Зеркала-озёра

Весна никак не хочет наступать, бодаясь с ледяными ветрами, и Алёна жалеет, что оставила перчатки дома. Практические занятия еще никогда не казались такими долгими, и она пытается засунуть ладони в карманы куртки в любой момент, пускай это все равно почти не помогает согреть подсохшую от морозов кожу.

К окончанию пары ладони она почти не чувствует. Хорошо еще, что ботинки не пропускают влагу, а то мокрые носки были бы обеспечены. Не хватало только заболеть, думает Алёна, направляясь обратно на территорию школы, и в носу начинает предательски хлюпать. День и без того начинается неприятно, когда Лета появляется буквально из неоткуда и цепляет ее под руку.

— Выспалась?

— Я бы с удовольствием впала в спячку, пока не будет хотя бы градусов десять, — мрачно признается Алёна.

— Сегодня опять в архивы? — хмурится Лета.

— Ага. Но, может, получится уйти пораньше. А у тебя какие планы?

— Свалить с последних занятий и присоединиться к поисковой группе.

От неожиданности Алёна останавливается, совсем забыв, как спешила в здание и хотела побыстрее согреться.

— Почему нам с Димкой не сказала? Мы бы присоединились и...

— Алён, теперь поисками занимаются специально обученные отряды. Да и... — Лета мнется, пытаясь подобрать слова, но наконец произносит: — ты и так вляпалась во все это из-за меня. Не хочу тебя снова подставлять.

Ее слова неприятно напоминают о разговоре с тетей, но Алёна почему-то только сильнее распаляется:

— А если я могу помочь? Если мы, — она особенно выделяет местоимение, — можем помочь? Разве не ты говорила, что любая помощь сейчас важна?

Лета отводит взгляд в сторону, на ее лице появляется вполне отчетливо считываемая грусть, и кивок головы выходит заторможенным. Несколько секунд она молчит, то ли подбирая слова, то ли решая, стоит вообще говорить или нет. Алёна почти решается спросить, что ее беспокоит, но Лета ее опережает.

— Пропала еще одна первокурсница, — тихо произносит она.

Алёна непроизвольно прикрывает рот замерзшей ладонью, ее глаза расширяются в ужасе, а слова застревают в горле.

Еще одна пропавшая.

Несмотря на выставленных по периметру ведьм. Несмотря на смещение директрисы. Кто бы ни был причиной исчезновения девочек, его явно нисколько не смущает ужесточение порядков в школе. В голове все это не укладывается.

Лета переводит взгляд на ее бледную от холода ладонь.

— Давай зайдем внутрь, а? — предлагает она, когда Алёна убирает руку от лица, и тянет за собой в сторону здания.

Мысли о замерзших руках, которые начинают болеть, соприкасаясь с чем-то нехолодным, уходят куда-то на второй план. У Леты пальцы теплые, она сжимает ее руку в своей в попытке хоть немного согреть, и они встраиваются в поток заходящих в основной корпус.

— И что теперь будет? Закроют школу? — тихо спрашивает Алёна. Они усаживаются на одну из лавочек рядом с раздевалками, расстегивают куртки, но снимать их не торопятся. После таких новостей Алёна вообще слабо представляет, как можно спокойно пойти на занятия и делать вид, что ничего не происходит. — А что станет с Кариной Павловной? Ее уволят, да?

Лета не отвечает. Но ей и не нужно; взгляд говорит за нее. Алёна недовольно цокает языком и качает головой. Конечно, директриса у них не идеальная, но привыкать к новым людям всегда не хочется. Особенно, если Совет решит поставить во главе школы кого-то вроде Пшемисла.

Поток мыслей не останавливается, но начинает звучать немного тише, потому что Лета берет ее замерзшую ладонь обратно в свою и переплетает их пальцы.

— Родители первокурсниц обеспокоены и собираются сами прочесывать лес и территорию школы. Может разразиться настоящий скандал, если вспомнить, что все пропавшие — несовершеннолетние. Обеспечить безопасность — это первостепенная обязанность директрисы и всех преподавателей. Так что если Карина Павловна не уйдет сама, то головы полетят в любом случае.

— Не могу поверить... — шепчет Алёна, глядя куда-то в сторону.

Большой палец Леты поглаживает тыльную сторону ее ладони: успокаивает и греет. И как только Марта могла подумать, что Лета пытается манипулировать ей и куда-то втягивать? Алёна вдруг понимает, что в последнее время ощущение безопасности и доверия не кажется таким пугающе-тяжелым, когда она рядом с Летой.

Ей хочется доверять.

С ней хочется находиться, какой бы сумасшедшей ни казалась ситуация вокруг.

— Родители Игоря скорее всего тоже присоединятся к инициативной группе, — продолжает Лета, рассматривая их переплетенные пальцы. — Максу поступать следующей осенью, так что они восприняли это очень... лично.

— Макс? — переспрашивает Алёна, переводя взгляд на Лету.

— Младший брат Игоря. Я тебе про него рассказывала вроде, нет? Хороший парень, хотя и не очень общительный.

— Знаешь, я бы и Игоря общительным не назвала, — буркает Алёна в ответ.

Непроизвольный смешок разряжает напряженную обстановку. Лета улыбается, и Алёна ловит себя на том, что ее губы тоже расползаются в улыбке.

— Игорь — тот еще говнюк, это да. Но Макс на него мало похож. Мне кажется, вы бы с ним поладили.

Она произносит это так, словно речь идет не о младшем брате ее лучшего друга, а о ее родном младшем брате. Интересно, думает Алёна, каково это — воспринимать своей семьей кого-то, с кем вы не связаны кровно?

В голову непроизвольно лезут мысли о Яне — той самой племяннице отца, к которой отправились его вещи. Вроде двоюродная сестра, а Алёна про нее совсем ничего не знает. Да и не то чтобы хочет знать, честно говоря.

— Выглядишь уставшей, — привлекает ее внимание Лета. — Плохо спала?

Алёна мотает головой.

— Да как-то все в одну кучу наваливается: и учеба, и отработки. Еще и новости совсем не радуют.

— В следующий раз я постараюсь тебя чем-то порадовать, — произносит Лета и слегка улыбается, заглядывая ей в глаза.

Вот бы не было всех этих исчезновений.

Они могли бы ходить на свидания. Проводить свободные вечера вместе, и Алёне не приходилось бы вытирать пыль в библиотеке, сортируя папки по годам и перебирая старые, никому не нужные журналы. За такие мысли, наверное, должно быть стыдно: они целы и невредимы, а пропавшие девочки могут сейчас находиться где угодно.

— Как думаешь, кто за этим стоит? — спрашивает Алёна. — Надеюсь, не кто-то из преподавателей, потому что будет совсем жутко.

— У меня была теория про лешего, но я не уверена. Школа стоит здесь не первое десятилетие, многие лесные духи давно смирились с соседством с ведьмами. Не все в восторге, конечно, но открыто свое недовольство они не высказывают.

— С чего бы лешему утаскивать первокурсниц?

— Потому что они не могут дать отпор, — замечает Лета. — Вроде своеобразного предупреждения, что многие из нас перед ними беззащитны. Но я правда не знаю, насколько это жизнеспособная теория.

— Ты ее с кем-то уже обсуждала? — уточняет Алёна, чуть склонив голову набок.

Лета поджимает уголок губ и качает головой.

— Индира, конечно, позволила мне принимать участие в поисках наравне с получившими квалификацию, но если я ошибусь один раз, то во второй меня никто слушать не станет.

— А если ты промолчишь, когда на самом деле права, то сколько еще девочек может пропасть? — тихо уточняет Алёна. Она не давит, произносит достаточно мягко и, поймав взгляд Леты, понимает, что та понимает истинный смысл фразы.

И все же Лета ничего не отвечает, лишь снова поглаживает тыльную сторону Алёниной ладони большим пальцем и устало вздыхает.

Думать так — ужасно эгоистично, и Алёна сама себя осуждает, но как было бы хорошо, если бы всех этих исчезновений просто не существовало. Жизнь бы не втыкала им палки в колеса, все стало бы проще.

До конца перерыва остается всего ничего, но они с Летой продолжают сидеть на лавочке, держась за руки. Никто даже внимание на это не обращает; парочки здесь образуются достаточно часто, а если ведут себя прилично, то всем плевать на их существование. Их уединение среди снующих туда-сюда учениц и учеников нарушает Димка, усаживающаяся на лавку напротив.

Проспала — понимает Алёна. С Димкой такое случается нередко, если не сказать регулярно. И на первом и втором курсе ее это удивляло, но сейчас Алёна привыкла к определенной доли безалаберности подруги. В конце концов, у всех свои недостатки.

И прилежная учеба явно не входит в топ приоритетов Димки.

— Чуть паре преподов на глаза не попалась, — раздраженно замечает она, стягивая куртку. — Еще и патрульные у ворот толпятся. Не утро, а настоящий квест.

Алёна переводит вопросительный взгляд на Лету, та кивает, подтверждая ее догадки. Это все из-за новой исчезнувшей девушки. Скоро все узнают, и вся школа будет на ушах. Совет может ничего не объявлять, но слухи сами поползут. К обеду других тем для обсуждения точно не останется.

— Чего такие кислые? — уточняет Димка. — Выглядите так, будто уже видели дотошного мудня. Кстати, он же не может запретить нам искать пропавших?

Лета отпускает ладонь Алёны, и та непроизвольно тянется за ее пальцами в попытке остановить. Хорошо, думает Алёна, что никто не замечает этот случайный жест, а то было бы неловко.

— На добровольных началах участвовать может кто угодно, — поясняет Лета. — Но боюсь, что теперь придется не афишировать то, что вы что-то ищете. Делом займутся профессионалы, и, как я уже сказала Алёне, родители первокурсниц тоже хотят принять активное участие.

— Это разве плохо? — Димка откладывает куртку, не торопясь идти вешать ее в одну из раздевалок. — Чем больше людей будет искать, тем быстрее мы найдем Милу и Агату... или как ее там?

— Их трое, — глухо произносит Алёна, стараясь не привлекать лишнего внимания. Ее взгляд нервно бегает по окружающему пространству. И пускай рядом никто не сидит, мимо них то и дело кто-то проходит. — А мы с тобой всего на четвертом курсе.

— Вы совершеннолетние, — прерывает ее Лета. — Официально запретить вам никто не может, но Совет сделает все, чтобы разобраться с ситуацией как можно быстрее и избежать лишних слухов.

Димка закатывает глаза и откидывается на спинку лавочки, скрестив руки на груди.

— Они уже тормозят, так что скоро нагрянет Лубянка.

— Лубянка? — переспрашивает Лета. Она переводит вопросительный взгляд на Алёну, и та поясняет:

— Часть Плеяды, отвечающая за контроль и наказание нарушителей.

— Вечно забываю, что вы так не говорите, — добавляет Димка.

Лубянка — это, конечно, не официальное название, а скорее расхожий эвфемизм среди южных ведьм. В центральном регионе отвечающую за безопасность и порядок структуру так никто не называет. Алёна хмыкает, многозначительно вскинув брови, и ловит себя на мысли, что отец тоже в некотором роде работал на одно из ведомств Лубянки, но пропавших всегда искала мама. Наверное, там они и познакомились — в двух таких разных, но не способных существовать друг без друга звеньях Плеяды.

И почему только она никогда не спрашивала, как они встретились? Теперь уже не спросит, наверное.

Нет, что за мысли? Спросит, конечно. Еще обязательно спросит, когда родители вернутся и...

Интересно, как быстро она бы справилась, если бы мама была сейчас здесь? Если бы отправилась искать девочек с одной из групп. Она бы точно знала, как сделать все быстро и не терять время. И почему Алёна так мало времени проводила с ней? Почему не пыталась больше узнать о ее работе, научиться чему-то?

Наверное, в этом и заключается человеческая натура — считать, будто все, что у тебя есть, вечно будет в твоем распоряжении. От этого становится так погано, что Алёна не понимает, как простое упоминание Лубянки могло сковырнуть и без того не зажившую рану.

Погрузиться в тоску не позволяет закончившийся перерыв. Лета целует ее в щеку перед тем, как подняться с насиженного места.

— Я постараюсь узнать подробности о последней пропавшей, — обещает она, и Алёне кажется, что она обращается исключительно к ней, а не к ним обеим. — Но мне еще сегодня свои отработки надо закрывать. Щенкевич как раз мне о них напомнил.

— Говорю же: дотошный мудень, — хмыкает Димка.

— Великий ведьмар нашего времени, — поправляет Алёна, сама не зная, призывает к порядку или шутит.

На лице Леты появляется подобие ухмылки, и Алёна слегка пихает ее в плечо.

— Члены Совета не так уж плохи. Просто так такие должности не получают.

— А еще такие должности меняют людей до неузнаваемости, — замечает Лета. — Но я правда избегала отработки и не могу отлынивать от них вечно. Сосредоточилась на том, что Индира оставит меня без квалификации, если пропавшие не найдутся, и совсем забыла, что должна заниматься общественно полезными работами не меньше вашего.

— Не удивлюсь, если Индира летает на облезлой метле и ест младенцев на завтрак, — язвительно добавляет Димка прежде, чем скрыться в раздевалке.

Лета уже собирается уходить, но Алёна цепляет ее за ткань куртки и осторожно тянет на себя.

— Чего? — спрашивает Лета, явно ожидая, что та не успела сказать ей что-то важное, но Алёна наклоняет голову и целует ее в губы, не оставив себе ни секунды на сомнения. Лета улыбается в поцелуй, и Алёна позволяет себе коснуться языком ее языка на пару мгновений. — Иди уже, опоздаешь ведь, — с добродушным смешком произносит Лета.

Алёна оставляет на ее губах еще один короткий поцелуй и направляется в раздевалку вслед за Димкой. Наверное, сейчас не самое лучшее время, чтобы быть счастливой. Но она совершенно не жалеет, что решила поцеловать Лету перед уходом.

Димка раздраженно запихивает телефон в задний карман джинсов и трет лицо, когда Алёна скидывает куртку, да и в целом выглядит утомленной.

— Бабушка свирепствует? — как можно осторожнее спрашивает Алёна, повесив куртку на свободное место.

— Свирепствует — это еще слабо сказано. Она заметила, что я влезла в ее запасы, и теперь у меня дома настоящее гестапо. Шаг вправо, шаг влево — расстрел и никаких прошений о помиловании.

— Она беспокоится о тебе.

— Да я понимаю, но... — Димка тяжело вздыхает и первой выходит из раздевалки, направляясь в сторону лестницы. — Мне как будто снова лет двенадцать, понимаешь? Она мне на ночь вай-фай вырубила, а он и так хреново пашет в моих ебенях. Сказала, что никакого интернета ночами, пока не возьмусь за ум. Где это видано?

— Чтобы ты взялась за ум? Да, это я даже в самых смелых мечтах не могу себе представить.

Они разражаются хохотом практически синхронно. Может, семьи не по крови у нее и нет, думает Алёна, но зато у нее есть подруга. А это в таком ненормальном мире дорогого стоит, и далеко не каждая подобным может похвастаться.

Особенно такой подругой, как Димка.