. Темные заклинатели и простые кланы могут воспользоваться случаем. Даже если ничего не произойдет — все равно.

Зная этот жест, Мейфэнг спросила:

— Е-сянгун, вам Небеса ниспослали видение об будущем?

Ей только улыбнулись краешком губ. Затем бессмертный даос сложил руки за спиной и взглянул на проливающее последние лучи солнца.

— Я видел все смутно. Много народу: светлые и темные заклинатели в перемешку. Наши и враги. Два могущественных зверя сражаются в небе. И подопечные этих двоих сражаются на земле, используя разные сильные техники и двигаясь подобно своим зверям-хранителям... — рассказал даос.

— Действительно, очень смутно. Понятно одно: это сражение света и тьмы, — покивала головой заклинательница.

— Меня больше смущает одна деталь, которую я заметил во время этого смутного видения, — выждав театральную паузу, глава храма снова заговорил, — Хэй Му Дан использовал незавершенную технику, хранящуюся в кольце — Драконья ци меча.

— Незавершенная техника? — удивилась Мейфэнг. Ей как заклинательнице меча были интересны техники использованием ее меча и необычного дара. Она бы хотела изучить эту незавершенную технику.

Догадываясь об мыслях своей ученицы и ее возбужденного взгляда глава храма ничего не сказал на этого и ответил:

— Я сам тоже только наслышан. Кольцо, которое носит Хэй Му Дан, обладает карманным безмерным измерением, в котором хранятся разные древние редкие техники и манускрипты. И я слышал, что «Драконья ци меча» одна из древних незаконченных техник. Даже ее создатель достиг только формы ци меча — драконоподобной змеи. Вопрос: почему техника названа «драконья ци» (?) остается в висячем положении. И возможно мы никогда не узнаем правды. Однако я считаю, что у Хэй Му Дана, учитывая его судьбу, получится добиться этой законченной формы ци меча. Научиться ей — не зная, как нужно дышать, какие движения и стойки выполнять — невозможно. Легче в таком случае схлопотать искажение. Но если Хэй Му Дан тебе покажет основы и что делать... может у тебя и появятся шансы изучить эту технику.

— Шансы? Е-сянгун, вы настолько в меня не верите? — удивилась и шутливо обиделась Мейфэнг, пытаясь заглянуть в лицо отвернувшегося собеседника. По дрожащим губам было понятно, что тот еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Но из-за статуса и образа — сдерживается из последних сил. — Е-сянгун! Вы смеетесь надо мной?

— Нисколько. Я знаю твой путь заклинательницы, Мей-эр. Но и ты должна понимать разницу между СУДЬБОЙ и ТАЛАНТОМ, понимать, когда эти понятия идут как две параллельные линии, а когда объединяются в одну. Ты вторая по силе в Элу, после меня, даже если никто не знает, на какой ступени культивации я нахожусь на самом деле. И никто не может оспорить твой талант и сколько труда ты вложила в свою культивацию. Но у Хэй Му Дана, ученика А-Мэй, в судьбе написано черному по белому — он взмывающий в небо следом за фениксом дракон, — надев маску спокойствия, ответил глава храма. А после положил руку на плечо «ученицы».

Мейфэнг нисколько не злилась на своего шичжи. С первого взгляда и не скажешь, но она вообще-то живет в храме Хуа с тех пор, как он был основан. А это было 500 лет назад! Уже несколько столетий она занимает ступень Бессмертного магистра. Хэй Му Дан был намного младше, но этот... ребенок развивался с небывалой скоростью. Договор с божественным зверем очень благотворно влияет на него. Будто у тигра появились крылья (и учитывая одного такого тигра — Шоушана, с которым имеет договор Дэшэн, это не просто крылатые слова).

Она желала своему шичжи только счастья, удачи и терпения на совместном пути с ее шимэй — Байху. С ней будет непросто. Но если он за 10 с лишним лет жизни с ней под одной крышей, как с наставницей, остался и не сбежал, то с ним ничего не случится.

— И все равно я попрошу шичжи Хэя показать мне движения, стойки и правильное дыхание этой техники. А попытки изучить я отложу до удобного случая. Вдруг шимэй и шичжи понадобится моя помощь? — сказала Мейфэнг, показав тень улыбки.

— Предупреди об весточке своего шиди Дэ и ждите дополнительной весточке, когда вылетать. Мое благословение все еще действует. Но лучше часто им не пользоваться, чтобы не привлечь внимание СВЕРХУ, — сказал глава храма с натянутой печальной улыбкой.

— Я понимаю и внемлю вашему совету, Е-сянгун, — сказала Мейфэнг, повернувшись только корпусом и склонив голову, в знак почтения.

— И еще пожалуйста — прекрати так обращаться, — сказал глава храма.

— Но я уже выросла из того периода, когда могла звать вас — Е-шицзунь{7}, — сказала Мейфэнг с искорками веселья в вишневых глазах.

Глава храма уже хотел вернуться на верхние этажи. Но эти слова заставили его замереть. Он повернул голову и сказал:

— Тогда обращайся как и все прочие старейшины и заканчивай со своими шуточками.

— У моего обращения много значений. Я придаю ему значение, которое вы, Е-ДАЖЭНЬ{8}, носили 500 лет назад, когда мы только познакомились. Но вы думаете об другом значении? В таком случае какие ко мне вопросы? — продолжала паясничать Мейфэнг. И ушла прежде чем, чем бессмертный даос повернулся и начал читать ей нотации, как какой-то маленькой девочке. Как в старые добрые времена.

— Избаловал на свою голову, называется. Вроде почти не общалась со своей шимэй, но словечек и манеру спорить со старшими набралась у нее каким-то манером, а каким — неизвестно, — заворчал бессмертный, уходя на верхние этажи и потушив взмахом рукава свечи на 2 этаже.