Глава 34
Алиса
В конце дня я сидела в столовой, с удовольствием пожирая кекс с посыпкой из сахарной пудры. Наша любовь со столовским лакомством случилась в третьем классе. Тогда я первый раз пошла в буфет и купила себе этого аппетитного малыша. Откусила и втрескалась по самое не могу.
За свою жизнь я ела много десертов: изысканные штрудели, утонченные тирамису и нежнейшие пуддинги. Но даже они не смоги затмить впечатление, оставленное волшебным кексом из школьного буфета. Доедая его, я каждый раз чувствовала легкую грусть. Так не хотелось, чтобы удовольствие заканчивалось.
Калашников застал меня как раз в момент прощания с последним кусочком божественного лакомства.
— Малыгина, как у тебя с историей? — поинтересовался он, падая на стул рядом со мной.
— Нормально вроде, — пожала плечами я, невольно напрягаясь и выпрямляя спину.
— Я вот никак не разберусь, октябрьская революция — это все-таки плохо или хорошо? — спросил Ваня , как-то слишком внимательно разглядывая мое лицо.
— Ну, строго говоря, в октябре семнадцатого революции не было. Она произошла в феврале этого же года, когда царь отрекся от престола, и власть перешла к временному правительству. А большевики воспользовались моментом и взяли ее себе, когда она, можно сказать, валялась под ногами, — пустилась я в рассуждения.
— У тебя… Вот тут сахарная пудра, — Бессмертних неожиданно провел большим пальцем по моим губам, а затем медленно облизнул его, при этом смотря прямо мне в глаза.
Он сделал это легко и непринужденно. Но боже! В тот миг все мои умные мысли куда-то улетучились, и я могла думать только о том, что этот жест был одним из самых эротических событий за всю мою жизнь! Серьезно! Как можно просто слизывать сахарную пудру с пальца и при этом быть таким сексуальным?!
Зачем-то вслед за ним я провела ладонью по своим губам и почувствовала, что щеки неумолимо наливаются краской.
"Ну?! Продолжай! Что ты там говорила? Большевики, революция, дальше? Не молчи же, Малыгина! Скажи хоть что-нибудь!" — наседал на меня мой внутренний голос. Но в голове было пусто. Прямо как на картинках, где по голой земле неспешно катится перекати-поле.
Я, как дура, пялилась на Ваню , не в силах вырваться из омута его изумрудных глаз. Он тоже, не отрываясь, смотрел на меня. Я не знаю, сколько мы вот так просидели: минуту или десять. Но из странного молчания, в котором, возможно, было больше смысла, чем в словах, нас вырвал Паша Корчагин.
— Вань , я хотел поговорить, — сказал он, нависая над нами.
— Говори, — Бессмертних нехотя перевел взгляд на нашего одноклассника.
— Я посмотрел темы заданий для второго тура олимпиады, и столкнулся с тем, что там есть темы, которые мы еще не проходили…
— Паш, давай не сейчас, а? — поморщившись, перебил его Ваня . — Иди давай, Наташку провожай! Пять минут назад видел ее у класснухи. Наверняка еще не ушла.
На секунду Корчагин задумался, а потом ответил:
— Хорошо, я тебе тогда вечером позвоню, — бросил он и направился к выходу.
Было видно, что Паша очень привязался к своему соседу по парте. Меня радовало, что он, как и я, по достоинству оценил Бессмертних.
Однако остальные одноклассники с каждым днем ненавидели Ваню все сильнее. Они не могли простить ему его выдающихся математических способностей (Бессмертних стал любимчиком Людмилы Юрьевны, затмив собой Баширова, который все одиннадцать лет кичился своим блестящим знанием алгебры), самоуверенности, независимости и того, что он разгадал их гнусный замысел в ситуации с подброшенным телефоном.
Конечно, открыто свою агрессию они не выражали, ведь Ваня был физически сильнее любого из них. Это заставляло их гадить так, чтобы он не мог проучить кого-то одного. Например, игнорировали его в командных играх на физкультуре. Во время волейбола вообще никто из парней не осуществлял ему передач, так что Ваня за сорок минут урока почти не касался мяча.
Также во время обсуждения жизни класса ребята старательно делали вид, что Бессмертних не существует. Они отвечали ему только в том случае, если он обращался к кому-то конкретно по имени. Ваню не звали, если мы всем классом собирались в кино, и, поняв это, я тоже перестала куда-либо ходить с одноклассниками.
Это было жестоко и абсолютно несправедливо. Бессмертних совершенно не заслуживал такого отношения. Но его самого, казалось, это мало волновало.
Он общался со мной, Пашей и Наташей, а до остальных ему не было дела. Я восхищалась выдержкой парня , ведь если бы я оказалась на его месте, то сошла бы с ума от напряжения. Каждый день приходить в коллектив, где тебе не рады, настоящая пытка. Все, как хищники, ждут, когда ты проявишь слабость, чтобы укусить побольнее.
Я допила чай, и мы с Бессмертних , одевшись, вышли на школьное крыльцо. В воздухе чувствовалось приближение зимы: промозглый ветер умудрялся залезать за шиворот и холодить тело, несмотря на теплую одежду. Даже шарф, намотанный вокруг шеи, не спасал от резких порывов. Кончики пальцев мгновенно заледенели, а уши неприятно закололо от холода.
Я достала из сумки шапку и натянула ее до бровей. Так-то лучше.
— Ты домой? Проводить тебя? — повернувшись ко мне, спросил Ваня .
Его зеленые глаза чуть увлажнились от ветра, и от этого их блеск казался каким-то лихорадочным и манящим.
Он провожал меня до дома почти каждый день, и это уже стало нашей маленькой традицией.
— Смотри, Борь, у нас тут новая парочка образовалась, — послышался за спиной ехидный голос Глеба Тарасова. — А Бессмертних совсем не так прост, как прикидывается. Охомутал Малыгину, а она и рада.
— Завидуй молча, — через плечо бросил Ваня .
— А что мне завидовать? — отозвался Глеб. — Быть альфонсом — это не по мне, у меня же гордость есть.
— Заткнись, Тарасов! — рявкнула я и потянула Ваню за рукав вниз по ступенькам.
Я бросила на Ваню беглый взгляд и увидела, как жевательные мышцы ходуном ходят на его лице.
— А че, по-моему, Бессмертних нормально устроился. Малыгина переживает, впрягается за него. Плохо разве? — ехидно вставил Баширов.
Еще один провокатор! Чего они докопались до нас?
— Пошел нахрен! — грубо ответил Ваня .
Он хотел остановиться, но я железной хваткой вцепилась в его руку и потащила за собой. Не хватало еще, чтобы этим козлам удалось вывести его на агрессию. Ведь именно этого они и добиваются.
Мы спустились по лестнице и двинулись к центральным воротам, на выход. Одноклассники следовали за нами, держась на небольшом расстоянии.
— Знаешь, Игнат, а Алиска у нас ведь мать Тереза. Любит помогать всяким обиженным жизнью типам. Видимо, Бессмертних — ее новый проект помощи беспризорникам. На что только не пойдешь ради благотворительности. Да, Алис? Даже лечь под оборванца можно.
Меня всю затрясло от ярости. Никогда бы не подумала, что у Тарасова такой грязный язык! Мы проучились вместе одиннадцать лет, и вот сейчас он называл меня шлюхой только за то, что я по-человечески отнеслась к Ване.
Бессмертних вырвался из моих цепких пальцев и, рывком развернувшись, направился к Тарасову. Он подошел к нему очень близко. Настолько, что их лбы почти соприкоснулись. И что-то проговорил Глебу в лицо. Едва слышно, почти шепотом. Лицо Вани я не видела, но на физиономии Тарасова ухмылка сменилась гневным напряжением.
Затем Калашников сделал несколько шагов назад, поправил рюкзак на спине, отвернулся и зашагал ко мне. В эту секунду Тарасов злобно сплюнул на землю и со словами "вот сукин сын" наклонился, чтобы подобрать камень размером примерно с мой кулак. Следующим движением он размахнулся и запустил булыжник прямо в спину парня .
Все произошло настолько быстро, что я не успела среагировать. Не успела предупредить ваню. Даже испугаться не успела.
Страх пришел тогда, когда камень ударился о макушку Бессмертних , и парень, от неожиданности вздрогнув, инстинктивно прикрыл руками голову. На секунду он замер, ощупывая рану, и когда отвел ладонь от головы, я заметила на ней кровь.
Дальше все произошло мгновенно: Ваня в бешенстве подлетел к Тарасову и начал один за другим наносить ему удары. Глеб защищался, приняв боксерскую стойку, но в Бессмертних было столько гнева, что противостоять его нападкам было невозможно.
Он бил жестоко, озлобленно и с сокрушительной силой. Ударив, он делал шаг назад, а потом снова приближался. Когда стало очевидно превосходство Бессмертних , Глеб весь сжался, пытался отступить. Но Ваня притянул его к себе за ворот куртки и молниеносно ударил Тарасова в подбородок. Тот откинулся и повалился на асфальт.
Бессмертних походил на дикого зверя, которого долгое время держали в клетке и морили голодом, а сейчас наконец выпустили на свободу и разрешили поохотиться. Дали возможность поймать жертву и уничтожить ее.
— Ваня, хватит! Прекрати! Пожалуйста! — взмолилась я.
Одновременно со мной очнулись и другие одноклассники. Баширов и Антюшин предприняли неловкую попытку оттащить Ваню от Глеба, но выглядело это так, словно два хомяка пытаются помешать льву убивать лань.
Ваня , тяжело дыша, горой возвышался над окровавленным Тарасовым. Я подлетела и повисла на его руке, рискуя получить локтем в нос. Но, к счастью, мое прикосновение каким-то чудесным образом охладило пыл парня. и он перестал мутузить Глеба.
— Пойдем, пойдем отсюда! — торопливо произнесла я, заглядывая ему в глаза и пытаясь удержать внимание на себе.
Ваня сделал шаг назад и вытер тыльные стороны ладоней об куртку. Взгляд парня был затуманенным и тяжелым. Я не узнавала его. В лице проявились новые черты. Оно сделалось резким, колючим и неприязненным.
Я вновь схватила Ваню за рукав и потянула за собой. Кинув взгляд на Тарасова, я убедилась, что он жив, хотя досталось ему изрядно. Антюшин и Баширов суетились вокруг Глеба, аккуратно подхватив его за руки и бросая на Ваню взоры, полные осуждения и гнева.
Когда мы отошли на безопасное расстояние от школы, я усадила Ваню на качели в одном из соседних дворов, а сама встала перед ним, сложив руки на груди. Он не сопротивлялся, и, казалось, что его сознание блуждает где-то далеко. Вид у него был отстраненным.
— Вань, зачем ты так? Они ведь заклюют тебя теперь. Тарасов того не стоит, — с легкой укоризной в голосе начала я.
Ваня не отвечал. Потупив голову, он слабо раскачивался на качелях.
— Они же провоцировали тебя. С самого начала. Хотели, чтобы ты повел себя, как жестокий хулиган, каким они хотят тебя представить. Но ведь ты не такой. Ты же добрый, хороший, умный!
— Я знаю, что облажался, Алис, — его голос звучал сипло. — Знаю, что повелся на подначку. Но теперь есть как есть. Прошлого не исправить.
Ваня достал из кармана куртки пачку сигарет и медленно закурил. На его костяшках виднелась кровь Тарасова.
— Но знаешь, Малыгина, я получил колоссальное удовольствие, пока молотил Глебку, — глубоко затянувшись, выдохнул он. — Сто лет кулаками не махал.
— Это ужасно, — поморщилась я.
— Ты когда-нибудь пробовала? — он с прищуром посмотрел на меня.
— Что? Драться? Нет, конечно! — возмутилась я.
— А стоило бы, — заметил он, выпуская дым прямо на меня. — Здорово расслабляет!
— Нет уж, спасибо! Я по-другому привыкла расслабляться, — помахав перед лицом руками, заявила я.
— И как же? — в его голосе звучало неподдельное любопытство. — Ванна с лепестками роз? Массаж? Секс с парнем?
— Эм… Я… Мы расстались вообще-то, — мои щеки вновь зарделись. Наверное, потому, что объективно это было не совсем правдой.
— Неужели? — Ваня поднялся с качелей и приблизился ко мне почти вплотную.
Запах сигарет, обычно сильно раздражающий меня в других людях, у него казался совершенно естественным и даже (по-моему, я рехнулась!) привлекательным. Я приподняла голову, чтобы увидеть его лицо. Ваня смотрел на меня, улыбаясь уголками рта. "Наверное, он меня сейчас поцелует!" — пронеслось в голове.
Я интуитивно прикрыла глаза и чуть подалась вперед. Кого мне обманывать? Мы оба прекрасно знаем, что если он коснется своими губами моих, я присосусь к нему, как голодная кошка. Глупо было бы отрицать взаимную симпатию, растущую между нами.
Прошло мгновенье. Одно, второе, третье, но ничего не происходило. Я приподняла веки и с ужасом обнаружила, что Бессмертних , отстранившись, внимательно наблюдает за мной и еле сдерживает усмешку.
"Надо сделать вид, что ты просто прикорнула на ходу! Ты просто прикрыла глаза от усталости, поняла?! Теперь зевни! Зевни для правдоподобности!" — командовал мой внутренний голос. Я послушно открыла рот, изображая зевок, и из вежливости прикрыла его рукой.
— Ой, не могу! — захохотал Ваня . — Малыгина, ты такая смешная!
И тут он принялся передразнивать меня, закрывая глаза и вытягивая губы вперед.
— Чего ты ржешь? — нервно спросила я, переступая с ноги на ногу.
— Ты помнишь наш уговор? Если хочешь, чтобы я тебя поцеловал, просто попроси! — продолжал заливаться он.
— Еще чего! Ты выдаешь желаемое за действительное! — я задрала подбородок, из последних сил пытаясь отыскать чувство собственного достоинства, которое, кажется, валялось где-то у Бессмертних в ногах. — И вообще, мне пора! У меня репетитор через час!
По дороге домой я старалась вообще не смотреть на Ваню . Хватит с меня позора на сегодня. Он, к счастью, тоже больше не пытался высмеять меня.
Едва мы попрощались, я поймала себя на мысли, что с нетерпением жду нашей следующей встречи. Хотела я того, или нет, но этот парень занимал все больше места в моей голове. Он зацепил меня настолько, что в последнее время я и думать забыла о своем формально еще действующем парне Артеме.
Старицкий позвонил на десятый день после нашего последнего разговора в моей комнате. Трубку брать не хотелось, но я решила вести себя, как взрослый человек. Не буду же я теперь все время от него бегать! Надо расставить все точки над i, закрыв вопрос наших отношений раз и навсегда.
— Алло.
— Привет, дорогая. Я соскучился, — раздался его ласковый голос в трубке.
— Привет, — отозвалась я.
— Встретимся?
— Артем, с прошлого раза ничего не поменялось. Я, как и обещала, обдумала все еще раз и окончательно утвердилась в решении, что нам надо расстаться, — на одном дыхании выпалила я.
В трубке образовалась тишина. Артем ничего не говорил, и только по тихим звукам его дыхания я понимала, что он еще на линии.
— Ты совершаешь ошибку. Очень большую ошибку, — его голос звучал непривычно холодно и как будто даже с угрозой.
— Прости, Артем. И удачи тебе, — сдержанно сказала я и повесила трубку.
Ну, вот, кажется, и все. Теперь я официально свободна. "И теперь ты беспрепятственно можешь начать отношения с Ванем !" — напомнил мой внутренний голос. И от этой мысли сердце радостно ускорилось.