Глава 30
Духота, повисшая в зале, пленила не хуже водных камер. Коридоры мрачные и плохо освещенные словно скребли тупой стороной невидимого лезвия итак хрупкое спокойствие и терпение. Стены, украшенные вековыми портретами предков и подпорченные временем, придавали открывшейся правде дополнительную драматичность. В обстановке такой неуверенности между сторонами все летали искрами подозрения и непонимания.
Так на перепутье трех дорог, каждая из которых таила в себе свои скелеты и слезы, оказался рыжий мужчина, что семь лет назад отправился на поиски своего отца.
— И что ты решил, Дей? — с интересом спросил Мернуал.
— Я выбираю сторону правды, — прошептал Терра, сжимая холодную руку Нирикан.
— Отец гордился бы тобой, — ответила вдова Райхольд, проводя руками вдоль его плеч.
Но ее пальцы так и не дошли до предплечья.
Все произошло за долю секунды. Рукой Терра перекинул женское тело через себя, с силой впечатывая ее в каменный пол. И, пока женщина ослабила контроль над своей энергией, Дей стихией оградил друзей от опасности, пробивая каменными выступами узорчатый пол.
Наконец он увидел каждого, кто прятался по ту сторону водных камер, что разбились о напольные трещины. Терра не знал, что сказать друзьям, чтобы объяснить свой поступок и выбор.
Он зря подверг себя сомнениям. Никто не осудил его выбор. Лишь один взгляд карих глаз Дея говорил о многом: какой ни была бы правда, он никогда не простит тех, кто заставил страдать его друзей. Нет. Его семью. И каждый смог прочесть это послание.
Начался в исполнении заготовленный ранее план отступления. Рей и Аттуал подняли руки вверх, сплетая между собой собственные стихии. Фиолетовая энергия магнетизма мягко окутала синие искры молнии, создавая фундамент для открытия разлома. Терра уже и направился к ним для завершения, но оглушительный крик Лоцмана заставил его остановиться на полпути.
— Терра, я рядом, — сказал твердый голос в стороне. — Защищу его. Думай о разломе.
Получив кивок Терра, Феб, ни секунды не сомневаясь в своём решении, рванул к Бергхану. Минуя через каменные выступы-препятствия, он наткнулся на фигуру отца, что старалась всеми способами удержать при себе сына. Откинув его средним по силе потоком ветра, Темпеста небрежно вытащил Лоцмана из под тела Магистра и закинул его руку себе на плечо.
— Не ранен? — сдавленно спросил Феб.
— Доползу уж как-то, помоги остальным, — шепнул в ответ хриплый голос ему на ухо.
— Мернуал, да оставь их! Хватай камень! — заистерила лежащая на земле Нирикан. — Ими займутся другие!
Соли он увидел в середине зала. Она оказалась окружена группой орденцев, каждый из которых держал оружие готовое к бою. Женское сердце билось сильно, но она стойко подняла голову, не позволяя нарушить страхом собственное достоинство и силу.
— Что вы хотите от меня? Отдать предателям могущественную силу и разрушить мир, осколки которого мы едва удерживали многие столетия? — спросила у них Соли с уверенностью в голосе.
Все ее слова сопровождались непоколебимым взглядом, который говорил о ее решимости не поддаваться никаким угрозам. Один из нападающих выступил вперед. Его броня блестела от кромешного света, а глаза были полны ярости.
— Вы притесняли нас все эти годы. Мы не собираемся допустить, чтобы ты продолжала править с отцом силами коррупции и жестокости.
Соли же продолжала стоять неподвижно. Она знала, что нужна им только живой и невредимой.
— Оставьте ее, — хрипел ослабший Магистр, направляя на дочь костлявую руку.
Пламя решимости в голубых глазах сияло ярче с каждой доли секунды.
— Я понимаю, что есть недовольство, и многие из ваших претензий могут быть обоснованы. Но убийство меня не решит нависшей проблемы. Вы лишь приближаете этими действиями свой же конец, — она вертела головой, стараясь заглянуть в глаза каждому. — Но если плотная пелена злобы и алчности намертво закрыла вам глаза, я не смогу достучаться до вашего голоса разума. Не хочу видеть, как рушится мир, который я полюбила всем сердцем.
— Схватить ее живой! — приказал Мернуал и щелкнул пальцами.
— Я не позволю вам завладеть камнем, — твёрдо сказала Соли, оголяя рукой декольте.
— Милая... — сдавленно хрипел Магистр.
— У нас нет другого выхода, отец.
Дрожащей рукой она нанесла себе ножом глубокий укол в грудь, позволяя потоку красной жидкости проникнуть в свое сердце. Острая боль пронзила тело, заставив его небрежно приземлится на холодный пол. Ее кровь, символизирующая самоотверженность и преданность, струилась по тонким пальцам, вдоль обручального кольца, сливаясь с древними энергиями первородной магии.
— Соли! — не сдержал крика Феб, расталкивая толпу застывший орденцев..
В мгновение ока, волшебная сила, невидимая и могущественная, начала витать вокруг девушки. Она ощутила, как ее сущность расплывается в вихре и несется высоко вверх. Кристально-голубые глаза искрились в эпохальном сиянии, а ее грудь покрыла тонкая аура света.
Сердце, наполненное страстью и желанием спасти Свет, горело в груди. В мгновение ока, волнами бьющийся поток магической энергии переполнил ее тело и вовсе погас.
— Соли! Нет! — ошарашенно воскликнул Феб и, быстро сократив дистанцию между ними, словил девушку.
Смотря сквозь него в пустоту, она собрала последние силы и протянула к нему дрожащую ладонь.
— Феб, очень холодно. Пожалуйста, Феб... Прости.
Ее глаза безжизненно остановились на его лице. Ладонь выскользнула с его руки и повисла в воздухе. Пронизанное ножом сердце покрылось черными пятнами, что тонули в брызгах темной крови.
Вдали раздался истошный крик Нирикан.
Феб стоял неуклюже, держа на вытянутых руках хрупкое тело своей нелюбимой жены. Взгляд его был наполнен скорбью и отчаянием, словно внутри него разрывалась буря эмоций. Плечи его гнулись не только от истощения , но и под тяжестью грехов и непрощенных ошибок.
Раньше, эти же руки, которые теперь держали безжизненное тело, оберегали Соли с каждым взмахом меча, с каждым обетом, давая ей свою защиту. Но теперь они превратились в инструмент смерти, в оружие, которым он нанес невосполнимый удар своей безрассудностью.
Он чувствовал себя убийцей, несущим груз темнейшего из всех выборов. Казалось, что его сердце разрывается на части под этим тяжким бременем. Вспоминая те мгновения, когда его Соли еще дышала, он видел перед собой ласковую улыбку, ее безупречную красоту. Но сейчас она была навсегда лишена дыхания, и он был единственным предназначенным стражем ее ушедшей души.
Глаза Темпесты наполнились слезами, изливая водопады сожалений. Он хотел вернуть время назад, исправить сделанные ошибки, но это было невозможно. Его выбор был сделан, и теперь он должен нести свою долю наказания.
Тяжесть вины пронизывала его косточки, мешая даже дышать. Он проклинал свое безрассудство, свою слепую ярость, которая погубила все. Но никаких слов уже не было, чтобы выразить сизифову муку самоуничтожения.
На крепких плечах легла не только неживая плоть его нелюбимой, но и бремя его собственного падения. И теперь он оставался уязвленным, сломленным, но навеки помеченным ценою, которую понес вместе с ней.
Он стоял там, и его внутренний огонь тускнел, замерзая в душе. Так и продолжал держать тело жены на руках, и ни одно слово не могло описать всю его боль и вину.
От потускневших глаз Аттуала проступила мрачная решимость. Он подошел ближе к брату, взял его за руку и сказал:
— Нам нужно уйти отсюда, пока еще есть возможность. Пока они ошарашены и отвлечены — наш шанс. Ты ведь с нами?
— Если Терра считает этот путь верным, то я все цело ему доверяю, — сдавленно ответил Феб. — Обсудим все позже.
Он последний раз глянул на Соли. Его глаза были истерзаны угрызениями совести.
— Я не могу бросить. Они заберут ее тело.
— Ты должен понять, — продолжил Аттуал, слегка покачивая Феба. —Человеческое сердце может нести груз вины, но мы не можем позволить ему сгореть под его тяжестью. Жизнь еще не закончена для нас.
Глаза Феба плавились от слез, но он почувствовал, как упорство Аттуала проникает в его душу. Он медленно кивнул, и его лицо приняло стойкую решительность. Минуя свои сомнения, он медленно отвернулся от тела Соли и вместе с Аттуалом направился к разлому. Нирикан и Мернуал не могли проникнуть в водный коридор, что объял в себе всех Сторонников Моря. Пока Каската и Аттуал держали барьер, остальные помогали друг другу уйти в Пустошь.
— И защита, и портал. Не думала, что увижу тебя столь серьезным,— шепнула любимому Каската. — Хватит ли хоть тебе сил на эти два потока?
— Первый и последний раз демонстрирую. Больше меня никто серьезным не увидит.
— Я услышала, что они вызвали подкрепление, — шепнула подошедшая к ним Фиамма. — Не понимаю какими силами, но они общались одновременно. Я точно это слышала.
— Пока это не важно. Надо валить, — огрызнулся Рей, толкая ее в проход.
Терра зашёл вслед за ней, закрывая проход прямо перед силуэтом Мернуала, что с криком направил поток энергии в их сторону.
Оказавшись в Пустоши, Аттуал скривился книзу и принялся сплевывать кровь с рта. Его бледная кожа и дрожащие руки показывали, сколь много сил ему пришлось потратить на эту авантюру. Глядя на него, невольно Терра вспомнил своего отца и его последние дни. Горечь подступила к его рту.
— Не напрягайся, герой, — Рей подхватил Аттуала под свое плечо. — Теперь наша очередь.
— Кто-то видел Бергхана? — спохватилась Конджиламента. — Он вообще заходил в проем?
— А это не он там костыляет? — прищурилась Фиамма, пальцем показывая на темный силуэт за просветом плотного тумана.
Бергхан шел им навстречу и тяжело дышал при каждом шаге, неся на своих руках почти безжизненное тело Магистра. Лоцман был изнеможен, но упорно продолжал тащить его, несмотря на собственную слабость.
— Они, — начал он, задыхаясь на полуслове, — открывают разломы. Как только я прыгнул в один — он сразу закрылся. Они на хвосте.
Бергхан опустил тело на землю и, осмотрев всех сбежавших, вздохнул, ощущая облегчение не только в спине, но и в своей измученной душе. Отхлебывая глоток воздуха, его разум охватила незримая стена печали и осознания происходящего.
Тело старика было покрыто шрамами и кровью. Внезапно он протянул руку к Бергхану, шепча осипшим голосом:
— Пожалуйста, прости меня, — начал он, тяжело дыша после каждого слова. — Мы оба виноваты в этих страданиях и разрушениях. Пусть наша вражда и ненависть умрут здесь, в Пустоши. Прости меня, Лоцман. Простите, Север и Сторонники Моря.
Бергхан на мгновение остановился, слушая слова врага. Слова, которые разрывали его сердце и клали конец их смертоносной вражде. Все же бремя вины лежало и на его плечах, в то время как Магистр испытывал последнее умиротворение перед своим смертным исходом.
— Они идут за нами, — доложил Феб. — Сумка с препаратами осталась там. Не сможем зашить ему раны.
— Может попробуем исцелить? — предложила Каската, делая шаг вперед.
Магистр покачал головой.
— Я не заслужил право жить после всего этого. Я не смог защитить свою дочь, этот мир... Я знаю, что они заберут мое тело для своих представлений, — старик прикрыл глаза, набирая силы. — Но не мою стихию, Бергхан. Девятую. Наклонись ближе. Карман справа.
Засунув туда небрежно дрожащую руку, Лоцман нащупал холодный металл. Из под мантии Магистра он извлек ритуальный нож.
— Сохрани Пустоту. Позже ты поймёшь, что с ней делать. Мне помогал держать ее под контролем табак, — хрипло рассмеялся он и повернул глаза на Феба. — Я наконец вижу в этих серых глазах направление твоего плавания. Не потеряй курс компаса своего сердца, Темпеста Феб.
С глубоким поклоном и словами, преодолевающими горечь, Бергхан ответил:
— Я прощаю тебя, старик, как и прощаю себя. Пусть эта земля станет свидетелем нашей измененной судьбы.
Он позволил себе ощутить момент пробуждения самосознания, где прошлые ошибки служили орудием для умения прощать. Темно-серая энергетика, исходившая от кровавого ритуального ножа окутала руку Бергхана, проникая внутрь его тела.
— Прости Феб, я мог ее спасти. Мог магнетизмом обезоружить их.
— Ты контролировал разлом, а все остальные помогали другим эвакуироваться. Мы бы не смогли, — дрожащим голосом ответил Рею Феб. — Даже если и сбежали, они все равно не останавливали бы попытки заполучить Свет. Кто знает, какие козыри еще спрятаны в их рукавах.
— А камень из твоего кольца?
— Видимо это последний осколок Света в нашем мире. Главное, что они поверили в ложь Терра и теперь не будут искать его.
— А остальные осколки? — нахмурилась Фиамма. — Она много кому раздала колец.
— Там в металле была заключена сама энергия, что рассеялась с ее смертью, — убитым голосом ответил ей Феб. — Осколок был только у меня.
— Ты в этом уверен? — уточнила недоверчиво Каската.
— Я не знаю откуда, но это я словно и знал всегда. Не могу объяснить.
— Наверно все же частично ты и улавливал информацию под гипнозом, — прохрипел Лоцман.
Оглушительный крик раздался из пелены белого тумана, заставляя путников напрячься.
— Черт, они нас нашли! — шикнул Рей, одним ловким движением обнажая клинок.
— А это что? — прищурилась Каската. — Мне ведь не одной кажется?
Над множественными черными фигурами нависла маленькая красная точка. Она приближалась быстрее прочих. Алые крылья Рыцаря разрезали пелену тумана, радостно летя навстречу.
Впереди они узнали Серхио, что вместе с Эрбой несли раненого Лиама. На лице девушки была грязь и кровь, а взгляд Серхио и вовсе был подавлен. Сзади идущий Гатто тащил на себе бессознательное тело Фаро, а справа от него Иримэ несла на своих руках ревущую Такару. Либерта, узнав в темных силуэтах друзей, с криком облегчения выронила нож. Лиата быстрее подбежала к ним и прижалась к отцу, сразу начав рыдать на его камзоле.
— Какого? — ахнул Рей. — А как вы, что вы?
Нереа молча перевела взгляд на Дэмиэно и Ремо. Колбаса, плетущаяся в их ногах, жалобно заскулила и спрятала мордочку в передних лапах. Сидящий на ней Аюто и вовсе свернулся комочком.
— Север пал, — наконец нашел силы сообщить всем Серхио.
Дыхание оборвалось. Глаза жадно бегали по лицам вернувшихся, стараясь опровергнуть услышанное. Как только огонь Фиаммы осветил всех собравшихся, в поле зрения бросился уродливый шрам Серхио, что делил от левого виска лицо напополам.
— Орден? Алая тень? — наконец подал голос Феб.
— Волпи и Шингаль, — прохрипел Лиам. — Орсо убит. Шиабола в плену.
— Нет! —сорвалось с губ Калинон. — А Эстель?
— Мне жаль. Его отравили на собрании после перерыва, — Ремо так и не нашел сил посмотреть ей в лицо. — Весь замок готовил покушение на смерть вашего брата.
Лиата жалобно заскулила в казмол отца, приглушая в нем свой крик, полный страдания утраты. Не имея права на крик, Конджиламента закрыла рот рукой, поднимая заплаканные глаза вверх. От слов "смерть" и "брат" все ее представления о реальности рухнули, и она чувствовала, как буквально лишается сил, оседая на землю.
В течение нескольких мгновений ее разум отказывался принимать эту нависшую реальность. Беззвучный крик сорвался с ее губ, а горькие слезы начали и вовсе течь безостановочно.
На коленях, она пыталась справиться с потоком эмоций, которые наводнили ее. Утратить брата, человека, который всегда был рядом, казалось невыносимым, и она чувствовала, что навсегда теряет опору в этом мире.
Ситуация вышла из под контроля: команда загналась в угол паники и страха. Сомнения и отчаяние начали охватывать каждого.
— Они заберут его тело, — наконец заговорила она. — Будут управлять им как куклой.
— Тогда путь на Север нам отрезан, — заключил холодно Терра. — Надо идти дальше.
Он был спокоен и решителен. Уверенность в его голосе и исходившая от него мощная энергия, мгновенно оживили поникшую команду.
— А Уомо, Осте, Бартон? — сглотнул Лоцман, снимая в трауре свою шляпу.
— Уомо и Осте выиграли нам время, став темными фигурами на их стороне. Если бы не они, мы уже сидели у костров Темноты. Бартон же старался предотвратить гибель Эстеля и умер за секунду до вашего брата. Яд полностью сжег внутренности, оставляя нетронутым внешний вид.
— Как удобно, ни улик и следов, — с агрессией выпалила Фиамма.
Раздавшийся крик Рыцаря, пронизанный болью, теперь больше походил на плач.
— Остров Свободы тесно сотрудничает с Севером. Скорее нас обвинят в измене, — хрипло продолжил Бергхан, гладя рукой волосы дочери.
Терра пошел вперед первым. Переглянувшись меж собой, колонна неуверенно двинулась вслед за ним.
С каждым новым шагом команда ощущала, как преодолевает свои сомнения и страхи.
— И куда нам? — обреченно спросила Каската, обнимая себя руками.
— Осталось только одно место, где они не найдут нас без истинного огня, воды, земли и ветра, — ответил ей Терра, поднимая голову вверх. — Рыцарь, показывай дорогу, мы возвращаемся на тот остров.