Аспид 18+

Теперь мне было не до смеха. Смерть давно перестала быть театром, забавной страшилкой, поводом наесться пирожных на поминальном банкете. Теперь она превратилась в реальность, я видела ее в опухших от слез глазах, слышала в голосах, что оплакивали покойницу, чувствовала в холоде, который исходил от промерзшей земли. Дженнифер больше не будет лежать в теплой постели или горячей ванне, больше никогда не коснется раскаленного песка или прогревшейся морской воды. Ей не тонуть в жарких объятиях, ей не подставлять губы под пламенные поцелуи...
Ей лежать здесь – в вечном холоде и вечном мраке. В кровати из полированного дерева, на матрасе из прогнившего бархата, с почвой вместо одеяла.
Джована предложила мне остаться в доме, боялась, что волнение навредит моему ребенку. Но разве могла я не пойти. Ведь я знала ее, помнила ее, вместе мы смывали кровь Дэмиена с пола в нашем доме, пили какао, сидя у его постели, и это ее я воскресила бы, будь у меня одно волшебное желание...
Там же, на похоронах, я впервые за долгое время увидела самого Дэмиена. Он не появлялся в доме с тех пор, как я прибыла туда. Мы не разговаривали ни до, ни во время церемонии. Я встала в самом последнем ряду, позади гостей, чтобы не давать повода для сплетен. Хотя одно мое появление на похоронах уже было этим поводом. Думаю, все знали, от кого беременна Кристи МакАлистер и что забеременела она тогда, когда Дженнифер еще не признали мертвой. Я ловила на себе взгляды, холодные и презрительные. Какая-то молоденькая девица даже закатила глаза, глядя на меня.
Но, как это часто бывает, все изменилось в одну секунду. Как только Джована взяла меня под руку, вывела в первый ряд и заставила встать с ней рядом.
– Ты уверена? – прошептала я ей на ухо.
– Прячутся только те, кому стыдно. А тебе нечего стыдиться. Не ты убивала Дженнифер, не ты похищала саму себя, не ты себя насиловала...
– Дэмиен не насиловал меня, – одними губами сказала я.
– Насилие – это не только когда на тебя набрасываются в подворотне. Насилие – это любой случай, когда ты не можешь взять и уйти домой. Помни об этом.
Джована стояла по одну руку от меня. А Дэмиен – по другую. Мы не говорили и даже не смотрели друг на друга. Он в основном глядел только в ту яму, в которую опустили гроб с Дженнифер. И, как мне показалось, был готов броситься туда следом.
Выглядел он ужасно. И ни плащ от «Прада», ни свежая стрижка не сумели выправить эту ауру запущенности и безысходности, которая его окружала. Когда на гроб полетели комья земли, он не выдержал, закрыл лицо рукой и стал оседать, словно все силы вдруг покинули его.
Невыносимо было видеть все это и бездействовать. Я шагнула к нему и обняла. Дэмиен опустил голову и уткнулся лицом в мое плечо. Его душили слезы, его руки вцепились в меня, как в последнюю опору на этой дороге, за которой – обвал.
– Прости меня, – прошептал он, словно извиняясь за все сразу: за то, что нуждался в опоре; за то, что похитил меня; за то, что стал отцом моего ребенка; за то, что отдал меня моему отцу...
Я не могла выдавить из себя ни слова, но впервые за долгое время больше не чувствовала ненависти к нему. Скорее жалость, грусть и какую-то дезориентацию, словно плыла на лодке в густом тумане.
Потом Дэмиен отстранился, заглянул мне в самую душу – его глаза были красными и пугающе мрачными, как глаза загнанного животного, – и сказал:
– Ты и мой ребенок – вы будете единственными, кто выживет.
– В смысле? – моргнула я.
– Я сотру МакАлистеров с лица земли. Оставлю только вас.
– Дэмиен, – выдохнула я, цепляясь за его рукав. – Прошу тебя... Это не выход, это ошибка, это начало конца...
– Я поклялся только что. Над ее могилой, – сказал он без всяких эмоций на лице. – Все решено.
* * *
Нет ничего хуже чувства беспомощности. Когда смерть вот-вот войдет в открытую дверь, а ты не в силах воспрепятствовать ей. Стоишь, как дитя, которое сдуру открыло дверь вору. Смотришь на него, открыв рот, и ничего не можешь сделать. «Взрослые дома?» – спрашивает он, хищно улыбаясь. «Нет», – отвечаешь ты. «Тогда я возьму то, что мне нужно, ты же не против, малышка?» – говорит он и заходит внутрь. И вот он уже в твоем доме, выбирает то, что ему нравится, сует в карман отцовские запонки, прячет за пазуху сережки мамочки, прихватывает ящик на замке, который папа прятал в стене, и уходит. А ты со слезами смотришь ему вслед и чувствуешь себя полным ничтожеством.
Чувство безысходности и раньше было моим частным гостем, но после похорон Джен захватило меня полностью. Смерть уведет тех, кто мне дорог, и я ничего не смогу сделать. Я постоянно слышала угрозы, планы уничтожить, отомстить, стереть с лица земли и каждый раз сохраняла веру в лучшее. Но в этот раз, заглянув в глаза Дэмиена на кладбище, поняла, что надеяться больше не на что. Теперь он не остановится, пока не утолит свою безумную жажду мести.
Мои дурные предчувствия усилила Джована, когда намекнула мне, что если я хочу уберечь Рейчел, или Агнес, или братьев, то лучше бы им уехать в другой город, а то и страну. Надолго, а лучше навсегда.
– А остановить Дэмиена никак нельзя? – спросила я, приходя в отчаяние.
Она коснулась моей щеки и ответила:
– Если бы это было возможно, я бы это уже сделала.
В тот же день я позвонила Рейчел и предупредила об опасности, умоляла уехать из страны хотя бы на время, но она отказалась.
– На все воля Бога, – сказала она совершенно спокойно, словно мне снова было десять лет и меня можно было не воспринимать всерьез.
– Рейчел, а если Бог именно этого и хочет, чтобы я предупредила тебя? Что, если я – орудие Его воли?
– Возможно, милая, как и может быть то, что ты – орудие воли... других сил.
– Дьявольских? – усмехнулась я.
– Я не сказала этого, – тихо ответила она.
– Всего лишь намекнула на это.
– Теперь ты живешь у Стаффордов, Кристи. Я ни в чем не виню тебя, я по-прежнему тебя люблю, но ты можешь быть марионеткой в руках тех сил, которые не имеют ничего общего с Богом...
«Как будто мой отец имеет что-то общее с Богом!» – хотела выпалить я, но предпочла промолчать. Ссора с Рейчел сделает только хуже. Помешает ей прислушаться ко мне.
– Подумай обо всем, что я сказала, Рейч, прошу тебя. Я со Стаффордами только затем, чтобы спасти своего ребенка. А ты должна спасти своего. Агнес должна жить, любить, радоваться сотням новых дней, а не лечь в землю, будучи малышкой. Хотя бы раз позабудь о Боге, Рейчел, и пусть тебя хоть раз поведет простой, животный инстинкт самосохранения. Тот самый, что уводит лис от охотника и голубя от ястреба. Бог, случается, подводит, а инстинкт – никогда. Я люблю тебя, Рейчел. И всегда буду любить.
До Сета я так и не дозвонилась. Как и до Анджи. Надеюсь, они помирились и телефоны не берут в руки, потому что заняты более важными вещами...
И еще я позвонила Харту. Не могла не позвонить. Во имя всего, что между нами было, я должна была предупредить и его тоже:
– Не садись с моим отцом в одну машину и вне дома смотри в оба, потому что Дэмиен уже шагнул за последнюю черту, за которой нет ничего, кроме смерти.
– Только не говори, что расстроишься, если мои внутренности повиснут на ветках деревьев, – усмехнулся он. Впрочем, беззлобно.
– Несмешно, – сказала я.
– А, по-моему, очень. Разве это не забавно – думать мысли, строить планы, воображать о себе что-то, а потом тебя тупо сжирают вороны. Ну или черви. Кто быстрее доберется.
– Гэбриэл, перестань...
Он рассмеялся, потом сказал, уже серьезно:
– Не волнуйся обо мне, Кристи. Я постараюсь умереть... попозже. Лет этак в сто. От какого-нибудь до ужаса скучного диагноза вроде цирроза печени. В окружении детей, внуков и адвокатов, которым будет не терпеться заняться моими финансами. В одной руке бутылка винтажного вина, в другой – жирный масляный пончик из Offbeat. Или косяк. Зависит от того, на какой стадии будет мой цирроз...
«Господи, я скучаю по тебе, – подумала я. – Даже после всего, что ты сделал, я скучаю по тебе, как ненормальная...»
– Я знаю, что угроза была всегда и ты привык к ней. Но на этот раз все иначе. Смерть Дженнифер он не простит. Он трупами улицы выстелет, но отомстит за нее!
Харт помолчал, словно над чем-то раздумывая, потом сказал:
-Кристи, я отправил тебе кое-что по почте сегодня. Должно прийти завтра. Это мой небольшой прощальный подарок для тебя и твоей крохи.
– Прощальный?
– Я возвращаюсь в Шотландию. Закончил здесь все свои дела, и в Дублине больше ничто не держит. Меня уже ждет новое дело в Эдинбурге. У местного политика пропала дочь. Полиция работает спустя рукава. Думаю, я возьмусь за это...
Я молчала так долго, что ему пришлось позвать меня по имени.
– Да, я здесь, – откликнулась я, прерывисто дыша, словно мне только что врезали в солнечное сплетение. – Прекрасное решение. Чем дальше отсюда, тем безопасней. Я искренне рада за тебя.
– Благодарю, – ответил он. – Завтра, когда получишь конверт, открой его, когда будешь одна. Налей себе чашку чая, посмотри в окно на небо и прочувствуй момент.
– Что там? – спросила я заинтригованно.
– Надежда, – ответил он, и я поняла, что он улыбается.
После разговора с Хартом я долго сидела в кресле у окна, глядя на безмятежный рождественский город. Снег так и не выпал, все было серым и мокрым от ледяных декабрьских дождей. Только гирлянды, которыми украсили деревья и карнизы домов, намекали на приближающийся праздник и скорый новый год, который, впрочем, не обещал ничего хорошего. Только разрушение и смерть. Только слезы и заваленные лилиями надгробия. Только мечты о любви и мире, которым не суждено исполниться.
Я спустилась в гостиную, где стоял тот самый рояль, на котором Джована, прикидываясь моей ученицей, разучивала гаммы, и опустилась на стул перед ним. Хотелось играть. Выплеснуть на клавиши свою боль, освободиться, снова стать той Кристи МакАлистер, которая верила в Бога, имела семью и пыталась примирить огонь и воду. Я начала играть, не обращая внимания на ошибки покалеченной руки, которая больше не могла брать сложные аккорды. Гостиную наполнила фальшивая и пугающая мелодия – за нее меня тут же лишили бы всех музыкальных наград и запретили приближаться к клавишным инструментам. Диссонанс резал слух, и мне приходилось играть медленнее обычного, но, странное дело, мне все равно стало легче. Словно я пробежалась босиком по морскому побережью, поднимая брызги воды и дыша холодным соленым воздухом. Будто я только что пролетела на воздушном шаре над горными хребтами. Словно я только что коснулась звезд, и они не обожгли мне руки – просто немного согрели их.

books.yandex.ru
РЕКЛАМА
•
18+
Флибуста  Остросюжетные любовные романы  Кристина Старк  Аспид  Читать онлайн бесплатно
Аспид Читать онлайн бесплатно
Автор: Кристина Старк
Цвет текста

Цвет фона

Шрифт
  
Стр.    ОК  Пред. След.
;Кристи, я отправил тебе кое-что по почте сегодня. Должно прийти завтра. Это мой небольшой прощальный подарок для тебя и твоей крохи.
– Прощальный?
– Я возвращаюсь в Шотландию. Закончил здесь все свои дела, и в Дублине больше ничто не держит. Меня уже ждет новое дело в Эдинбурге. У местного политика пропала дочь. Полиция работает спустя рукава. Думаю, я возьмусь за это...
Я молчала так долго, что ему пришлось позвать меня по имени.
– Да, я здесь, – откликнулась я, прерывисто дыша, словно мне только что врезали в солнечное сплетение. – Прекрасное решение. Чем дальше отсюда, тем безопасней. Я искренне рада за тебя.
– Благодарю, – ответил он. – Завтра, когда получишь конверт, открой его, когда будешь одна. Налей себе чашку чая, посмотри в окно на небо и прочувствуй момент.
– Что там? – спросила я заинтригованно.
– Надежда, – ответил он, и я поняла, что он улыбается.
После разговора с Хартом я долго сидела в кресле у окна, глядя на безмятежный рождественский город. Снег так и не выпал, все было серым и мокрым от ледяных декабрьских дождей. Только гирлянды, которыми украсили деревья и карнизы домов, намекали на приближающийся праздник и скорый новый год, который, впрочем, не обещал ничего хорошего. Только разрушение и смерть. Только слезы и заваленные лилиями надгробия. Только мечты о любви и мире, которым не суждено исполниться.
Я спустилась в гостиную, где стоял тот самый рояль, на котором Джована, прикидываясь моей ученицей, разучивала гаммы, и опустилась на стул перед ним. Хотелось играть. Выплеснуть на клавиши свою боль, освободиться, снова стать той Кристи МакАлистер, которая верила в Бога, имела семью и пыталась примирить огонь и воду. Я начала играть, не обращая внимания на ошибки покалеченной руки, которая больше не могла брать сложные аккорды. Гостиную наполнила фальшивая и пугающая мелодия – за нее меня тут же лишили бы всех музыкальных наград и запретили приближаться к клавишным инструментам. Диссонанс резал слух, и мне приходилось играть медленнее обычного, но, странное дело, мне все равно стало легче. Словно я пробежалась босиком по морскому побережью, поднимая брызги воды и дыша холодным соленым воздухом. Будто я только что пролетела на воздушном шаре над горными хребтами. Словно я только что коснулась звезд, и они не обожгли мне руки – просто немного согрели их.
Глава 18
Конверт от Харта принесли ранним утром. Как он и просил, я забрала его в собой в комнату и открыла без посторонних. Внутри оказались десяток фотографий и сложенное вчетверо небольшое письмо, подписанное его именем.
Я подошла к окну, разглядывая фото и недоумевая, чьи они. На всех была одна и та же девушка с короткой, под парня, стрижкой, угольно-черными волосами и очками на пол-лица. Она выбирала в магазине одежду, пила эспрессо на террасе кофейни с вывеской на французском языке, шла по улице в сопровождении какого-то мужчины, чье лицо казалось мне знакомым. На одном из фото она широко улыбнулась, не подозревая о том, что ее снимают, и эта улыбка заставила меня выронить чайную ложку, которой я мешала свой кофе с молоком. Мои пальцы тряслись, когда я добралась до последней фотографии, запечатлевшей ее лицо крупным планом, так что было видно каждую веснушку и родинку, цвет глаз, форму бровей, натуральный оттенок ее волос, который хорошо был виден у корней, – темный блонд.
Я опустилась на пол, не в силах поверить тому, что видела. Мои глаза метнулись к дате, выбитой в левом нижнем углу каждого снимка: девятнадцатое декабря, три дня назад.
Ее не убили. Похороненная неделю назад Дженнифер Стаффорд была живее многих живых. В мужчине, сопровождавшего ее на одном из снимков, я узнала ее отца, полицейского Джека Вуда. Вот почему он ни слезинки не проронил на ее похоронах. Как, впрочем, и ее мать с сестрами. Они знали, что в гробу останки кого-то другого, а сама Джен гуляет по улицам то ли Ниццы, то ли Канн, кутаясь в свой любимый красный шарф. Тот самый, который был на ней в день, когда ранили Дэмиена...
Я развернула письмо Харта и прочла его.
* * *
Джована настигла меня на пороге дома и взяла за руку:
– Куда ты собираешься?
– Мне нужно поговорить кое с кем, – ответила я.
Она не стала задавать никаких вопросов, чем расположила меня к себе еще сильнее.
– Возьми машину с шофером. Он же позаботится о твоей безопасности.
– Не стоит.
– Кристи, не заставляй меня умолять. Мне все равно, куда ты едешь, но отпустить тебя одну я не могу.
– Хорошо, – сдалась я. – Я возьму машину.
– Ты уже в курсе последних новостей о Дженнифер? – спросила Джована, и этот вопрос снова заставил меня остановиться.
– Да, – кивнула я. – И вы?
– Я получила письмо от твоего бывшего парня, Гэбриэла Харта, с которым ты жила на острове. С просьбой позаботиться о тебе. И фотографии Дженнифер были там тоже. Что сказать... Надеюсь, Дэмиен сможет это пережить.
На словах «от твоего бывшего парня» мне пришлось сжать зубы, чтобы не разреветься.
– Надеюсь, Дэмиен справится, – сказала я Джоване и вышла за порог.
Дорога до квартиры Харта заняла добрых полчаса, и все это время я отчаянно пыталась не плакать. От того, что Харт, объяснившись в письме, тут же попрощался со мной, не дав мне оправдаться. Словно моего мнения не существовало, словно он давно все решил и разговаривать больше не о чем. От того, как быстро он сосватал мне Дэмиена и как молниеносно намеревался исчезнуть из моей жизни.
Я злилась, нервничала, пыталась сложить в голове впечатляющую речь, но слова словно разбегались от меня. Когда машина остановилась на углу Графтон-стрит, где жил Харт, мне пришлось попросить шофера помочь мне дойти до дверей подъезда, потому что ноги меня не держали. Держась за стены, я поднялась на последний этаж и позвонила.
Харт открыл дверь только после пятого звонка. На нем был черный халат – тот самый, который он попросил отправить ему из загородного дома, волосы были влажными, в руке – полупустая бутылка вина. Очевидно, пытался отойти после все той титанической работы по поиску Дженнифер, которую не смог сделать больше никто. Отсутствующее выражение лица и тени под глазами подтверждали мою догадку: он вымотался.

– Нам нужно поговорить, – сказала я.
Он шагнул в сторону, пропуская меня внутрь. Я вошла, и меня оглушила ностальгия. В последний раз, когда я была здесь, я едва могла ходить без костылей. Зато мое сердце было куда целее...
– Я получила твое письмо, и... и у меня нет слов, – сказала я, обводя взглядом пространство гостиной. Здесь ничего не изменилось. Ну не считая пары чемоданов на полу, которые он уже начал набивать вещами.
– Я знал, что оно тебе понравится.
– Вообще-то, оно привело меня в ярость.
– Да ладно, – усмехнулся он, захлопывая входную дверь. – По какой такой причине?
– Ты решил все за меня. Сосватал меня Дэмиену и даже не поинтересовался моим мнением.
– Что мне оставалось? – спросил он.
– Я не с Дэмиеном. Джована пригласила меня пожить у нее, пока разборки между семьями не утихнут. Но я не с ним, и вместе мы никогда не будем.
– Это вопрос времени, Кристи, – пожал плечами Харт.
– С чего вдруг такая уверенность?
– Ты свободна, он свободен, и у вас будет ребенок. Уверен на сто процентов, что он не кинется возвращаться к Дженнифер. Не простит ей всего, что она сделала. Так что у тебя все шансы. Могу только пожелать удачи.
– Что ж, тогда тебе удачи с Эммой, – ответила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Она такая красивая, умная и сексуальная. Просто создана для тебя.
– Точно так же, как и ты для Дэмиена. Бесстрашная, прямолинейная, не терпящая двойных игр и лицемерия, Кристи МакАлистер, которая станет родоначальницей целой новой династии, примирит врагов и избавит город от столетней вражды. Ох и ах, – парировал он мрачно.
– Ничего, – сказала я, ослепительно улыбаясь. – Вы с Эммой тоже можете положить начало восхитительной династии детективов. С идеальным чутьем и стальной выдержкой, которые будут жертвовать собственными интересами во имя великих целей. Нет, это не мои потомки спасут города от убийств и вражды. Это будут потомки несравненного Гэбриэла Харта.
– Очень смешно, – фыркнул он, положив руки на барную стойку и пожирая меня пристальным взглядом.
– А знаешь, что еще смешнее? То, что мы оба в итоге будем несчастны. Свяжем себя с людьми, которые нам не нужны и которых мы послали бы подальше, лишь бы вернуться на наш остров хотя бы на одну ночь.
Харт усмехнулся и сделал глоток из бутылки. Потом грохнул ею об стол и сказал сквозь сжатые зубы:
– Не я, а ты прекратила наши отношения, Кристи. И не я, а ты кинулась к своему бывшему, стоило нам повздорить.
– Повздорить?! Нет, мы расстались, и мне было страшно! Я осталась одна на пороге войны! И кинулась я не к бывшему, а к Джоване, которая переживала о судьбе моего ребенка и протянула мне руку.
– О, думаю, Дэмиен тоже с радостью протянет тебе руку. Ваши жаркие объятия на кладбище смотрелись просто... кино отдыхает.
– Так вот в чем дело?! – воскликнула я. – Ему просто-напросто нужна была опора. Иначе он рухнул бы. Не каждый день хоронишь жену. Но это не значит, что у меня с ним что-то есть или будет.
– Ну конечно, Кристи, – саркастично бросил мне Харт.
– Ну конечно что? – разъярилась я. – Ах, знаю! Ты уже вообразил, как я отсасываю ему в темных коридорах дома Стаффордов, под картиной Босха, изображающей ад, прямо после похоронного банкета, даже не успев снять траурную одежду!
– Хватит, – отрезал Харт, резко выдыхая.
– Хватит что? Тебя злит мысль о том, что я могла бы отсосать Дэмиену? Думаю, он был бы рад, так как его жена как раз давно не отса...
– Тебе очень хочется вывести меня из себя, не так ли? – Он подошел ко мне ближе и уперся ладонью в стену над моей головой. – Не стоит.
– Боюсь, это единственный способ заставить тебя говорить то, что ты думаешь, и делать то, что ты на самом деле хочешь! Меня тошнит от твоего железного самообладания. Иногда я думаю, живой ли ты вообще? Есть ли плоть под этой пуленепробиваемой оболочкой. – И я постучала пальцем по его груди.
Он перехватил мою руку и сжал запястье до боли.
– Мое самообладание гораздо хуже, чем ты можешь представить, – проговорил он.
– Да неужели? – продолжила я. – А по-моему, под этой кожей только тугоплавкий металл, идеальные алгоритмы принятия решений и никаких ошибок. Гэбриэл Харт откажется от любимой женщины, если придется выбирать между ней и спасением целого клана. Он наступит себе на горло и будет терпеть омерзительного Джо МакАлистера, если это поможет ему остановить войну. Он просчитает все мои шансы с Дэмиеном и будет представлять, как тот трахает меня так и этак, вместо того чтобы...
– Твою мать, Кристи! – прорычал он.
– ... делать это самому!
Он прижал меня к стене, сжал мои предплечья, и хрипло проговорил, касаясь горячими губами моего уха:
– Боже, знала бы ты только, что я хочу сделать с тобой. Как страшно я хочу отплатить тебе за то, что ты сбежала к Стаффорду. За то, что не дала мне времени разрешить все. За то, что позволила ему тискать тебя на кладбище. За все мои бессонные ночи, за все мои похеренные нервы. Знала бы ты только, что я мог бы сделать с тобой, если бы не боялся за ребенка... Ей-богу, ты бы умоляла меня остановиться. Ты бы извинялась за свои ошибки так старательно, как никто и никогда...
– Ну так сделай это, – ответила я, дурея от его близости, ярости и этого признания. – Отплати мне, и дело с концом. Я заставила тебя страдать и, боюсь, сделаю это еще не раз. Еще лет пятьдесят, а то и больше, я буду главным источником твоей головной боли, милый. Тебе осталось только решить, в какой форме ты бы хотел принимать мои извинения...
Он стоял, упершись рукой в стену за моей спиной и глядел на меня с немой злостью. И мне казалось, что сейчас он отступит и скажет проваливать. Из его жизни, из его квартиры, из его сердца. И что примирительный секс – это слишком примитивный способ решения проблем...
– Хорошая попытка, но это не сработает, Кристи, – отшил меня он, словно прочитав мои мысли. Но его глаза продолжали блуждать по мне, раздевая и пожирая; он тосковал по мне – и это придало мне смелости...
– Не сработает что? – переспросила я, нахально улыбаясь. – Мои извинения? Или твой член?
Беззвучное ругательство слетело с его губ, и по его опасному прищуру стало ясно, что на этот раз мне таки удалось вывести его из себя. Его губы накрыли мои с пугающей решимостью. Он принялся целовать меня так, как на том поле, где я отказалась садиться в его машину: словно с ума сошел от злости. Его руки метались по моему телу, и тоска по мне угадывалась в каждом движении. Он расстегнул мою тонкую рубашку и бросил ее на пол. Следом отправился лифчик, обнажая мою грудь с налившимися от возбуждения сосками.
Я опустилась перед ним на колени, развязала пояс его халата и коснулась его тела – там, где с сопротивлением было хуже всего. Неторопливо, словно обращаясь с заряженным оружием, принялась ласкать его. Голова шла кругом, электричество гуляло по венам. У его горячей кожи был вкус яблока – того самого, которым прельстилась Ева. Вкус порока, земной жизни, грехопадения...
Харт смотрел на меня затуманенными глазами, схватившись за стену, чтобы не потерять равновесие. Его дыхание сбилось, губы приоткрылись, все тело напряглось, как перед прыжком в бездну; но прекрасней всего были его глаза – дикие и безумные; они словно принадлежали зверю, что глядит из леса, охваченного огнем...
Говорят, язык до добра не доведет. Ложь. Он может довести до самого рая...
Харт поднял меня с колен, подхватил на руки и перенес в свою постель. Мои извинения были приняты. Теперь он собирался принести мне свои.
* * *
Мы лежали в постели и оба не до конца понимали, что только что между нами произошло. То ли примирение, то ли очередная ошибка, то ли просто ничего не значащий секс.
Звонок в дверь мы оба услышали только тогда, когда кровь перестала пульсировать в ушах. Даже не знаю, как долго звонили в дверь, пару секунд или больше.
– Открой, я пока схожу приведу себя в порядок, – сказала я, нехотя высвобождаясь из его объятий.
– Ты уже в порядке, – хрипло ответил Харт, блуждая одурманенными глазами по моему лицу и водя пальцем по моим губам. Потом поцеловал меня, поднялся с кровати и, затянув пояс халата, пошел открывать.
Я была на полпути к ванной комнате, когда он распахнул дверь...
– Извини, что опоздала. Не могла выбрать вино. Я знаю, что ты любишь белое, но хорошего белого не было. Не пить же что попало в день, когда ты наконец снова пригласил меня к себе.
Мои ноги приросли к полу. Потом я развернулась – медленно, как ржавая мельница, сто лет простоявшая без работы на заброшенном поле. За окаменевшей от напряжения спиной Харта виднелись темные шелковистые волосы детектива Эммы и ее растерянное лицо.

– Мы можем поговорить? – спросил у нее Харт, выходя к ней на лестничную площадку.
Я минуту стояла посреди комнаты, не в состоянии сдвинуться с места. Потом медленно, как зомби, оделась, взяла свое пальто со спинки стула и сумочку. Нерешительно, на ватных ногах пошла следом, открыла дверь и тоже вышла на лестничную площадку.
Эмма перевела на меня пристальный недоумевающий взгляд. Я еще никогда не видела ее так близко. Она была миниатюрной и очень красивой. Нежный овал лица, огромные глаза и губы с идеально наложенной помадой. Завитые каштановые волосы, платье персикового цвета и белая кожаная куртка, переброшенная через локоть. Я никогда не видела ее в платье тоже. Обычно она носила деловые костюмы.
– Привет, Эмма, – сказала я ей.
– Привет, Кристи, – ответила она, переводя взгляд с меня на Харта.
– Я пойду, а вы спокойно поговорите, – сказала я, кутаясь в пальто, и зашагала по ступенькам вниз, не оглядываясь.
Смотреть на Эмму, которая пришла к нему на свидание с бутылкой вина, завитыми кудрями и полными надежды глазами, было выше моих сил. Я могла бы сейчас сразиться с драконом, набить морду отцу или вступить в схватку с самим Сатаной, но смотреть на Эмму Донован у меня не было никаких. Гребаных. Сил.
– Кристи! Стой! – Я услышала позади шаги, оглянулась и увидела, что Харт спускается за мной следом. Но одного моего взгляда хватило, чтобы он остановился на месте как вкопанный. Словно я не посмотрела на него, а окатила ледяной водой.
– Я не буду говорить с тобой, Гэбриэл, пока ты не поговоришь с ней.
– Ты можешь просто остаться? – повторил он.
– Может, еще вино вам разлить по бокалам? – нервно рассмеялась я. – Не смей идти за мной.
И он повиновался, глядя на меня с бессильной тоской.
Я вышла из подъезда и остановилась на пороге, ослепленная ярким солнечным светом. Прижалась спиной к стене, чтобы не потерять равновесие. Я все еще чувствовала аромат его одеколона – должно быть, остался на моем лице, когда я целовала его шею; помнила его затуманенные глаза и властные руки; и вкус его кожи все еще ощущался на языке. Но я больше не чувствовала себя окрыленной, как всего четверть часа назад. Скорее просто той, кем воспользовались.
Я заметила вдалеке, на другой стороне дороги, внедорожник, похожий на отцовский, и чуть ли не бегом направилась к машине Джованы. Она стояла там же, где я ее и оставила. Я домчала до нее и без сил забралась в салон, как раненый зверь заползает в свое логово.
Харт позвонит. Он позвал Эмму, потому что пришел в ярость, увидев меня на кладбище рядом с Дэмиеном, но после моих объяснений он отправит ее домой. Она не нужна ему, ему нужна я.
Боже, я знаю, что давно не говорила с Тобой, но если не поговорю сегодня, то сойду с ума. Пусть Эмма выйдет от него сейчас же и уедет домой! Пусть он отправит ее прочь и тут же позвонит мне! Пусть он скажет мне, чтобы я срочно собирала вещи и ехала к нему, а не то он рассвирепеет и накажет меня снова.
Меня одолевало сильнейшее желание остаться в машине и убедиться своими глазами, что Эмма выйдет от Харта и уедет. Но я взяла себя в руки, переборола себя, сломала себя и попросила шофера везти меня обратно в дом Джованы. Я не буду шпионить за ними, я выше этого: выше истерик, психопатии, слежки, ревности и подглядывания из кустов. Я – Кристи МакАлистер, я знаю себе цену, и эта цена высока.
Машина тронулась. Я вытащила из сумочки зеркало и влажные салфетки. Видок у меня был тот еще. Спутанные волосы, припухший рот, глаза с размазавшейся тушью. В сравнении с Эммой – просто карикатура.
Мой телефон завибрировал, я схватила его и поднесла к глазам. Звонил Дэмиен. Я ответила, пытаясь подчинить себе сбитое дыхание и унять внутри страшную боль.
– Где ты? – спросил он. – Джована волнуется. Все в порядке?
– У меня были дела. Еду обратно. А ты как?
– Хочу поговорить с тобой, когда ты вернешься.
– О чем?
– О тебе, обо мне и о нашем ребенке.
– Ладно, – ответила я после паузы, пытаясь отдышаться и прикрывая глаза ладонью. Пока я была у Харта, я словно совсем забыла о своей беременности, о нашей дочери. Я ни разу не подумала о ней, а Дэмиен взял и напомнил, что помимо Харта и моих чувств к нему есть и другие важные вещи и важные люди.
– Жду тебя, – ответил он.
Я сжала в руках телефон, беспомощно глядя на экран. С момента появления Эммы на пороге квартиры Харта прошло уже двадцать три минуты, а звонка все не было. Я аккуратно накрасила губы, расчесала волосы и выпрямила спину. Ничего, отсутствие звонка тоже будет ответом.
Машина въехала на территорию поместья Стаффордов и остановилась у парадного. На крыльце уже стояла Джована, кутаясь в черный кашемировый кардиган.
Я вышла из машины, захлопнула дверь и пошла к ней навстречу. Меня пошатывало на ветру, ноги едва держали, и она заметила это. Ее идеальные брови сошлись на переносице.
– Мои люди доложили мне, что машина твоего отца была в том же районе города, где сегодня была ты. Я испугалась. – Джована положила мне руки на плечи и заглянула в глаза. – Все хорошо?
– Да, – солгала я, глядя в пол.
Моя рука продолжала лежать в кармане на телефоне, словно опасаясь пропустить звонок.
Но звонка все не было.
* * *
– Скажи что-нибудь, – попросил Дэмиен.
Он только что закончил очень длинный и откровенный монолог о том, что до сих пор не может прийти в себя после новостей о Дженнифер. Что ему нужно время – перепроверить эту информацию, – но если она действительно инсценировала свое убийство, то она для него больше не существует. Зато он хочет, чтобы я разрешила ему быть рядом, заботиться обо мне и вместе растить нашу дочь. Что в ту ночь, когда он позволил моему отцу забрать меня, он не осознавал, что тот способен сделать со мной что-то ужасное. Дэмиен повторил это несколько раз, словно пытаясь достучаться до меня. Он просил поверить ему. Клялся, что не отдал бы меня, если бы был способен трезво мыслить, но исчезновение Дженнифер тогда превратило его в зомби, который мог думать только о поиске виноватых и мести. Потом он снова извинился и сжал мою руку. Ту самую, которая ублажала Харта примерно три часа назад. Я вытащила ладонь из его руки, испытывая ужасное отвращение к себе самой.
– Скажи что-нибудь, – повторил он. – Прошу тебя.
– Я верю тебе, – сказала я. – Верю, что ты не был способен мыслить ясно. Так случается со всеми нами, особенно когда мы... теряем тех, кого любим. Я знаю, каково это...
– Ты позволишь мне быть рядом с тобой и ребенком?
Я не выдержала. Уронила голову и расплакалась. Дэмиен не понял, что на меня нашло или что он сказал не так. Сел рядом и прижал меня к груди.
– Все позади, Кристи... Теперь все будет хорошо, – пробормотал он, не зная, как меня еще утешить.
Я рыдала так сильно, что он забеспокоился и вызвал врача. Врач настоял на приеме успокоительного и пробыл со мной до самой ночи. Звонка от Харта в тот день я так и не дождалась.