1
— Понимаете, — щебетала в дороге девушка, — я разное видела. Но такое, с чем мы сейчас сталкиваемся, это происходит впервые. Поверьте мне, впервые!
— Вы о чём, дорогуша? — вставляла Алёна с ленцой. — Живые... ходячие мертвецы?
— Нет. То, что они никого не трогают. Мне кажется, это знак.
Олег про себя, как всегда, усмехался: «Странное дело. С чего бы они нас трогали, если нас всего трое?! Их-то вона скока — цельная армия!»
— Ну, другое дело, — не выдержал он и продолжил размышлять уже вслух, — если бы они наткнулись на целую деревню! А то идут-идут... А на дороге всё никого, да никого... Скучно им что-то стало, да и они поди, да срули с дороги! Куда-то туда, в сторону...
— А что вы думаете! Было. Было и такое. Они шли по деревне, действительно никого не трогали. А, как вы думаете, что они делали потом?
— Вы имеете в виду, — пояснила Лена, — с учётом того, что они не прошли всю деревню мимо и не продолжили свой путь дальше?
— Да, — порадовалась леди догадливости внимательного слушателя. — Именно это. То, что деревня была их конечным пунктом.
— Что? В дома зашли? — предположил Олег.
— Не совсем.
— В воздух поднялись? — начала гадать Лена.
— Холодно!
— Ну, если «холодно», тогда мы сдаёмся.
— Они пришли на кладбище, — говорила девушка, затаив дыхание, — и поисчезали — каждый в своих могилах.
— Поисчезали???
Дело в том, что ни Лена, ни Олег полностью не читали ту «записку», которую нашли в пластиковой бутылке. Если они хотя бы ознакомились с содержанием, то с удовольствием ответили бы на её вопрос. Особенно, Лена! Уж так она любит выставлять всё сложное и непростое банальным и наивным!
— Ну нет, конечно. Они взрыхляли грунт... Расшевеливали памятники... голыми руками. Но вот парадокс: к утру всё имело чистый и прилежный вид. В смысле, прежний. Так, словно на кладбище никто даже и не копался... Поэтому подобные «колонны зомби» — какой-то знак. Редкостный и немаловажный.
— То есть, Вы хотите сказать, что они поднимаются из могил, идут, никого не трогают... Короче говоря, пресловутый афоризм: «а зомби здесь тихие»!
— Нет. «Зомби тихие» только тогда, когда они возвращаются назад, в свои могилы.
— И что из этого следует? — уже начала Лена соображать, что к чему.
— То, что они могут нас привести в ту самую деревню. В ту, где находится их кладбище.
Ну вот! Вот до неё и дошло! Оказывается, она обыкновенная эгоистка! Она проснулась на асфальте... Под подушкой хэллоуиновская маска-зомби... Чего же она ждёт от этой жизни? Что, каких-то приключений? Она хочет стать свидетелем чего-то необычного? Да нет! Она тупо хочет домой.
Одно только в этом непонятно: зачем она плела про какие-то сооружения? Три или четыре... нет, пять! Её спросили: «ты город во сне увидела?» — она даёт вполне адекватный ответ: «нет, не город». Но дальше — начала плести. Зачем? Забылась? «Не город, а деревня. Живые люди».
То есть, её спросили, город ли то был. Она ответила, что не город. Но почему не дополнила: «не город, а деревня»?
Лена уже хотела повернуть назад, и она даже оглянулась. Но... Поздно опомнилась. Их уже заволокла туча... Берегов уже не видно.
Когда Лена увидела то, о чём говорила эта женщина (о каких-то сооружениях), она всё поняла. Ей стало более-менее понятно, зачем та наплела именно про них. Как можно посмотреть на человека, который ничего не знает о летающих тарелках? Ведь цепочка зомби тянулась именно к ним. Вернее, в их сторону, потому что самые передние мертвецы ещё не дошли.
— А я знаю, почему они нас не трогают, — поделился Олег своими соображениями о мертвецах, обращаясь к Лене. — Да просто потому, что всё это цирк! Каждый — в таких же масках, как наша спутница!
— Ага! А если у человека рука оторвана? Или дырка в груди, насквозь, величиной с блюдце? По-твоему, это тоже можно легко подстроить?
— Ну... это... — замямлил было Олег, но жена уже показывала ему в сторону нескольких летающих тарелок. Действительно, они так странно выглядели, что трудно сосчитать их точное количество. Если не сводить с них взгляд, то они не будут изменяться. Но, стоит только отвести глаза в сторону, как некоторые из «тарелок» начинают исчезать.
— А вот эти тарелки? — спрашивала она, пока Олег возражал по инерции, что тарелки и ходячие мертвецы по логике никак не связаны между собой; «мертвецы» — чисто земного происхождения, а «тарелки» — инопланетного. — Что, тоже чей-то розыгрыш?! Если да, то почему они пропадают? Их — то пять, то четыре, то три... Как ты это объяснишь? Мне кажется, наша цивилизация ещё не дошла до такого!
— Ага! — обрадовался Олег, увидев НЛО не в агрессивном состоянии спорщицкого азарта. — Так вот в чём соль, значит! Они не нападают на людей потому, что являются туристами. Ну, как эта леди нам сказала! Прилетают на Землю с других планет. А чем здесь могут заниматься такие вот туристы?.. Да так — приходят полежать на наших кладбищах!
— Я бы на Вашем месте не насмехалась! — сделала леди Олегу замечание.
— А что, Вы думаете, на самом деле всё как-то иначе? Вряд ли. Я вообще, сомневаюсь, что во всём этом есть хоть какой-либо смысл. Может быть, всё то, что мы видим, глюки! Ведь, конец света, как-никак! Теперь, возможно, ещё и не такое начнётся. То есть, я говорю о массовой шизофрении. О том, что мы все видим одинаково бессмысленные видения.
— Кончай тараторить, — попросила его Лена.
— Ух ты! Так, значит, и ты тоже напугана?
— Я напугана уже с самого начала. Ещё с тех пор, как мы потащились за этими «людоедами».
— А давай тогда поспорим, что я говорю правду?
Олег хотел, чтобы они постояли, подождали его немного, а сам сбегает, разберётся, что к чему.
— С топором-то не тяжело будет бежать?
— Ой, и правда! На-ка, подержи!
— У кого здесь шизофрения — так это у тебя!
— Да нет, правда! Я неожиданно понял, почему они на нас не нападают! Просто потому, что тупо снятся! Они — наши бредовые видения — зачем их так бояться? И вот сейчас они тянутся в сторону «мерцающего НЛО»! Там, как будто стоит всего одна тарелка, но она, блин, то раздваивается, то растраивается... Короче, на, я побежал!
— А что, если на тебя нападут НАСТОЯЩИЕ зомби?! — кричала Алёна ему вслед.
— УБЕГУ. Я же без топора! Ха-ха-ха...
Но недалеко он умчался.
Пока он бежал, ему казалось, что он слышит за спиной чей-то истерический визг. Поэтому Олегу пришлось на какое-то время остановиться и глянуть назад...
Пыхтя и спотыкаясь, за ним спешила «Ночная Рубашка». Конечно, сейчас она была в ботинках и в брюках (чёрных и ужасных, как ночь живых мертвецов), которые молодожёны стянули у одной из «жертв» (пришлось прострелить ей голову, поскольку выбранный из толпы зомби вёл себя как-то неадекватно; Олег, недолго думая, снял с предохранителя свой пистолет с глушителем и засунул в рот глупому мертвяку; но тот всё равно не унимался — пытался откусить дуло), но всё равно, девица имела такой скверный вид, что, хоть бросай всё и падай.
В руках леди были — и топор и бензопила, поэтому казалось, что она не выдержит такого темпа. Однако, Олег не от этого решил вернуться назад. Просто, эта девушка его откровенно смущала. Как будто она настолько легкомысленная, что не может понять самого элементарного: Алёна очень сильно ревнует к ней Олега. Так сильно, что просто места себе не находит!
— Ну, и далеко ты намылилась?! — принялся остепенять молодой муж эту бабу. — А что, если выронишь по дороге?! Топор или этот... стёбанный «лобзик»!
«Ну, и беда мне с этими женщинами! — думал он, устало возвращаясь назад. — Ну, ни туда, ни сюда!.. Вот что мне дальше делать?! Почему эта молодая дурёха ставит меня в неловкое положение? Зачем ей понадобилось загонять меня в какой-то тупик? У меня, что, это на лбу написано, да? «Я жертва девичьего беспредела!» Сил больше никаких на них нет!»
Десятилетний Стас Сидоренко сидел дома и от скуки грыз локти. Уже ровно неделю папа не выпускал его из дому. Чтобы не мучила бессонница, Стас должен был совершать какие-то прогулки. Кататься на велосипеде или на мотороллере своего дружка. Обычно, дружок не давал ему мотороллер (боялся, что тот его сломает или сам поранится), поэтому катание состояло в основном из сидения за спиной дружка и перевозки в качестве багажа. Но — и то лучше, чем сидеть дома и всё время смотреть в окно. На то, как одни проходят мимо его дома, медленно, не поднимая ног, а волоча их по земле, а другие внезапно к ним подбегают и бьют в лоб чем-нибудь увесистым. Иногда и сам папаша — открывает форточку и нацеливает свой дробовик на одного из мутантов. Мамочка в это время затыкает пальчиками свои нежные ушки. Короче, «депрессуха» налицо! В таком темпе житейской перипетии только одного не хватает: наркотиков. Ну, может, хоть они успокоят? Потому что снотворное ни в какую не помогает: всё равно подскакиваешь среди ночи от гремящих за окном выстрелов. Либо от рёва съедаемых заживо несчастливцев. Либо от того, что кровожадные мутанты в любой момент могут подойти к стенам дома и начать в них долбиться, недовольно мыча, что те не проламываются после ударов. И опять папику приходится палить из дробовика! Главное, что он не стесняется: если боеприпасы у него будут заканчиваться, он в любой момент свяжется по мобильному со своими «однополчанами» — те быстренько доставят ему все необходимые снаряды для его «шумливого оружия».
Но, как оказалось, не только одни «военные грузовички» подъезжают к папиному дому! И на мобильник звонят не только одни «однополчане». Этой ночью Стас не смыкая глаз проторчал возле окна. Как всегда, ему не спалось. Но вот, ещё буквально не рассвело, как на сотовый звонит ему знакомый пацан. У Стаса не много знакомых. Только тот, у которого мотороллер!
— Стасян, бросай свои дела, дуй ко мне, мухой!
— А чё случилось, Ванёк?
— Да ты сам не поверишь! Это не телефонный! Ты слышал, чё я те сказал?
В общем, его предупредили, что, если через минуту он не появится, дружок уедет один. И вот, как зверски повезло Стасу! Папа и мама к утру не выдерживали бессонницы, валились с ног, так что их не разбудишь теперь и пушечный выстрел. Однако, дверь, как всегда, «тяжело закрыта» (так называл её папа), на окнах решётки. Стёкла все до единого выбиты (некогда суетиться с новыми — всё равно зомби их повыдавливают). Поэтому Стасцу ничего не оставалось, как идти на риск: постараться, чтобы папаша не учуял, как он роется в его столешнице, ищет ключ. А потом, если попытка закончится провалом (Стас не успеет прискакать вовремя и дружбан оставит Стасяна с носом), чтобы не заметил ещё больше — как Стасец ложит его обратно. Просто, отец (Пал Иваныч) поставил на дверь пломбу. Так, на всякий случай: чтобы его безалаберный несмышлёныш не улучил момент и, пока родители спят, не выскочил на прогулку среди ночи, под одеяло напихав паралону, с понтом, в детской кто-то спит и всё в поряде. Они очень дорожили своим сыном — единородный ребёнок в семье! И так зверски хочется пережить эту третью мировую войну! Так зверски хочется внуков понянчить!
Стас мчался, не жалея ног. Его не интересовали «грабли» тянущихся к нему зомби. Его волновало только то, чтоб приятель не удрал от него на своём мотороллере. И конечно, меньше всего Стаса интересовали планы, выстроенные приятелем Ванюхой. Всё, что ему действительно не терпелось — это получить для прогулки повод. Просто, тупо вырваться на улицу! И, надо доложить, ему повезло. Как говорил Павл Иваныч (батяня), «зверски» повезло! Мало того, что он застал на месте своего дружбана, впереди их ждало какое-то невиданное путешествие. Что-то невероятное...
Стас, едва только и успел — прыгнуть на седло, стараться удержать равновесие, чтобы этот японский мотороллер не покачнуло, и... держаться вовсю. Потому что, когда его кореш едет один, то ничего, но, когда их двое, обычно он гонит, словно угорелый. Так что, сейчас — двойной эффект: нужно не просто «гнать» (выброжать перед тихоней Стасиком), а торопиться. Потому что он явно изображал из себя белого кролика: я спешу, спешу, очень спешу, ужасно спешу, «зверски» боюсь опоздать!
Стас очень ясно чувствовал, что он не столько похож на белого кролика из его любимой сказки детства «Алиса в стране чудес», сколько пародирует его. И, надо признаться, пародия не очень удачная.
— Ну и что нам теперь делать? — бурчал Олег.
— А зачем тебе вообще приспичило туда бежать? Что ты там потерял?! — тоже бурчала Алёна.
— Да сам не знаю. Какое-то шестое чувство тянет и, хоть убей.
— Я так думаю, — влезла в разговор «Ночная Рубашка», — это там стоят их домики...
— КОГО, их?! — не вытерпел и разорался Олег. — КАКИЕ домики?! Ты хоть сама соображаешь, что несёшь?
— А что я такого сказала? — растерянно захлопала красотка ресницами.
— Да ничего особенного, — усмехнулась Лена тихим голосом. — Просто, Вы, мадемуазель, никогда ничего не слышали про инопланетян, про летающие тарелки. Это довольно странно.
Она хотела добавить: «ты так сильно увлеклась своими куклами, детка, (модой и шмотками), что за всю жизнь не обратила внимание на самые элементарные вещи. На те, которые доступны уму даже самого несмышлёного ребёнка! На информацию СМИ по поводу пришельцев, по поводу примитивного НЛО... Это насколько же глупенькой надо быть, чтобы не знать про такое?!» Но, вместо неё, заговорил Олег.
— На самом деле, я знаю, чего я боюсь. Того, что эти инопланетяне скоро начнут борзеть. Сегодня они загипнотизировали этих зомби... подчинили их своей воле... Завтра они могут загипнотизировать всех нас. То есть, не исключено, что восстание покойников из своих могил — их работа.
— И что ты предлагаешь? Ты хотел побежать туда и... что?! Преградить путь этому стаду зомби?..
— Да боюсь, что именно так!.. Наверно, правильнее всего было бы организовать группу вояк и, пока идёт по трассе такая вот рота зомби, успеть перебить их всех. Каждому стрелять в голову по отдельности.
— То есть, ты имеешь в виду, лучше перестрелять их всех, только бы не подпустить к «тарелкам»?
— Ты очень конгениально мыслишь, дорогая моя, — печально произнёс он.
— Слушай, — обратилась Лена к «Ночной Рубашке», — может, ты мне хоть что-нибудь объяснишь? Ну, откуда у него взялась эта меланхолия?!
— Мне кажется, — подала она голос, хотя Лена была уверена, что задавала риторический вопрос (проще говоря, обращалась к стенке), — эти «домики», ну, те, что стоят там, от них исходят какие-то сигналы. Ну, то есть, если человек их боится, то он сигналы эти не уловит. Но, если он наберётся решимости... Если попытается к «домикам» приблизиться, то... То он принимает сигналы... Ну, то есть, в него проникает их энергетика.
— Кого, «их»?
— Домиков.
— Это Ваши фантазии? — интересовалась Лена, — или Вы об этом в газете прочитали?
— Женщина! Вы же сами всё видели! Не только Ваш друг получил сигналы, но и я тоже! Потому что я побежала вслед за ним... «Домики» поманили меня в гости.
— Послушай-ка меня, деточка! Этот дядя — не друг. Не дружок, не любовник. Запомнила? Это мой муж. И постарайся это усвоить!
Она готова была продолжать свою холодную войну, но, со стороны, оставленной далеко позади трассы, послышался рёв мотора. Не иначе, к ним кто-то приближался! Какой-то «сумасброд» на машине. «Сумасброд» — потому что его не могло ничего тянуть в эти края. Если проезжать по трассе, то «летающие тарелки» занавешены облаком смога. Их даже на вертолёте не увидишь!
Женщины услышали двигатель приближающегося «авто» и угомонились. Но Олег, казалось, не обращал на него ровно никакого внимания. Он продолжал разговаривать.
— Лена, прекрати! Я действительно уловил какие-то импульсы! Ты же помнишь? Несколько лет назад, десять или двадцать, было то же самое! Поднимались мертвяки из своих могил. Правда, мы ещё детишками были, маленькими. Может, ты и не помнишь. Я помню. Но мне всё казалось, как в кошмарах. А сейчас я кое-что почувствовал. И многое понял! Оказывается, эти инопланетяне прилетают сюда с такими интервалами времени. Когда они опять прилетят, наши дети уже подрастут! А, может, будут ещё маленькие... И нам придётся прятать их от... Так почему, чёрт возьми, нельзя закончить всё прямо сейчас?! Сейчас — пока они ещё не улетели...
— Ох, не фига себе?! — соскочил с мотороллера какой-то подросток, вернее двое.
— Так ты чё? — спрашивал его второй, — сам впервые их видишь?! — Этот «второй» сидел сзади, вроде того багажа. Они обои очень сильно разочаровали двух женщин. Те-то настраивались на такси! Вот, думали они, сейчас их повезут... Домой подбросят! Особенно надеялась «Ночная Рубашка» — она в более незавидном положении находилась.
— Кого, «их»?! — отвечал водитель мотороллера. — НЛО, что ли?! Вот ты дубина! Для этого-то я и привёз тебя сюда! Чтобы НЛО показать! Живое, настоящее НЛО! Супер.
— Так, а чему ты тогда удивляешься?!
— А ты посмотри, КТО к нему идёт!
— Что? Люди какие-то?
— Акстись, тормоз! Это не люди! Это зомби! Считай, облом. Нам теперь туда не подобраться...
— ЗОМБИ?! Не может быть! Впервые вижу, чтобы они ходили так дружненько и строем...
— А что, если гуманоиды их заговорили? Сделали более дисциплинированными...
— Именно так, — подходил к ним Олег. — Именно так, пацаны!
— А что там вообще такое? — интересовался у него Стас (пассажир).
— Там? — зачесал он затылок, раздумывая над тем, как бы выманить у этих сопляков мотороллер. — Зомби, как ты сам понял. Но фишка в том, что эти ходячие мертвецы ни на кого не нападают.
— Как это, не нападают?! — удивился уже Ванёк.
— Да вот так — не нападают и всё! Спроси Лену, — кивнул он на жену. — Не даст соврать.
Но подростки больше уставились на красивую девушку, наряженную, правда, в пугало огородное. Ванечка даже заметил у неё щёлочку в пиджаке, через который отчётливо видны соски. Почитай, обе груди, как на ладони!
— Знаете, что, ребята? — продолжил он свои поползновения к мотороллеру. — Я вот какой план предлагаю. Я могу подъехать к ним и отманить их в сторону. То есть, я собирался подбежать, но, — показал он на топор с мотопилой, — эти штуки слишком тяжёлые. Ну, не так, чтобы тяжёлые, просто с ними бежать неудобно. Я боюсь, что не успею... Потому что, если эти зомби умудрятся забираться туда, вовнутрь, то может быть очень поздно. То есть, женщины боятся со мной бежать, да и вы, я смотрю, из робкого десятка. Но, если мне сейчас удастся оттянуть их в сторону...
— А я вот что предлагаю! — подошла к мужу Алёна и начала говорить со своим безапелляционным тоном (очень строгим голосом). — Чтобы мы туда даже не совались. Не могли бы вы, ребята, съездить в город и организовать нам какую-нибудь машину? Ну, просто, мы очень сильно устали. А вот эта девушка, — указала она на «Ночную Рубашку», — сильно хочет домой. Уже утро, солнце так жарит, а она толком не выспалась.
Стасу и Ване начало казаться, что они загнаны в угол. Если бы к ним обратился только один этот мужик, то они могли бы мягко отказаться и попробовать вернуться назад. Туда, откуда они приехали. Но сейчас — какая-то невезуха. Если они уедут, как просит их эта женщина, то должны быстрее пошевеливаться (потому что, чёрт его знает, что у этого дядечки на уме; как бы он не вышел из себя) и, главное, выполнить просьбу этой женщины. Потому что, тоже, чёрт её знает: вдруг она знакома с папашей Стаса. Тогда им обоим достанется! Ведь Стас рассказал Ванюхе, пока они ехали, что он сорвал с двери пломбу. Поэтому, если они приедут к своим домам и папаша «озвереет» («зверски» рассердится), то им «зверски» не повезёт. То есть, они не выполнят просьбу этой женщины; у них не будет ровно никакого оправдания за то, что они устроили сегодня утром. Поэтому ничего не остаётся, кроме как рискнуть: пусть этот дядечка съездит туда и сделает то, что он запланировал.
— А как же моя просьба?! — ещё более властным тоном спросила (потребовала) Елена.
— Но ведь он к нам первый обратился! — промямлил перепуганный не меньше своего товарища Стас (он не понимал всё то, о чём подумал его друг Ваня; он просто, почувствовал его страх; проникся взаимным отчаянием, поэтому говорил не думая перед словами).
— Кстати, очень правильно, — ехидно поддакивал уже заводящий мотор и отъезжающий Олег. — Первое слово дороже второго! Известная детская считалка