ИДEАЛЬHАЯ ЖEPŤBА

Войдя в дом, Минхо сразу направился в комнату Хенджина. Его друг напрасно считал Минхо холодным и рассудочным. Это было правдой в какой-то степени. Минхо хорошо соображал. Складывал головоломки и подмечал детали. Но его сердце было слишком чувствительным. Минхо никак не мог быть беспристрастным и непредвзятым в отношении Хенджина. Чувства портили всё. Путали карты. Сводили с ума.

Минхо дрожал. Его пальцы нервно перебирали аккуратные стопки тетрадей на столе Хенджина. Он открывал ящики и захлопывал их слишком резко. Спустя час бесплодных поисков Минхо с досады искусал себе все губы и решил сходить на задний двор. В этом доме есть подвал. Может, там найдутся хоть какие-то следы. Хотя бы что-то за что Минхо мог бы зацепиться. Как за те фотографии. Которые другой человек не счел бы чем-то подозрительным.

Минхо забрал камеру из-за решетки кондиционера и, бросив взгляд на коробку с фотографиями, которая стояла на том же самом месте, спрыгнул со стула и вышел из комнаты. Он спустился на первый этаж, чтобы выйти на задний двор напрямую, через дверь в кухне. Минхо бывал в подвале дома Хенджина. В детстве отец его друга по выходным постоянно что-то делал по дому. Чинил забор или работал в саду. Мальчишки, проводя время вместе, помогали ему. Хенджин с Минхо спускались в подвал вместе и приносили оттуда инструменты. Минхо помнил это ощущение, когда после яркого солнца и удушающей жары они оказывались в прохладном полумраке и шли, замедляя шаг. Словно желая подольше побыть в этом комфортном тихом месте. Вдвоем. Минхо вздохнул. Слишком много воспоминаний у него связано с Хенджином. Он не мыслит своей жизни без друга. Самого близкого и родного.

Может, бросить это всё и уйти? Даже если Хенджин – маньяк, насильник и расчленитель ни в чем не повинных людей, и Минхо докажет это, то всё равно не сможет испытывать к нему ненависть. Не сможет презирать его. Минхо хотел бы быть беспринципным эгоистом. Захлопнуть форточку, услышав вопли Помогите. и спать спокойно дальше. Но он, увы, не мог.

В подвале было темно. На стене при входе Минхо щелкнул выключателем, и мягкий теплый свет зажегся в помещении. Подвал был большим. Просторным. Это фактически был ещё один цокольный этаж дома. Тут было три отдельных помещения, в одном из которых была мастерская, в другом – склад старых вещей. Детские игрушки Хенджина, велосипеды, какие-то запчасти от автомобиля. А в третьем было что-то наподобие комнаты. Обставленной старой мебелью. Вот этот компьютерный стол Минхо помнил. Он стоял в комнате его друга, когда тот был подростком. Здесь же находился и старый компьютер Хенджина. На нем они играли в игры. Минхо улыбнулся. Компьютер был подключен. Он работал, и к нему вели провода со стены. Как интересно. Вот эти кабели... Минхо знал, что это такое. Система видеонаблюдения. Какая прелесть. Этого он не предусмотрел. Минхо нажал кнопку на системном блоке и долго слушал мерный шум запускающегося устройства. Монитор загорелся. На нем Минхо увидел весь дом Хенджина. Помещения снимались с разных ракурсов. И даже здесь, в подвале, примерно над головой Минхо была установлена камера. Минхо нервно рассмеялся. Он просто не мог себя сдержать. Хенджин отлично знал, что Минхо установил камеру в кондиционере. И все эти две недели расхаживал по своей комнате полуголый и улыбался конкретно ему. А Минхо считал, что уже сходит с ума и ловит взгляды Хенджина через экран. Вот тупица. Шеф полиции давно напичкал свой дом аппаратурой. Сто процентов и прослушка имеется. Хенджин ничего не мог делать в доме. Ничего здесь не хранил. А фотографии? Это ничего не доказывает. От слова совсем. Минхо проник незаконно в дом своего друга. Это тянет на пяток лет, как минимум. Дьявол...

Теперь всему конец. Даже если Хенджин простит его, осадок останется. Но и сам Минхо не сможет жить как прежде. Яд подозрения уже отравил его душу, и он лишь лжет себе, что это ничего не поменяет. Минхо выключил компьютер. Встал и огляделся. Хорошо. Если пазл не сложился, попробуем вернуться к началу. Он убивал не здесь. Но где тогда? Если оставлял телефон дома. Предположим, он никогда не брал с собой мобильник, когда шел на дело. Должно быть, у Хенджина есть какое-то особое место, куда он мог попасть из разных точек города. Отсюда, из дома. Из района университета. От реки, где было найдено большинство тел и их частей. То, что многих жертв, если не всех, держали достаточно долго в определенном месте – это факт. Нужно просто найти это место. Скрытое от глаз. Тайное. Куда он приводил своих жертв, и там они оказывались в его полной власти. Где он мог бы показать свое истинное лицо. Минхо выключил свет и вышел из подвала. На ярком солнце ему было некомфортно. Глаза резало. Они слезились. Здесь, на поверхности, Минхо не найдет правды. Она скрыта в глубине. Так же, как истинная личность его друга. Такого прекрасного снаружи. И ужасного внутри. Взгляд Минхо упал на странное сооружение за забором. Это напоминало ему вход в бомбоубежище. Каменное строение, напоминающее сарай, как будто вросший в землю. Оно было так незаметно, потому что всё поросло травой. Его целиком укрывал зеленый газон. Там не было никаких дверей или замков. Просто черный провал, заросший и ведущий вглубь земли. Минхо двинулся туда. Он уже понял, что это. Старая городская канализация. Давно не используемая. Но её тоннели, высохшие и заброшенные, имелись по всему городу. Минхо и забыл о ней. В детстве отец Хенджина запрещал мальчишкам выходить со двора и играть там. Это было опасно. Они могли пораниться. И они часто фантазировали о том, что там внутри. Какие ужасы скрывает система пустых переходов, в которых обитает какое-то древнее зло. Минхо быстро пересек двор и запрыгнул на железные перекладины забора. Дом Хенджина был крайним на улице и примыкал ко двору соседей лишь с одной стороны. С другой был небольшой пустырь, упирающийся в трассу. Здесь, на пустыре и находился вход в тоннель старой канализации.

Минхо приблизился вплотную к зияющему провалу. Отодвинул высокую траву и заглянул внутрь. Далеко вниз уходил огромный, высотой в человеческий рост тоннель. Там было темно и сухо. И оттуда пахло кровью. Минхо достал мобильный и включил фонарик. Он просто посмотрит, что там. Не будет заходить далеко. Всего лишь узнает, что на том конце. Куда ведет этот путь. Быть может, это именно то, о чем Минхо подумал...

Джисон прождал Минхо до вечера. Его сердце почуяло неладное, когда в районе трех часов домой вернулась мама Хенджина. И ничего не произошло. Она вошла как ни в чем не бывало, и как будто в доме никого больше не было. Минхо не успел? Столкнулся с ней в доме? Джисон кусал ногти и смотрел во все глаза. Женщина вышла во двор. Включила полив на лужайке перед домом. После чего зашла обратно. На кухне на первом этаже открылись окна. Джисон даже видел, как мама Хенджина готовила и ходила по кухне туда-сюда. Где Минхо? Какого черта происходит? Спустя час домой вернулся Хенджин. Он вошел в дом и очень скоро появился на кухне вместе с матерью. Джисон отлично видел, что сын всячески старается помочь маме. Крутится вокруг женщины, подает ей то, что она просит и что-то ей рассказывает. Джисон хотел уже было идти к ним. Минхо как сквозь землю провалился. А эти двое болтают, смеются и готовят вместе ужин. Странно. Джисон хотел набрать Минхо, но не решился. Вдруг тот прячется где-то в доме? Тогда внезапный звонок его обнаружит.

Настоящая паника началась у Хана тогда, когда к дому подъехала машина главы семейства Хван. Шеф полиции поставил машину в гараже возле дома и поднялся на крыльцо. Джисон взглянул на часы. Половина восьмого. Если Минхо в доме, ему однозначно нужна помощь. Хан вышел из машины и практически бросился бежать. Минхо не выходил. Он где-то здесь. Рядом. И с ним что-то случилось.

— Здравствуйте. Вам кого?

Высокий красивый блондин смотрел на Хана янтарным взглядом прозрачных глаз. Этот друг Минхо вблизи был просто сумасшедше прекрасен. Джисон на мгновение завис. Он помялся в нерешительности, после чего произнёс:

— Я управляющий делами господина Ли. Моё имя Хан Джисон. Могу я войти? Мне необходимо поговорить с вами и вашими родителями. Хенджин удивленно поднял брови. Но сразу же впустил Хана в дом.

— Конечно. Проходите, пожалуйста.

Джисон прошел за Хенджином в гостиную, где мирно ужинала вся его семья. Хван Де Сон встал из-за стола и протянул Хану руку. Джисон пожал её и сбивчиво представился. Ему было так неловко, как никогда в жизни. Он присел на заботливо пододвинутый мамой Хенджина стул. Вежливо отказался от чая. Члены семьи шефа полиции смотрели дружелюбно и спокойно. Выжидательно. Джисон не знал, что сказать. Всё, что происходит, показалось ему жуткой нелепостью. Семья Хенджина внешне выглядела образцово-показательной. Как Джисон должен сообщить им, что их сын, по всей видимости, маньяк? А Минхо пропал после того, как незаконно проник к ним в дом сегодня днём? Даже мысли об этом казались Хану бредовыми. Как он выскажет их в лицо этим людям, он не знал.

— Хмм. Ну что ж, господин Хан, — прервал молчание отец Хенджина. — Вы, видимо, работаете на друга моего сына? Ли Минхо? О чем вы хотели поговорить? Я вас внимательно слушаю.

— Минхо пропал, — резко выпалил Хан. — И он где-то в этом доме. Он вошел сюда в половине первого. Сегодня днём. И так и не вышел отсюда. Я не знаю, где он. Что с ним. Я всё это время сидел в машине на соседней улице. Наблюдал за вашим домом. И он совершенно точно отсюда не выходил.

— Минхо пропал? — нахмурился Хенджин.

— Что значит вошел сюда сегодня днём? — не совсем поняла Хана мать Хенджина. — Никто не приходил. Я была дома.

— Подождите, — шеф Хван поднял руки. — Я вас не понимаю. Минхо где-то в доме? У нас? А вы наблюдали за нашим домом?

Джисон провел руками по лицу.

— Я знаю, как это звучит. Да. Это нарушение закона. Он проник в дом, пока вас не было. Ваша жена ушла на рынок. Сын уехал на учебу. Минхо вошел в этот дом и пропал. Его нужно найти. Нужно обыскать тут всё. Может, он где-то прячется.

— Что за чушь? — усмехнулся Хенджин. — Минхо мой друг. В этом доме его знают и любят с детства. Зачем ему проникать незаконно? Ему тут все двери открыты. И он это знает. Он не сделал бы ничего подобного.

— Да, — кивнул Хван старший. — Это правда. Минхо мог прийти сюда свободно в любое время. Зачем влезать, когда нас нет?

— Он искал тут доказательства, — Хан взглянул в глаза отцу Хенджина. — Того, что ваш сын связан с убийствами, которые Минхо помогал расследовать в последнее время.

Мать парня резко вскочила из-за стола. Не смогла себя сдержать. Она хотела уже было ответить Хану, но отец вновь поднял руку и в абсолютной тишине спокойно сказал:

— Минхо действительно помогает мне с расследованием. И я знаю, что он проверял всех, кто имеет отношение к нашему управлению. И меня, и моего сына так же проверяли. Но у меня нет данных о том, что Хенджин замешан или даже подозревается хоть в чем-то. Его перемещения за весь последний год проверялись. Биллинг телефона ничего не дал. Мой сын, как и многие другие, проходил проверку. Лично Минхо её осуществлял. И все результаты имеются в полиции.

Тут Джин не утерпела.

— Как ты мог? При чем здесь наш сын? Вы следили за ним без его ведома? О чем ещё я не знаю? Может, вы и меня подозреваете?

Лицо женщины пылало. Её красивые глаза метали молнии. Хенджин встал и быстро подошел к матери. Обнял её за плечи и прижал к себе.

— Мама, не волнуйся. Всё нормально. Я знал, что Минхо проверяет всех. Я сам настоял на том, чтобы меня и отца также проверяли, как и прочих. Минхо всё мне рассказал! Не нервничай. Это было нужно для дела. Мне нечего скрывать. Я не боюсь проверок.

Хенджин повернулся к Хану, и их взгляды встретились. Красивое лицо Хенджина было непроницаемым. Джисон невольно вздрогнул. Этот парень однозначно был странным. Но Хан никак не мог понять, что с ним не так. Хенджин безупречен. Быть может, даже слишком.

— Хорошо, — Джисон нервно провел рукой по волосам. — Давайте потом с этим разберёмся? Минхо пропал. Он в этом доме. Нужно обыскать тут всё.

Хван Де Сон встал из-за стола и, глядя на Хана сверху вниз, твердо сказал:

— Вы готовы официально заявить о пропаже человека? Если да, я вызываю полицию. Если нет, вы немедленно покинете наш дом, и мы забудем о случившемся. Я сейчас сам позвоню Минхо и узнаю, что с ним. Минхо – друг нашей семьи. И мой коллега. Я не оставлю это просто так.

— Готов! — Джисон также встал со стула и расправил плечи. — Вызывайте полицию.

Он взглянул на Хенджина победоносным взглядом. Хан был полностью уверен в своей правоте. Если с Минхо что-то случилось, если этот парень каким-то образом что-то сделал с ним, то полиция это обнаружит. Всё складывалось наилучшим образом. Так думал Хан. Но Хенджин лишь спокойно улыбался, глядя Джисону в лицо. И Хан невольно поёжился от золотисто-янтарного взгляда прекрасных глаз. Хенджин не боялся Джисона. Он не боялся полиции. Он был абсолютно спокоен. И от этого у Хана по спине пошли мурашки. Он чего-то не знал. И ему не выиграть у этого парня.

Спустя десять минут к дому шефа полиции района Итэвон стали съезжаться полицейские машины. Через полчаса его дом был буквально набит полицейскими. Человек 20 ходили по всей территории и заглядывали в каждый угол. На улице уже стемнело. Джисон давал показания и в сотый раз объяснял, зачем, почему и когда Минхо забрался в дом шефа полиции и что он тут искал. Спустя час выводы оказались неутешительными. Минхо нигде не было. Даже его следов. В доме повсюду были установлены камеры. Записи с них были изъяты. Но предварительный просмотр показал, что никто в дом не входил. На записи было видно всё по минутам. Как возвращается мать Хенджина, приходит он сам, приезжает его отец. И больше ничего. Джисон был в отчаянии, если не сказать в шоке. Узнав сперва, что в доме стоят камеры, он обрадовался и понял, что теперь никому не отвертеться и его слова получат подтверждение. Но всё вышло с точностью до наоборот. Хан выглядел в глазах всех сумасшедшим. Который поднял на ноги едва ли не всю полицию района. Да ещё и пытается очернить сына шефа Хвана. Немыслимо. Телефон Минхо не отвечал. Он был включен. Гудки шли. Но никто не брал трубку. В его особняк направили наряд полиции, чтобы проверили там всё. Может, Минхо дома. Он, похоже, действительно исчез, и его поисками намеревались заняться всерьез.

— Удалось получить данные о местонахождении его телефона. Мне только что отзвонились. — шеф Хван привлек внимание присутствующих. Все сразу посмотрели на него.

— Пробили телефон? — выпалил Хенджин. — Где он?

— На соседней улице. Идём! Это явно что-то странное. — отец Хенджина схватил с вешалки куртку и вышел во двор.

За ним сразу же пошел Хенджин и трое полицейских. Джисон хотел было двинуться следом, но его остановили.

— Оставайтесь здесь, — произнес здоровый парень, положив свою лапищу Хану на плечо. — Полиция разберется. Не нервничайте.

Джисон смотрел прямо перед собой. Ему хорошо было видно в распахнутую дверь дома, как группа людей во главе с шефом Хваном идет в сторону его мерседеса, припаркованного в месте, с которого почти полностью просматривался дом Хенджина. По крайней мере, его фасад. Мысль об этом мелькнула в голове Джисона. Но было слишком поздно. Он не знал, что попал в ловушку очень умного и хитрого человека. Который может выкрутиться из самых непредвиденных ситуаций. И никто этому человеку не соперник. Тот, кто мог бы с ним тягаться в битве интеллектов, сидел сейчас в подвале одного старого дома, довольно далеко отсюда. Скованный по рукам и ногам.

***

— Минхо. Не делай вид, что ты в отключке. Я вижу, как твои глазные яблоки шевелятся.

Вкрадчивый голос Хенджина невольно заставил Минхо улыбнуться. Он и забыл, где он и как здесь оказался. Он открыл глаза и увидел лицо друга. Так близко. Хенджин улыбался ему в ответ и смотрел теплым взглядом.

— Ты рад меня видеть? Ох, хён, это, без сомнения, взаимно.

Хенджин резко выпрямился, и в следующий момент Минхо почувствовал удар ногой в живот. Он сразу всё вспомнил. И ощутил, что его руки связаны за спиной. И ноги тоже. Под коленками и в районе щиколоток.

Он узнал, куда ведет тоннель. Минхо шел долго, не меньше часа. И вышел во дворе старого покосившегося дома, который скоро узнал. Это дом бабушки Хенджина. Которая умерла, когда Хенджину было 15ть. Минхо знал этот район. Знал, куда его вывел темный, но совершенно не страшный канализационный тоннель. Он должен был сразу же позвонить Хану. Сообщить, где находится. Но не утерпел. Так рвался узнать, что внутри. Выяснить, докопаться, увидеть своими глазами. И он увидел. Минхо забрался в дом, спустился в подвал и понял, кем является его близкий друг, которого он так любил.

— Если бы ты знал, Минхо, какой же это кайф...

Хенджин снова ударил его. Теперь уже по почкам. Минхо лежал на пыльном деревянном полу и корчился от боли. Он закашлялся. Пыль попала ему в нос и рот. На полу было грязно. Тут похоже не особо убирались.

— Хан знает, куда я пошел! На тебя выйдут, Хенджин. Не будь дураком! — выпалил Минхо.

Но в ответ услышал только тихий смех.

— Твой управляющий задержан до выяснения обстоятельств твоей пропажи. Он под подозрением, Минхо. Под его автомобилем нашли твой мобильный. И его не выпустят просто так. А если и выпустят. Я его убью. Без удовольствия. Ты же знаешь. Это мне не нравится.

Хенджин ударил Минхо ногой по спине в районе поясницы. Сильно. Больно. Так, что Минхо мгновенно скрутило. Он готов был выть от боли.

— В твоем доме везде камеры! Легко установить, что я там был. Тебе не отвертеться.

Минхо усмехнулся. Хенджин обошел его и сел на корточки прямо напротив лица друга.

— Малыш, скажи честно, ты думаешь, что я настолько глуп? Минхо, меня никто не поймал до сих пор. Не поймают и впоследствии. Хочешь, я приведу твоего управляющего сюда, и мы вместе с тобой с ним поиграем? Хотя он абсолютно не в моем вкусе. Но ради тебя я могу сделать что угодно. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь?

— Знаю, — процедил Минхо. — Я собрал твой пазл. Ты убивал тех, кто напоминал тебе меня.

Минхо смотрел в прекрасные глаза своего друга, и его сердце истекало кровью. Хенджин был так красив. Так дорог ему. И так жесток. Он коснулся ладонью щеки Минхо и тихо сказал:

— Я трахал тех, кто похож на тебя. Именно это было моей целью. Тебе ли не знать, малыш. Убийство само по себе мне мало интересно. Я убивал без энтузиазма. Зачастую на автомате. У меня не вставал, когда я расчленял или душил кого-то. Правда пару раз я всё-таки убил в процессе секса. Тогда да. У меня стояло так, что я думал сдохну, когда спускал. В остальном убийство меня нисколько не привлекает. Но ты же понимаешь, что все эти люди – никто по сравнению с тобой. Я безумно боялся причинить тебе боль. Я и сейчас этого боюсь. Боюсь так сильно, что, скорее всего, не смогу сдержаться, Минхо. Расплачусь вместе с тобой.

Глаза Хенджина, словно в подтверждение его слов, сразу наполнились слезами. Он погладил Минхо по щеке, стирая грязь.

— Я плакать не собираюсь, — твердо сказал Минхо.

Он прекрасно знал, что заводит таких, как Хенджин. Но в своих словах был абсолютно не уверен. Уже сейчас ему хотелось разрыдаться. От отчаяния. От того, что их дружба разрушена. От того, что человек, которого Минхо любит, оказался не тем, за кого себя выдавал. Но больше всего от того, что чувства Минхо при этом к нему не изменились. И, скорее всего, уже не изменятся.

Хенджин усмехнулся.

— Ставлю что угодно на то, что ты будешь рыдать как сука, не пройдёт и нескольких минут. Хочешь, поспорим? — Хенджин резко схватил Минхо за ремень брюк и дернул на себя. Поставил его в позу прямо на полу, так что Минхо лицом уткнулся в шершавые доски. — Если не заплачешь, отпущу тебя и сдамся властям. Обещаю.

— Не трогай меня, — выдохнул Минхо.

Его сердце загнанно забилось. Он не был возбужден, но не знал, сможет ли удержаться, если Хенджин...

— Я знаю, что ты меня хочешь. — Хенджин содрал с него брюки вместе с бельем. Стянул их почти до колен. После чего потянул Минхо на себя за бедра. Так что он оказался в позе эмбриона. Его колени упирались в живот, а лбом он касался пола. Связаный по рукам и ногам и в такой беззащитной позе Минхо ничего не мог сделать, чтобы помешать Хенджину. Тот трогал его между ног горячими ладонями. Касался его так, словно ласкал. А вовсе не собирался изнасиловать. Минхо закусил губу. Если Хенджин продолжит в том же духе, то скрыть свое возбуждение будет просто нереально.

— Не дергайся, — прошептал Хенджин. Он наклонился к Минхо, и жар его дыхания ощущался нежной кожей ягодиц. — Я не хочу тебя порвать. Так быстро...

Он прильнул к Минхо и стал мокро вылизывать его между ног. Так жадно. Так горячо. Минхо всхлипнул и задохнулся. Ощущения пронзали его насквозь. Тело мгновенно стало слабым. Мягким. Словно пластилин. Хенджин ещё даже не вставил ему. Не сделал больно. Никак не навредил. Только раздвигал ему ягодицы и вылизывал дырочку, проникая языком внутрь. А Минхо уже пробило на слезы. Они сразу же брызнули из глаз Минхо. И он зажмурился, словно пытаясь удержать их.

— Ты такой чувствительный малыш, — шептал Хенджин. — Твои слезы, должно быть, сладкие как мёд.

У Хенджина дрожали руки. И он не мог это скрыть. Да и не хотел. К чему это сейчас? Минхо отлично знает, какое место занимает в сердце Хенджина и что значит для него. Между ними больше не будет тайн и недомолвок. Они, как раньше, станут предельно близки. Раз уж так случилось. Хенджин старался быть нежнее, что было ему совершенно не свойственно. Но ради Минхо он честно пытался. Как мог. Минхо не желал расслабляться и впускать Хенджина. Он стонал от боли и кусал губы до крови, пока Хенджин натягивал его дрожащее тело на себя. Раздирал членом его внутренности и впивался пальцами в его бедра.

Хенджину было даже больно от того, как сильно Минхо сжимал его член внутри себя. Двигаться так было очень сложно. Он мог бы ударить Минхо. Избить его до обморока. И тогда тот расслабился бы. Не смог бы сопротивляться. Хенджин часто так делал, когда его жертвы были слишком напуганы и не расслаблялись. Или же намеренно не желали подчиняться. Случалось всякое. Но избитые и обессиленные отдавались все до единого. С Минхо Хенджин был терпелив. Он развел ему ноги, чтобы открыть лучший доступ. Ласкал рукой его напряженный член. И гладил спину. Минхо дрожал. Плакал и кусал губы. Хенджин не видел его лица, но отлично слышал его всхлипы и стоны. Надолго Минхо не хватило. Он немного привык, и Хенджин ощутил, что сопротивление ослабло. Минхо уже не был настолько напряжен и узок. Хенджин мог двигаться глубже, толкаться сильнее и не сдерживать себя.

— Могу поспорить, Минхо, что ты никому не позволял себя трахать. Никого к себе не подпускал. Я у тебя первый и единственный. И в этом ты тоже идеален, малыш. Как и во всём остальном. Я не любил бы тебя, если бы ты не был таким.

Голос Хенджина дрожал. Он прихватил Минхо за бедра посильнее и стал накачивать его, разгоняясь. Этот момент был восхитителен. Минхо ещё не сломался окончательно, но уже был на грани. Он плакал и пытался бороться с собой. Все ещё не мог отпустить себя. И Хенджин внимательно наблюдал за тем, как его друг сдерживается, не желая раздвигать ноги и подмахивать. Хотя всё его тело уже просило о большем. Минхо задыхался от возбуждения. Глубоко внутри он весь горел. Хенджин трахал его, меняя угол и глубину проникновения. Желая выбить из Минхо всю спесь. Заставить просить. Умолять. Сделать покорным. Расплавить. Сжечь. Минхо выгнул спину и застонал. Хенджин проехался членом по простате и понял, что Минхо больше не сможет сопротивляться. Или делать вид, что ему не хочется.

Он схватил его за волосы и дернул на себя. Повернул его лицо так, чтобы видеть хотя бы вполоборота. Минхо закатывал глаза, заливался слезами и хватал ртом воздух. Прекраснее зрелища Хенджин в жизни не видел. Он принялся остервенело драть Минхо. Не сдерживаясь. Не слушая мольбы и крики. А Минхо кричал так, как никогда. Рыдал, захлебывался и умолял. Не останавливаться и трахнуть его глубже и сильнее. Ещё и ещё. Для Хенджина это были самые желанные слова на свете.

Хенджин оказался прав. Он был у Минхо первым. Минхо не знал на собственном опыте, что похоть выключает разум и делает человека животным. Хенджин любит насиловать связанных, беспомощных людей. Но Минхо он очень скоро развязал. Раздел полностью и уложил на диван. После чего имел его лицом к лицу. И Минхо послушно обнимал Хенджина ногами. Позволял целовать себя глубоко. Облизывать. Кусать. Он отдавался, рыдая и вымаливая нежности. Упрашивая Хенджина сбавить темп. Чтобы потом начать стонать о большем. И просить совершенно противоположного.

Хенджин был ненасытен и очень часто доводил своих жертв до беспамятства. Они отключались, пока Хенджин пытался удовлетворить себя, думая о Минхо. Но сейчас всё было иначе. Хенджин не испытывал проблем с разрядкой. Ему не нужно было представлять того, кого он любит, ведь этот человек был с ним в реальности. Хенджин забыл всякую осторожность. Минхо был не связан и мог бы попытаться отбиться, сбежать. Но тот, похоже, не собирался делать ничего подобного. Он лишь раздвигал ноги и сбивчиво шептал:

— Я люблю тебя...

И Хенджин эхом отвечал ему.

— Я тебя люблю...

***

На узком небольшом диване было тесно. Но они вдвоем неплохо уместились там. Минхо проснулся и, не открывая глаза, лежал, слушая свои ощущения. Хенджин обнимал его руками и ногами. Прижимая к себе всего. Целиком. Сплетаясь и сливаясь. Обвивая его, словно ядовитое растение, в попытке захватить, подчинить, поработить...

Если бы только Минхо мог стереть себе память. Или они попали бы в другой параллельный мир, где никто бы их не искал, и всё, что произошло, было бы неважно. Минхо вздохнул. Ему было так хорошо. Тепло и спокойно. Объятия Хенджина были самым чудесным местом на земле. Но Минхо знал, что ждёт их в конце. Их борьба не окончится ничьей победой. Даже победивший в ней стопроцентно проиграет.

— Не думай, что сможешь сбежать, малыш.

Горячее дыхание Хенджина обожгло шею Минхо сзади. Он сдавил его в своей железной хватке так, что Минхо стало трудно дышать.

— Я хотел бы потерять способность думать, Хенджин. Если знаешь способ, как это сделать. Сделай...

Хенджин знал способ выбить из головы Минхо любые мысли. И был всегда готов его применить. Хенджин отлично выспался. Он давно не был так расслаблен и спокоен. Его напряжение спало. Практически сошло на нет. Он был влюблен. Эйфория этого волшебного чувства охватывала его целиком. И он искренне считал, что теперь сможет всё держать под контролем. Он закроет Минхо в этом доме и будет держать на привязи, сколько понадобится. Он будет обращаться с ним не так как с другими. Даже если Минхо будет слушаться его и во всем подчиняться, Хенджин не потеряет бдительность. Минхо умный и хитрый. Ему лишь не хватает беспринципности. Презрения к законам общества. И он слишком человечен. Иначе и быть не может. Ведь он идеал. Хенджин перевернулся на живот. Лег на Минхо сверху. И поцеловал. Минхо хотел его. Всегда мечтал проснуться в объятиях друга. Такого горячего и сладкого с утра. Они целовались жадно. Пожирая друг друга.

Минхо казалось, будто поцелуи Хенджина обладают свойством снимать боль. После вчерашнего у него болело всё. Живот и спина были в синяках, руки стерты от веревок. Когда Хенджин поймал его спустя всего лишь десять минут после того, как Минхо так опрометчиво забрался в этот дом, то сильно избил и был очень груб, когда связывал. Судя по тому, что Хенджин мигом примчался сюда, он уже знал, что кто-то направляется к его убежищу. Минхо тогда подумал, что наверняка в тоннеле или где-то на подходах к дому, или же в нем самом есть система слежения. Датчики движения. Или камеры. И Хенджин не просто так оказался здесь так быстро. Он был оповещен о том, что в доме чужак. Поэтому у Минхо не было шансов. Но, скорее всего, Хенджин знал, что рано или поздно Минхо найдет место, где Хенджин держал своих жертв. И был к этому готов.

— Будь паинькой. И я не стану больше тебя бить.

Хенджин облизывал ухо Минхо и слегка кусал. От этого Минхо весь покрывался мурашками. Его руки дрожали, и ему хотелось зажмуриться.

— Я думал, тебе доставляет удовольствие избивать людей.

Минхо поёжился от слишком сильных ощущений. Хенджин целовал его в шею, спускаясь ниже к груди. Проводил языком по выступающим ключицам, облизывал впадинки.

— Доставляет, — хмыкнул Хенджин. — Весьма. Но ты не все, Минхо. Я люблю тебя.

От этих слов Минхо млел. Он понимал, что всё это ужасно. Но ничего не мог с собой поделать. Хенджин владел его сердцем. Безраздельно властвовал в его душе. Минхо впервые в жизни поддался чувствам и понял, насколько зависим от них. Он истинно раб своей любви.

Хенджин кусал его соски сильно и почти болезненно. После чего вылизывал и посасывал осторожно и мокро. Ждал, пока Минхо расслабится, перестанет дрожать, и впивался зубами снова. Раздирал нежную кожу почти до крови. Оставляя следы от зубов.

Минхо было больно и приятно. Всё внутри ныло от желания. Член напрягался, а живот тянуло. Если бы Хенджин мучил его и дразнил так дольше, Минхо бы точно не сдержался и начал просить. Но Хенджин и сам с трудом держался. Он хотел бы утопить Минхо в нежности и боли. Сломать его, скрутить, выжать из его слабого тела всё, что можно. И в то же время дать ему всё. Заполнить. Залюбить.

— Твоя любовь причиняет мне боль...

Минхо смотрел в потолок, и его глаза были полны слез. Хенджин не ответил ему. Он уже раздвинул его ноги и целовал внутреннюю поверхность бедер, спускаясь к паху. Минхо терял голову от ощущений. От того, что его так касаются в таких чувствительных местах. Он не знал, что это так приятно. Так горячо. Влажно. Сладко. Как странно устроена природа человека. Зачем ему разум? Идеальная холодная аналитическая вычислительная машина. Если всё перечеркивает страсть? Ослепляет. Выключает. Сводит все доводы рассудка к нулю. Превращает в ничто все нелепые потуги человека быть ближе к Богу. Бесстрастному чистому разуму, искра которого есть в каждом. Но сколько бы человек не тянулся к свету, дьявол всегда побеждает. В его арсенале слишком много соблазнов для нашей животной сути. И как бы не был умен человек, рано или поздно он будет вынужден познать самую низкую часть себя. А чем более неизменны страсти в душе его, тем быстрее и вероятнее они поглотят его целиком. Без остатка.

Хенджин никогда не ласкал никого так. У него не было ни малейшего желания брать в рот у кого бы то ни было. Он любил сам трахать в глотку задыхающегося от члена в горле человека. Чтобы тот дёргался и рыдал. Не мог даже вздохнуть. Пока Хенджин вставлял ему до упора, заставляя заглатывать и сжимать горло. Теперь же он, как мог, старался сделать приятное Минхо. Облизывал его член и брал глубоко. Давился и стонал. Прикрыв глаза, сосал с удовольствием и не скрывал своих желаний. Минхо очень скоро отпустил себя. Он толкался в рот Хенджина и гладил его по волосам. Если бы он только мог представить, что такое возможно между ними, он давно продал бы и совесть, и душу за то, чтобы иметь возможность делать это постоянно. Что им мешало? Почему они не могли просто быть вместе? Зачем нужно было всё то, что Хенджин сделал? Минхо зажмурил глаза до боли. Вцепился в волосы Хенджина и дрожал всем телом. Его трясло в беззвучном оргазме. Теснота, влажность и жар поглотили его. Он шел на дно и не желал выплывать на поверхность.

— Если подумать, — Хенджин лежал сверху на Минхо, положив голову ему на живот. Он гладил пальцами его руки, предплечья. Выводил круги на влажной коже. — Ты должен быть благодарен всем тем людям, на которых я срывался, только чтобы не пришлось причинять тебе боль. Их роль трудно переоценить. Они все спасали тебя от меня. И если бы ты не полез, куда тебя не просили, мы могли бы всю жизнь быть друзьями. И любить друг друга чистой любовью. Без боли.

— Как легко ты оправдываешь свои жуткие преступления, — усмехнулся Минхо. — Любовь, по-твоему всё перекрывает? Просто говоришь это из-за любви и всё? Можешь делать, что пожелаешь?

Хенджин нервно дернул плечами.

— Я делаю, потому что могу, Минхо. — Он поднял голову и взглянул на друга своими прозрачными янтарными глазами. — Мне не перед кем оправдываться. Я сильнее, умнее и хитрее. Поэтому и делаю, что пожелаю. Я использовал, сломал и выкинул тех, с кем хотел так поступить. И мне никто не помешал. Сделай выводы, Минхо. Ты же умный мальчик.

Хенджин был прав. Минхо это знал. Прекрасно понимал. Просто не мог смириться. Он резко отпихнул Хенджина от себя и ударил его ногой в грудь. Хенджин задохнулся от неожиданности и потерял контроль всего на несколько секунд. Минхо успел выкрутиться и уже дернулся было соскочить с дивана, как Хенджин схватил его за ногу.

— Блядь, Минхо, я забыл тебя предупредить. — Хенджин со всей силы дернул Минхо на себя. Тот потерял равновесие и рухнул на пол, больно ударившись локтем. Хенджин прыгнул на него сверху и после непродолжительной борьбы скрутил под собой, сев на него сверху и выкрутив ему руки. — Меня пиздец как заводит, когда сопротивляются. Веди себя подобным образом, и я затрахаю тебя до полусмерти, детка. Ты уже должен был догадаться, что мне нравится.

Минхо вырывался и шипел. Пытался укусить Хенджина. Бил его ногами. Но тот только смеялся. Он ударил Минхо кулаком в живот, когда пытался поднять его с пола. Тот согнулся и перестал на мгновение дышать. Хенджин подтащил его к деревянному столу посреди комнаты. Прижал животом к поверхности и начал методично связывать. Веревка очень кстати лежала тут же на столе. Минхо вырывался уже больше из желания позлить Хенджина. Он не рассчитывал, что ему удастся одолеть его. Хенджин сильнее. Он выше Минхо, шире в плечах. Его руки гибкие и цепкие. И он хитер и беспринципен. Его прекрасному лицу поверит любой. Его внешность ангела сбывает с толку. Хенджин связал Минхо руки за спиной и обмотал веревкой его горло. Минхо хватал ртом воздух. Веревка душила его. Мешала нормально двигаться. Хенджин затягивал её при малейшем движении. Минхо затих. Лежал спокойно, пытаясь ровно дышать. Пока он не двигался, это было с трудом, но возможно. Веревка очень туго охватывала его горло. Он мог легко задохнуться. Хенджин, видя это, рассмеялся.

— Немного удушения даже приятно, хён. Ты не находишь?

Он раздвинул ноги Минхо и встал перед ним на колени. Минхо не сразу понял, что Хенджин хочет сделать. Но тот, не теряя времени даром, быстро стал приматывать ноги Минхо к ножкам стола. Спустя буквально несколько минут Минхо был надежно связан и зафиксирован лежа животом на столе и с разведенными ногами.

— Отличный вид, малыш.

Хенджин похлопал его по беззащитным половинкам ягодиц.

— Тебе придется долго так стоять. Постарайся привыкнуть. Руки затекут, конечно. Но я потом тебя разомну и натру разогревающей мазью. Я постараюсь тебя не портить. Ты мне безмерно дорог. Я хотел бы быть с тобой как можно дольше.

Хенджин говорил и гладил Минхо по бедрам и ногам. Сжимал его ягодицы и скользил членом в ложбинке между ними. Минхо морально подготовился и даже попытался расслабиться. Как мог. Но когда Хенджин ему вставил, это всё равно было дико больно. Настолько, что у Минхо перед глазами пошли разноцветные круги.

— Не сжимайся так, — Хенджин резко ударил Минхо по ягодице. Тот закусил губу и рвано выдохнул. Кожа в месте удара горела огнём. — Иначе я порву тебя. А это крайне неприятно. Для тебя.

Хенджин навалился на Минхо, прижимаясь к его спине грудью. Трахал его, стараясь хоть немного сдерживаться, и время от времени кусал его плечи. Минхо сдался и потек. Хенджин вновь был с ним предельно аккуратен. Несмотря на грубость и рукоприкладство, в сексе Хенджин старался быть осторожным, насколько мог. Другому он уже давно бы пустил кровь. И насладился этим по полной. С Минхо он не мог. Не хотел. Хотел брать его как угодно и чтобы тот отвечал ему взаимностью. Чтобы раздвигал ноги и сам насаживался. Что Минхо и сделал очень скоро после того, как первоначальная боль от вторжения стихла. Едва лишь его тело привыкло к размерам Хенджина, Минхо сразу начал подмахивать и выгибаться. Всем телом выпрашивал взять его. Засунуть ему глубже. Насколько возможно. Минхо не узнавал себя. Сливаясь с Хенджином, они становились одним. Неистовым животным организмом, дышащим и существующим лишь в атмосфере их общей болезненной любви.

***

Джисон болтался в участке уже третьи сутки. Его допрашивали, и он снова и снова, как заезженная пластинка, повторял одно и тоже. Ему уже начинало казаться, что всё это бред. Ничего этого не было в реальности. Ему никто не верил. На одной чаше весов был шеф полиции и его сын. Непререкаемый авторитет, человек чести и образец для подражания. И парень – отличник, лучший ученик в университете, да ещё и с внешностью ангела. А на другой – лишь слова Хана. Которые оказалось невозможно доказать. Понятно, к чему склонялось абсолютное большинство.

Тем не менее, Минхо пропал. И его объявили в розыск. Джисон страшно волновался о его судьбе. Теперь он был стопроцентно уверен, что Хенджин и есть маньяк, которого помогал искать Минхо. И которому проиграл в сухую, недооценив способность человека быть настолько лицемерным и так хорошо играть того, кем не являлся. Задерживать Хана дольше без предъявления обвинений не имели права. Его продержали до выходных, после чего оставили не совсем законно до понедельника. Всю субботу и воскресенье его вновь допрашивали и применяли опять же неприемлемую тактику. Ему не давали спать и не кормили. К вечеру воскресенья Хан окончательно выдохся. Он выдал бы всё, что знал. Если бы знал. Но он упорно повторял, что сын шефа Хвана похитил Минхо и держит где-то или уже убил. И очень скоро они найдут его труп где-нибудь в районе реки, как и прочих жертв.

В понедельник утром его выпустили под залог и подписку о невыезде. Хан не мог покидать город в следующие три месяца. Ему по хорошему сказали сидеть тихо и не высовываться. А также не причинять неудобств шефу полиции и его семье. На что Хан только молча кивнул. Он не собирался никому причинять неудобств. Он собирался следить за Хенджином и выяснить, что тот скрывает. Как ему удалось похитить Минхо и подбросить его мобильный под автомобиль Хана? Почему камеры в его доме не зафиксировали присутствия Минхо? Хан молил Бога только об одном. Чтобы Минхо был жив. И тогда, возможно, Хан найдет его...

Спустя месяц комната в подвале претерпела серьезную перестановку. Хенджин сделал полный ремонт. Купил новую мебель. Огромную кровать. Она была сделана на заказ. Как сказал Хенджин, пришлось признаться, что подобная конструкция нужна для развлечений. Она была сварена из железа, и к ней были приварены цепи разной длины. Длинные и короткие. Хенджин оставлял Минхо одного редко. Родителям он сказал, что будет делать в доме бабушки ремонт, так как там уже пришел в негодность водопровод. И нужно было срочно его починить. Родители не возражали. Этот дом бабушка Хенджина по материнской линии оставила своему внуку. И он был там полноправным владельцем.

Когда Хенджин уходил, он приковывал Минхо, надевая на него железный ошейник и браслеты на ноги и на руки. Минхо даже не мог нормально сходить в туалет, и это было просто невыносимо. Впрочем, Хенджин, как мог, старался облегчить положение своего любимого пленника. Минхо не смог бы удрать или позвать на помощь. Но вскоре стал передвигаться по подвалу вполне свободно. Хенджин превратил подвал в бункер. Закрытый намертво. Со всем необходимым внутри. И теперь Минхо сидел там на длинной цепи, как собака. Зато он мог ходить по своей темнице и самостоятельно кушать и мыться.

Он сходил с ума от скуки. Не видя белого света, Минхо похудел и стал болезненно бледен. Хенджин не мог смотреть на него без жалости. Если бы Минхо был послушен его воле и Хенджин не опасался бы его побега, то выпускал бы его днём на улицу. Водил бы на реку. И они валялись бы вместе на траве, как раньше.

Об этом он часто говорил Минхо, обнимая его среди ночи на их огромной мягкой кровати, опутанной железными цепями. Минхо кивал и отвечал, что всё понимает. Он проверил себя. Как и говорил ему Хан. Он окончательно убедился в том, что его чувства к Хенджину не изменились. И, быть может, стали даже сильнее после того, как они начали регулярно заниматься сексом. Минхо расслабился. Перестал сопротивляться. И это лишь распаляло Хенджина всё больше. Он становился несдержанным и диким. Позволял себе всё больше. Заходил всё дальше. Их страсть раскручивалась по спирали, увлекая их в безумную воронку. Утягивая на дно. Минхо подсел на сумасшедшие эмоции, которые дарила боль в сочетании с нежностью. Он в запале просил Хенджина придушить его. Не возражал, когда тот хотел его порезать и попробовать его крови. Минхо кончал, когда Хенджин душил его или бил во время секса. Его тело реагировало на всё. И он не сдерживал себя, сходя с ума вместе со своим любимым.

В быту Хенджин был нежен и заботлив. Кормил Минхо с рук. Покупал, что тот хотел. Готовил для него и делал ремонт так, чтобы Минхо не испытывал неудобств. Хенджин проводил всё своё свободное время вместе с Минхо. Он даже иногда приходил в подвал заниматься и готовился к экзаменам. Минхо при этом валялся на постели с ошейником на шее и чашкой клубники, которую ему покупал Хенджин. Минхо, словно кот, скучал и досаждал хозяину. Вставал и начинал тереться о него. Ходил вокруг. Обнимал со спины. Начинал вылизывать ухо Хенджина. От Минхо пахло клубникой. Он был обнажен и горяч. Хенджин бросал все свои дела, хватал Минхо в объятия, и они шли в постель. Чтобы провести там ночь, день, жизнь. С каждым днём им становилось вместе только лучше. Минхо распробовал вкус разврата и не мог насытится. Хенджин же был неиссякаемым источником, готовым поделиться со страждущим без всяких условий. Так они провели почти полгода. И это было самое прекрасное время в жизни обоих. Омраченное лишь тем, что это были отношения тюремщика и пленника. И ничем хорошим они закончиться не могли.

Минхо провел в подвале столько времени, что вся его жизнь свелась к одному. Он просто хотел бы увидеть небо. Он просил Хенджина вывести его на свой день рождения. Но тот отказал. Скрипя сердце и едва не плача. Позже они оба разрыдались. Обнимая друг друга и лежа рядом в постели. Хенджин боялся дать слабину. Минхо его понимал. Совсем скоро должен был быть Новый год. Там, на поверхности, уже была зима. Хенджин приходил и стряхивал снег с одежды. Минхо радостно бросался к нему на шею, вдыхал запах улицы и прижимался к Хенджину всем телом.

— Мои родители уезжают на Чеджудо на все праздники, — шептал Хенджин снимая, пальто и не выпуская Минхо из объятий. — Я сказал, что меня пригласили отметить с однокурсниками. Поэтому я останусь здесь с тобой. И не оставлю тебя одного на Новый год.

Он жадно целовал Минхо в шею и гладил спину парня. Он не видел Минхо целый день и к вечеру начинал сходить с ума без своего любовника. Хенджина физически ломало. Он ощущал сумасшедшую тягу. Безумный голод. И дикую жажду. И лишь в объятиях своего пленника он успокаивался и отпускал себя.

Минхо исхудал. Он выглядел болезненно и откровенно плохо. Его черные глаза нездорово блестели. Руки были слабыми, а тело слишком легким. Хенджин спокойно поднимал его на руки и делал с ним всё что хотел. Он давно видел, что Минхо нехорошо. И подумывал начать его выводить на улицу и проколоть ему курс витаминов. Хенджин не собирался доводить до истощения единственного человека, который был ему дорог.

— В следующий раз я принесу тебе одежду, Минхо. Теплую. Чтобы ты мог выйти.

Хенджин нёс Минхо к постели и шептал ему на ухо. Минхо не сразу понял смысл слов Хенджина, а когда понял, то весь задрожал.

— Выйти? — тихо спросил он.

Хенджин отстранился и посмотрел ему в глаза.

— Да. Ты же хочешь? Ну вот. Я сделаю то, что ты хочешь. Только это не должно ничего изменить между нами. Ты понимаешь?

Хенджин опустил Минхо на ноги и толкнул на кровать. Тот упал на спину и выгнулся, послушно раздвигая ноги. Именно так, как нравилось Хенджину. Сразу. Широко. Покорно.

— Я понимаю, — ответил Минхо.

Его тело было в огне. Хенджин воспламенял его одним своим присутствием. Одним прикосновением. Их любовь давно превратилась в один бесконечный поток энергии между ними. Хенджин склонился над Минхо и осторожно коснулся ладонью его щеки.

— Тебе плохо? Минхо? Как ты себя чувствуешь?

— Уже хорошо, — улыбнулся Минхо. Но эта улыбка была треснутой и фальшивой. — Ведь ты со мной.

Он притянул Хенджина к себе и поцеловал. Он обнимал своего любимого и ни о чем не желал больше думать. У Минхо давно не осталось никаких желаний и надежд. Кроме тех, что были связаны с человеком, который стал всем его миром.

В начале зимы Джисону всё-таки удалось выследить Хенджина и установить, где он бывает достаточно часто. Хенджин последние месяцы беспрестанно торчал в старом доме своей умершей бабушки. И Хан очень осторожно наблюдал за передвижениями парня, стараясь не привлекать к себе внимания. Минхо так и не был найден. Впрочем, так же не был найден и его труп. Оставалось надеяться, что он ещё жив.

В конце декабря, в сочельник, когда Хенджин проводил время с семьей, Хан приехал к дому на окраине города и остановил машину. В окнах свет не горел. Всё вокруг было заметено снегом. Но дорожка к дому была аккуратно расчищена. Джисон боялся приближаться к дому. Хенджин мог что-то заподозрить. Увидеть следы или же иметь установленные на участке камеры. Проникать в чужое жилище Хан так же не решался. После последней подобной выходки пропал Минхо. Джисон долго думал и наблюдал, но так и не решился выйти из машины. Он не знал, как близко подобрался к раскрытию тайны и разоблачению Хенджина.

Родители Хенджина уехали 30го числа. Джисон наблюдал, как их семейный автомобиль отъехал от дома. Хенджин остался один. Но вечером свет в их доме не горел. Это было странно. Хенджин не выходил, но ощущение складывалось, будто дом пуст. Хан почувствовал странное дежавю. Хенджин должен быть в доме, но его там нет. Он где-то в другом месте. Странная мысль пронзила Джисона. Он отогнан её от себя, потому что не верил в мистику. Но всё же завел мотор и рванул на другой конец района, к дому бабушки Хенджина. Если парень там, значит всё сходится. Он каким-то образом проникает отсюда туда, не выходя из центральных ворот. И значит, разгадка пропажи Минхо где-то рядом. Джисон был крайне осторожен. Он бросил машину за два квартала. Крался по сугробам, увязая по колено в снегу. Но всё же добрался тихо и незаметно к зловещему дому, в котором было тихо, как в могиле, и лишь на заднем дворе тускло горела полоска света от двери в подвал. Джисон присел у забора коленями в снег. И затаился. Его сердце бешено стучало, и зуб на зуб не попадал.

— Неужели там настолько холодно? — Минхо удивленно смотрел на Хенджина.

Тот одел его как капусту. В свои старые вещи, которые были Минхо велики и длинны. Хенджин смотрел на Минхо и кусал губы.

— Малыш, ты страшно исхудал. На тебе одежда уже висит как на вешалке.

Минхо слабо улыбнулся.

— Это просто не мои вещи. Поэтому так кажется.

Хенджин покачал головой. Мысль о том, что он убивает Минхо. Медленно, но верно. Крутилась в его голове весь последний месяц. Хенджина разрывало от снедавших его эмоций. От жалости. От боли. От любви. От страха потерять того, кем владеет сейчас безраздельно. Хенджин не желал бы отдавать Минхо никому. Ни смерти, ни жизни. Он хотел бы иметь его лишь для себя одного.

— Идём, — Хенджин тянул Минхо за собой к лестнице.

— Мы просто выйдем? — прошептал Минхо. — Ты не наденешь на меня ошейник?

— Ты не сможешь убежать, малыш. Ты слишком слаб. — Хенджин поднимался по ступеням наверх, ведя Минхо за руку. — А если попытаешься, то я поймаю тебя и верну назад. И даже не буду злиться. Я знаю, что значит стремление к свободе.

Минхо осторожно ступал по лестнице. Ему казалось, что воздух насыщается кислородом всё больше, чем ближе они к выходу. Слабое сердце Минхо билось через раз. Он хотел бы вдохнуть полной грудью, но уже физически не мог. Его глаза слезились. Руки дрожали. Когда Хенджин открыл дверь и вывел его в холодную зимнюю ночь, то Минхо ощутил, как горит от слез его лицо. Хенджин притянул его к себе в объятия, и они стояли у выхода, обнявшись, вдвоем. Минхо едва дышал. Он был совсем плох. От обилия кислорода и холодного ветра у него кружилась голова. Он дрожал и цеплялся за Хенджина.

— Тебе холодно? Пойдём назад? — Хенджин поцеловал Минхо в висок.

— Нет! — Минхо дернулся с такой силой, что едва не разорвал одежду. Его глаза горели. А тело напряглось. Он был слаб. Но Хенджин откровенно удивился тому, что Минхо ещё может проявлять силу. Это было отчаяние человека, дошедшего до края. Минхо был способен лишь на последний рывок. И больше ни на что другое.

Джисон не верил своим глазам. Он ощутил, что за всю свою относительно недолгую жизнь никогда так не хотел плакать, как сейчас. Он был прав. Он нашел. Он вычислил. Наконец-то. Столько времени Хан изнывал от неизвестности. И уже сам начинал думать, что сошел с ума. И всё, что случилось, было только сном. Фантазией.

Минхо был жив. И был так близко. Он был худым и изможденным, но живым. Хенджин наверняка вывел его наружу, чтобы убить. Потому что уже достаточно наигрался со своей жертвой. Теперь пришла пора избавиться от нее. Хан достал пистолет. Дрожа от холода, он с трудом встал. Выпрямился в полный рост и двинулся вперед. Перемахнул через невысокий забор. И прицелился. Хенджину в голову. Попасть в него, прострелить ему башку не было такой уж проблемой. Хан неплохо стрелял. Семь лет назад, прежде чем устроиться на работу в компанию Ли, Джисон отслужил в армии. Но оружие он купил лишь пару месяцев назад. Когда решил, что докопается до сути во что бы то ни стало. И если понадобится, то будет защищаться.

— Отойди от него!

Хан приблизился на достаточное расстояние для выстрела. Его руки не дрожали. Голос эхом разносился в темноте холодной ночи. Зимний воздух, прозрачный, ледяной, звенел от этого звука. Хенджин и Минхо обернулись вместе. И Хан поймал себя на мысли, что это напомнило ему Нечто. Два человека, слитые в одно существо, внушающее ужас. Минхо выглядел вблизи просто жутко. Его черные глаза ввалились и блестели сумасшествием. Хенджин выглядел ещё страшнее. При одном взгляде на его красивое лицо, перекошенное гримасой холодной ярости, у Хана замерло сердце.

— Отпусти его, — процедил Джисон сквозь зубы, уже не уверенный в том, что идея прийти сюда одному была такой уж удачной. Надо было взять с собой хоть кого-нибудь кто мог бы ему помочь.

— Хан? — Минхо слабо улыбнулся.

Он, казалось, не верит в то, что видит это в реальности. Он обнимал Хенджина и жался к нему как ребенок. И даже не пытался отойти от него или вырваться. Наоборот. Он цеплялся за Хенджина так, словно от этого зависела его жизнь.

— Привет, Джисон, — Хенджин смотрел на Хана, и взгляд его был тверд и однозначно понятен. Джисон похолодел.

Хенджин медленно и осторожно завел Минхо за спину. Закрыл его собой и отпустил. Минхо цеплялся за него сам. Прижимался к спине Хенджина и смотрел на Хана внимательно и настороженно. Что произошло с ним за эти полгода и почему он так ведет себя, было Джисону вполне понятно. Хенджин – редкостная мразь. Ему ничего не стоит убить. А уж сломать человека – это вообще семечки.

— Отпусти его и отойди подальше. Иначе я пристрелю тебя на месте. — Хан взвел курок и целился, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Не дать понять Хенджину, что внутри у него всё сжимается от страха.

— Хочешь в тюрьму, Джисон? Не боишься? — усмехнулся Хенджин. Он одним мягким движением отодвинул от себя Минхо и сделал шаг к Хану. Минхо остался сиротливо стоять один на холодном ветру, глядя на то, как Хенджин и Хан неумолимо сближаются, готовясь к схватке, в которой Минхо не примет участие, но потеряет больше всех.

— Мне наплевать, — Джисон не лгал. — Я убью тебя за то, что ты сделал. И сяду с легким сердцем. Есть кое-что сильнее страха.

— Ненависть? — Хенджин облизал дрожащие губы.

— Справедливость.

Хенджин прыгнул. Бесшумно. Словно большая дикая кошка. Хан выстрелил. Этот резкий звук разорвал пространство. Материю реальности. И, наверное, барабанные перепонки. Потому что Минхо схватился за голову руками. Зажмурил глаза и присел на корточки. Как подкошенный. Он скрутился в позе эмбриона, закрываясь от мира. Не желая на это смотреть. Не желая слушать. Не желая знать...

***

Всё, что помнил с того дня Минхо, осталось в его памяти бликами сирен скорой помощи и полицейских машин. Топотом ног. Теплом чужих рук. И окровавленным лицом Хана, который настойчиво продирался к Минхо в машину скорой и склонялся над ним. После Минхо уже не помнил ничего. Он очнулся в больнице спустя неделю. Яркий солнечный свет нещадно резал ему глаза. Он находился в отдельной палате госпиталя Святой Марии, одной из лучших больниц Сеула. На столике рядом с кроватью стоял огромный букет белых лилий, наполняя своим горько-сладким ароматом помещение. Светлые кремовые шторы были небрежно задернуты. Они пропускали свет, который широкой полосой падал прямо на лицо Минхо. Он щурился и пытался отвернуться. Но это удалось ему с огромным трудом. Минхо ощущал себя настолько обессиленным, что даже поворот головы казался ему каким-то сложным действием, сопряженным с титаническим усилием. Справа от себя Минхо услышал то ли тихий храп, то ли громкое сопение. Он повернулся и увидел Хана, развалившегося в немыслимой позе в кресле рядом с кроватью. Его голова была запрокинута назад, рот приоткрыт, а веки дрожали. Хан спал чутко и, почувствовав слабое движение, резко очнулся. Его глаза распахнулись, и он выпрямился в кресле, встретившись взглядом с Минхо. Секунду Джисон сидел, осознавая, что Минхо пришел в себя. А когда осознал, то сразу же бросился к нему. Схватил слабую ладонь своего начальника и быстро зашептал:

— Минхо? Ты меня слышишь? Как ты? Можешь говорить?

Минхо щурился от света и пытался улыбнуться.

— Могу. Всё нормально. Где я?

— В больнице, — с придыханием тараторил Джисон.

Он горячо сжимал руку Минхо и тряс слишком сильно. Но Минхо не возражал. Ему как никогда было приятно человеческое тепло. Он так давно не видел ничего, кроме подвала. И не ощущал ничего кроме...

— Хенджин?! — Минхо распахнул глаза и дернулся. Его тело резко напряглось. Словно разряды тока пустили через всё его расслабленное существо. Заставляя вернуться в реальность из спокойной дымки сна блаженной смерти. — Что с ним? Где он? Он живой? Отвечай!!!

Хан оторопел. Минхо накинулся на него. Почти что сел в кровати. Вцепился в руку Джисона и смотрел так, будто собирался его убить в случае неверного ответа на свой вопрос. Джисон вздохнул. Как он и думал, с этими двумя не всё так просто. Поэтому он всё же принял верное решение в ту ночь. Его чутье его не обмануло.

— Он жив, — Джисон накрыл своей ладонью дрожащие худые руки Минхо. — Я не убил его. Не бойся. Только ранил. Хотел убить. Но пожалел. Ради тебя. Он сядет надолго, когда его подлатают. Свидитесь ещё. Через решетку.

Джисон закатил глаза. А Минхо нервно рассмеялся. Он откинулся на подушки и не мог успокоиться. Хан снова раскусил его. Так легко и просто. Минхо смеялся и плакал. Хан обнимал его и глупо шутил. Пытаясь сгладить ситуацию как мог. Так, обнявшись на больничной постели, они просидели долго, пока наконец Минхо не успокоился.

— Расскажешь мне потом, как всё было? — прошептал Минхо.

От Хана пахло кофе и карамельными булочками, которые тот обожал и постоянно покупал себе на завтрак.

— Конечно, расскажу. Я теперь сам могу в полиции работать. Выслеживаю маньяков и понимаю их не хуже тебя.

Джисон гладил Минхо по спине и прятал слезы.