Город зомби и ночная рубашка

Пока брело стадо «выходцев из морга», Лена и Олег напрягали свою память. Им казалось, что если вспомнят больше ярких подробностей хоть одной из своих побед, то «выходцы из морга» так и будут шагать мимо. И ни одно «ходячее исчадие» не посмотрит в их сторону.

Лена вооружалась пилой, Олег — топором. Так они передвигались от одной бензоколонки до другой. Изредка им попадались одинокие зомби — Лена тут же врубала мотопилу. Дело не в том, что Олег старался поберечь силы и не размахивать туда-сюда топориком, а в самой Лене. В том, что ей хотелось напасть первой. Раньше Олега. Спилить голову. Но самом деле, ей больше нравилось, как легко мотопила оттирается от налипшего мозга: просто сунь её в проточную воду и дёрни за рычаг... Совсем другое — топор! Чтобы к нему не приросла грязь, топор необходимо мыть сразу же, после использования... Одним словом, этим молодожёнам было о чём вспомнить!

— Странно, — шептал Олег, словно разговаривал сам с собой (так, чтобы Лене не было слышно, не только мертвецам), — почему они на нас не нападают?

— А что тут странного, — старалась она говорить ещё тише. — Просто радуйся и всё. Это же удача — бредёт целое стадо и ни один не... не нападает.

— А может, они нас просто не видят?

— Ты видел их глаза? Какие-то стекляшки. Один сплошной дым, а не глаза. Они не могут видеть...

— А как тогда?

— По нюху! Как волки.

— Или, как акулы, по вибрации поверхности воды...

Они в голос рассмеялись.

— Знаешь, что?

— Что?

— Мне в голову пришла одна странная идея. Давай попробуем рискнуть?

— В смысле?

— Пристроимся к ним сзади и пойдём следом.

— Ты рехнулся?

— А что, мы так и будем сидеть? Разговоры разговаривать. Надо же когда-то начинать действовать?

— О чём ты говоришь?! Всё время работает (действует) только моя бензопила! Ты же, всё, что умеешь, это промахиваться. То по плечу попадёшь, то по спине. Только зря пачкаешь свой топор.

— Но ведь ты подумай! Что мы теряем? Даже если всё стадо развернётся и потащится за нами, мы сумеем убежать от них. Понимаешь? Убежать. Логика вся в том, что мы окажемся впереди. Самыми первыми.

— Да?! Побросаем наши инструменты! И побежим! Потому что с пилой и с топором мы быстро устанем!

Но всё-таки, Олегу удалось её убедить. Тем более, что стадо уже заканчивалось.

Когда они выбирались из кустов и подкрадывались к строю зомби, бредущему ровно по трассе, некоторые косились в их сторону. Получается, не только Олег ошибался, но и Лена. Зомби, как по нюху не могли определить, что к ним приближаются люди (сами идут к ним в рот), так и по взгляду. Сколько ни смотрели на этих пухленьких, пышущих молодостью жениха и невесту, ни один даже не подумал обернуться и сделать в их сторону хотя бы шаг.

— Интересно, долго мы собираемся идти? — начала ворчать Лена, не успели они ещё и толком пристроиться. — Ведь трасса эта — чёрт его знает, сколько ещё тысяч километров протянется...

— Лично меня радует совсем другое. То, что нас не замечают совершенно все эти людоеды. Мне кажется, они нас принимают за своих.

— Креститься надо, когда кажется.

— Слушай, почему ты всё время ворчишь?! Отправились с тобой в медовый месяц и — на тебе! Началось...

— Потому, что мы попали в стрессовую ситуацию, — объясняла Елена ему, как ребёнку — элементарные вещи. — Все эти людоеды... Ну, откуда они взялись? Не было — не было и здрасьте-пожалуйста!

— Но они же нас не трогают.

— Вот это мне и больше всего странно. Не трогают — почему?

— Скорее всего, потому, что они уже наелись. Сытые.

— А куда, в таком случае, они идут? Да и, что-то я себе плохо представляю, чтобы зомби были сытыми. В «ужастиках» я никогда такого не встречала... Всё время нападают...

Но она ворчала не потому, что ей казалось, будто бы наступил конец света. Они оба прекрасно знали, по какой причине постоянно спорят. Им казалось, что это их лечит от тупости. Бедняки не должны быть тупыми (особенно те, кто медовый месяц решили провести на ногах, в путешествии, всячески игнорируя выдаваемое напрокат авто; либо в кредит); тупыми и равнодушными должны быть только толстосумы. Нет, проблема не в том, что Лена и Олег полюбили друг друга и тем самым обрели богатство (стало быть, начали тупеть и делаться равнодушными ко всему окружающему); проблема в том, что у обоих тупость и самоуверенность богача была заложена буквально ещё с пелёнок. Когда они полюбили друг друга, им вдруг начало представляться, что они уже не такие неудачники, какими казались себе раньше. Они впервые обрели свободу! Впервые смогли подняться над обыденностью. Но со временем им начало казаться, что это ненадолго. То, что ум и потеря чувства самоуверенности — были лишь иллюзией. Чем-то сиюминутным. Но первой начала «скандалить» Лена. Олегу ловко удавалось отбиваться от нападок... То есть, это была чисто словесная потасовка; никакой гордыни. Тут-то они и поняли, что созданы друг для друга! Главное, почаще что-нибудь предъявляй своему партнёру — и ты в ажуре. А что можно предъявлять с такой скоростью? Что, какие-то мелочи? Какую-то ерунду? Именно. Именно мелочи. Потому что, если начнёшь жаловаться на то, что покрупнее, то так недолго и до недопонимания. А там уже и развестись — пара пустяков. Почаще мелочись — и всё! — Лекарство от скуки (то бишь от скудоумия) тебе обеспечено.

— А-а-а! — начало постепенно доходить до неё, — кажется, я поняла, почему ты решил к ним пристроиться...

Он, правда, пока ещё ничего не понимал. Но, кажется, уже видел. Это была очень стройная-высокая фигура в ночной рубашке. Ночью и в одиночестве она наводила бы на всех ужас (пижама развевалась бы, как саван), но только не сейчас. Жарило солнце и рубашку так сильно просвечивало, что было видно полное отсутствие нижнего белья на этой женщине.

«Ночная Рубашка» появилась не сразу в поле зрения Елены и Олега. Постепенно она отставала-отставала, и вот, эта красавица уже в самом конце!

— Ты имеешь в виду эту голую девушку в ночнушке?!

Но Лена многозначительно молчала.

— И ты ещё спрашиваешь, кто рехнулся! Попробуй напасть на мертвяка, и ты...

— Но ты же говоришь, что они нас не трогают!

— Из этого не следует, что можно делать выводы...

— А что тут такого?! Она же сама отстаёт! Ты посмотри! Можно отманить её в сторону, срубить ей голову твоим топориком... А милая-добрая Лена как всегда останется в неведении!

— Опять ты начинаешь?!

— А что, «начинаешь»! Ты, что...

Совершенно случайно Ленин взгляд переместился куда-то далеко вперёд. Туда, куда утягивался строй бредущих медленных зомби. И как это она сразу этого не замечала?! Дело в том, что трасса уходила в сторону, резко поворачивая налево, а строй зомби, словно был тем «столбом» из песни Лагутенко «Утекай, в подворотне нас ждёт маньяк». Строй всё шёл и шёл себе прямо. Там были пустоши и тонкая линия «армии» уходила в дальнюю даль и растворялась в смоге. А полоса трассы держалась возле прежнего лесного массива. Иначе, если трасса попадает вглубь пустыни, то, при первой же песчаной буре, её так заметёт, что и не разберёшь потом, строили здесь дорогу или не строили.

— Вот оно — то, чего я так боялась, — прошептала Лена, обрадованная тем, что интуиция её всё-таки не подвела.

— Ничего не понимаю, — таращился Олег вдаль пустошей, напрягая глаза так и этак, да всё ни в какую. — Ты же сама ворчала, что трасса может протянуться ещё на сотни километров... Вот, как видишь, дорогая трасса и закончилась!

— О, господи! Да как же ты не понимаешь, что трасса — это ползла?

— Ты имеешь в виду, что равнина, по которой уходят зомби далеко в туман, гораздо хуже этой трассы?

Лена посмотрела на него с облегчением: «наконец-то дошло». Но при этом она сказала:

— Вот, только, то, что ты называешь «туманом» — совсем не туман. Пыль, может быть раскалённый солнцем воздух, дымок, но только не ТУМАН!

— Извини, оговорился...

Они хотели ещё продолжить «мило общаться», но «Ночная Рубашка» была уже в самом конце. Им, обоим, почему-то казалось, что это их смущает. Что, если «она» их слышит?!

В это время Лена случайно припомнила двух толстяков, которые тащили постель с мило укрытым одеялом десятилетним ребёнком. Толстяки шли прямо на неё. Казалось, они сами не знали, чего им надо, но инстинкт «каннибалов» их верно вёл к точке. Их руки были пристёгнуты наручниками, поэтому зомби не могли бросить свою ношу. Недолго думая, Лена зажужжала мотопилой и резала напополам эту несчастную детскую кроватку. Тем более, что одеяло всё было покрыто сажей, да и ребёнок — частями обугленный. Всё, чего ей было надо — дать этим несчастным свободу. Она могла бы отпилить им руки, но — рискованно. Кто-то из них может схватить её зубами, пока она сосредотачивается над пилой, чтобы та шла ровно. Скажем, не задела брюхо одного из них, и ей не брызнуло в лицо кишками. Ядовитая какая-нибудь кислота в глаза бы не попала.

И именно на это она настраивалась сейчас: дать свободу этой «Ночнушке». Потому что «соблазнительная красотка» поворачивалась... Лена рассчитывала начать с головы, по вертикали, вести пилу, до самого паха. У неё были свои «личные» задумки.

Она уже дёргала за рычаг, потому что «Ночная Рубашка», несмотря на свои пышные и красивые волосы, имела лицо аллигатора. Мёртвого, гнилого крокодила! Если не сказать, «крокодила-скелета». Она заметила, что даже её Олег отшатнулся, когда в глаза ему попала эта «страшная рожа» мертвячихи. Тут нечего и спорить — он с большой радостью отмахнул бы ей голову... Уж в этот бы раз не промазал! Потому что... Ну, так хочется снять с неё всю эту ночную рубашку! Аж слюнки текут...

Но вот незадача! Мотопилу странным образом заело. Движок этой пилы никак не хотел заводиться.

— Олежек! — засуетилась Алёна. — Олеженька!

Мертвячиха всё приближалась к ним и приближалась. А Олег стоял, словно истукан. Ну, хоть выхватывай топор из его рук и руби эту ведьму сама! Попадай не только по голове, но, главным образом, по лобку. По бритому, соблазнительному влагалищу... Казалось, она даже видела, как из розовых губок девицы выглядывает «язычок». То, что она всегда считала самым интересующим для мужчин. Ну, просто, у Алёны грудей почти не было, а у «мертвячихи»... высокие и пышные «силиконы»! Ну, прямо загляденье сплошное... Завидки так и берут... Топор так и чешется — рубануть по «силиконам»... Пусть оттуда выскочат эти дурацкие «медузки»!

— Я вас умоляю! — донеслось от «Рубашки». Голос был какой-то странный. Глухой. Словно эта девушка — чревовещатель...

— Не надо! — продолжала она. — Я прошу вас!

И рука её уже потянулась в сторону лица. Она очень быстро срывала маску и... Лена с Олегом буквально опешили. Оказывается, перед ними была не морда «крокодила-скелета». Перед ними была сама красавица. Во всяком случае, именно так о ней думал всё время Олег. Он всегда знал, что женщина видится более краше лицом, если снимет с себя всю одежду. Никогда не замечаешь, какое на самом деле у ней очаровательное лицо и какие огромные глаза.

— Это маска, — продолжала распинаться та, поскольку Лена всё дёргала по-идиотски за рычаг и дёргала. — Это всего лишь маска!

Потом они были вынуждены охотиться для этой девушки за одеждой. Занятие было очень рискованное, но Лена сильно настаивала. Они должны были продырявить кому-то голову (выбрать из всей пыльной-грязной драни вещи, которые поприличней) и попытаться, чтобы зомби на них не обратили внимание, как и прежде. У Олега за поясом был пистолет с глушителем. Он не хотел тратить пули на всякую ерунду, но именно сейчас рассчитывал на свой «ствол». Всё, что нужно — это попасть в голову одному из мертвяков и подождать, пока по нему протопчется всё стадо. Либо — более опасней — вывести его из толпы и, если он будет сопротивляться, разделаться с ним уже там.

— Понимаете, — объясняла им девушка, когда уже оделась и прикрыла свою наготу, — я спала у себя дома... Но, сама не знаю, как... Поднимаю одеяло, а вокруг улица... Подо мной асфальт! Под подушкой... Но, что самое ужасное, прямо на меня движется...

— Короче, заснула дома, — хохотнула Алёна, — а проснулась на том свету!

— Да, — поддакнул и Олег, чтобы Лена не сильно заводилась, — и усопшие идут ровным строем, словно по тоннелю. Ведь, обратите на них внимание: они так ровно идут, словно всю эту «оголтелую толпу идиотов» сильно стискивают две параллельные стены! Ну, разве это не тоннель на тот свет?!

— Нет-нет, вы неправильно меня поняли...

— Ха! А где ты маску эту нашла, в таком случае?!

В воображении Лены уже вырисовывалась картинка: Всё, что лопочет эта перепуганная девица, полностью сходится с фактами: она лежит на асфальте, просыпается в самый удачный момент, потому что, ещё минута, и «стадо» перетопчет ей все её хрупкие косточки... Но где же она взяла эту маску, с учётом, что, перепуганная, подскочила, отбежала в сторону... А потом... Присоединилась к толпе!

— Понимаете, прошлым вечером мы праздновали Хэллоуин...

— Не рановато ли ещё для ноября, милочка? Ты посмотри, лето на дворе...

— Но у нас, как бы свой...

— Ага...

— Мы пытались, что ли, изгнать зло?.. Ника всегда считал это обрядом своеобразного экзорцизма... Изгнанием бесов из всей Земли.

— Что за странное имя у мальчика? Ника — это же «она»!

— Алёна, прекрати, — вступился в перепалку Олег. — Ты сведёшь её с ума своими придирками.

— А что я такого сказала?!

— К тебе на «Вы» обращаются. А ты «тыкаешь». А в остальном — ничего особенного.

— Да???

— В конце концов, если тебя удивляет то, что девушка сильно напугана, но влезла в толпу зомби, тут нет ничего странного. Может быть, она удивилась тому, что её никто не трогает, не меньше нашего. Может, она, так же, как и мы, пристроилась к ним сзади, а потом пробралась... чуть вглубь. Тебе-то какая разница?

Теперь спорщики отключились от девушки и начали тараторить уже между собой.

— КУДА они идут?! — то и дело слышалось от Алёны. — Они идут в город зомби! В цивилизацию, чёрт, в загробную жизнь, называй, как хочешь! Но только меня во всё это не впутывай! Если тебе не терпится, то будь здоров, иди следом за «армией людоедов»! Я же поворачиваю назад.

— Позвольте! — вмешалась леди.

— Что ещё? — остановилась Лена, со своим строгим лицом.

— Она хотела у тебя попросить твою пилу, — попытался догадаться Олег.

— Да нет, — продолжала леди. — Просто, мне сон про вас приснился.

— Про кого? — нахмурила Лена лоб. Ей хотелось «уйти красиво». Для этого необходимо было чрезмерно остроумно высмеять это чучело с личиком симпатичной киски. Но интуиция Лене подсказывала, что, если она будет продолжать стоять и, развесив уши, дослушивать до конца, что плетёт это создание, то «уйти красиво» никак не получится. Лучше уж со стыдом уйти.

— Я видела во сне ваши лица. Поверьте, иначе я вас приняла бы за... этих, — кивнула она в сторону стада. — Я бы вас не признала.

Это удержало Лену какое-то время. Просто, вид девицы откровенно её раздражал. В ночной рубашке она выглядела ещё более-менее, но только не сейчас: в мужских штанах, в мужской рубашке и в пиджаке! Очень хотелось подойти и врезать ей подзатыльник. Она напоминала собой какого-то «гигантского школьника». Щёчки постоянно красные, правая рука постоянно в кармане, нерадивый ученик постоянно чем-то смущён. Если ему долбануть — наверняка придёт в порядок!

Но, после того, что она услышала сейчас... Хоть какой-то интерес появился к человеку! Надо же? Она во сне видела их лица! Если она это врёт, то очень искусно. Очевидно, она прилагает все усилия к тому, чтобы не являться причиной конфликта. Алёна уж и так ненавидит блондинок, но тут ещё конец света... Ситуация, которая кого хочешь выведет из себя.

— Неужели? — отозвалась Лена. — Ну? И что же дальше?

— Я не хочу долго рассказывать. Просто, мне приснилось, что у нас всё хорошо, положительно закончится. Я имею в виду, у нас троих. Поэтому, мне не хотелось бы терять кого-то одного...

— А ты не подумала, милочка, что если мы зайдём туда, вот в тот смог, то назад можем не вернуться? Что мы заблудимся!

— Нет-нет! Не заблудимся! Мне снилось, что там... Ну, я не знаю. В общем, там нас что-то ждёт.

— Что-то? — «что-то странное», — подумала Лена, — «что-то непонятное, что я увидела издалека, но оно наверно очень хорошее, потому что... Потому что я по натуре позитивщица. И вообще, смотрю на жизнь сквозь розовые очки!»

Лена представила себе, как эта краля смотрит во сне вдаль, видит там город, радуется этому и просыпается. Конечно! Она ведь такая глупенькая: не задумалась, за каким лешим ползёт именно ТУДА «людоедское стадо». Не учла самое простое, — именно так запутываются многочисленные носители розовых очков; впадают в самообман.

— Вы город увидели? — спросил девушку Олег. Молодец, выручил Лену! Она только подумала, но он уже сказал.

— Нет. Это был не город.

— А что же тогда??? — округлились алёнины глаза.

— Два... Три или четыре каких-то сооружения. Я даже не могу объяснить, как они выглядят. На что похожи. В общем, четыре или пять сооружений, но никак не город. Они стоят посреди огромной пустыни, как...

Она попыталась подобрать сравнение, и от волнения чуть не замолчала навеки, но Лена её утешила:

— Как три тополя на Плющихе, — вздохнула она, подумала немножко. Потом проворчала: — Ладно, так уж и быть. Но имей в виду, дорогой! Если там ничего нет... Я имею в виду, если сон нашей новой приятельницы не в руку, я немедленно разворачиваюсь назад. Договорились?!

— Ха! А я-то думал!

— О чём ты думал?

— Я думал, ты мне поставишь условие.

— В смысле?

— Ну, типа: «я пойду с вами дальше, но с одним уговором: если там, кроме пустыни, ничего нет, то мы с мужем разворачиваемся и идём назад».

— Нет. Тебя я утягивать за «безалаберной собой» не собираюсь. Адьёс.

— И на том спасибо. — Про себя же он подумал: «что-то ты сегодня не в духе, как-то вспыльчиво... резко на всё реагируешь».