Аспид 18+

Я отпущу домой телохранителей и встречу его с Анджи, дочкой, прыгающей в животе, и большой тарелкой картофельного салата. Дни станут короче оленьего хвоста, с океана подует ветер, киты приплывут в южную бухту. Мы с Анджи снова съедемся, украсим дом, повесим на дверь венок из остролиста, перевитый красными лентами, посадим в саду розовые цикламены, которым не страшны заморозки. Она будет рисовать картины, я буду готовить баранину с розмарином и солить лосося. Местные будут думать, что мы лесбиянки. В магазины завезут клюквенное варенье, хлопушки-крекеры и гусиный жир, на котором к Рождеству надо обязательно пожарить картошку. Я повешу картину с женщиной-Иисусом в гостиной и придумаю дочери имя.
И все будет хорошо.
А если не хорошо, то как-нибудь.

В декабре я перевела практически все деньги, которые мне когда-то вручил Сет, на счет Харта и осталась на мели. Уроки музыки, которые я начала давать местным детям, приносили копейки. Я связалась с коллегами-пианистами, с которыми когда-то вместе училась, и мы открыли небольшую онлайн-школу. Записали мастер-классы и пособия для желающих освоить игру на фортепиано. Денег стало чуть больше, но не настолько, чтобы я могла себе позволить и дальше жить у Харта. Анджи предложила мне переехать к ней и не платить Гэбриэлу вообще ничего, но мне было страшно перебираться в менее защищенное место. Мир пугал меня. Я знала, что в любой момент может случиться что угодно. Похищение, покушение, убийство. МакАлистерам точно не по нраву ни я, ни мой ребенок. Стаффорды тоже от меня не в восторге: вполне могут сделать меня разменной монетой в своей игре, если им понадобится такая монета.
Дженнифер так и не была найдена. Я поддерживала связь с Сетом, и он докладывал мне кое-какие новости с «фронта». С каждым днем надежда на то, что два клана попросту забудут свои обиды, становилась все призрачней. Я не могла отделаться от тревожного чувства, что вот-вот, со дня на день, откроется что-то ужасное. Найдут ее останки, например. И тогда Дэмиен устроит кровавую расправу над теми, кого посчитает виноватым. Он не из тех, кто закроет на это глаза и простит. Маховик смерти, замедливший было свое движение, начнет снова вращаться, дробя кости и выжимая кровь. И когда это случится, мне лучше иметь четыре надежные стены, бетонный забор и двух вооруженных мужиков рядом.
Анджи попросила меня поработать для нее натурщицей и предложила взамен огромные деньги. Я рассмеялась, когда узнала, что несколько часов позирования позволят мне оплатить дом Гэбриэла на месяц вперед.
– Даже не думай, что я куплюсь на это, – ответила я.
– А что такого? Где я еще найду такую красивую беременную девушку для портрета Богородицы? Нигде! Поэтому прекрати обесценивать себя и соглашайся на мои условия.
– Я не возьму за это денег. Достаточно уже того, что мое тело будет увековечено в произведении искусства.
– Не достаточно, – запротестовала она.
Мы немного поприпирались и наконец сошлись на том, что за предложенную сумму я буду позировать ей неограниченное число раз. Прибавить сюда доход от музыкальных мастер-классов – и я смогу жить в доме Харта еще два месяца. А дальше...
А дальше стоит ли загадывать? Может быть, моя жизнь закончится раньше, чем наступит весна.
* * *
Моя кроха росла. Делала смешные вещи на очередном исследовании УЗИ: прыгала внутри, отталкиваясь от стенки матки маленькими ножками, сосала палец, играла с пуповиной. Она умудрилась найти себе игрушки, даже не родившись, и почему-то это ужасно радовало меня. Я была едва ли не горда, что носила в себе эту маленькую затейницу.
Все забывалось, когда я думала о ней. И страх быть застреленной на прогулке кем-нибудь из врагов. И одинокие ночи без сна, когда меня раздирали отчаяние и тревога. И разрыв с Хартом, который я до сих пор не могла полностью осмыслить и пережить.
Я скучала по нему. Его отсутствие было столь же ощутимым, как боль, холод или жажда. В гардеробной осталось несколько его рубашек, иногда я приходила туда, открывала дверцу шкафа и просто стояла перед ними, уткнувшись в них лицом. Иногда я представляла его в объятиях какой-нибудь женщины, например, детектива Эммы. Или на свидании с искательницей приключений из «Тиндера». Или в баре в компании какой-нибудь случайной девчонки – и меня охватывала мучительная, бессильная ревность.
Но потом я представляла, как он говорит с моим отцом, жмет ему руку, смеется с ним и по-свойски называет Джо – и ревность исчезала, уступала место злости и разочарованию.
К черту. Пусть водится с кем хочет. Встречается с кем хочет. И трахает кого хочет.
Мы больше ни разу не виделись с тех пор, как он уехал. Иногда он писал мне на почту и давал советы касательно работы телохранителей, интересовался, устраивают ли они меня, спрашивал о моем самочувствии, предлагал отсрочки платежей за дом и помощь с доставкой того, чего нет на острове. Однажды попросил выслать ему с курьером его черный банный халат, потому что пролил вино на тот, что был в его квартире.
Я отвечала коротко и только по существу. Лишь на те вопросы, на которые считала нужным ответить. Вместе с халатом я отправила ему все его рубашки, футболки, ремни и ботинки «Лакост», в которых он прежде выбирался со мной на природу. Только это и спасло меня от почти фетишистского желания свить из его одежды гнездо и лежать в нем днями и ночами.
Ближе к Рождеству судьба сделала мне небольшой подарок: у меня появилась ученица, которая купила все мои обучающие курсы игры на фортепиано, пересмотрела все мои видеоуроки и теперь жаждала узнать мои профессиональные секреты. Ее звали Джоан, она была приятной пожилой женщиной, которая давно увлекалась музыкой, но только сейчас, когда выросли и разъехались ее дети, смогла найти достаточно времени для освоения игры на пианино.
Обычно мы созванивались в «Скайпе», она устанавливала телефон рядом с клавишами и показывала мне выученные аккорды. Я подсказывала ей, как лучше поставить руку, как правильно сесть, чтобы не уставала спина, насколько расслабленными и мягкими должны быть пальцы, чтобы освоить это мастерство. По видеосвязи я показывала Джоан азы. Три пальца на моей правой руке больше не работали, и Джоан заметила это. Спросила, как это приключилось. Я сказала: это был несчастный случай.
Слово за слово, и мы начали говорить не только о музыке и пианино, а обо всем на свете. Джоан была милой, доброй и давала дельные советы. Я случайно обмолвилась, что из-за беременности мне сложно найти подходящую для сна позу и я плохо сплю по ночам, – и Джоан тут же посоветовала суперудобную подушку для беременных. Стоило мне заметить, что мне бывает одиноко, и она тут же решила одолжить мне оборудование для домашнего кинотеатра: экран, проектор и акустическую систему. Мол, она ими все равно не пользуется, времени на кино не хватает.
Я даже рассказала ей, что недавно рассталась со своим парнем и теперь борюсь с депрессией, но не слишком успешно.
– Нехорошо, – сказала Джоан и спросила, есть ли у меня кто-то, кто помогает мне или кому можно излить душу.
– Не волнуйся, Джоан, – спохватилась я. – Все не так плохо, как могло показаться. Извини, что я загрузила тебя своими проблемами.
На что Джоан ответила, что нам обязательно стоит как-нибудь встретиться за чашкой чая. И заодно она привезет мне подушку для беременных в форме огромной буквы «U» – таких на моем острове точно нет в продаже – и домашний кинотеатр. Я принялась отнекиваться, но потом подумала, почему нет. Моя жизнь была какой-то сплошной дымоходной трубой: темной и тесной. А такие люди, как Джоан, были солнечным светом и чистым воздухом. Я спросила у нее, в каком городе она живет, и она сказала, что в Килларни – совсем рядом. Всего полтора часа на машине – и она у меня. И на следующих выходных она совершенно свободна. Только к маникюрше с утра заглянет.
– Пожалуйста, не вези кинотеатр, у меня, вообще-то, есть ноутбук, – начала было я, на что Джоан ответила: «Вот еще», «Я тебя прошу» и «Не волнуйся, взамен ты научишь меня играть "Лунную сонату"».
Я рассмеялась, втайне надеясь, что она забудет хотя бы про подушку. Но Джоан явно не собиралась ничего забывать, потому что на следующий день спросила, какой цвет подушки мне больше нравится.
– Желтый, – рассмеялась я. – И, раз такое дело, «Лунный свет» Дебюсси и «Лунную реку» Манчини мы выучим тоже – ту самую, что звучала в «Завтраке у Тиффани».
– О боже, я люблю тебя, – улыбнулась Джоан. – Это же праздник какой-то. Жду следующего уикенда, Кристи!
* * *
Назначенную на субботу встречу с Джоан пришлось отменить. Случилось несколько вещей, которые совершенно выбили меня из колеи.
Я узнала, что Сет начал встречаться с какой-то другой девушкой. Узнала случайно. Моя школьная подруга Маккензи увидела его в баре с какой-то горячей шатенкой и обмолвилась об этом в переписке со мной. Я еще переспросила , уверена ли она, что это был Сет. Она ответила, что могла бы спутать его только с юным Конором Макгрегором до того, как он отрастил бороду. Но у Конора вряд ли есть машина времени, так что это точно был Сет.

books.yandex.ru
РЕКЛАМА
•
18+
Флибуста  Остросюжетные любовные романы  Кристина Старк  Аспид  Читать онлайн бесплатно
Аспид Читать онлайн бесплатно
Автор: Кристина Старк
Цвет текста

Цвет фона

Шрифт
  
Стр.    ОК  Пред. След.
а, уверена ли она, что это был Сет. Она ответила, что могла бы спутать его только с юным Конором Макгрегором до того, как он отрастил бороду. Но у Конора вряд ли есть машина времени, так что это точно был Сет.
Тоска поселилась в сердце. Я не знала, как буду смотреть Анджи в глаза после этих новостей. Она ведь сразу заподозрит неладное, сразу начнет выпытывать, что случилось. «Да ничего не случилось, Анджи, просто мой братец сейчас пустится во все тяжкие, лишь бы забыть, каково это – снова прятать в карман кольцо, которое собирался надеть тебе на палец...»
Еще я опять начала видеть во сне кошмары. Смерть клана, тела Рейчел и Агнес, дымящиеся руины на том месте, где стоял наш дом. Фиолетово-красные небеса, вобравшие в себя все краски свежей гематомы, и траву, потемневшую от крови.
Снился Дэмиен, который расстреливает моих родных, потом останавливается передо мной. Смотрит на мой живот и говорит: «Я подожду, пока ты не родишь мою дочь, но потом убью и тебя тоже. Никому из МакАлистеров не жить». Мне хочется ответить ему, что моя дочь – тоже МакАлистер, но я боюсь за ее жизнь и поэтому молчу.
Мне снились буря, молнии и незнакомка, ведущая меня по каменному мосту, который обваливался сразу же за моими пятками. Снились вкус земли во рту и мои похороны, на которые пришли только Анджи и Гэбриэл. За плечом Харта стояла детектив Эмма в вечернем платье: сразу после моих похорон они собирались на какой-то банкет.
Но окончательно добило меня другое.
Как-то, измученная кошмарами, я встала ночью, чтобы попить воды. Внизу горел свет. Я привыкла к тому, что кто-то из моих телохранителей бодрствует ночью и приглядывает за порядком. Лампочка на лестнице в ту ночь перегорела, я спускалась по ступенькам очень медленно и осторожно, чтобы не упасть в темноте. И моя бесшумность была вознаграждена. Или наказана – смотря как посмотреть.
Я услышала, как Оливер разговаривает по телефону. Тихо, долго, обстоятельно. Смеется, прикрывая трубку ладонью, и рассказывает обо всем-всем-всем: о том, как нам тут живется, о состоянии дома и погоде, о том, как иногда на всем острове ложится сеть и он подумывает завести голубиную почту.
Но больше всего он рассказывал обо мне: что я делаю, куда хожу, сколько сплю, какое у меня обычно настроение, с кем я общаюсь и поддерживаю связь, как часто я езжу к врачу...
Даже о фасоне моих трусов, наверно, рассказал бы, если бы только увидел их. Я села на ступеньку, закрыв руками лицо. Меня мутило от ярости и разочарования. Говорили они еще минут десять, и, когда Оливер распрощался со своим собеседником, я убедилась в том, что поняла с самого начала.
– Пока, Гэбриэл, – сказал он.
Так же бесшумно я вернулась в свою комнату и забралась в кровать, едва живая от шока.
Мои телохранители не считали меня за босса. Боссом для них по-прежнему был Харт. А я – всего лишь психованной дурочкой, перед которой нужно было разыгрывать спектакль, чтоб она снова чего не выкинула. Чтоб она просто послушно сидела на острове и не рыпалась.
У меня не было моих людей. У меня не было телохранителей. Если Харту вздумается прийти сюда – они перед ним красную дорожку раскатают. Если отцу вздумается прийти вместе с Хартом – он придет. Никто не встанет между ним и мной. Никто не убережет ни меня, ни моего ребенка, если Джо МакАлистеру вздумается закончить то, что он не закончил в том лесу. Никто не будет стоять на страже моего маленького царства, пока я сплю...
Дочь шевельнулась внутри, как часто бывало в моменты волнения и грусти. Словно сказала мне: «Соберись, а иначе я начну прыгать на твоем мочевом пузыре!» Я представляла, как она возмущается, размахивает ручками и хмурит лоб. Маленькая фея, поселившаяся внутри меня, которая однажды вырастет, обзаведется квартирой, работой и банковскими счетами. Будет самостоятельно одеваться, красить волосы, проходить паспортные контроли в аэропортах и лихо парковаться задом...
Моя фея. Мое продолжение. Все из ничего. Воплощение великого замысла Бога и природы, которое однажды будет говорить со мной, следить за ходом моих мыслей, звонить по телефону, присылать открытки, спорить, спрашивать совета, смеяться над моим постоянным страхом за нее.
Так все и будет, если я смогу удержать все под своим контролем. Если я буду достаточно осторожна и сумею защитить нас с ней в этой долине смерти. Если только у меня хватит сил отстоять свое крохотное королевство. Если только я смогу заработать достаточно денег, убраться отсюда и скрыться там, где нас никто не найдет.
Джоан отправила мне подушку с курьером и приложила к ней посылку, полную приятных мелочей: травяной чай для хорошего сна, теплую пижаму, лосьон для тела с ароматом степных цветов и большую коробку пирожных с разноцветным кремом, которые я съела в один присест.
Я чувствовала вину за то, что отменила встречу, и решила загладить ее сразу же, как только выдалась возможность.
«Бар "У Хьюго" на Наследном острове, графство Керри. Как насчет большого чаепития?» – написала я ей.
«Заметано, дорогая», – ответила она.
* * *
Рождество было на носу. У Хьюго все было украшено еловыми ветвями и красными лентами. Он подавал имбирное печенье в виде фигурки ангела к каждому заказанному кофе и бесплатно подливал в чашку «Бейлиса», если покупатели были не против.
Мне тоже хотелось «Бейлиса». Но не в кофе, а залпом осушить бутылку, чтобы унять тревоги и отчаяние.
Оливер сопровождал меня. Привез к бару в назначенное время, сел за барную стойку, заказал себе американо. Я оглянулась в поисках Джоан, которая написала мне, что уже приехала.
Посетителей было много, бар был битком набит, но при этом оставался уютным. Из динамиков звучали старые рождественские песни, пахло булочками и цедрой. Женщина с пепельно-русым каре, сидевшая за столиком в углу, махнула мне рукой. Это была Джоан. Она надела большие дымчато-розовые очки, в руках держала чашку капучино и улыбалась, взволнованно поправляя волосы. Я заказала себе чай и отправилась за ее столик. Она поднялась – причем оказалась куда выше меня, – обняла и сказала:
– Здравствуй, Кристи.
– Привет, Джоан! Как ты добралась?
– Без приключений, – ответила она, с улыбкой оглядывая мою фигуру. – А ты как?
– В порядке.
– Обычно так говорят, когда все просто ужасно, – усмехнулась она.
Я села, закрыла глаза и медленно выдохнула.
– Честно говоря, все могло быть куда лучше, но... в том, чтобы плакаться, обычно нет никакого смысла. Поэтому жаловаться не буду. Лучше расскажи, как продвигается пиано-версия «Шагая по воздуху»[9]?
– Все в порядке, – ответила Джоан, пародируя меня, и мы обе рассмеялись.
– Я обожаю эту песню, – сказала я. – Она напоминает мне Рождество, волшебство и еще это предвкушение, когда ждешь подарков и...
– Да, я знаю это чувство. Лучшее чувство на свете. – Джоан снова улыбнулась, поправила волосы и сняла очки.
Я никогда раньше толком не видела ее лица. Качество видеосвязи было не ахти, и в комнате у Джоан обычно царил полумрак, она носила очки в толстой оправе и длинную челку...
Но сейчас, когда она села напротив при свете дня, я наконец разглядела ее – и удушающая волна паники начала подниматься внутри. Я не могла вдохнуть, на коже проступил пот, я бросила взгляд на Оливера, который сидел спиной ко мне, потеряв напрочь бдительность, и вряд ли смог бы сейчас помочь мне.
Передо мной сидела Джована Стаффорд в седом парике и очках, изменивших ее до неузнаваемости. Она молчала, следила за моей реакцией и наверняка уже просчитала в уме все мои возможные действия. В зале наверняка есть ее люди, которые сейчас тоже следят за мной, за каждым моим движением. И у каждого из них, как пить дать, огнестрельное за полой пиджака...
Я попыталась встать, но она положила ладонь на мое запястье и легко его сжала.
– Когда-то ты очень хотела поговорить со мной, Кристи. Что изменилось? – спокойно сказала она.
– Отпустите меня, – выдохнула я, снова оглядываясь на Оливера, который как ни в чем не бывало трепался с Хьюго.
– Я не удерживаю тебя, – ответила она. – Просто пришла сюда кое-что рассказать.
– Вы выдавали себя за другого человека! Вы обманом завлекли меня сюда, чтобы...
– Поговорить, – закончила она. – Пожалуйста, сядь. Тебе ничто не угрожает. Кроме разве что твоего бестолкового телохранителя, который сейчас напьется кофе с «Бейлисом», а потом разобьет по дороге машину вместе с тобой.
– Что вам нужно? – Я медленно опустилась на стул, прекрасно осознавая, что даже убежать сейчас не смогу. Не на этих ватных ногах.
– Я не займу много твоего времени. Но то, что я скажу, тебе стоит послушать.
Я пыталась успокоить дыхание, не в силах поверить, что меня так легко обвели вокруг пальца. Как ребенка. Так запросто смогли выманить из дома, и этому не помешали ни стены, ни телохранители, ни моя осторожность.

Джована убрала руку с моего запястья, отпила кофе и заговорила:
– Помнишь тот вечер в аукционном доме, где ты передала мне записку? Тогда я подумала, что ты либо настолько хитроумна, что уже в столь юном возрасте помогаешь своему отцу строить козни, либо так наивна, что не понимаешь вообще ничего. Приглашать Стаффордов в дом МакАлистеров, бредить примирением – да у этой девицы с головой не все в порядке, вот что я думала. Я бы одним воздухом с МакАлистерами дышать не стала, не говоря уже о том, чтобы прийти на вашу вечеринку... Прошло время, девушка превратилась в женщину, на судьбу которой выпали мыслимые и немыслимые тяготы. Похищение, физическая расправа, беременность от того, кто поступил с ней не лучшим образом, – не собираюсь выгораживать своего сына, он пальцем тебя не должен был трогать. Затем презрение клана, предательство единственного человека, которому она верила, жизнь вдали от цивилизации в вечном страхе, что до нее доберутся если не враги, так недруги. Даже мне не по себе видеть, как ты платишь за то, на что не подписывалась. Хочется верить, что Бог наконец заступится за тебя, либо дьявол оставит в покое, но боюсь, что дальше будет еще хуже.
– Почему?
– Две семьи на пороге бойни. Всегда были на ножах, но сейчас особенно дурное и темное время. – Джована умолкла, смяла салфетку в кулаке так сильно, что, когда разжала ладонь, на коже остались следы от ногтей. – Полиция наконец нашла останки молодой женщины в той местности, где последний раз видели Дженнифер, провела экспертизу. Дженнифер мертва, теперь никаких сомнений. Умерла от травмы головы и удушения. Мы уже начали подготовку к похоронам...
Мое сердце остановилось, потом вновь застучало так быстро, что, казалось, вот-вот разорвется. Эта страшная весть невыносимо контрастировала с этим местом, временем, рождественскими украшениями и смехом посетителей. Словно сама смерть постучала в окошко кончиком отточенной косы. Джована махнула рукой официанту и попросила джина со льдом.
– Я привыкла к тому, что кто-то постоянно умирает. Привыкла к провокациям, покушениям, демонстрациям силы. Но смерть Дженнифер стала самой глупой из всех провокаций. Я знаю, что Дэмиен сейчас придет в себя и начнет мстить. Так, как не мстил еще никто и никогда. Твоему отцу, его братьям, их детям, тем, кто вам служит. Не успокоится, пока всех не уничтожит. Я не могу остановить сына, он давно не подчиняется мне. Он весь в отца, а его отец всегда платил кровью за кровь.
Джоване принесли джин со льдом, и она сделала большой глоток.
– Вы за рулем? – моргнула я.
– Нет. Приехала с шофером. Сидит рядом с твоим телохранителем. На случай если тот внезапно разует глаза и попробует нам с тобой помешать, – тихо рассмеялась она.
Я перевела глаза на элегантного громилу в кожаной куртке, который держал крохотную чашку с эспрессо в огромной ладони, оттопырив мизинец.
– Не переживай обо мне. Смерть в дорожном происшествии была бы не самой страшной, – мрачно пошутила Джована. – Страшнее умереть в руках религиозных фанатиков, которые считают тебя исчадием ада. Мы все стоим у той черты, после которой начнется мясорубка. И в этой мясорубке я хочу защитить маленькую бунтарку, которая носит моего внука и у которой сейчас только два телохранителя и не самый надежный дом. Ты не можешь оставаться на этом острове, Кристи. Если ты хочешь уцелеть – ты должна пойти со мной. Все, что у меня есть, – я предлагаю тебе. И времени на раздумья, боюсь, у нас не слишком много.
– Я не хочу иметь со Стаффордами ничего общего.
– То есть с Дэмиеном? Однако у вас уже есть... кое-что общее, – усмехнулась она. – Но не волнуйся, я не думаю, что он будет донимать тебя. Все его мысли сейчас о погибшей жене. Ты даже видеться с ним не будешь. – Джована снова коснулась моей руки и сказала: – Я делаю все это не ради него. Моего сына сейчас не успокоить, подсунув ему под нос хорошенькую девушку, которая родит ему малыша. Я делаю все это только ради своего внука. Обдумай все. Завтра вечером – скажем, часов в восемь – мой человек будет ждать тебя на той стороне переправы, и он отвезет тебя в мой дом. Я не собираюсь тащить тебя к себе силой, не собираюсь играть в злодея и заложника, у меня нет на это времени, но я очень, очень хочу уберечь своего внука, Кристи. Только прислушайся к тому, что я тебе сказала. Времени нет.
Джована поправила парик, убедилась, что из-под него не торчат ее роскошные темные волосы, допила джин и бросила на стол двадцатку.
– Я знаю, что ты никому не веришь после всего, что с тобой приключилось. И от Стаффордов ничего хорошего не дождалась. Но подумай сама вот над чем: если бы мне хотелось расправиться с тобой, то сюда вместо меня просто явился бы мой киллер. Скрылся бы вон в тех зарослях, напротив бара, дождался бы тебя, а потом молча сделал свое дело. Верь тому, что я говорю. Если бы ты была просто МакАлистер, вероятно, нам бы не о чем было говорить. Но ты нечто большее: человек, который спас Дэмиена от смерти, возможно, не раз, и мать моего внука.
– Откуда вам знать, что это ребенок Дэмиена?
– Уверена на сто процентов, – кивнула она. – Теоретически это мог быть ребенок Гэбриэла Харта, но на момент твоего похищения, насколько мне известно, у него были отношения с Эммой Донован, его напарницей. Не думаю, что он бы тронул тебя. Харт принципиален, хладнокровен, дорожит репутацией и, в отличие от многих, умеет держать себя в руках. А вот с Дэмиеном, который не в себе после исчезновения Дженнифер, у тебя могло случиться все что угодно... Ладно, мне пора, Кристи...
Джована поднялась, и я встала тоже, то ли из вежливости, то ли потому, что не хотела смотреть на нее снизу вверх.
– У нас есть номера друг друга. Я не буду тебе названивать, но ты в любой момент можешь связаться со мной, и я сделаю все, чтобы помочь. Мой человек будет ждать тебя завтра в восемь по ту сторону переправы. Здесь... – она положила передо мной бумажный конверт, – ...кое-какие вещи, которые облегчат тебе побег от телохранителей, если ты решишь уйти. Если до этого дойдет, я расскажу тебе по телефону, как ими пользоваться...
Она коснулась моего плеча, легко похлопала по нему, словно мы были старыми знакомыми, и направилась к выходу неспешной походкой, изображая пожилую женщину. Никто во всем мире не узнал бы в ней светскую львицу и бизнесвумен Джовану Стаффорд, которой принадлежала половина ночных клубов в Дублине и бары, куда более роскошные, чем местные жители когда-либо видели.
Ее телохранитель соскочил со стула и пошел за ней следом. Я выглянула в окно. Оба сели в тонированный глянцево-черный мерс и через пару минут исчезли за склоном холма.
Я сжала в ладонях чашку, до сих пор пребывая в полушоковом состоянии от того, что внезапно нашелся кто-то, кто переживал обо мне, – и не просто кто-то, а сама Джована Стаффорд.
Все, что она сказала мне, показалось мне разумным и правдивым. Манера ее общения, спокойная и доброжелательная, околдовала меня. Мне о многом предстояло подумать и просчитать все на десять шагов вперед, но уже сейчас я знала, от кого Дэмиен унаследовал свою харизму, свое убийственное очарование, эту притягательность ядовитого цветка.