Чужая жизнь-месть отвергнутого

К обеду, в Хогвартсе одновременно появились отряд авроров во главе с Главой ДМП, мадам Амелией Боунс и заплаканная миссис Молли Уизли. Обе женщины были на взводе, каждая по своей причине.
Услышав из уст декана Гриффиндора, профессора Минервы МакГонагалл, что она должна немедленно прибыть в школу, Молли остолбенела. Сначала, в приступе ярости, ей захотелось с громом и молнией нагрянуть в Большой зал и накричать на своих детей, за то, что они, в такой трудный для семьи момент, так ее опозорили. Но осуществить свой замысел сегодня она не смогла, потому что Минерва, в чей кабинет она прибыла каминной сетью, ее предупредила - ее младшенькие находятся в больничном крыле. Не дослушав ее до конца, взбешенная мать понеслась туда.
Рональд и Джинни все утро провели у школьной медиковедьмы на обследовании. Обнаружив в крови девочки четкие следы Оборотного зелья, а на коже лица, плеч и волосах – пленку Приворотного, Поппи Помфри опешила. Неужели рыженькая второкурсница хотела принять чужой облик, чтобы заворожить брата?
„Нет, нет! Этого быть не может! – кричал внутренний голос школьной медиковедьме и она была склонна поверить ему. – Но кого из парней эта глупая девчонка хотела заполучить? Гарри Поттера? Хм, скорее всего, но как она оказалась в объятиях Рональда?"
В крови старшего брата Джинни нашелся целый набор зелий, некоторые из них – безобидные, как например, зелье дружбы или зелье для повышения интереса к своей персоне. Рыжий мальчик, очевидно, хотел быть популярным не меньше своих старших братьев. Но среди безобидных были и такие, которые Министерство магии давно внесло в список запрещенных. Зелье везения и отвода неприятностей от себя – очень каверзная штука, потому что ты делаешь промахи, а другой расплачивается за тебя. Поппи Помфри призадумалась и не смогла себе ответить на собственный вопрос - откуда в такой бедной семье, в которой каждый кнат должен был быть на счету, нашлись деньги на недешевые ингредиенты для приготовления этого зелья? Но факт был налицо – Рональд никогда не попадался, хотя слыл вспыльчивым и хулиганом.
Но сейчас он попался впервые, надышавшись ночью парами Приворотного парфюма и пылко жаждя воссоединиться с объектом своей навязанной страсти – мисс Джинни Уизли, своей сестрой.
Теперь школьной медиковедьме предстояло сделать нелегкий выбор – или уведомить о своих выводах только Дамблдора, или поступить так, как диктовала ей совесть – уведомить ДМП, а лишь потом директора. В обоих случаях, брату с сестрой предстояло выпить дюжину очищающих кровь зелий и отваров, чтобы прийти в норму.
Подумав над дилеммой, мадам Помфри решила не спешить с уведомлением ДМП, неспроста директор Дамблдор заставил ее отдать домовикам, обслуживающих стол Гриффиндора, все свои запасы зелья забвения. Быть может, он пытается замять скандал и спасти остатки рыжей семьи, своих самых близких сподвижников?
Не стоило спешить, правда, не стоило – хотя бы ради того, что она шестым чувством, с первого дня нового учебного года, чуяла запах разлада среди учеников факультета храбрых и отважных. Что-то плохое происходило среди львов и распад Золотой троицы был первым тому подтверждением.
Поппи решила, все-таки, подстраховаться. Она собрала все записи сегодняшнего обследования младших детей Уизли и отнесла их в свой кабинет – маленькую комнатушку, в которой она хранила свой архив и медицинские карточки всех обучающихся в Хогвартсе учеников.
Там она скопировала записи дважды. Первую копию документов положила в конверт, написала на нем „ДМП, лично в руки мадам Амелии Боунс" и спрятала его в своем тайнике. Пусть полежит и подождет своего часа. Вторую копию - среди папок в картотечном шкафу как приманка для любопытных длинноносых профессоров, а оригинал оставила на рабочем столе.
Лишь потом, она отправилась поить очищающими зельями рыжих придурков, но, услышав скрип входной двери Больничного крыла, мадам Помфри остановилась в нерешительности – идти в палату или подслушать того, кто ее опередил.
В конце концов, она решила, что к рыжикам вряд ли кто придет с целью убийства, и притаилась, чтобы подслушать.
И слава Мерлину, потому что она много чего нового о детях „светлой и доброй" семьи, как их со снисхождением называл директор Дамблдор, узнала.
Нежданным посетителем оказалась Молли Уизли, которая, сразу как увидела своих детей, начала громко с ними шептаться, порой Поппи не разбирала слова.
- Рон, Джинни, рассказывайте что случилось. Но я хочу услышать правду и только правду, чтобы помочь вам.
Никогда раньше Поппи не слышала, чтобы у миссис Уизли был такой приказной и ... внушающий уважение, требующий подчинения, что ли? ... голос.
Отвечала ей Джиннивера:
- Я отчаялась, ма! Гарри совершенно не обращал на меня внимания, будто я пустое место. В Большом зале садится далеко, рядом с ним всегда сидит грязнокровка и я не смогла подлить ему то зелье, которое ты дала мне в школу. Поэтому решила действовать более решительно. Заказала на Лютном Оборотное зелье и добавила в него волосы Гермионы, ночью пробралась в комнату мальчиков-третьекурсников, разделась, надушилась приворотным парфюмом и стала ждать. Заснула, наверное, потому что проснулась от боли в ... в ... Подумала, ээх! Попался, Гарри и наслаждалась, но утром ... Мама, не осуждай меня, пожалуйста, я все так подстроила, чтобы воплотить свою мечту ...
- Не думай, что я в чем-нибудь упрекаю тебя, доченька, - ответила Молли. – Но, зачем ты потратилась? Все зелья, которые тебе нужны, могла сварить тебе я – знаешь на что я способна, да?
Наступила короткая тишина, после которой девочка заговорила так же шепотом, как ее мать и Поппи ничего не смогла разобрать из их разговора. Но, внезапно, Молли воскликнула:
- Рональд, что вы с братьями летом делали? Разве я вам не говорила, что приглашенная домой гостья неприкосновенна?
- Да, мам, - забубнил парень, - но Перси сказал ...
- Что Перси сказал? Что Перси сказал, что это он ее первым? Милостивый Мерлин, да что это такое, а? Сначала ваш глупый отец соблазняется ограбить сейф маглов, родителей вашей подруги, обливиейтить их, потом вы ее ... Да за что меня бог так карает, за что?
Поппи тихо удалилась в свою комнатку, опешив от всех гадостей, сотворенных членами семьи Уизли.

***
Рано утром, Главу Департамента Магического Правопорядка, мадам Амелию Боунс, из Сектора борьбы с неправомерным использованием магии уведомили, что в Кроули, в чисто магловском районе, было засечено использование Непростительных заклинаний. Когда ей указали точное место и имя самого вероятного нарушителя, у нее перехватило дыхание. Это было дом ближайшей подруги героя волшебного мира, мисс Гермионы Грейнджер и колдовала там она! Точнее, колдовали ее палочкой.
Но маглорожденная волшебница, сверстница племянницы самой Амелии, так же, как и Сюзи, училась на третьем курсе и должна была находиться безвылазно в Хогвартсе! Как она могла прибыть в Кроули и напасть на своих собственных родителей, она чокнулась, что ли? Да, и зачем? Информация, переданная Муфальдой Хмелкирк, выглядела недостоверной, но, бросив все дела, глава ДМП, в сопровождении отряда авроров, прибыла, десятью минутами позже сигнала своей сослуживицы, в дом четы Грейнджер.
Гостиная дома показалась им нетронутой. Она была чистой, всюду царил порядок и ненавязчивая элегантность зажиточных хозяев дома. Со стороны большой, прилегающей к гостиной кухни умопомрачительно пахло свежесваренным кофем. Чтобы ни случилось здесь, оно произошло недавно.
Мадам Боунс кивнула одному из своих подчиненных, Бенджамену Аткинсону, единственному Мастеру Алхимии, со второй степенью мастерства по Легиллименции, который сразу отправился на кухню. Там он положил на кухонный стол, где стояли три недопитые чашки, свой портативный чемодан-лабораторию и разлил по эпруветкам содержащуюся в стаканах пахучую жидкость.
Его начальница, пересчитав чашки, завороженно следила, как он капает из разных пипеток в эпруветки, но потом спохватилась, что ее ждет расследование и сказала:
- Ладно, Аткинсон, покидаю тебя, чтобы ты спокойно работал. Остальные, за мной! – скомандовала она остальным аврорам и поднялась вверх по лестнице.
На втором этаже все двери, кроме одной, были плотно закрыты. Амелия направилась к открытой двери, надеясь, что за ней не будут найдены трупы хозяев. Как оказалось, это была спальня родителей Гермионы и в ней трупов не было. Но чета Грейнджеров выглядели почти как трупы - они лежали на незаправленной постели, все еще в ночных одеяниях, их скрюченные тела дрожали и жались друг к другу. Смотрели они на новоприбывших округлыми пустыми глазами.
Разувшись, чтобы не запачкать ими светлый ковер на полу, она на цыпочках стала обходить комнату, ища любые признаки, указывающие на личность колдовавшего здесь волшебника. Но, посмотрев на родителей Гермионы, она вспомнила, что Муфалда говорила о Непростительных.
- Джоунз, – указав на маглов, позвала она ближайшего аврора, - исследуй пострадавших на ...
Что-то зацепилось за ее правую ногу и она нагнулась, чтобы поднять этот предмет. Рассмотрев его, она громко вскрикнула – у нее в руках лежала незнакомая волшебная палочка. Кто-то забыл здесь ... скорее всего, бросил? Да-да, бросил палочку, конечно, но не свою же, потому что иначе все было бы очень, очень подозрительно. Муфальда говорила, что колдовали палочкой Гермионы, предположив, что ею орудовала она! Как-то не сходилось все это...
Мадам Боунс отдала свою находку аврору Джоунзу, который уже стоял у кровати Грейнджеров.
- Исследуй ее! – приказала ему начальница, продолжая сама искать под мебелью новые сюрпризы.
Сюрприз обнаружился за дверью открытого платяного шкафа в виде зияющего на стене пустого сейфа. Да что, черт возьми, здесь произошло? Отправляясь сюда, Глава ДМП, с замирающим сердцем, ожидала увидеть над магловским домом Черную метку, страшное воспоминание десятилетней давности. Слава Мерлину, знак Того-которого-нельзя-называть над домом Грейнджеров не висел и инцидент в их доме походил больше всего на обычное ограбление. Но, волшебник-вор не светился бы, бросаясь направо и налево Непростительными!
Тем временем аврор Джоунз исполнил приказ начальницы и сказал, взяв чужую палочку:
- Приори Инкантатем!
Амелия Боунс позабыв о своих догадках, следила за вылетающими из кончика деревяшки, одно за другим, разноцветными вспышками света, а ее подчиненный аврор озвучивал наименование каждого заклятья:
- Обливиейт, Обливиейт, Круцио, Тормента, ... Империо ... Империо ... Этот парень здорово заигрался, мэм, ему светит не меньше чем пожизненное заключение, - сказал Джоунз. – Ступефай, еще сногсшибатель, ха! Портус! Он перенесся сюда портключом, мадам Боунс, нам надо отыскать этот предмет.
- Если вор не забрал его обратно, - задумчиво ответила его начальница и ее взгляд скользнул по разбросанным повсюду, с небрежным снобизмом хозяев, дорогим вещицам в комнате. – Кстати, Джоунз, возьми найденную палочку и отправляйся к Олливандеру. Спроси у него кому он продал эту палочку, но проследи, чтобы он, собственной рукой написал на пергаменте имя владельца, понял?
- Да, мадам! – отрапортовал аврор и махнув своей палочкой, быстро аппарировал - исполнять приказ начальницы.
Тем временем, к ним присоединился с результатами расследований на кухне, алхимик Аткинсон. Увидев его, мадам Боунс в ожидании новостей вопросительно посмотрела на него, подняв бровь. Подчиненный поспешил орапортовать начальнице:
- В кофе нашелся только Веритасерум, мадам Боунс, - ответил Аткинсон на безмолвный вопрос Амелии.
- Только? – удивилась она.
- Только, но она была такой дивной концентрации, что и слон стал бы рассказывать байки из склепа, выпей он эту дозу Сыворотки правды. Но, в одной из чашек Сыворотки не было, - ухмыльнулся старший аврор.
- Неужели? – хмыкнула в ответ Амелия и медленно отвела взгляд в сторону кровати, где продолжали лежать маглы-стоматологи, дрожа, прижавшись друг к другу. Ее осенила чудная идея и она поспешила проверить ее. – Бен, ты, можешь отлегиллиментить маглов? Мне необходимо узнать, хоть бы отрывок из их воспоминаний, кто здесь орудовал так грубо. Насколько глубже ты сможешь их обследовать?
Ее подчиненный подошел к магле, вынимая на ходу свою палочку и, глядя ей в глаза, выкрикнул:
- Легиллименс!
Первое впечатление, сложившееся у него было такое, как-будто он заглянул в сознание младенца, но, углубившись, он убедился, что память пострадавшей не подчистена окончательно, а лишь закрыта. Проникая сквозь первый, самый свежий и слабенький слой защиты, наложенной, вероятнее всего, сегодня, он встретил второй, похожий на белые хлопья тумана. Сквозь его пробелы он уже смог заметить кое-какие блеклые воспоминания, а в самой глубине мерцал мощный ментальный блок, созданный очень сильным колдуном.
Прежде чем озвучить свое мнение, Аткинсон призадумался, теребя пальцем нижную губу, что это ему напоминает. Да, вероятней всего, что тут не один маг колдовал, решил он, потому что этот пропускающий купол тумана, как и самая верхняя пелена, были поставлены менее сильным обливиатором, чем тот другой, создавший ментального блока в глубине. Со второй, менее стабильной защитой в виде полупрозрачной пелены, Аткинсон, мог бы своими силами справиться.
Выйдя из сознания миссис Грейнджер, он стал рассказывать:
- Женщину обливиейтили, мадам Боунс, но над ней поработало не один волшебник. В самой глубине ее сознания стоит блок, разбить который мне не под силу. Вряд ли кто-то из ныне живущих колдунов в Англии в состоянии справиться с ним.
- Но кто-то его, все-таки, ставил! – крикнула мадам Боунс. – Ведь, она не родилась с ним, не так ли. Кто мог сотворить защиту воспоминаний такой мощи, как ты говоришь?
- Я не знаю, мэм. Надо поинтересоваться не ездили ли маглы куда-то за границу, - предположил Аткинсон. – Поверх кокона наложены две другие заклятья забвения, создавали их волшебники, гораздо слабее первого. О верхнем нечего и говорить, оно самоуничтожится, потому что создавали его небрежно или не своей палочкой. Второе тоже выглядит уже рыхлым, - продолжил говорить он, чуть прикрыв глаза. – Наложено оно недавно, не раньше, чем этим летом и, вероятно, оно, так же как и первое, со временем истончится и ослабеет. Но меня беспокоит один нюанс, мэм, если вам интересно?
- Говори, Бен, не тяни! – торопливо ответила его начальница, желая как можно скорее раскрыть тайну нападения на родителей подруги МКВ, чтобы отправиться в Хогвартс. Там ее ждали дела не меньшей важности, чем эти.
- Почерк более слабого волшебника мне знаком, мэм, - выдал вердикт аврор и его сослуживцы из отряда начали переглядываться с беспокойством.
- Знаком ? – не поверила их начальница. – Чей он?
Аткинсон замялся немного, но ему пришлось признаться:
- Нашего исчезнувшего коллеги, Артура Уизли.
На некоторое время в спальне пострадавших стоматологов воцарилась удручающая тишина. Мадам Боунс повторяла слова своего штатного Легиллимента и зельевара, Бенджамена Аткинсона, пока не обратила внимание на важный факт, указанный им – наколдованы были три ментальные блокировки.
- Кто наложил третий Обливиейт, Бен? – спросила она.
- Артур Уизли, Амелия, - был ответ.

***
Неожиданностью оказалась принесенная вернувшимся от Олливандера аврором Джоунзом новость. Он передал пергамент, написанный изготовителем волшебных палочек, своей начальнице, мадам Боунс, которая, прочитав написанное на пергаменте, почувствовала, что весь мир кружиться у нее перед глазами.
Она, бессильно опустив руки, упала назад на, своевременно придвинутый мужчиной, стул.
На раскрытом, упавшем на пол, пергаменте было написано красными чернилами:
„Палочка принадлежит мисс Гермионе Джин Грейнджер."
_________________

Молли Уизли рыдала, причитала и всячески настаивала, что невозможно, чтобы ее младшие дети предавались кровосмесительной связи. Директор школы и его заместительница, тактично молчали и не мешали матери предаваться горю, позволив ей выплакаться, обвинять в ошибке своих детей всех остальных, только не их, провинившихся.
Наконец, гостья успокоилась и смогла спокойно сказать:
- Альбус, ты же можешь что-то сделать, чтобы Рончик и Джинни не пострадали? – спросила она своего благодетеля, посмотрев на него с надеждой.
Дамблдор глубоко вздохнул и, сложив пальцы в замок, начал вертеть большим пальцем, как бы в раздумье.
- Молли, я обо всем позабочусь, ты не беспокойся ... – начал он, подумав сначала стоит ли сказать ли ей о главном или умолчать, но, наконец решил, что не помешало бы успокоить, как-нибудь, горемычную мать. – Хм, утром я отдал домовикам зелье забвения.
Надежда в глазах женщины возросла до степени обожания и она воскликнула:
- О, Альбус, спасибо! Большего мне и не нужно, пусть все забудется, будто ничего и не случилось. Думаю, Рон и Джинни тоже должны выпить зелья, чтобы забыть этот инцидент.
Минерве совсем не нравилось то, как директор легкой рукой решал случаи подобного характера, была бы ее воля, немедленно исключила бы „содомитов и извращенцев", прекратила бы финансирование их обучения в Хогвартсе и оставила бы всю дальнейшую судьбу выводка Артура и Молли в руках матери и старших сыновей. Утром, когда Альбус отдавал приказ домовикам насчет зелья забвения, она попыталась возражать, но директор неожиданно рявкнул ей в лицо:
- Не смей указывать мне, Минерва, это я - директор Хогвартса, а не ты! – кричал он. – Рональд и Джиннивера еще молоды, они образумятся, исправятся – не надо калечить их судьбы. Уизли – светлая, добрая семья; они всем готовы помочь, не надо бросать их на произвол судьбы в такой тяжелый момент. И без сегодняшнего инцидента им досталось немало - несчастный случай с близнецами, потом исчез отец и кормилец семьи ... Не надо, я хочу дать им еще один шанс исправится, забыть плохое и служить Свету и Общему благу.
Служить Свету и Благу, бла-бла-бла ... Минерва зыркала на пресмыкающуюся Молли и думала куда делась та бойкая, веселая и задорная девушка, которая, когда-то вела за собой весь факультет Гриффиндор, служа ему примером в усвоении магических знаний и доброго семейного воспитания. Сегодня, столько лет спустя, ее младший сын, Рональд, и в подметки не годился покойным братьям бывшей мисс Прюэтт – Гидеону и Фабиану, своим отсутствием любого признака воспитания – ест как свинья, кричит, обзывается и ссорится со всеми, кроме Гарри Поттера ... Хотя, нет! Рассорился и с ним, интересно почему.
Снаружи кто-то постучал в дверь и директор крикнул:
- Войдите!
Дверь открылась и вошли семикурсник и префект Гриффиндора, Персиваль Уизли и Амелия Боунс, Глава ДМП. Рыжий парень только зыркнул на свою мать, поздоровался с профессорами и попрощался с чиновницей – было понятно, что он лишь провожал ее до кабинета директора.
- Здравствуй, Амелия, что ты здесь делаешь? – спросил удивленный директор Хогвартса, но за его удивлением, мадам Боунс смогла заметить плохо скрытое беспокойство.
- Здравствуйте и вы, - поздоровалась новая гостья и без промедления продолжила. - Профессор Дамблдор, в связи с инцидентом в магловском районе Кроули, я хочу встретиться и допросить вашу студентку из Гриффиндора.
Директор заметно побледнел и переглянулся со своей заместительницей. Потом они синхронно спросили:
- Что случилось?
- Сегодня утром в доме семьи Грейнджеров засекли использование Непростительных, - поведала мадам Боунс, старательно следя за выражениями лиц Дамблдора и МакГонагалл. В то время, как декан львов встревожилась и вся напряглась, как натянутая тетива, директор – наоборот, расслабился на своем месте и даже откинулся назад в кресле.
- Мы сразу отправились на место происшествия и установили, что на семейную пару были наложены заклятья Круцио, Империус и Обливиейт. Я их отправила в Мунго на лечение, но ... есть еще один факт, по которому я хочу допросить ученицу Гермиону Грейнджер. Позовите ее!
Дамблдор снова вздохнул и, прикрыв глаза, принялся вертеть большими пальцами рук. В своем кресле Молли Уизли перестала плакать и насторожилась, в ожидании развития событий. Ей показалось, что существует некая эфемерная и никому, кроме нее, невидимая связь между происшествием с ее детьми и семьей гря ..., эээ, маглорожденной девушки, гостившей летом в Норе.
- Хммм, Амелия, видишь ли, - стал оправдываться Дамблдор, - у нас тут ... Короче, я не могу позвать мисс Грейнджер на допрос, потому что утром мы установили, что ее нет нигде на территории замка. Но ты навела меня на идею использовать кровь ее родителей, чтобы сварить зелье Поиска. Минерва, свяжись с Мунго, пусть они возьмут несколько капель у ее родителей!
Поджав губы, МакГонагалл с огромным неудовольствием вышла из кабинета, чтобы исполнить приказ директора, оставив того наедине с мадам Боунс и миссис Уизли. Ей хотелось присутствовать при разговоре Главы Визенгамота с Главой ДМП, чтобы узнать о чем пойдет речь, но надо было быстрей закончить с поиском Гермионы, потому что ее друг, Гарри Поттер, наплевав на сегодняшние занятия, метался по замку разъяренным львом, рвал, метал и рычал на любого встречного.

***
У подножия покрытой тряпьями, кое-как сколоченной, кровати, на которой лежал умирающий старик ползал невысокий толстенький волшебник с крысоподобным лицом и стонал:
- Мой Лорд, я готов принять вас в себя и вернуться с вами в Англию! – визжал он в приступе самозабвенной преданности. – Я готов умереть, но послужить вам службу.
Дряхлый старик чуть приподнял голову с почерневшей от грязи подушки и прохрипел что-то неразборчивое. Чтобы разобрать о чем он говорит, толстяк приблизился к нему вплотную и даже осмелел настолько, что поднес ухо ко рту своего повелителя.
- Неет, Питер, я не дозволяю! Видишь как влияет вторая душа на своего носителя - уничтожает его. Я пробовал и раньше завладеть чужим телом, но оно всегда умирало. А ты мне нужен живым. Найди молодое животное или ребенка, чтобы я вселился в него. Думаю, они продержатся дольше. Иди, давай и поспеши, этот сосуд скоро умрет.
Питер пал ниц и преданно пропищал:
- Слушаюсь, мой Лорд, недалеко отсюда я видел деревню, в ней должны быть дети. А, если нет, найду щенка или котенка. Все уладится, вы только держитесь ...
- Беги уже, Питер, я еле душу за зубами удерживаю!

***
- Как это не работает, Северус? – не поверила, выпучив глаза, отсутствию положительной реакции зелья Поиска, профессор МакГонагалл. – Ты все правильно сварил?
После обеда, в кабинете Альбуса Дамблдора снова собрались мадам Боунс, декан Гриффиндора и миссис Уизли, которую не отпустила домой Глава ДМП. К ним присоединился, взяв с собой свежесваренное зелье, и профессор Северус Снейп, которому доставили две маленькие склянки с кровью родителей мисс Я-все-знаю-на-свете.
Палочка Гермионы Грейнджер, предъявленная мадам Боунс, была окроплена зельем Поиска профессором Дамблдором, над ней было произнесено нужное заклинание, но ожидаемого эффекта это не дало. Палочка лежала как простая деревяшка на рабочем столе директора и не откликалась на волшебство.
Северус Снейп зашипел сквозь стиснутые зубы, чтобы не нагрубить своему коллеге Минерве. Как посмела она усомниться в его мастерстве? Ведь он снабжал зельями больницу Св. Мунго и никогда ему не предъявляли рекламацию!
- Минерва, почему бы тебе самой не сварить нужное зелье, если не веришь в мои способности?
- Северус, никто не сомневается в тебя, тут что-то другое, - прервал их спор директор.
- Что может быть другое, Альбус? Существует только одно реальное объяснение этому - девушка не родная Грейнджерам, вот и все! – рявкнул профессор Снейп и все присутствующие забыли, как дышать.

***
Утром того же дня, во французский филиал волшебного банка Гринготтс вошел невысокий темноволосый парень тринадцати-четырнадцати-летнего возраста. Если бы кто-то из британских магов присутствовал там и увидел лицо подростка - сразу поднял бы тревогу, вызвав Аврорат. Потому что парень был вылитый Гарри Поттер, только шрама на лбу не было.
Но, когда дежурный гоблин за стойкой попросил его назвать свое имя и цель прибытия, он сказал:
- Меня зовут Рудольфус Сигнус Лестрейндж и я здесь, чтобы вступить в наследство.
Служители банка сразу засуетились, устроив парню проверку на кровь. Но проверка показала, что молодой волшебник не врет, что он, действительно является единственным сыном Рудольфуса и Беллатрикс Лестрейндж и немедленно из британского филиала банка был вызван поверенный этой семьи, чтобы обслужить своего клиента.
Поверенный - Горнанайс, угловатый и совершенно плешивый гоблин, появился, в сопровождении молодого клерка, который кряхтя нес груду фолиантов в руках, попросил темноволосого подростка последовать за собой и увел его в неприметную комнатку, в которой из мебели имелось лишь стол и два стула. Положив фолианты на стол, клерк незаметно ретировался.
Оставшись наедине с клиентом, Горнанайс отвязал красную ленточку, которой был перевязан один из фолиантов и раскрыл его перед наследником семьи, чтобы тот с ним ознакомился.
Это было завещание его отца, старшего Рудольфуса Лестрейнджа.
В то время как парень знакомился с завещанием отца, его поверенный открыл второй фолиант - завещание леди Беллатрикс Сигнус Лестрейнд-Блэк, его матери. Как только Руди все прочитал, гоблин безмолвно передал молодому наследнику второе завещание. Подождав, пока он ознакомится и с ним, гоблин откашлялся и начал свою речь:
- Мистер Лестрейндж, я удивлен, что вы так рано появились в банке, четко и точно назвав свое имя. Ваше исчезновение, двенадцать лет назад, ввело семью Лестрейнджей в замешательство, что в дальнейшем, привело к пожизненному заключению всех ваших родных. Ваши родители и дядя Рабастан – все трое, находятся в Азкабане и никогда оттуда не выйдут живыми, вы знаете об этом ?
- Знаю, мистер Горнанайс.
Гоблину показалось, что он разговаривает не с человеком, а с каменной статуей – настолько лишенным эмоций показался ему парень.
- Можете обращаться ко мне только по имени, мистер Лестрейндж.
- Хорошо, Горнанайс, - равнодушно согласился молодой волшебник. – Но так же к себе обращаться я не разрешаю.
- Как вам угодно, мистер Лестрейндж, – сказал гоблин. – Существует некий небольшой период времени между вашим исчезновением и арестом ваших близких, во время которого кто-то из их окружения ... хм, вразумил ваших родителей написать завещания. Дельный совет, между прочим, потому что в них четко указано ввести вас в наследство лишь тогда, когда вы сами придете в банк и назовете свое полное имя. Конечно, после того, как вам сделают проверку на крови, вы понимаете.
Длинный, увенчанный когтем палец указал на соответствующую строку в обоих завещаниях и парень снова прочитал написанное там.
- Горнанайс, тут сказано: „ ... независимо от возраста." Означает ли это, что сегодня я могу получить все свое наследство, несмотря на то, что я еще несовершеннолетний?
- Да, конечно, мистер Лестрейндж, но я вам советую подстраховаться.
Парень округлил свои удивительно зеленые глаза, не понимая своего поверенного.
- Как подстраховаться, зачем? – спросил он.
- Затем, мистер Лестрейндж, что с вами может всякое случиться. Вас могут похитить и заставить отдать похитителям все свое немалое богатство, вас могут убить после этого. Например.
Руди очень живо представил описанное гоблином и у него по спине побежало тысячи мурашек.
- Что посоветуете мне сделать, Горнанайс? Как, для меня и для моей сестры будет лучше?
Слова парня настолько удивили сидящего напротив гоблина, что он так и остался с разинутой пастью, в которой стали видны полный ряд острых белых клыков. Некоторое время он смотрел на молодого волшебника и его взгляд постепенно наполнялся уважением к нему.
- Вижу, вы знаете о ней, - наконец подал он голос. – А знаете ли вы кто является ее отцом?
- Знаю, - ответил Руди и на мгновение засомневался сказать ли о Веге еще кое-что своему поверенному, но скрывать что-либо от чел ... гоблина, в руках которого находится имущество всей семьи? – Но дядя Сириус обещал удочерить ее сразу, как будет возможно.
- Вы говорите о Сириусе Блэке, да? – гоблин тоже заколебался, но решил, что ему нечего терять, напротив, он будет в выигрыше, если поможет своему клиенту. – Когда выйдете на связь с мистером Блэком, попросите его связаться с Французским министерством магии, чтобы здесь ему устроили справедливый суд. Я уверен, мистера Блэка оправдают полностью. А насчет вашей сводной сестры, тот, кому принадлежит идея с удочерением, был гениальным комбинатором. Почему-то, не верится, что это был мистер Блэк.
- Будете удивлены, но это он сделал предложение Веге.
- Да неужели? – округлил маленькие глазки гоблин. – Помня как тупо он попался на удочку ... Вернемся к вашим делам, мистер Лестрейндж. Я советую вам объединить счета ваших родителей и создать новый счет, но уже на ваше имя. Но, прежде чем сделать это, я предлагаю вам войти в семью вашего дяди, Сириуса Блэка, чтобы у вас с сестрой была общая фамилия. Устраивает ли вас такой вариант?
- Конечно, Горнанайс. Когда мой дядя должен появиться во Франции и сдаться здешнему Аврорату?
- Да хоть сейчас.
Теперь пришел черед Руди открыть рот от удивления – оправдать родственника! Вернуть ему свободу, права – что еще нужно хорошему человеку?
И решить все их, с сестрой, проблемы.

***
Сквозное зеркальце в кармане Гарри Поттера задрожало и он поспешил войти в ближайший мужской туалет, чтобы спокойно поговорить. Весь день он мчался по коридорам замка, изображая из себя потерявшегося от горя человека. Он поклялся перед всеми студентами из Гриффиндора, что с директором Дамблдором и своей деканшей заговорит лишь тогда, когда те найдут его лучшую подругу Гермиону и никак не раньше.
Потом он выбежал из замка, напустив на лицо испуганную мину и прогулял уроки, якобы искал подругу.
Никого он, конечно же, не искал, потому что он знал где она сейчас находится – в Азкабане, что и предусматривал их с Сириусом план, где она должна была встретиться со своей матерью. Гермиона хотела просто познакомиться с ней, узнать ее поближе. Что и говорить, она хотела помочь ей, подлечить, обеспечить ей пропитание, тепло, защиту от дементоров. Чтобы та могла при первой же возможности, исчезнуть из Азкабана, оставив после себя голема.
Гоблины изготовили големы – это был секретный козырь отчаянной затеи Гермионы. Точнее, гоблины сделали безличные заготовки – их, в уменьшенном виде, принесла девушка в камеру своей матери. Голем должен был быть рядом, чтобы впитать в себя не только ауру живого человека, но и его телесные параметры, чтобы стать полностью идентичным ему. И принесла Гермиона с собой двух големов – себе и Белле. Кроме того, узнав от гоблинов, что существуют парные порталы, соединяющие два удаленных места, девушка не преминула взять такие с собой.
Ей был нужен лишь месяц и Гермиона Джин Грейнджер исчезнет в казематах Азкабана навсегда, чтобы появиться в Дурмстранге, как мисс Вега Гармония Блэк.

В зеркальце появилось лицо Руди.
- Привет, Гарри! – бодро сказал он и начал излагать итоги сегодняшнего визита в банк Гринготтс, в Париже.
__________________________

В волшебном мире настал вселенский хай. Происходили необъяснимые вещи, которые не то что пугали, привыкших к любым чудачествам, обывателей, но все-таки, вносили нотку предчувствия беды и заметный дискомфорт в их жизни.
Все началось с того постыдного инцидента в школе колдовства и чародейства Хогвартс, случившегося с близнецами Фредом и Джорджем Уизли, который замял директор Дамблдор, как незначительное происшествие. Замять то замял, но как только они поступили на лечение в Св. Мунго, он неожиданно почувствовал, что стал физически слабеть сам.
Дамблдор задумался чем бы это могло быть вызвано.
Пришлось ему просить Аластора Грюма одолжить свой волшебный глаз. Грюм особо не заморачивался и не собирался щадить чувства бывшего соратника – сказал напрямую, что ему прилепили „пиявку" к ядру.
- К кому? – воскликнул неприятно удивленный Дамблдор.
Аластор Грюм темнить не собирался, поэтому, взмахнув несколько раз палочкой, отправил по тянувшейся с ядра Альбуса ниточке свой патронус, чтобы проследить куда она уходит. Узнав кого питает пиявка, Грюм начал хрипло смеяться:
- Ха-ха-ха, подловили тебя, Альби, как теленка на веревочке – обманули и привязали к пострадавшим шалопаям, чтобы твоей силой лечить их, - рявкнул он, развеселевшись тому, что и старому другу достанется за его многолетние причуды.
Но такое положение вещей никак не обрадовало директора, он почувствовал себя не только обессиленным, но и подавленным, потому что не он создал эту пиявку. Кроме того, он не мог снять ее.
Пришлось терпеть, стараясь не поддаваться унынию.
Лишь когда парни пошли на поправку, директору школы стало лучше, он взбодрился и решил, что на этом все его беды кончились. Если бы он знал!
Тем временем, весь волшебный мир перешептывался и промывал кости близнецам Уизли.
Для целителей, близнецы физически полностью выздоровели, несмотря на факт невосполнимой потери их детородных органов – факт, который радовал в большей степени тех волшебников, у которых дети учились на младших курсах Хогвартса и пострадали от злых шуток неуемных гриффиндорских приколистов. Но никто в Св. Мунго не стал бы утверждать, что это относится и к их душевному здоровью, потому что их психика была до такой степени расшатана и покалечена чем-то непонятным и неподдающимся исцелению, что любые попытки целителей лечить, приводили лишь к ухудшению их состояния. Целители назначали всевозможные, даже самые экзотические, зелья, но они доводили парней только до состояния полусна, а не уменьшали их душевные страдания.
Потому что Фред и Джордж бредили. Бредили и с регулярностью часового механизма кричали.
Кричали они каждый полный час в любое время суток, кричали истошно и до хрипа, словно переживали один и тот же кошмар снова и снова, который мучал их обоих.
Штатные легиллименты больницы принялись за лечение их рассудка, хотя бы лишь для того, чтобы узнать причину их страдания. Но все было напрасно. В головах молодых людей царил страшнейший, темнейший хаос из непонятных смутных образов, в которых легиллименты терялись и ничего путного не могли понять. Но кошмар приходил не спонтанно, а по наложенной кем-то ментальной закладке, вытаскивая на поверхность их сознания, определенный, пережитый ими, сильнейший ужас. И они кричали.
Кормили их с ложечки, залив сначала им в горло пол литра успокоительного, чтобы те угомонились и не норовили залезть под кровать каждый раз, когда в палату входила медиковедьма.
Наконец их выписали из больницы Святого Мунго. Они были худыми, кожа да кости. Лечащий целитель постановил, что они в достаточной степени выздоровели и отпустил их домой, надеясь на то, что в домашней, знакомой с детства обстановке, под присмотром матери и старшего брата, Уильяма Уизли, они поправятся.
Все это, на первый взгляд, было только заботой о семье Уизли и никак не касалось остального волшебного мира. Но, из-за того, что близнецы пострадали в „лучшей" магической школе Британии, все обыватели пристально следили за их лечением.
Внезапно, как гром с ясного неба, случился инцидент с исчезновением министерского работника и главы отдела неправомерного использования магии, Артура Уизли, отца тех же персловутых близнецов, приковавших к себе внимание всего магмира. Но, Глава Визенгамота, использовал свое влияние, чтобы замять и это дело. Конечно, весь волшебный мир следил с затаенным вниманием чем все это закончится.
А дальше – больше! На родителей подруги МКВ, Гарри Дж. Поттера, было совершено нападение и мадам Боунс больше не могла закрывать глаза на бездействие Аврората. Все тайное становится явным. Амелия, будучи главой ДМП понимала – надо срочно что-то делать, иначе кто-то предоставит людям ложную информацию.
И она вызвала к себе, совиной почтой, старшего сына своего сотрудника Артура Уизли - Уильяма, работающего в Гринготтсе стажером-разрушителем проклятий.
Билл, как звали его друзья, прибыл незамедлительно, сразу поняв, что случилось что-то из ряда вон выходящее, раз к нему обратилась сама глава ДМП.
Мадам Боунс встретила молодого человека, сидя за своим рабочим столом и разглядывая через свой знаменитый монокль какую-то палочку из красного дерева. Бросив короткий взгляд на своего посетителя и узнав его, она указала ему на стул для гостей, пригласив его присесть и продолжила изучать чужую палочку.
Молодой волшебник присел, скрестив ноги по мужски, стараясь не мешать важной персоне делать свою работу и хранить молчание.
Прошло некоторое время.
Мадам Боунс, со вздохом отложила красноватую палочку в специальный футляр, написала что-то на приклеенной к крышке бумажке и, спрятав его в ящичке рабочего стола, посмотрела на посетителя.
„Какой прекрасный парень, этот точно сын Артура, - подумала удрученно она. – И как мне сказать ему всю правду?"
Но работа есть работа и она, помассировав немного виски, начала подчеркнуто суховато:
- Мистер Уизли, я пригласила вас сюда, как старшего сына моего сотрудника Артура, чтобы ... – Она, неожиданно для Билла, прервала свою речь, чтобы хорошенько обдумать на последок, какую часть правды сказать ему.
Но, вдруг у нее, перед внутренним взором предстал сидящий на своем троне, в самом сердце своей крепости – в директорском кабинете Хогвартса – разодетый в атласный халат, Альбус Дамблдор и гипнотически замерцал глазами за очками. Амелия вспомнила его привычку темнить на пустом месте и ходить вокруг да около, не открывая своему оппоненту всю правду, до конца. Всегда искажать информацию или выдавать ее по крупицам.
Ей стало стыдно за себя, поэтому, поерзав на месте, она решила честно рассказывать все так, как и было:
– Уильям, на днях к нам, в ДМП, поступили сведения, которые утверждают, что ваш отец, Артур Уизли, жив. Но-о-о, как вам сказать, хм, мы установили, что он замешан в неких преступных деяниях. Мне прямо вот неудобно такое говорить о своем сотруднике, но я думаю, что он похитил кого-то из учеников школы и где-то его скрывает.
- Жив! – воскликнул молодой человек и резко побледнел в лице. Его длинные, скорее темно-русые, чем рыжие, волосы колыхнулись.
Он сначала хотел остановить дальнейшие объяснения главы ДМП, но потом передумал и решил дослушать до конца ее ошибочные умозаключения.
Амелия, заметив волнение молодого мистера Уизли, поняла, что чем-то его удивила и сама прервалась, чтобы позволить ему высказаться. Но Уильям молчал, словно, не замечая ее выжидательный взгляд.
Подождав секунду-другую, она продолжила свои объяснения:
- Мне придется раскрыть вам и все остальное, мистер Уизли, боюсь, что я вас огорчу, но ... - Она откашлялась. - К сожалению, к постыдным преступлениям вашего отца мы были вынуждены добавить еще и несанкционированное использование непростительных заклятий „Империо" и „Круцио" , вкупе с „Обливиейтом" в магловском районе. Далее установилась кража имущества пострадавшей четы маглов. – Она помолчала какое-то время, ожидая любую реакцию, хоть какой-то признак возражения, от молодого мага, но тот упорно, с отрешенным выражением лица, рассматривал свои ботинки и не открывал рта, старательно сжимая губы. Тогда Мадам Боунс вынула главный козырь: – Эти маглы были родителями Гермионы Грейнджер ...
Тут уже Билл не сдержался и воскликнул:
- Мадам Боунс, прежде чем вы позволите себе приписать на счет моего покойного отца остальные, нераскрытые вами и министерством преступления, я должен вас огорчить и сказать, что мой отец мертв.
- Этого не может быть! – крикнула ошарашенная ведьма. – Там, в Кроули, все наложенные на Грейнджеров заклинания несли магическую подпись Артура. Блоки на памяти маглов, также несли на себя подпись Артура. Поверьте мне, Уильям, мои следователи нашли там даже биологический материал вашего отца – волоски, ноготь, слюны на чашке ...
- Я боюсь, что вы в корне ошибаетесь, мадам Боунс, при этом - страшно! Должен вас уведомить, что я уже прошел успешно ритуал вхождения в наследство в Гринготтсе, сразу после исчезновения моего отца. В основном, чтобы удостовериться жив он или нет. Проверка показала, что, к моему сожалению, мой отец - Артур Уизли, мертв и мне предложили вступить в права Главы своего рода. И я не только успешно вступил в права, но и уже связался с Лордом Гампом, возглавляющим в настоящее время Совет Двадцати восьми, чтобы уведомить его, что у семьи Уизли новый глава. Я переподписал с моей стороны Договор о поддерживании границы между мирами и готов принять на себя ответственность за род Уизли. Я пожелал пройти необходимые для этого ритуалы и попросил его, чтобы он созвал Совет для слушания моей клятвы. Я заверил Лорда Гампа , что приму единолично все удары магии на себя и понесу все наказания, которые начислит мне Совет Двадцати восьми, причитающиеся моим предкам за их пренебрежение и халатность. У меня лишь одно желание - очистить кровь моего Рода и магию моих потомков – если они у меня будут, от всей, накопившейся веками, грязи.

Мадам Боунс начала задыхаться, а к концу выступления молодого Уильяма, уже держалась рукой за глухо стучащее в груди сердце. В голове у нее пронесся вихрь переживаний, из-за противоречий, раздирающих ее изнутри. Она бешенно думала как связать воедино – и возможно ли это? - собранные сотрудниками, под ее личным присмотром, доказательства о причастности Артура Уизли к мучениям родителей мисс Грейнджер, ее отсутствие в школе и сказанное только что Биллом. О том, что эти люди не настоящие родители исчезнувшей девушки, она решила промолчать. До поры, до времени!
- Мистика! – не найдя выход из дилеммы, воскликнула шокированно она.
Но новый глава чистокровной фамилии Уизли вернул ее на землю словами:
- Вряд ли, мадам Боунс. Всегда существует элементарное объяснение даже самой запутанной ситуации. Дайте мне некоторое время, чтобы я сам смог разузнать из – скажем так, доверенного источника – что это за загадка. Возможно, он сможет пролить свет на нее и все факты найдут свое логическое объяснение. Но, как честный человек, я должен вас предупредить, что, если объяснение загадки покажется мне слишком нелицеприятным для моей семьи, я с вами правдой делиться не буду. Или буду, но под клятвой неразглашения – возможно все. Не знаю поверите ли вы мне на слово. Вы согласны?
Подумав, Амелия поняла, что у нее руки связаны.
- Согласна, мистер Уизли, куда я денусь?

***
О пропавшей, прямо из своей спальни в башне Гриффиндора, Гермионе Грейнджер, в Министерстве магии давно уже перестали вспоминать, оправдываясь тем, что министерским служащим не до обычных маглорожденных школьниц. В Хогвартсе, с другой стороны, аврорам расследовать дальше запретил директор, Альбус Дамблдор. Который, моргнув пару раз за очками-половинками, якобы пустив скупую старческую слезинку, записал ее в число погибших по необъяснимым причинам.
Напрасно ее друг, Гарри Джеймс К. Поттер, злился, брызгал слюной, жалуясь на халатность директора, обвиняя его в применении двойных стандартов в школе. Темноволосый парень, когда выдергивал пряди своих волос, когда, от показного бессилия, хватался обеими руками за голову и выл, рыпался и обзывал директора дурными словами. Все равно, тот был непреклонен. Для директора школы, раз мисс Грейнджер отсутствует в школе уже больше двух недель – однозначно она во что-то этакое вляпалась и поплатилась за это. Т.е., она была уже мертва и Дамблдор копать в этом направлении отказывался, вне зависимости от бесконечных обвинений со стороны МКВ.
Наконец, декану Гриффиндора, профессору Минерве МакГонагалл парень стал надоедать настолько, что она заглушила его мощным Силенцио, чтобы не слушать все похабвство, льющееся изо рта Гарри. А тот тут же разбил заклятие преподавательницы по Трансфигурации вдребезги, словно над ним магичил заурядный первоклашка и назвав ее старой каргой, обещал ей страшные последствия, если завтра утром в гостиную Гриффиндора не доставят в целости и сохранности его кудрявую подругу.
Так, как декану Гриффиндора некого было доставлять, Гарри Джеймс К. Поттер утром прошелся ураганом по башне львов, оставив студентов своего факультета без крыши над головой. Кирпичи, камни, части интерьера, личные вещи ало-золотых смерчем разлетелись по всей территории Хогватса и достигли вплоть до Запретного леса, а частично - до Черного озера.
Несколько дементоров, на глазах у ошарашенных студентов из остальных факультетов, сгорели до тла. Остальные стражи Азкабана, поставленные вокруг школы Дамблдором, якобы ловить беглеца из магической тюрьмы Сириуса Блэка, разбежались кто-куда.
Директор попытался наказать Гарри.
Гарри наказал директора, воспламенив его, знаменитую на весь волшебный мир, узловатую палочку прямо у него в руках. Победителю Гриндевальда пришлось поплакать в одиночку над своим, сгоревшим в пламени магического огня, сокровищем и отправиться выбирать у Олливандера новую палочку.
А потом в волшебном мире Британии наступило затишье перед бурей. Внешне все выглядело обыденно, спокойно и, вроде бы, ничего не угрожало сохранению статуса кво в обществе. Но в глубине ведомств назревал скандал вселенского масштаба, хотя, для обывателей, все было по-старому. И Министерство магии, и СМИ молчали – быть может потому что никто из посвященных не делился своими подозрениями, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся.
_____________________

Прошло две недели. Казалось, что в волшебном мире Британии настала странная, настороженная тишина. Вроде бы ничего страшного не происходило, но и ничего из уже случившегося не раскрывалось.
Амелия Боунс ожидала новостей от молодого мистера Уизли, но он давно уже не давал о себе знать.
Но, неожиданно, в приёмную главы ДМП прибежала заплаканная Молли Уизли, которая, даже не переступив порога, начала:
- Амелия, дома беда! Помоги мне, пожалуйста, там у нас, с чердака, капает кровь ...
Мадам Боунс, ничего не понимая, растерянно посмотрела на Молли, единственную дочь благородной семьи Прюэтт, которая явилась в Министерство одетая в старый домашний халат и невольно почувствовала брезгливость к этой женщине. Амелия высвободила рукав своей мантии из цепкого захвата миссис Уизли и несколько надменно спросила ее:
- А что стряслось?
- Не знаю, - шмыгнула носом Молли, высморкавшись в пестрый лоскуток ткани и продолжила. – Утром Билл пришел домой с какой-то закрытой коробкой в руках и, не сказав ни слова, поднялся наверх. Я подумала, что он останется на обед и сама отправилась за продуктами, а, когда вернулась, увидела этот кровавый ручеек на ступеньках лестницы. И тут с чердака донесся чавкающий звук, какой издает наш семейный упырь, когда жрет - я испугалась и не посмела подняться выше второго этажа. Я звала Билла, но он не отвечал, тогда я пошла в его комнату – там его не было. Коробка была там, открытая и пустая, у него на кровати. Я снова позвала „Билл, сынок, где ты?", но сверху донеслось лишь угрожающее рычание, я была в ужасе и сразу отправилась каминной сетью в Министерство.
- Сколько времени прошло с того времени, как Уильям вернулся? – спросила странно настороженная мадам Боунс, подходя к латунной трубке на своем рабочем столе, в которую резко крикнула – Камила, позовите аврора Шеклболта в мой кабинет! – а, потом, уже к посетительнице - Молли, давай, дальше расскажешь нам у себя дома.

***

Действительно, кровь на ступеньках лестницы в Норе была – она натекла ручейком почти до пола огромной, неприбранной кухни и уже запеклась. Попросив хозяйку, миссис Уизли, подождать на первом этаже, двое министерских чиновников, на цыпочках, стараясь сильно не шуметь, поднялись наверх по кое-как сколоченным ступенькам лестницы. Они оба озирались вокруг, ища какие-либо подсказки о том, что там наверху произошло, чтобы примерно представить себе чья это кровь капает из люка, ведущего на чердак.
Добравшись до приставленной к люку лестнице, наложив на себя звукопоглощающие чары, мадам Боунс и аврор Шеклболт заметили, что Молли их приказа ослушалась и теперь, стоит рядом с ними и с напряжением смотрит наверх.
Кингсли Шеклболт, которого они пропустили вперед, как единственного мужчину среди них, начал подниматься по лестнице. Вдруг резкое рычание нарушило тишину и темнокожий аврор чуть не сорвался вниз. Рывком открыв люк и запрыгнув на чердак, наколдовав щит, он осмотрелся по сторонам и застыл на месте от открывшейся ему картины.
Под сумрачным светом из круглого окошечка две совершенно голые получеловеческие фигуры бились, скалясь и рыча друг на друга и разрывали, дергая каждый на себя, чьи-то окровавленные останки. Фигуры были покрыты с макушки до ступней ног рыжеватой шерстью и были прикованы стальными цепями к их ошейникам за толстый деревянный столб, на котором держался весь дом.
Увидев разыгравшуюся перед ней картину и разглядев ее во всех подробностях, Миссис Уизли схватилась за сердце, издала истошный писк и грохнулась в обморок, сорвавшись с лестницы вниз. Мадам Боунс, посмотрев на неподвижную фигуру Молли, оценив обстановку, оставила Кингсли Шеклболта разбираться с монстрами, а сама спустилась вниз, к потерявшей сознание хозяйке. Присев на корточки, она начала накладывать на нее диагностические чары. Молли стонала, еле вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы и вся извивалась дугой от боли. Разпознавая признаки вероятного сердечного приступа, глава ДМП быстро окликнула своего подчиненного:
- Кингсли, у Молли может случится инфаркт, мне надо связаться с Мунго. Этих, - указала она на занятых своими кровавыми делами существ, не заметивших присутствие свидетелей, - ты лучше оглуши и останься рядом с Молли, пока я приведу целителей.
- Мадам Боунс, как вы думаете, что это за существа тут, на чердаке Норы и кого они поедают? – воскликнул темнокожий аврор, после того, как бросил на них Петрификусы. Подумав немножко, темнокожий аврор задал своей начальнице второй вопрос. – И куда запропастились близнецы, они должны были быть здесь, верно? Я их не видел.
Голова у пожилой ведьмы резко разболелась и она потерла рукой лоб, мысленно повторяя вопрос мужчины.
„Великий Мерлин, пусть это не ... – начала она беззвучно молиться. – Пусть то, что поедают эти окажется тем, что Уильям принес в коробке – животным каким-нибудь!"
- Ты лучше закрой дверь и ставь запирающие чары помощнее на замок, во избежание. И останься рядом с Молли, я наложила согревающие чары на нее - не хватало, чтобы она еще и простыла. Обо всем остальном я позабочусь, - устало закончила Амелия. Машинально передвигая ноги, она совсем не чувствовала их от усталости, спускаясь вниз по лестнице.
Она останавливалась на каждом из четырех этажей Норы, открывая каждую дверь, чтобы заглянуть внутрь. Все комнаты этой сумасшедшей постройки, которая держалась в целости лишь благодаря магии своих обитателей, были пустыми и нежилыми, кроме одной на третьем этаже. В ней царил подростковый беспорядок. На двухъярусной кровати хозяева разбросали книги, пустые склянки из-под зелий, коробки, фолианты и какое-то барахло. Отсутствовала только одежда в шкафу и сами обитатели комнаты. Складывалось впечатление, что они собрали свои пожитки и за одну минуту сбежали отсюда в неизвестном направлении.
На втором этаже обжитыми были две комнаты – спальня Молли и Артура и в конце коридора – Билла. Мадам Боунс поняла это по раскрытой коробке на кровати. Ничего больше здесь не указывало, что в ней кто-то живет в настоящее время.
Закрыв за собой дверь, ведьма спустилась ниже, на кухню и сразу отправилась к камину, чтобы позвать целителей из больницы Св. Мунго.
Встретив и отправив наверх команду целителей, Амелия задумалась, с кем в первую очередь ей надо связаться – с Авроратом, Дамблдором, Аластором Грюмом или с Чарли Уизли.
Собравшись с мыслями, она бросила порошок в камин, сказав:
- Министерство магии, Отдел Международных связей.

***
К вечеру Нора кишела волшебниками.
Чарли Уизли пришел не один, а с близнецами. Увидев их, мадам Боунс от всего сердца вздохнула с облегчением. Как оказалось, Чарли уговорил руководителя драконьего заповедника принять на работу его младших братьев и они, не раздумывая, приняли его приглашение переселиться к нему. Два дня назад прибывшие в Румынию, близнецы Фред и Джордж с остервенением принялись изучать всю литературу о драконах, которую им дал их старший брат, Чарли.
И впервые, за время после инцидента, они проспали всю ночь – без кошмаров и криков. Очевидно, близость огромных волшебных существ – драконов, произвела позитивное воздействие на их психику. Они оба, с восторгом готовились работать в Драконьем заповеднике рядом с Чарли.
Все шло замечательно, пока они не услышали, что произошло в их отчем доме. И сегодня, им троим, пришлось вернуться обратно.
Кровавое месиво на чердаке шокировало не только Молли, но и экстренно вернувшегося из Румынии Чарли, а также, вызванного из Хогвартса Перси. Близнецы отважились посмотреть одним глазом, о чем потом и запоздало пожалели и теперь, отблевывались в унитаз.
Рону и Джинни было строго запрещено приближаться к чердаку.
Там, наверху, одно из кровожадных существ оказалось их отцом, Артуром Уизли, странно изуродованным, но, все-таки – был он. Произошедшая с ним, неизвестная для магической науки трансформация, превратила порядочного семьянина в зверя, который, как показало расследование, убил не кого иного, как собственного старшего сына, Уильяма. И не только убил – он, на пару со вторым существом, распотрошил тело Билла зубами и когтями и ел его! Это не укладывалось ни в какие рамки понимания!
Могло ли это существо называться все еще Артуром Уизли? И кем было оно, ныне прикованное рядом с семейным упырем?
Пустив больше света, через окно на крыше, на грязное крыльцо, все заметили насколько оба зверя были внешне похожи. Это стало темой шумных споров, пока один из прибывших в Нору Невыразимцев не догадался провести кровный тест на родство.
Результат исследования произвел эффект разорвавшейся бомбы на кухне Норы, где собрались и совещались, многочисленные сотрудники Министерства. Они обсуждали результат кровного теста, будь он неладен, но он показал, что пресловутый упырь на чердаке был не кто иной, а отец Артура – Септимус Уизли. Что такого могло случиться с ним, чтобы и он, и его сын Артур превратились в этих жрущих все подряд уродливых тварей, никто не мог с уверенностью утверждать.
Пока все младшие члены семьи Уизли – Фред, Джордж, Рональд и Джинни, спали в своих комнатах, под действием зелья Сна без сновидений, на кухне две группы - следователей-авроров и Невыразимцев, до хрипоты кричали друг на друга. Каждая из двух групп отстаивала свою версию случившегося в доме министерского сотрудника, Артура Уизли.
Авроры утверждали, что Септимус превратился в упыря из-за укуса другого упыря, потом превратил и своего сына - тоже укусом, когда тот приносил ему жратву. Никто из Аврората словом не обмолвился о том, чтобы проверить и таким образом доказать свою гипотезу. События, произошедшие в день исчезновения Артура никто не вспомнил, кроме того, они никак не укладывались в гипотезу укуса.
У Невыразимцев из Отдела тайны была своя, секретная теория превращения отпрысков семьи Уизли в упырей, но делиться ею с аврорами, они не собирались. Они только критиковали гипотезу укуса своих оппонентов.
Амелия скрылась за обычной ситцевой занавеской на окне кухни, чтобы не показывать свою слабость сослуживцам и плакала. Вдруг, кто-то дотронулся до ее плеча и она резко отдернула ткань – Чарли Уизли смотрел на нее покрасневшими глазами.
- Мистер Уизли, Чарльз, я так сожалею! – дрожащим голосом сказала она. Вдруг ее посетила новая мысль и она резко сменила тему. – Но есть дела поважнее! Должна предупредить вас, Чарльз, точнее – настаивать, чтобы вы как можно скорее прошли ритуал наследования. Ваш старший брат начал, а вам придется довести до конца его дело. Может быть вы не знаете, но он решил переподписать со стороны Рода Уизли Договор между двадцатью восьми чистокровными семьями о поддерживании границ волшебного мира. Он намеревался принести клятву и принять на себя долю ответственности, которая вам причитается ...
Ей стало вдруг страшно, глядя на признаки паники на веснушчатом лице своего оппонента, когда он прервал ее речь.
- Мадам Боунс, я знаю о намерениях Билла, он мне все уже объяснял, но я не смогу занять его место.
- Почему? – воскликнула растерянная глава ДМП. – Вы боитесь?
- Я ничего не боюсь, но я уже три года работаю рядом с драконами. Знаете последствия? – увидев как мадам Боунс вытаращилась и хлопнула себя по лбу, он горько улыбнулся уголком рта. – Вижу, знаете. Так, что я не тот Уизли, к которому вам надо обратиться.
- Понимаю, Чарльз, я прошу прощения за мою несообразительность. Простите меня, если сможете, - повторила она и, обходя молодого человека, подошла к спорящим волшебникам. Она обговорила с ними график дежурств в Норе, пока идет расследование кровавого инцидента, затем удалилась каминной сетью в свой офис, чтобы обдумать все наедине.
***
Альбуса Дамблдора уведомили о происшествии утром следующего дня. Заплаканная Минерва сказала ему, что вчера вечером ей позвонила Амелия Боунс с приказом, отпустить всех учеников Уизли домой. Произошло что-то страшное в семье Уизли, связанное со смертью их старшего брата, между прочим.
Дамблдор, бледный и сосредоточенный, дослушав до конца доклад заместительницы, ни разу не прервав, освободил ее, как только она закончила. Оставшись наедине, он присел, чтобы подумать и решить как ему быть - появляться ему в Норе или нет. А вдруг то существо, в которое превратился Артур, увидев своего благодетеля, снова, как было недавно, вернет свою человеческую сущность! Вдруг оно узнает Альбуса и вспомнит все случившееся той ночью, когда ему, Альбусу, пришла идея надавить на паршивца Поттера, похищая его подругу, гриффиндорскую зазнайку? Если существо придет в себя настолько, что все озвучит при свидетелях? Брр! Этого нельзя допустить, ни при каких обстоятельствах!
Альбусу предстояло сыграть в темную, но как?
***
Сквозное зеркальце во внутреннем кармане Гарри задрожало в самое неподходящее для этого время - во время завтрака, когда он, сидя за столом своего факультета, принимал пищу в гордом, очень сердитом одиночестве. Съев последнюю ложку овсянки, он вскочил с места и бегом удалился из Большого зала, не замечая странного переполоха среди студентов.
Быстро вбежав в пустой класс, он вынул зеркальце и пальцем провел по ободку. На поверхности стекла поплыли разноцветные ленты света и появился образ Руди Лестрейндж.
- Руди, как ты? Зачем звонишь в неуговоренное время? – спросил озадаченный Гарри.
Другой парень только заморгал черными глазами и стал ждать, когда Гарри сам заметит неладное. Так как ожидание затянулось слишком долго, Руди решил помочь кузену подсказкой:
- А что, разве ничего не замечаешь?
- Неет, а что? Вижу, у тебя все хорошо, ты здоров ... Руди! У тебя глаза черные! Когда это случилось?
- Ууу, не прошло и двух часов, браво! – засмеялся другой парень. - Сегодня утром заметил, когда посмотрел на себя в зеркале, в ванной комнате. Нет, ты не бойся, никто еще меня не видел, но у меня вот такой вопрос – почему мы не учли подобное изменение со мной, если такое с Вегой уже произошло?
Гарри потер лоб, чтобы рассеять гулкий стук крови в голове и задумался, пытаясь вспомнить, когда начали происходить изменения внешности Гермионы. Да! Это случилось, когда она узнала, что Грейнджеры ей не настоящие родители. Тогда и чары, наложенные кем-то неизвестным на девушку, начали рушиться.
Могло ли и с Рудольфусом произойти нечто подобное или причина, все-таки, кроется в недавнем уничтожении им, Старшей палочки? Могло ли это инициировать разрушение маскирующих чар и был ли директор Дамлблдор их автором? Вероятней всего, да. Но нужно было очень быстро найти решение этой проблемы, потому что, если Руди и дальше будет изменяться и вернет свой естественный внешний вид, придется распрощаться с планом „Б".
- Руди, наложи на себя чары Хамелеона и найди моего кузена Дадли. Как найдешь, сразу оба свяжитесь со мной. Мне нужна палочка Олливандера, чтобы я мог отсюда колдовать ею над тобой, понимаешь?
Парень на другом конце зеркальной связи улыбнулся, кивнул утвердительно кузену и, прежде чем исчезнуть со стеклянной поверхности, сказал:
- Не беспокойся, Дадли одолжил мне мантию-невидимку на днях. Я воспользуюсь ею.
„Красавчик!" – подумал Гарри, не вдаваясь в подробности кого из двоих кузенов похвалил.
По пути к новой башне Гриффиндора, в которую переселился с разрешения директора Дамблдора весь его факультет, после „стихийного выброса" Гарри Поттера – так парень оправдывал себя за уничтожение школьного имущества, он встретил Парвати Патил и Лаванду Браун, спешивших куда-то с блестящими из-за внутреннего волнения глазами.
- Гарри, - начала издалека индианка Парвати, загадочно стреляя глазками. – Ты знаешь куда отправились трое Уизли вчера и почему?
Парень, озадаченный вопросом девушки, сосредоточился в попытке вспомнить видел ли он вчера вечером кого-нибудь из остатков рыжих прилипал в Хогвартсе. Вроде бы нет. Новая башня, в которую их разместили, была шире и в ней было больше комнат, чем в старой. Поэтому, профессор МакГонагалл распределила студентов по парам. Гарри выбрал себе в напарники Невилла Лонгботтома и занял с ним одну комнату, поэтому что там с Рональдом происходило, ни чуточки его не интересовало.
- Нет, а что? – спросил он у девушек.
- Их увела вчера, после обеда, профессор МакГонагалл, - не сдержалась и затараторила Лаванда. – Я бросила на себя чары усиления слуха и подслушала, что там кто-то из старших братьев Уизли погиб. Еще, нашелся отец рыжих, но каким-то не таким, вервольфом ли, что ли?
- Так, так, так ... – Гарри решил, что ему надо было все старательно обдумать наедине, поэтому поспешил распрощаться с сокурсницами и сменил направление своего передвижения на Выручай-комнату.
По всей вероятности, сегодня тоже намечался отгул от занятий.
___________________

Выручай-комната встретила Гарри обычной уже, скромной обстановкой интерьера – камин, стол, два кресла. Он вошел в комнату и сел перед горящим камином. С закрытыми глазами он стал вспоминать свое последнее посещение Норы на пару с Гермионой. Тогда он призвал садовых гномов и приказал им наказать виновных.
Услышав на следующий день, что Артура Уизли объявили исчезнувшим при загадочных обстоятельствах, Гарри решил, что они его просто съели и успокоился.
Как оказалось - зря.
Сейчас, отрешившись от остальных проблем и сосредоточив свое внимание на этой, проклянувшей саму себя семье, Гарри понял, что гномы могли его приказ и не так понять. Они могли, после их с Гермионой ухода, такое на территории Норы устроить, что мама не горюй.
Стоило ли включать в пазл и историю с якобы нападением того же Артура Уизли на Грейнджеров? А почему бы и нет? Гарри Поттеру показалось, что по любому, его надо включить и не просто так, а как главную подсказку в разрешении загадки.
Потом парень подумал стоило ли появляться еще раз - инкогнито и невидимым, в доме Предателей крови? Может быть. Скорее всего, придется и немедленно, чтобы посмотреть на свежие следы инцидента, после чего - пойти поговорить с любым садовым гномом, чтобы узнать что они учинили над главой семьи Уизли.
Мдааа.
Приняв решение, Гарри Поттер вздохнул, встал с кресла и ... исчез из Выручай-комнаты.
_________________________
Появился он, невидимым для человеческого и магического зрения, недалеко от входной двери Норы и посмотрел сквозь занавешенные окна, чтобы узнать есть ли кто дома.
Кто-то, вероятно Рон, шнырял между необъятным обеденным столом и плитой. Чтобы разглядеть кто это, Гарри пошевелил пальцами и синхронно с ними ткань занавески слегка колыхнулась и приоткрыла внутреннюю панораму кухни.
Действительно, это был Рон, который, несмотря на несчастья, обрушившиеся на головы его родных, готовил себе что-то на плите, чтобы пожрать. Рон своего аппетита не потерял и Гарри задался вопросом, а переживает ли он по-настоящему за своих родственников? И где Молли, если шестому Уизли, а не ей приходится орудовать на кухне? А, если с ней что-нибудь случится, кого больше пожалеет его однокурсник - родную мать или свой пустой желудок?
Махнув рукой и оставив Рона, этого бесполезного потребителя ресурсов, жрать в одиночку, Гарри Поттер отправился в сад за Норой.
На территории этого земельного участка, по мнению Молли Уизли, она выращивала овощи для семьи и травы для зелий. Она так думала. В действительности, в саду работали гномы, которые жили на этой территории раньше, чем сюда переехала рыжая семейка более ста лет тому назад. После того, как первый из длинной череды Уизли отказался от тягости поддерживания магией границы между мирами магов и маглов, магия начала наказывать семью. Представители рыжей династии стали терять свою мощь, пока, однажды, прямо у них на глазах, их старый отчий дом не рухнул и не обвалился.
Подобно кочевникам, они начали перемещаться с места на место, пока не осели здесь, на территории своей фермы, состоящей из свинарника, сарая для коров, курятника и сада.
Сначала, многочисленная орава съела весь домашний скот – всех коров, свиней и кур, чтобы занять опустевшее сооружение, но сарай оказался частично построенным магией и рухнул на головы поселенцев. Свинарник был ручной работы, сколоченный из досок гвоздями, поэтому и держался до сих пор. Там жили и по сей день члены рыжей семьи, борясь со своей неустойчивой магией путем кражи невест из хороших чистокровных семей.
А гномы, как и раньше, выращивали здесь свою пищу, подкармливая членов семьи Уизли.
Гарри позвал гномов. Но из диковинных зарослей растений, похожих на те, что он видел однажды в загороженном и запретном участке Хогвартской оранжереи, но гораздо меньше и хилее, вышли не гномы, а странные такие зубастики - злые и кровожадные. Вряд ли они больше интересовались капустой и картошкой. Не зря в огороде росли двухметровые растения, плоды которых имели вкус сырого мяса и сочились кровью. Профессор Спраут отдала бы правую руку, чтобы заполучить, хотя бы, одно семя этих невиданных форм жизни.
Что отдал бы Снейп в обмен на плоды садопроизводства зубастиков, Гарри не смел даже загадывать.
Увидев Мастера Смерти снова на своей территории, зубастики пали ниц перед ним, стоная от восторга, зарыв лица в землю.
- ГНОМЫ, ВЫ МЕНЯ ПОСЛУШАЛИСЬ? – неожиданно прогремел голос Гари Поттера. Он страшился своих способностей и власти, но не отказывался ею пользоваться при необходимости.
- Да, ваше смертнейшество! – пискнул ближайший зубастик. – Мы наказали старшего из виновников.
-КАК? – низкие тона голоса Повелителя сводили с ума земные создания.
- Мы его покусали и превратили в упыря, как и его отца, когда он перед магией провинился. Но, на этот раз это случилось и с нами, ваше сильнейшество! Мы тоже изменились и нам приходится скрываться от волшебников. Посмотрите на наши насаждения – они тоже ... - заплакал зубастик. – Как только их заметят, сразу спалят! Что нам делать, ваше страшнейшество?
- ВИЖУ, - пророкотал Гарри и взмахнул двумя руками на зубастых созданий. – Я ДОВОЛЕН ВАМИ, ДАРУЮ ВАМ ПОКОЙ! ГНОМЫ, ВЕРНИТЕ СЕБЕ ОБЫЧНЫЙ ВИД!
Во время скандирования, из рук Гарри Поттера лилось синеватое сияние, которое распространялось низко над землей, покрывая собой спины коленнопреклонного племени. Белесая пелена тяжело потекла между насаждениями в огороде и все начало меняться.
Некоторое время спустя, грядки покрывали уже большие зеленые кочаны капусты, а у ног парня лежали старые, добрые садовые гномы, которые, расшевелившись и посмотрев друг на друга, снова пали ниц, восхваляя Великого Посланца Госпожи с Косой.

***
По коридору, где находилась камера ближайшей приспешницы Волдеморта – Беллатрикс Лестрейндж, два раза в день разгуливали дементоры, но на двух женщин за решеткой их присутствие влияния не оказывало. Чтобы не светиться перед надзирателями-аврорами, обе визжали и стонали, отменно изображая из себя мучимых тяжелыми воспоминаниями страдалиц, но как только надзиратели и дементоры уходили, Гермиона-Вега и ее мать, обхахатывались от всего сердца.
Благодаря совету Сириуса Блэка, девушка попала в магическую тюрьму обстоятельно и всесторонне подготовленной.
Големы, все еще уменьшенные колдовством, уже начали шевелиться и смеялись вместе с хозяйками. Время пребывания обеих ведьм в тюрьме истекало и Беллатрикс Лестрейндж уже довольно поправилась, благодаря регулярным приемам лечебных зелий и обильной пищи, принесенных дочерью в кошельке с многократно увеличенным пространством. В нем Гермиона-Вега принесла и амулеты на всякий случай – первый из них, самый мощный - для отвлечения внимания, она оставила вне решеток камеры, прежде чем войти внутрь и закрыть ее наглухо.
Амулет действовал настолько отменно, что охранники порой забывали кормить женщин. Этот амулет был рассчитан только на месяц – период времени, нужный големам, чтобы стать полностью идентичными своим первообразам. Нужна была не поверхностная, а абсолютная, полноценная идентичность с Герми-Вегой и Беллой, якобы изможденных голодом и болезнями.
Поэтому големов подкармливали по чуть-чуть, а Белла сразу, в первый же день, пока ее кровь не начала восстанавливаться зельями, влила немного ее в своего голема, чтобы тот казался больным. Гермионин Голем мог быть и не больным, но изможденным – точно и намного, поэтому ему пищу редко давали, чтобы не помер раньше срока.
Где-то, в соседних камерах, лежал муж матери – Рудольфус Лестрейндж,  которому девушка должна была помочь, ради своего сводного брата, Руди. Этих двоих сначала следовало осмотреть и, если они не совсем утратили разум, позаботиться о них.
Остальных пожирателей они не собирались спасать. Пусть сами выбираются, если смогут.
Белла проводила досуг, как ей казалось после многолетних лишений, страданий, мучений, как на курорте. Специальный артефакт служил как отопление для камеры и она нежилась, выкупанная, причесанная, в бархатной, длинной до пола, ночнушке на мягком, надувном матрасе толщиной более двадцати дюймов (63,5см). Рядом с ней, на огромной лежанке, сидела и разговаривала с ней ее потерянная, подросшая и поумневшая дочь, как две капли воды похожая на ее сестру Андромеду.
Белла не могла насытиться смотреть в ее серовато-синие глаза, гладить ее волнистые светлые волосы, слушать ее голос ... Что бы она не рассказывала, измученная мать слушала и восхищалась ее незаурядным умом, таким похожим на ум ее первого возлюбленного, Тома.
А когда уставшая говорить Герми-Вега засыпала, Беллатрикс включала сквозное зеркальце и отдавалась общению, когда это было возможно, с сыном. Многострадальная до недавнего мать, обретшая одновременно обоих своих потерянных детей, всматривалась в маленькое зеркальце, тихо ворковала с образом зеленоглазого парнишки в нем и бессознательно гладила серебряную оправу рукой, словно этот волшебный предмет мог бы передать не только ее образ, но и ее безмерную любовь, счастье и материнскую ласку сыну.
- Руди, и как они там, к тебе относились? – в который раз спрашивала она и целовала потеплевшую поверхность стекла.
- Да, ничего, мама, все было нормально, - уверял ее парнишка. – Они думали, что я просто их сын, Гарри и все было о'кей!
- А как ты учишься? – не уставала спрашивать, в который раз, мать.
- Я первый в своем выпуске, не тревожься, мама! Хорошо я учусь, все профессора довольны моими успехами.
- А как ты в действительности выглядишь? Какие у тебя глаза ... – Белла заморгала сияющими глазами, чтобы сын не заметил слезинку и ее сердце переполнилось гордостью.
- Я видел тебя в будущем только раз, мама, ты билась на смерть со своей племянницей Нимфадорой под личиной некоей миссис Уизли и та тебя ... – парень замолчал, следя за выражением лица своей несчастной матушки. Но она, вроде бы, проглотила эту информацию, даже глазом не моргнув. Героиня, она, его мама, вот кто она такая! – Кажется, я на тебя похож – волнистые, как у Веги, но черные волосы, глаза – тоже черные, брови как у тебя и у Веги. Я чем-то был похож на Сириуса, но не совсем. Увидишь какой я, как только встретимся. Думаю, к этому времени, дела дяди Сириуса пойдут вверх и его полностью оправдают.
Что-то прозвенело со стороны двери камеры и сквозь проем решетки кто-то просунул поднос с двумя тарелками и двумя кусками черствого хлеба и ушел.
- Похлебку принесли, - прошептала она. – Нам пора. Завтра свяжись со мной, когда освободишься. Я люблю тебя, сынок!
- Люблю тебя, мама! – ответил Руди, поцеловал зеркало со своей стороны и прервал связь.
Белла встала с удобной кровати, одела теплые тапочки, дошлепала до подноса и брезгливо вылила содержание тарелок в дыру на полу. Хлеб последовал за похлебкой.
Закончив, ощутила взгляд Герми-Веги на себе.
- Хорошо выглядишь уже, мама, и волосы у тебя уже не такие седые и почернели немножко, - сказала сонно она.
- Хочешь еще поесть? – спросила женщина.
- А почему бы и нет? – ответила девушка и улыбнулась.
Улыбка осветила так-же и лицо Белатрикс, делая его красивым и молодым. Девушка вдруг осознала, что ее мама не такая уж и старая для ведьмы.
***
Тем временем Сириус Блэк гостил у своей давней знакомой – миссис Петунии Шоу, в действительности – Дурсль, в ее доме, в Париже. Выбрала она себе обширную, богато обставленную квартиру недалеко от замаскированного маглоотталкивающими чарами входа в волшебный мир Франции.
Тетя Гарри Поттера уже связалась с Магическим судом и от имени Сириуса подала жалобу на Визенгамот Британии, который без суда и следствия, прямиком, отправил невинного человека на долгие годы в Азкабан, так что тот имел полное право сбежать оттуда.
Накануне Рождества Французский суд полностью оправдал последнего мужчину из многочисленной когда-то семьи Блэк.
____________________

Пока известные газеты магической Европы печатали на первой странице сенсационные заголовки: „ Визенгамот не судил Сириуса Блэка, его отправили невиновным в Азкабан", Ежедневный Пророк хранил гробовое молчание.
Разбежавшихся, после „стихийного выброса" Гарри Поттера дементоров, заметно поредевших в численности, еле уговорили вернуться патрулировать замок Хогвартс.
Студенты уже не сомневались, что они кружат тут не для того, чтобы поймать Сириуса Блэка (о невиновности которого начали перешептываться читающие иностранные газеты старшекурсники из всех факультетов), а чтобы охранять директора, Альбуса Дамблдора ОТ МЕСТИ того же, Сириуса Блэка.
Ни в Министерство магии Британии, ни в Визенгамот, ни в СМИ не просочилась и вторая новость - что накануне Нового 1994-ого года, тот же Сириус, обзавелся сразу тремя приемными сыновьями – оба его племянника – Рудольфус и Гарри, а заодно, он принял в свой род и сына Петунии Шоу - Дадли.
Таким образом, на свет появились трое сыновей Древнейшей и Благороднейшей семьи Блэк – Гарольд Блэк, он же Руди, он же бывший Эванс; Гарри Джеймс Карлус Поттер-Блэк и Дeнеб Эванс-Блэк.
Директрису Шармбатона, мадам Олимпию Максим, сразу уведомили об изменениях, взяв с нее клятву неразглашения. Мадам Максим была не прочь поучаствовать в подобном розыгрыше грандиозного масштаба.
Так уж вышло, что молодому Гарольду Блэку пришлось немедленно исчезнуть как из школы, так и из своей „семьи", Эвансов – Джеймса и Лили, потому что, как только в него, в процессе ритуала, влилась кровь Сириуса, к парню немедленно и безвозвратно вернулся его естественный внешний вид.

***
На Рождественские каникулы Гарольд домой, к „родителям" не вернулся.
Сильно встревоженные его отсутствием, официально мертвые Джеймс и Лили По ..., пардон, Эвансы, как они представлялись во Франции, заявились в Шармбатон. Они добились немедленной встречи с директрисой, мадам Олимпией, но та величественно прошествовала мимо них, бросив им второпях, что она лично провожала – как всегда, своих студентов у дверей замка и своими глазами видела молодого Гарольда в числе отбывающих. Вне школы за своих детей отвечали их родители, а не она, мадам Максим.
- Разве вы не встречали у выхода замка Шармбатон своего сына? – спросила она на прощание.
- Нет, но. .. – хотели оправдаться они, но не успели, ибо остались одни в огромном, пустом и холодном фойе замка.
Эвансы вернулись в свой маленький дом сами не свои от тревоги, не зная что предпринимать, чтобы узнать судьбу единственного сына. Уж, не Пожиранцы ли замешаны в похищении Гарричка?
Встревоженные родители решили забить на конспирацию и вернуться в Англию, чтобы по старой привычке, попросить помощи у своего учителя и наставника, старого директора Хогвартса, профессора Дамблдора.
Если бы они знали насколько глубоко он сам застрял в ... в собственных проблемах, как холодно и без обычного соучастия встретил бы он - если бы ему дали такую возможность - бывших учеников и соратников в борьбе против Тьмы, Джеймс и Лили остались бы ждать в своем холодном домике на берегу Сены.
Но они этого не знали. И приперлись в Хогвартс доставать директора своими проблемами.

Чета Эвансов прибыла в Большой зал, одновременно с совиной почтой.
Получив утреннее издание Пророка, все – студенты и преподаватели, почти одновременно увидели на всей первой странице фото улыбающихся одинаковыми белозубыми улыбками Сириуса Ориона Блэка и стоящего рядом с ним, высокого худощавого парнишки с угольно черными глазами и такими же, вьющимися волосами.
Над снимком стоял заголовок:
„Международная Конфедерация Магов признала Сириуса Ориона Блэка невиновным!!! Визенгамот отправил его без суда и следствия на пожизненное заключение в Азкабан!!!"
А вся остальная газета была посвящена той же теме.
Газетчица, Рита Скитер, получив от неизвестного благодетеля и поручителя папку с доказательствами по делу Сириуса Блэка и мешочек, полный пятистами звенящими золотыми кругляшками, бросила вызов Министерству, Визенгамоту и его Главе - Альбусу Дамблдору, одновременно. Это был ее звездный час и она, не будь дурой, поймала удачу за хвост.
Узнав от перешептываний студентов тему сегодняшней сенсации, Джеймс и Лили не обратили на нее ни чуточки внимания, так как давно были в заговоре с Дамблдором и были по горло замешаны в этой интриге.
Студенты, со своей стороны, на незнакомцев внимания не обращали - они собравшись кучками, вслух зачитывали особо каверзные моменты повествования из бесконечной по длине статьи Риты, так и не заметив и не узнав в них „мертвых" родителей Гарри Поттера.
Зато их заметил Аластор Грюм, когда Джеймс и Лили повернувшись на шум позади, случайно встретились с ним взглядом.
В Хогвартс по неизвестной причине прибыла команда из десяти авроров, под руководством самого Аластора-Бешеного-глаза-Грюма, который войдя, треснул тяжелую, кованную дверь так сильно, что несколько гвоздей выскочили из своих гнезд.
За ним, в зал тихо вошел Гарри Поттер, но на его появление среагировала только чета незнакомцев – тот кареглазый мужчина с торчащими во все стороны черными с проседью волосами и рано состарившаяся рыжая, зеленоглазая ведьма. Оба они устремились за вошедшим парнем, но он, увидев и узнав их, быстро повернулся на каблуках и вышел обратно из зала.
Джеймс и Лили пулей выскочили за ним, ожидая поймать его у выхода из зала. Но его там не было - их Гарри скрылся из виду и они принялись суетиться и звать его по имени. Им отвечало только эхо.
Тем временем, Аластор Грюм, постукивая деревянной ногой, быстро ковылял между факультетскими столами, вокруг которых сидели занятые чтением Пророка студенты.
- Бешеная сука Лестрейндж скончалась в Азкабане, - рявкнул он хриплым голосом, еще не дойдя до преподавательского стола, - неожиданно получив поцелуй! Но, ответь мне, черт тебя возьми, Дамблдор, как в ее камере оказалась твоя студентка Гермиона Грейнджер, а? И это после той кутерьмы с ее родителями, которые оказались вовсе не ее родителями, ты, долбаный интриган!
Весь факультет Гриффиндора, во главе со своей деканшей, оторвался от чтения газет и уставился округлившимися глазами на страшного охотника за Пожирателями, Аластора-Бешеного Глаза.
Внезапно побледневший директор схватился за сердце и медленно скатился со своего позолоченного трона. Никто из его подчиненных даже не попытался прeдотвратить его падение.
***
Сформировавшиеся големы смеялись одновременно со своими хозяйками, которые, скрывшись за углом коридора, наблюдали, как стая дементоров наконец ворвалась в очищенную от всего лишнего камеру.
Минуту спустя темные создания, прошелестев вонючими покрывалами, отбыли к себе, куда-то вниз, ниже камеры заключения Беллатриссы Лестрейндж.
Они с дочкой, удостоверившись, что все стражи ушли, отправились искать мужа Беллы, Рудольфуса и его брата, Рабастана, вверх по коридору.
Как рассказывала Белла Веге, ее - самую близкую сподвижницу Темного Лорда, министерские и Орденовцы страшились больше всех Пожирателей вместе взятых. Ее считали не только самой страшной, но и самой виновной в преступлениях во время Первой войны, поэтому ей предоставили самую нижнюю камеру этого уровня тюрьмы. Боялись, что она сбежит, ха-ха-ха ...
- Тихо, мама, дементоры ...
- Нас не учуять, доченька, вы с парнями, все продумали! – пересекла предостережение Веги ее мать, дотрагиваясь пальцами до каплевидного кулона на цепочке у себя на шее. Такой же кулон висел на шее и у девушки.
Красивый румянец покрыл щеки Веги и она стала в сто раз красивей. Белла не удержалась и поцеловала щечку дочки.
- Нам туда, еще чуть-чуть, - шепнула она. – Их посадили в общую камеру, потому что они братья, но я, что-то беспокоюсь за них, давно не слышала их голосов ...
Все камеры, кроме одной, оказались пустыми.
В камере лежал обросший седыми патлами худой как скелет мужчина в грязных лохмотьях. Белла в нем с трудом узнала Антонина Долохова, из России.
- Тони, Тони, проснись! – позвала она его шепотом.
Пара синих глаз сверкнула из-под грязных патл. Секунду-другую и в них появился признак узнавания.
- Белла? – прохрипел незнакомец. – Как ты вырвалась на свободу? Помоги мне, прошу тебя!
- Тони, где Руди, где Рабастан? – спросила она.
- Дементоры их ... Освободи меня, Белла, прошу! Или убей меня, - всплакнул заключенный.
Но Беллатрикс хотела сначала расспросить Долохова насчет остальных пожирателей:
- Где остальные, почему все камеры пусты?
- Их тоже ... дементоры ...
Белла уставилась на потемневшее лицо дочери и приняла окончательное решение: она заберет с ними своего последнего выжившего друга, во что бы то ни стало.
***

На Гриммуальд Плейс внезапно появились три, донельзя, странные фигуры. Две женщины – совсем молоденькая и взрослая, одетые в длинные до земли хламиды, которые держали между собой, под руку, умирающего, на первый взгляд, мужчину.
- На Гриммуальд Плейс номер двенадцать находится семейный дом Сириуса Ориона Блэка! – четко сказала женщина постарше и началось невиданное.
Дома номер 11 и 13 расступились, позволяя фасаду обветшалого, облупившегося дома появиться и занять свое законное место. Табличка с номером 12, криво висела, прикованная одним единственным гвоздем к стене дома.
Женщины осторожно притащили обмякшего, безвольного мужчину до самых дверей дома. Старшая схватилась за проржавевшую ручку двери и тихо ойкнула, когда та взяла свою дань крови.
Дверь со скрипом открылась, а за ней, на коленях, стоял домовой эльф, дряхлее чем внешний фасад дома.
- Хозяйка Белла, молодая хозяюшка Вега, бесполезный эльф Кричер так рад вашему возвращению!
***

Ночью, в отдельную палату Больничного крыла, в которой лежал без сознания, получивший сердечный приступ, Дамблдор, беззвучно ворвалась Смерть в лице своего Мастера, Гарри Джеймса К. Поттера.
Первое, что привлекло внимание высокой, худощавой фигуры, была птица, спящая у изголовья кровати.
Смерть чертыхнулась.
Дьяволская птичка была фениксом Дамблдора, Фоуксом и ей предстояло умереть первой, чтобы не мешаться. А не курлыкать глупые – в основном, громкие, песеньки в лишний раз.
Но как, как убить бессмертное создание, которое, как только умирало, тут же возрождалось моложе и сильнее?
Красно-золотая птица в темноте казалась черной, но как только Смерть вошла в палату, открыла глаза и вспыхнула пылающим светом.
Молниеносным движением руки Смерть схватила феникса за шею, тем самым воспрепятствовав песнопению.
Феникс ответил мгновенным самовозгоранием и посыпался пеплом на пол. Среди кучки пепла выросла крошечная лысая головка птенчика, который с каждой секундой безмолвного разглядывания со стороны Смерти, креп и рос. Клюв птенца открылся, чтобы прокричать и тогда каблук Смерти расплющил его в лепешку.
Феникс вспыхнул во второй раз.
Смерть оскалилась, а синий свет замерцал в глазницах ее черепа. Он стал считать сколько раз Фоуксу пришлось умирать, и умирать ... Возрождаться и возгораться снова и снова ...
Чтобы забрать душу бессмертного, невинного феникса, Смерть должна была действительно захотеть этого. Так как Фоукс не был целью ее появления в этой палате, а только помехой, ему пришлось умереть более чем сотни раз, прежде чем в очередной кучке пепла не появилась маленькая головка возродившегося феникса.

Смерть вздохнула, запихнув крики собственной совести на задворки сознания и приступила к основной задаче – занялась пребывающим в бессознательном состоянии под воздействием зелья Сна без сновидений директором.
Так было гораздо легче Смерти погрузиться внутрь волшебного ядра этого донельзя Черного колдуна.
Войдя, Смерть впустила среди магических переплетений паразит, который однажды уничтожит способность Альбуса Дамблдора колдовать. Но, сначала паразит, подобно вирусу, разрушит всю систему мышления этого смертного.
Первым пунктом разрушения станет невозможность говорить неправду. На любой заданный вопрос Дамблдор будет отвечать в подробностях, досконально и правдиво.
Улыбка Смерти стала шире. Ей захотелось истерически смеяться. Как здорово она все придумала!
От ныне и во веки, пока Смерть не придет по его черную душу, чтобы отправить ее поездом в Ад ( Ха-ха-ха! – не удержалась она, усмотрев в этом слове, как бы обреченность смертного субъекта перед ней.), Альбус Дамблдор не сможеть солгать даже собственному желудку, чтобы не ...

А потом, Смерть впустила в сознание Черного Колдуна те многочисленные, найденные в тайнике его кабинета, во флакончиках и в Омуте памяти плохие воспоминания, чтобы те начали крутиться в бесконечном хороводе, пока жив их хозяин.
Этот кретин, хранил в Омуте памяти и во флаконах плохие воспоминания! Дамблдор, таким образом избавлялся от них и жил в нафантазированном мире, в котором он воображал себя белым, пушистым и всегда непогрешимым добрым дедушкой. Пусть, отныне видит днем и ночью все свои ошибки, злодеяния, упущения одно за другим.
Смерть скопировала содержание всех флаконов и Омута, старательно упрятав их в пустых, принесенных с собой флакончиках и с чувством хорошо сделанной работой, удалилась, оставив смертного наедине с кошмарами длиной в сто с лишним лет жизни.