Глава 55
Я бегу, забывая закрыть дверь угнанного автомобиля. Плевать! Продолжаю бежать, надеясь только на лучшее. Но какое лучшее может быть, если все уже ужасно!
Ливия в лапах этого изверга. Филл тоже!
«А я тебя нет»
Слова как нож в спину остро врезаются, но заставляют двигаться дальше. Я докажу Ливии, что она врет сама себе. Она не может все закончить вот так!
Я хочу остановиться и громко закричать от нарастающей боли внутри, но не могу. Не могу. Не могу. Я должен дальше бежать. Должен сделать хоть что-то!
Из-за меня она пострадает. Из-за меня. Снова из-за меня.
Ворон погиб спасая мою задницу. Теперь Ливия.
«А я тебя нет»
Нет. Нет.
Она не любит меня. Я не нужен ей. Но я люблю ее.
Я чувствую как сердце продолжает падать на пол и разбиваться на кусочки, которые никто никогда не соберет.
Я облажался. По-крупному!
Когда я просил Нико и Массимо помочь мне, я не думал, что все обернется так. Я не думал, что мне придется жертвовать ею.
Ливия была всем для меня. Она была моим якорем.
И я не выживу без нее. Она мой воздух. Антидепрессант, который помогает не сойти с ума.
Одна мысль о том, что кто-то может причинить ей боль заставляет меня сжимать кулаки до побеления костяшек
Мне хочется уничтожить каждого, кто задумывается об этом
Но я сам причинил ей боль.
Она плакала. Из-за меня! А я как идиот и последняя скотина даже не мог прикоснуться к ней, потому что она боялась. Боялась меня. Того монстра, которого она отказывалась видеть все это время
БЛЯТЬ. БЛЯТЬ. БЛЯТЬ.
Я слишком поздно понял.
Сообщение, которое Ливия получила, — не шанс, а приговор. Каждое слово теперь горело в памяти, словно издевка. Теперь весь пазл выстраиваться в нужном порядке. Я наконец-то начинал понимать против кого мы играем. Все это давний и хорошо спланированный план.
План мести. Но кому?
И сейчас все это ловушка.
Когда я заметил слишком прямой путь, когда понял, что всё выстроено как по линейке, было уже поздно. Она уехала одна. А я... я поехал следом, надеясь успеть. Я не хотел терять, то что смог обрести. Не был готов терять что-то, наконец-то, ценное и стоящее в моей жизни
Мысли только об одно... Ливия. Моя душа.
Мне больно думать о том, что может случится. Больно представить, что задумал Мистер.
Я знаю насколько он безжалостно, и этот человек никогда не остановится. Он сделает все, что в его силах, лишь бы достичь желаемого. И сейчас этим желанием был я.
Мне хотелось набить ему лицо, высказать все что я думал.
Я до последнего думал, что привык к боли.
К костям, трескающимся под чужими ударами. К крику, разрывающему горло, когда дерёшься за выживание. К звуку металла, впивающегося в плоть. Но сейчас боль была другой. Она жгла изнутри. Выжигала меня всецело.
Словно по моим венам пустили расплавленное железо и заткнули рот тряпкой, чтобы не издавал ни звука.
Это жестоко.
Но что для этого человека жестокость?
Он привык к ней. Привык играть с людьми, крутить ими как вздумается. И сейчас он снова это делал. Со мной. С Ливией.
Им было мало моей крови. Они жаждали больше, словно голодные псы. Им всегда будет мало и мало. И мало!
Они никогда не смогут насытиться
Ливия.
Она пошла туда одна, веря, что спасает Филла... Но на деле убивала себя.
Я едва не завопил от боли и досады, которая поселилась внутри, как паразит. Надежда. Крохотная. Но она была.
Ливия. Моя Ливия. Моя душа. В этом она и была. Наивная, а её вера в добро — самое страшное оружие в руках этого зверья. Он знал, куда ударить. И бил побольнее. Наносил смертные удары. Не по моему телу, не по моим ребрам и не по шрамам, которые остались на коже. Он бил по моему сердцу.
Я сразу понял. Они здесь.
Я ощутил эту перемену в атмосфере. Все стало сгущаться. Словно сами деревья, погода, да и сама природа в целом, сообщала мне об изменениях.
Слишком тихо.
Дом стоит вдалеке, с облупившейся штукатуркой и сломанной калиткой, застыв среди сухой травы, как забытая могила. Ни одного звука, ни одного шороха, будто время замерло, дожидаясь финального удара.
Все как обычно.
Как перед боем.
Они здесь. Они здесь. Они здесь. Я знаю.
Первая тень отделяется от стены. Мужчина. Ростом почти с меня, лысый, с кастетом на правой руке. Встает прямо на пути, улыбаясь, как человек желающий пролить кровь и раскрошить мне череп.
Первая преграда. Грубая. Прямая.
В стиле Дяди. Или он Мистер. Кто он на самом деле, блять?
Урод делает шаг ко мне. Не бежит, не кричит. Просто идёт, уверенный, что мне конец. Не на того напал. Глубокий выдох покидает мое тело и я ощущаю как прилив сил поступает внутри меня. Все мысли спадают с плеч, прекращая держать обременение, которое я нес в последнее время на себе
Подаюсь вперёд, будто уступаю. Он тянется — и в тот момент, когда мужик думает, что схватит меня за куртку, я резко наклоняюсь и бью локтем по его колену сбоку. Хруст. Он роняет ногу — и в тот же миг мой кулак встречается с его горлом. Он падает, даже не успевая вскрикнуть.
Не останавливаюсь. Захожу за угол — двое. Один уже с вытащенным ножом, другой с цепью стоят в полуразвороте — не ожидали, что я так быстро прорвусь.
Я убью всех. Хочу уничтожить. Сжечь в щепки
Надо отдать им должное, парни быстро с реагировали и перегруппировались.
Сначала их было двое.
И я был готов идти по головам, словно по пляжу.
Два амбала, широкие, с руками, как балки, двинулись в мою сторону и мне пришлось снова взять все свое самообладание в кулак. Мне так хотелось бросится к зданию. Перестать убивать никчемных людей и наконец спасти Ливию и Филла.
Я не дал им времени. Рванул первым — удар кулаком в скулу ближайшего, тот отшатнулся, но не упал. Живучий скотина. Второй уже махнул цепью— металл свистнул у моего лица, рассёк воздух. Я шагнул внутрь дуги и ударил локтем в челюсть. Хруст. Цепь выпала из рук, но кулак другого пробил мне в рёбра. Блять. Воздух вышибло, я согнулся, стараясь этого избежать. Но боль была адской и мучительной. Вероятно, мое ребро сломано.
Вставай. Дыши. Если рухнешь — конец ей.
Я поднялся, врезал коленом под живот одному, другой схватил меня за горло. Перед глазами потемнело. Я вцепился в его пальцы, вывернулся и ударил лбом ему в нос. Кровь брызнула, хватка ослабла. Я вырвался и добил его кулаком в висок
Первый снова пошёл на меня, нож блеснул в руке. Я успел перехватить запястье, развернул и всадил лезвие ему же в бедро. Крик. Я отбросил его и выдохнул, двигаясь дальше.
Забегаю в полу заброшенное здание. Знаю что Лив где-то здесь. Должна быть тут.
Мое сердце начинает бешено биться, потому что я впервые думаю о будущем. Что будет если я ее не найду? Где она? Точно ли она здесь?
Сомнения терзают меня и я мотаю головой в разные стороны, чтобы понять куда двигаться
И тут — шум.
Топот.
Из-за угла выскочили ещё четверо. Потом ещё двое. Вскоре их было слишком много.
Они окружили меня полукругом. Сердце гремело в груди, но отступать некуда. Чертос два. Я ринулся вперёд, ударил одному в гортань, другому в челюсть.
Я несся вперёд, прорубаясь сквозь его людей. Удары летели вслепую, но каждый был наполнен ненавистью. Мои кулаки — как крики. Мои ноги — как мольбы.
Не смей. Не тронь её. Пусть со мной — но не с ней.
Кто-то схватил меня за горло — я рванулся, почувствовал, как хрустнуло чужое плечо. Кровь брызнула на щеку, чужая, тёплая. Но я не чувствовал ничего, кроме ярости и страха.
Страха, что я не успею. Что его смех я услышу раньше её голоса.
Почему я не остановил её? Почему позволил поверить? Я ведь знал, что дядя не прощает. Никогда. Он ломает не тех, кто виновен. Он ломает тех, кто рядом. Чтобы виновный жил с этим всю жизнь.
Очередной удар приходится какому-то парню, и я на секунду прорвал строй. Но сверху уже обрушился удар ботинка по спине. Меня повалили.
Грязь и пыль под лицом. Очередной пинок в сломанное ребро отчего из моего рта вырывается что-то похожее на вздох или крик.
Чем-то тяжелым награждают мой затылок, и я на секунду пропадаю в темноте, но прихожу в себя, когда меня хватают за ногу и тащат по полу на улицу.
Холодный ветер ударяет мне в лицо, и словно приказывает и заставляла меня придти в себя. Вкус земли на губах. Чьи-то колени впились в рёбра. Кто-то держал мои руки, кто-то пинал в живот. Кулаки и сапоги били по телу без остановки.
Каждый удар гремел в голове, как молот.
Встать... я должен встать.
Ливия... она верит, что спасает мальчика. А на самом деле её ведут в пасть волкам.
Филл — ребёнок. Я не могу их бросить. Не могу лечь и принять это.
— Лив, — тихий шепот исходит из моего рта, прибавляя сил
Я рывком попытался подняться, но меня тут же вдавили лицом обратно в грязь. Челюсть ударилась о землю, зубы скрежетнули. Кровь потекла в рот. Мир плыл, но внутри горело только одно: спасти их. Любой ценой.
— Держите его, — раздался спокойный, слишком знакомый голос.
Тишина накрыла двор, как крышка гроба. Люди вокруг замерли, лишь удерживая меня. Я поднял голову настолько, насколько позволяли руки врагов.
Из тени вышел он.
Дядя. Мистер.
Черный плащ, шаги размеренные, взгляд ледяной и трость.
Это был он. Мистер всегда ходил с тростью.
Он остановился передо мной.
И улыбнулся так, будто я был ребёнком, которого поймали на краже.
— Ну что, Габриель... — его голос был тихим, но каждая буква вонзалась в череп, как нож. — Ты всё ещё думаешь, что можешь кого-то спасти? — его голос звучал так, будто каждое слово вбивало гвоздь прямо в моё сердце
Я сжал зубы так, что заскрежетали. Хотел броситься на него, вцепиться руками в горло, но железные руки людей не отпускали.
Мистер или дядя показывает своей тростью прямо в окно. Там где билась Ливия. Она сдирала руки в кровь, пытаясь выбить решетку и стекло. Но у нее не получилось. Блять!
Она что-то кричала, видя меня, она пыталась выбить это чертового окно, но решетку не позволила бы ей сбежать. Я ощутил ее запах слез даже на таком расстояние.
Она была в отчаянии.
— Пусти их... — хриплю я, и голос больше похож на звериный рык, чем на человеческую просьбу. Дергаюсь, хоть все в глазах и плывет.
Дядя чуть наклоняет голову, его тень ложится на моё лицо.
— Ты просишь? — он усмехается. — Забавно. Ты всегда был хорошим материалом для игры, Габриель. Твоя боль вкусна. Твои ошибки — бесценны.
Я дернулся, пытаясь вырваться, но руки впились в мои плечи ещё сильнее.
— Ливия не имеет к этому отношения! — кричу я, и горло обжигает боль. — Она невинна! Как и Филл!
— Невинна? — дядя смеётся низко, хрипло, так, что мурашки бегут по коже. — Никто вокруг тебя не остаётся невинным. Никто. Они все — лишь твои жертвы. Сначала 838. Потом другой твой дружок. Теперь эта девчонка. И мальчишка. Они все платят за твои выборы.
Я хочу разорвать его в клочья. Но он продолжает давить словами, будто наслаждается моей яростью.
— Ты мог остаться в тени. Ты мог принять свою судьбу и быть моим. Но ты решил идти против. А против меня... — он приподнял трость, слегка постучал ею по земле, и звук словно отдался внутри моей головы. — Против меня никто не идёт.
Я замечаю его опасную ухмылку и понимаю мгновенно — это не конец. Совсем нет.
— Лив! — Я смотрю в окно, где стояла Ливия. Теперь рядом с ней был парнишка лет девяти или десяти. Моя девочка плачет и всеми силами пытается разбить это чертового окно. Она что-то кричит мне и кашляет. А потом...
Что-то происходит в их комнате и она поворачивается на шум, прижимая Филла ближе к себе. Она закрывает ему глаза и гладит по голове, словно наслаждаясь последними минутами.
Ее голова поворачивается ко мне, в тот момент как очередной пинок в спину заставляет меня прижаться к земле. Но я дергаюсь, несмотря на жгучие боли по всему телу.
— Ливия! — я хочу докричаться до нее, но знаю что она не услышит. Снова дергаюсь, ударяю головой противника в нос, отчего тот отпускает меня на мгновение, и я бегу. Бегу к ней.
Дядя смеется и хлопает в ладоши. Он знает что я не убегу далеко. Его люди повсюду.
Меня толкают, и ноги подкашиваются, кровь стекает по виску, вытекает из носа, и я давлюсь ею. Падаю на землю, меня придавливают, едва не ломая череп.
— Поставьте его на колени, — Дядя где-то близко. Очень близко. Но я не могу уничтожить его.
Ливия продолжает наблюдать за всем из окна со слезами на глазах, кашляя и крепко прижимая Филла к своему телу. Слезы душат ее, она не может остановится.
Это заставляет меня снова дернуться, но в этот раз еще несколько пар рук прижимают меня к земеле, и я вою, как волк.
Ливия снова что-то слышит у себя в комнате и очень крепко сжимает Филла в объятиях. Она закрывает ему глаза и целует, снова возвращая свой испуганный взгляд на меня. Она мотает головой, умоляя меня не бежать, а остаться на месте. Но как я могу?
«Я люблю тебя!»
Она резко дергается и кричит во все горло, заливаясь слезами и качая головой подтверждая свои слова. Моя душа что-то шепчет племяннику и улыбается, когда он прижимает ее еще сильней к себе.
Я не успеваю прошептать ей «и я люблю тебя», как чувствую запах дыма раньше, чем слышу звук. Сердце обрывается. Вдалеке раздаётся глухой удар. Потом ещё один.
И вдруг — огненный взрыв разрывает ночное небо.
Нет. Нет. Нет! Нет!
Дом, где была Ливия, вспыхивает словно факел. Пламя вырывает окно, которое Ливия пыталась выбить, стекло разлетается, и чёрный дым поднимается в небо.
— НЕТ!!! — мой крик разрывает грудь, словно ломает кости. Я рвусь вперёд, выгибаюсь, пытаюсь сорваться с удерживающих меня рук, но они сильнее. Я еще раз слышу взрыв и все оставшиеся здание поглощает пламя. Вижу, как в огне рушится крыша. Слышу грохот, будто сам мир обрушился.
Нет. Нет.
Ливия. Моя Ливия.
Желудок сжимается и мурашки пробегают по моему телу. Я ощущаю холодок, пробежавший по телу, словно пытающийся привести меня в сознание.
Не уверен что дышу, потому что все что вырывается изо рта это прерывистые выдохи из-за боли в груди.
Дядя поворачивает голову, наблюдая за этим спокойным, почти умиротворённым взглядом. И я впервые понимаю, что сейчас я бы с настоящей радостью уничтожил каждого кто находится здесь.
— Надеюсь, это место сгорит вместе с людьми, — холодно произносит он. Ту же фразу, которую я кинул при побеге. Ублюдок! — Так будет правильно.
Я бьюсь, кричу, рву связки, проклинаю себя. Ливия. Филл. Всё пылает. Всё превращается в пепел. В ничто. Вся моя жизнь сгорает с этим зданием.
— Ты убил их! — рычу я или вою, и по щекам катятся горячие слёзы, смешиваясь с кровью и грязью. — Ублюдок! Я клянусь, я разорву тебя!
— Нет, Габриель, — дядя усмехается. — Ты убил их. Ты привёл её сюда. Ты поверил, что можешь спасти. Но твоя вера — твой же приговор.
Мир вокруг гремит, но я слышу только своё сердце. Оно стучит так громко, что заглушает даже крики и пламя.
Они мертвы.
Эта мысль не сразу доходит до моего сознания. Я отказываюсь верить. В голове все гремит и шипит, словно мой радиоприемник отключили от внешнего мира. Уши еще не отложило и я едва различаю голоса.
Мертвы.
Я убил их.
Именно сейчас я понял: что бы мы не делали, сколько бы шагов не предвидели – этот сукин сын всегда будет на шаг впереди. Он будет идти по головам, убивать, издеваться, но сделает все, чтобы выиграть в этой битве.
И вдруг — визг шин. Скрежет тормозов. Вдалеке появляются фары. Много фар. Чёрные машины выстраиваются цепью, приближаясь. Слышно, как открываются двери, как щёлкают затворы оружия.
Один из людей подходит к дяде, склонив голову:
— Сэр... Строгановы. Они едут. Часть их людей уже здесь
Я дернулся, глаза горят надеждой. Массимо. Нико. Они здесь. Они смогут...
Что смогут? Убить Дядю? Нет, не смогут. И вернуть мою девочку тоже не смогут.
Дядя резко поворачивает голову в мою сторону, и в его глазах вспыхивает хищный огонь.
— Пусть едут, — спокойно говорит он. — Мы оставим номер 606 здесь. Пусть это станет ему уроком.
Мои руки отпускают. Тело рушится на холодную землю, как мешок. Я пытаюсь подняться, но не могу. Всё в крови. В грязи. Перед глазами всё плывёт. Я слышу их шаги, как отдаляющийся гул. Дядя уходит вместе со своими людьми.
Я остаюсь среди пепла и дыма, разъедающим мне легкие
Пламя полыхает, выжигая последние остатки надежды. В груди пустота. Словно вырвали сердце.
Ливия...
Филл...
Мои мысли кружатся в голове, сталкиваются, разрывают мозг изнутри. Вина душит. Я вижу её глаза, полный отчаяния взгляд, её дрожащие губы, когда она сказала:
«А я тебя нет».
И когда она кричала изо всех сил лишь бы я услышал ее сквозь такое расстояние «Я люблю тебя!»
Я не успел. Я потерял её.
Я снова потерял.
Темнота накрывает, как чёрная ткань. И я падаю в неё, слыша лишь далёкий шум подъезжающих машин.