Глава 10.
Холодный ветер раздувал волосы резкими порывами. Он натянул на голову капюшон и двинулся в глубь сада во дворе дома. Желтые листья хрустели под ногами, тёмные грозовые тучи сгустились на небе тяжелым грузом, мелкие капли оставляли следы на серой кофте.
Завтрак, который Марта приготовила, так и остался на столе нетронутым.
Пэйтон подошёл к укромному месту, где листва с деревьев всегда опадала раньше обычного, а трава даже летом едва приобретала зеленый оттенок; всегда пожухлая и сухая. Казалось, что там всегда пасмурно, сыро и темно.
Он приземлился на небольшую скамейку, она заставила его согнуться почти вдвое, снял капюшон и посмотрел вверх.
На него смотрела женщина. Таким лицом, которое он помнил. Всегда. Оно неизменно было в его мыслях в самые трудные, одинокие и темные времена. Добрые глаза, мягкая улыбка, поднятые брови, аккуратный нос. Её волосы волнами спускались до груди, а сама она мягко обнимала себя тонкими и нежными руками.
Мурмайер мог поклясться, что иногда чувствовал её легкие касания на себе, когда находился рядом.
На ней повсюду были каменные розы. Без шипов. С босых ног поднимались серые лианы, которые будто сковывали её. В детстве он думал, что, если их убрать, статуя оживет, и он почувствует тепло.
Но она была холодная. Мраморная.
— Мама...
На большее не хватило, и он зарылся руками в волосы, сдерживая слезы. Внутренний голос набатом твердил, что здесь можно. Здесь никто не увидит, кроме неё. При ней можно. Но он не мог.
Иногда просто хотелось наложить на себя руки, чтобы оказаться рядом. Будто это могло помочь.
— Я совершил большую ошибку. Прости меня, если сможешь. Отец сделал меня таким.
Месть довела его до этого. Пэй знал, что, когда он уйдет, точно станет легче.
Во времена, когда он был совсем разбит, казалось, что она разговаривала с ним, проникала в сознание и давала ответы. Однако сейчас она молчала. Даже не было привычного тепла. Это действительно конец.
Дождь усилился, где-то сверкала молния, сопровождающаяся раскатами грома. Деревья скрипели от разрушающих порывов ветра, листья быстро летели вниз.
Позади послышалось шуршание травы под ногами, но он не стал оборачиваться, потому что и так знал, кого увидит. Того, кого видеть не хотел. На секунду в сознании промелькнула мысль, что он обернется и увидит её. В белом тонком платье, босую, разгуливающую по саду, с развивающимися волосами от ветра.
Он всё-таки повернулся, потому что уже счел себя сумасшедшим в тот момент. Конечно, всё это жалкая иллюзия.
— Пэйтон, пошли домой. — отец стоял под черным зонтом в домашней одежде. — Ты можешь заболеть.
***
Кларк села на керамическую столешницу в женском туалете. Во время большой перемены здесь собиралось очень много девушек, которые за большим исключением использовали это место по назначению. Она обернулась, чтобы посмотреть в зеркало, которое висело за спиной.
Авани достала электронку из рюкзака и глубоко затянулась, а Райли с кем-то переписывалась.
— Кто пишет? — Джессика попыталась посмотреть в телефон, но блондинка тут же выключила экран. — Ты чего?
— Обсуждаем с мамой поездку на Кубу на новогодних каникулах. — Хьюбэка улыбнулась в своем стиле.
Всё это было странным, её отговорки были совсем неправдоподобными, потому что Райли каждый раз глупо смотрела в телефон. Сначала они даже не обращали внимание, но потом, когда это стало раздражать, появились большие вопросы.
Возможно, это правда, но кто они такие, чтобы осуждать свою подругу. Она обо всём скажет, когда придем время.
— Мы на новогодних собираемся поехать в Прагу, — Джесс упёрлась руками в столешницу. — Папа хотел в Альпы, кататься на лыжах, но мама уговорила его на Чехию, романтика, все дела.
— Моя мама хочет в Москву, — Грегг вздохнула, — лететь девять часов в лучшем случае. А потом на медведях кататься и водку пить на завтрак, обед и ужин. И это, если нам не пустят пулю в затылок!
Подруги посмеялись над Авани, на что она скривила обиженную гримасу.
— Ладно, — улыбнулась Кларк, — если серьёзно, то в России очень красиво. Правда, мы давно не были там.
— У меня до сих пор матрёшка на стеллаже стоит, — хохотнула Райли.
— Привет, девочки. — к ним подошла Эмма и начала поправлять свой макияж.
Её всегда тихий и мягкий голос был глотком свежего воздуха в гуле туалета. Эту девушку многие считали странной из-за её стиля, фраз, которые она часто говорила невпопад, да и в целом её загадочная аура говорила всё за неё. «Не от мира сего» — так шепнула на уроке о ней Грегг еще в начале средней школы.
В этот раз она пришла в растянутой белой полупрозрачной кофте, которая просвечивала черный лиф, в короткой белой юбке, надетой поверх джинсов. На голове белые волосы били собраны в небрежный пучок.
Мало кто понимал Квинтона в его выборе, но, наверное, им всем не понять ни Брукс, ни Григгса. Они начали встречаться в конце восьмого, и тогда вызвали волну сплетен и недоумений. Но им было глубоко плевать, и в этом вся прелесть.
— Привет, Эмма. — сказала Хьюбэка. — Как твои дела?
— Да, всё в порядке. — девушка посмотрела на Кларк так, что та в моменте почувствовала себя голой. — Джессика, как ты? Я чувствую тревожность... и страх.
Что? Что она несёт?
Паника застелила лицо тонкой плёнкой. Нельзя ничего показывать. Она начала возводить стены в сознании одну за другой, лишь бы только маска безразличия не слетела и не разбилась о кафельный пол.
Ярким пламенем в голове вспыхнула сегодняшняя ночь.
Она не сомкнула глаз, внутренняя борьба терзала тело, измельчая его на тысячи кусочков. Потолок и стены будто сужались, а каждый миллиметр кожи пронизывала неконтролируемая дрожь. Зубы стучали так сильно и часто, что челюсти сводило острой болью.
Мышцы скручивались в морские узлы, а по костям кто-то явно настукивал со всей силы молотком, разбивая их в крошки. Каждый нерв оголился и отдавал острой болью. Сквозь туман сознания прорывались волны тошноты, выворачивающие каждый орган наизнанку поотдельности. Жгучая боль в желудке заставляла сворачиваться на смятых простынях клубком.
Каждая минута тянулась вечность.
Ножницы, лежащие на столе, привлекали всё больше. Просто вскрыть вены, чтобы утром её нашли на матрасе полностью пропитанным темной кровью. И страдания бы закончились.
Кларк сама не поняла, как заснула. Организм всё-таки сдался.
Утром она проснулась со вкусом пепла и железа во рту. Спасибо всем силам, она отошла. Об этом она мечтала последние пару дней. Отход.
Совсем неудивительно, что Брукс это заметила.
— Да, знаешь, сейчас не лучшие времена.
— Понимаю, Джессика. — она погладила девушку по плечу, а потом улыбнулась. — Порадуйся за подругу, кто-то тут влюбился.
Она подмигнула Хьюбэке и вышла из туалета.
— И что это сейчас было? — Авани явно ждала объяснений всем этим странностям.
— Ну, про меня вы знаете. — сказала Кларк.
— Райли, кто он? Почему скрываешь?
— Ничего я не скрываю! Сами знаете, что Эмма может нести всякую чушь.
Грегг закатила глаза. Шипы раздражения вокруг неё кололи тупой болью.
— Почему просто нельзя сказать? Мы никогда тебя не осуждали. — рявкнула Авани, глядя на блондинку. — Что за постоянные тайны? Если не хочешь говорить, то от нас искренности тоже не жди!
Она была на исходе, Кларк понимала, что сейчас эта бомба замедленного действия может просто взорваться, и будет плохо всем. На самом деле, Джесс сама была такая, если не хуже, и постоянно корила себя за это, но сейчас просто не было сил ни на что. Страх перед очередной ночной ломкой притуплял любые эмоции.
— В чём же, интересно, ты хочешь меня обвинить? — Хьюбэка нахмурила брови. — В наличии личной жизни?
— А, то есть ты даже уже не скрываешь! Вот какая ты подруга, я поняла тебя! Спасибо большое, очень приятно слышать это от тебя.
— Авани, не дури! Я не знаю, что ты там себе придумываешь, но это явно не повод для ссоры. — Райли повысила голос. Плохой знак.
— Это не ссора, а трещина в нашей дружбе. Дело не в словах Брукс, а в том, что видно, что ты постоянно что-то скрываешь, у тебя всё на лице написано.
— Давай, обвиняй меня во всём подряд даже без доказательств, если тебе очень хочется поругаться.
Джессика была будто среди двух огней. Обе и правы, и не правы одновременно. Она не придумала ничего лучше, чем просто легким движением спрыгнуть со столешницы и выйти из туалета, чтобы пройтись по коридорам и проветрить мозги.
— Отличная позиция, Джесс! Просто космос!
— Классно уходить от проблем?!
Дверь захлопнулась со свонким лязгом, и весь шум из головы мговенно исчез. Она понимала, что поступает неправильно, и в обычный день, она бы, возможно, начала их мирить или заступилась бы за кого-то, но сейчас мозг был будто в прострации и не воспринимал буквально ничего.
Понемногу умирал. Никаких эмоций.
Возможно, помогла бы хорошая психологическая встряска, но сейчас не до этого.
Кларк вышла в коридор и направилась в старый конец школы, который не подвергся ремонту. Там всегда было тихо и прохладно. Джинсы и толстовка создавали не нужное тепло в основной части школы, а там было бы в самый раз. Она знала, что сегодня выглядела не очень, но сейчас голова была забита совершенно не этим.
Как же наплевать.
Было странно, что Мурмайер не отпустил ни одной шутки в эту сторону, что нельзя было сказать о Холле, потому что тот постарался на славу. Хорошо, что их перепалку с Авани не застала Блэк.
Возвращаясь к Мурмайеру, он был тоже подавлен, Джесс заметила это, как только она вошел в класс. Потрепанный вид и отсутствие надменного и наглого лица. Наверное, что-то случилось, потому что она не видела его таким с тех пор, как сдала его с закладками. Пусть их родители всё вывернули как подставу, она то представляла, что он чувствовал.
Было интересно, что смогло его разбить. Отец? Зная Хавьера, он мог устраивать сыну такую встряску ежедневно, можно было бы привыкнуть, как привыкла она к своему отцу.
Перейдя порог в старую часть школы красочный колорит сменился на серо-зеленые стены с пыльными окнами. Здесь уже давно не проводятся уроки, помещения часто использовали для бытовых нужд. Холодный воздух тут же успокоил ноющий жар по всему телу.
Повернув за угол, она заметила мужскую фигуру, сидящую на подоконнике. Горькие клубы дыма поднимались вверх. Он смотрел на задний двор школы через пыльное окно. Минуя пару шагов она поняла, кто это. Ещё бы не узнать.
Мурмайер.
Иди мимо, просто иди. Не надо даже оборачиваться. Но слова сами сдавили горло и вырвались наружу. Она бы просто не смогла промолчать даже в таком состоянии, в этом её натура.
— И не лень гробить своё здоровье в школе по среди бела дня? — голос тихий, хриплый.
Он резко обернулся, волосы упали на лоб.
— Чего ты тут забыла?
— Встречный вопрос.
Мурмайер тяжело вздохнул. Кажется, у него тоже не было сил: потускневшая кожа и темные следы под глазами. Не спал всю ночь.
Джесс быстро облизнула сухие растрескавшиеся губы, пока он глубоко затягивался. На секунду она представила, что сейчас может просто сесть рядом с ним, попросить сигарету и зажигалку. Они бы молча сидели на поддоконнике в старой части школы и курили, рассматривая школьный двор через мутные стекла.
Ну, конечно. Сначала это, а завтра на её дом упадет метеорит ровно в её комнату.
В голову пришла мысль, что клетки мозга начинают умирать всё быстрее от наркотика и ломки, если такие сюжеты вырисовывает сознание. От этого в груди заёрзал страх, и вспышка ночной агонии пронеслась по телу жаром.
— Иди, куда шла, и оставь меня в покое. — отстраненный голос.
— Ох, поверь, я еще не начинала беспокоить. — она сложила руки на груди, челюсти непроизвольно сжались.
— Иди. Нахер. Отсюда.
Да что с тобой такое? Ты уже сто раз должен был съязвить, а не сидеть, как меланхоличная девочка у окна. Брови Кларк нахмурились. Что не так? Это был явно не он, она то уж могла сказать это со стопроцентной точностью. Настолько выучила всю его агрессию, язык тела, огонь в глазах.
Сейчас не было ничего.
Ни-че-го.
Что заставило его так потухнуть?
— Да, уже бегу! Может прикажешь сделать еще что-то? — вызов, самый настоящий.
— Было бы неплохо, если бы ты до кучи заткнулась и перестала визжать.
Джессика фыркнула, но в внутри загорелся маленький огонь. У обоих.
Давайте уже, приведите друг друга в чувства. Хоть кто-то должен сделать это.
— Падаю на колени, чтобы выполнить ваш приказ. — скривила губы.
Он закатил глаза и опять отвернулся к окну, внутри зашевелились шестеренки, нельзя было уйти вот так просто проигнорированной, тем более он уже сам поджег её. Пусть закончит дело, а не прячет лицо.
Или что?
В кого он превратился? Что за слабость? И главное от кого? От него? Серьезно?
По одному вопросу в минуту, блять.
— Не прячь глаза, или ты трусишь?
И вот. Сработало. Плечи дернулись, и он развернулся. Скулы напряглись, а в глазах загорелся огонь, без которого она его почти не видела. Ну, наконец-то!
— Кого? Тебя что ли? — он встал напротив неё. — Тебя же ломает, ты бы видела своё лицо. У тебя на лбу субтитрами всё идет.
Голос был будто чужой, совсем не его. Джессика медленно втянула в себя воздух, отдаленно чувствуя его аромат.
— А сам-то лучше? Сраная истеричка.
И вот снова. Будто кто-то резко подул, и огромный язык пламени застелил зрачки. Внутри всё кричало, чтобы она остановилось, но удовольствиее от его реакции искушало всё больше. Шептало на ухо сказать что-то о слабости.
Здесь то он и должен был сломаться.
— Истеричка? — полушепот проскользнул в мозг маленькой змейкой. — Хочешь, кое-что вспомним?
И эта полуулыбка заставила сердце упасть с протяжным свистом. Это не предвещало абсолютно ничего хорошего, но она еще не поняла этого. Пэйтон сделал шаг вперед, наверное, надеясь, что она отойдет, но та лишь натянулась струной хмуря брови.
Ужасное чувство предвкушения, которое Джессика просто не переносила. Только не сейсас пожалуйста, когда он делает уже второй шаг, так нещадно сокращая между ними без того небольшое расстояние.
— У тебя слишком долгие драматические паузы, знаешь. — она вздернула подбородок, чтобы продолжить смотреть в глаза.
Пришлось сдержать улыбку, которая так истерично рвалась наружу от того, что она сумела вывести его. Он больше не сидел, согнувшись почти пополам. Стоял так ровно, будто проглотил кол, грудь тяжело вздымалась от глубоких вдохов.
Было даже неважно, что он сейчас скажет, она наслышалась от него всякого, и удивить её было сложно.
— Ты забыла, как плакала и говорила, что я испортил твою жизнь, а? Соври и скажи, что не помнишь этого.
Твою ж мать.
Она вздрогнула, уж этого явно не ожидала.
Стыд прокатился по телу, Джесс почувствовала, как на груди вылезают красные пятна, и умоляла, чтобы они не дошли до лица. Это был бы сокрушительный провал, когда она сама всё это начала.
Нужно стоять до конца. Нельзя проиграть ему.
— У тебя слишком длинный язык, Кларк. Ты сама не понимаешь, что мелешь, а потом стоишь в шоке от того, что кто-то припомнил тебе это. Как сейчас.
Господи, сколько же в тебе яда.
— Тебе бы самому последить за своим языком.
Вот оно. Лучшая защита — нападение. Нужно было опередить его и сказать о поцелуе раньше, чем он вывернет это в свою сторону. Джессика буквально просчитывала каждый шаг, каждую реплику, как и он. Они будто играли в шахматы.
— О, если ты об этом. После тебя хотелось помыть рот с мылом. — он стрельнул глазами так, что внутри оборвалась маленькая ниточка самолюбия, и она издала такой странный протестующий звук, что его губы дрогнули в улыбке.
— И поэтому нужно было опускать руки мне под юбку?
Отличный ход, Джесс.
На секунду его зрачки расширились, но он тут же, почти профессионально, пришел в себя. Зубы скрипели от нажима. Кларк в моменте захотелось отвести взгляд и посмотреть куда-то мимо, чтобы убедиться, что от него идет жар, как от костра.
— Что ты там себе на придумывала, под какую юбку? Это из твоих влажных ночных фантазий?
Вот это было зря. Она просто взорвалась. Руки вмиг взлетели будто сами по себе и с силой уперлись ему в грудь. Мурмайер немного отшатнулся скорее от неожиданности такого приема, чем от силы.
Он видел, как глаза застилает пленка адского гнева и обиды.
— Моих фантазий? Да ты просто ужасный трус! Вот кто ты. Ты не капитан футбольный команды, не ведущий ученик школы по физике, не наследник компании отца, ты просто жалкий трус. Всё, что о тебе говорят — всего лишь воздух.
Джессика щелкнула пальцами, будто лопая все предыдущие титулы парня, как воздушный шарик. После слов о наследстве глаза разгорелись пожаром в сто раз сильнее, чем было до этого. Всё прошлое было цветочками.
Тут она не на шутку испугалась. Зря, зря полезла. И зачем только начала это всё.
— Настолько уже нечего сказать, что начинаешь приплетать бизнес? А, Кларк? Как же ты лицемеришь. У твоего отца, случайно не такая же ситуация? Ах, да, прошу прощения, он быстрее продаст свою компанию, чем передаст её в руки такой никчемной дочери.
А дальше всё будто в замедленном действии. Рука поднялась еще до того, как он успел договорить, а после с характерным звуком припечаталась к лицу. Звук разлетелся по пустому коридору громкой птицей, отражаясь от стен.
Она осознала, что сделала только потом, когда красный след от ладони остался на щеке, а волосы растрепались от резкого поворота головы.
Только не это. Казалось бы, куда еще хуже.
Рука Мурмайера врезалась в горло с такой силой, что она ударилась затылком о стену, наверное, на волосах осталась побелка. Он сжимал пальцы неслишком сильно, но она начала задыхаться от страха. Глаза едва не вылетели из орбит.
— Ещё раз ты дотронешься до меня, и я сверну тебе шею голыми руками и даже не покраснею.
— Не свернешь.
Голос вышел хриплым из-за того, что он пережимал гортань. Пульс волнами обхватывал руку, посылая горячие удары.
— Ты же струсишь, как и всегда. — Кларк попыталась выдавить из себя улыбку, но тело так тряслось, что получилось до ужаса криво. — Так пытаешься быть похожим на отца, но вот в чём в ваше главное различие, он не трус, как ты.
Она тыкала пальцем в небо, потому что ничего толком не знала о Хавьере, но, кажется, попала в точку. Широкие плечи дернулись, с лица будто упала маска. Такая тяжелая и толстая.
— Ты просто законченная наркоманка. — пальцы на горле сжались сильнее. У него — что, блять, что — дрожит голос. — Ты же вообще не понимаешь, что творишь.
Пальцы сжались еще сильнее, и паника подступила к горлу, которое так зверски пережимали. Её уже трясло, и она схватила руками его запястье, чтобы оттащить ужас, но что были её жалкие попытки против мужской руки.
Глаза налились слезами, она будто уже прощалась с жизнью, но голос в голове набатом бил о том, что он не сможет задушить вот так просто в школьном коридоре. Мурмайер ходил по краю, давил, но задушить не смог бы.
Какая разница, когда костяшки уже побелели он силы сжатия.
— Ты зверь. Вот ты кто. Ты просто животное.
И резкое облегчение, он убрал руку настолько быстро, что Джесс сложилась пополам, одной рукой упираясь в колено, а другой растирая шею. Кашель был сухой, невыносимо хотелось воды, потому что стенки горла, кажется, просто прилипли друг к другу.
Кларк выпрямилась, когда услышала удаляющиеся шаги к центральной части. Прежде, чем он повернул на выход, чья-то тень скользнула за углом, а потом быстрый, но тихий топот.
Кто за ними следил?
***
Пэйтон тыкал вилкой в бекон достаточное количество времени, чтобы отец обратил внимание и многозначительно прокашлялся. Это так и так не помогло. Тошнило от одного только вида еды, не говоря уже и о запахе.
Вчера после этого инцидента в старом коридоре у него еще намечалось занятие с Кларк по химии. Вот уж чего не хватало для полного счастья. Они вдвоем по обоюдному молчаливому согласию решили не прийти, эта дура что-нибудь придумает, явно не промолчит перед любимой Митчел.
Но из колеи выбило даже не это, а сегодняшний сон. Он проснулся абсолютно мокрый, с налипшими на лоб волосами. Все тело потряхивало крупной дрожью.
— Я не хочу этого делать, слышишь? — он кричал, но она даже не слышала этого из-за сильного ветра, который уносил слова прочь.
Длинные волосы Кларк развевались на ветру отдельными порывами, она стояла на самом краю, спиной к обрыву, у подножья которого волны разбивались в мелкие брызги. На теле было совсем легкое белое платье, собравшееся у босых ног.
А его пробирал холод, ветер залезал под одежду, но он шёл к ней, сопротивляясь разрушительным потокам. Будто весь воздух исходил от неё, потому что сама Кларк стояла до мёртвого бледная, с красными глазами и грубами, с которых отдельными струйками стекала кровь.
— Помоги мне. — голос звенел в сознании.
— Я не буду сбрасывать тебя с обрыва! Я помогу тебе, просто иди ко мне.
— Ты должен.
Он не понял, откуда узнал, что должен столкнуть её вниз, потому что это было дико, особенно сейчас, когда он едва добрался до края этого чертова обрыва.
Схватив её за руку, он не почувствовал даже тепло, только холодный камень. Поднял голову и увидел страшную гримасу ужаса на нежном лице.
Она закричала так громко, что заглушила, кажется, даже адский ветер. Кларк притихла и резким движением за спиной раскрылись мощные темные крылья, заставив оскачить его на пару шагов назад, а после последняя слеза скатилась с воспаленного глаза и она застыла в мраморной статуе.
— Ты трус.
От очередных воспоминаний Мурмайера облило холодным потом. Все это было страшно и непонятно до такой степени, какую он даже не мог себе вообразить. После он не смог заснуть.
И что это вообще значило? Почему ему нужно было скинуть дуру-Кларк с обрыва?
Пугало даже не это, а то, что она застыла статуей с крыльями, как его мать, и это заставило проснуться. Он боялся, что кричал во сне её имя.
Тот её вид просто выворачивал нутро наизнанку.
Все эти глупости нужно просто выкинуть из головы, потому что всё это нахлынуло от плохого сна и вчерашней эмоциональной перегрузки. Он чуть не задушил её вчера.
Чуть. Не. Задушил. Голыми руками.
Осознание своей силы пришло в голову горячей струей. Он может просто так подойти к ней и свернуть шею, когда она даже не будет подозревать.
Пэйтон еще долго смотрел руку, которой припечатал её к стене, будто она была прокаженная. Этой ладонью он вжимал её в стену, чувствуя, как двигается горло, когда она говорит, как кровь в жилах расходится учащенным пульсом, отдавая в руку волнами, как дрожит каждый санттиметр кожи от его слов. И, конечно, черт возьми, этот жар.
Тогда будто почувствовал, что она живая. Обычный человек с кровью и органами внутри, который хоть и очень редко соображает, но живет свою жизнь, не посвящая его во все детали. Точнее, вообще не посвящая.
И очень зря.
Однажды ночью он задумался, что хотел бы проводить над Кларк опыты. Не в этом ужасном и садистком смысле, в котором все вокруг об этом думают, а так, чтобы была возможность помещать её в разные жизненные ситуации и смотреть на её реакцию, читать мысли, проживать все эмоции вместе с ней.
Конечно, это смешно, но эта мысль пылится где-то на полке его аргументов, подтверждающих, что он сходит с ума.
Пэйтон кинул взгляд на наручные часы, уже было время выходить. Да, он так и не притронулся к завтраку, но все эти размышления убрали аппетит еще сильнее. Плевать. Он вскочил из-за стола, схватывая на лету рюкзак, который валялся у камина в гостинной.
— Ты рано. — сухое замечание отца, который потягивал кофе.
— Брайс попросил объяснить пару нюансов в теме по математике. Сегодня контрольная. — он натягивал теплую куртку, последнее время резко похолодало.
На этом увлекательная беседа с отцом закончилась, и Пэй вышел на улицу, тут же обдаваясь резким потоком ветра. Снова поспоминания о сегодняшнем сне и мгновенный холод.
Ты трус.
Да что это за хрень.
Какого хера она называет его трусом, если он, даже не думая, тогда в казино вышел из-за покерного стола следом за придурком-Стоуном, без толики сомнения в своих действиях вообще выбил всю дурь из его жирного лица. Он не стал вчера говорить ей об этом.
Напоминать еще раз.
Просто потому что он знал её, как свои пать пальцев, и запросто смог предугадать, что она ответит что-то вроде: «Один раз сделал что-то стоящее и теперь до конца жизни будешь кичиться этим. Какой же ты мелочный». В голове это прозвучало именно её голосом, что, в целом, неудивтельно, но тогда он скривил гримасу отвращения от того, что вообще заметил это.
Вообще, стоит сказать, что ему совсем не нужно было помогать Брайсу. Они решили встретиться пораньше, чтобы составить карту подозреваемых по делу Фэлта. Джей узнал что-то ошеломляющее, о чем написал вчера поздно вечером. Скорее всего, рылся у отца в кабинете. И как только остался жив.
Они решили, что карту будет безопаснее всего сделать в том заброшенном туалете, потому что это давно забытое всеми место, поросшее снаружи паутиной и пылью.
Потом, может быть, Брайс поменяет там замок для полного спокойствия, но сейчас в этом не было абсолютнго никакой надобности.
Захлопнув древь спорткара на парковке школы, он заметил подъезжающую машину Хосслера. Он выглядел более, чем помято. Кажется, не у него одного сегодня плохой день. Было интересно спросить, что же случилось, но тогда ответных вопросов ждать бы не пришлось, а рассказывать об этом сне и снова погружаться в этот ужас не хотелось. Хотя бы сегодня.
Они пожали друг другу руки и направились в школу, машина Холла уже стояла на парковке.
— Тебя тоже отец донимал, зачем нужно в школу так рано? — Джей поправил волосы, раздуваемые резким ветром.
— Ну, не донимал, но вопрос такой был. Еще бы он не спросил! Я сам не помню, когда мы последний раз приходили в школу во время.
— Классе в восьмом?
Пэйтон усмехнулся.
Школа была еще пуста, хотя они пришли всего лишь на полчаса пораньше, чтобы сделать всё в краткие сроки. Да, можно было бы сделать это на большой перемене или после уроков, на чем и настаивал Брайс, но утром было бы меньше лишних глаз, да и день обещал быть тяжелым.
Они сдали куртки в гардероб и направились прямиком в старый конец школы совершенно молча. Мурмайер чувствовал, что у Хосслера на душе адский шторм вперемешу с ураганом, но решил не подавать виду, потому что самому было не лучше. Это же Джей. По нему вообще сложно что-то понять. Всегда эта маска отстраненности и безразличия. Ну прям херов герой влажных романов про сопливую любовь. Холл не единожды посмеивался над своей же шуткой.
— Что будешь делать с тем, что сейчас главная сплетня это то, что ты чуть не задушил Кларк в коридоре? — спросил Джей, и за окном будто ударило с тысячу молний.
— Ничего.
— Ничего? Если у неё остались следы на шее, то она легко может пойти снять их. Уж она то сделает это чисто из вредности, тем более её папашка всё вывернет хуже некуда.
Пэй нервно усмехнулся.
— Я думаю, она никуда не пойдет. Ей же дороже. В смысле, сейчас у неё, кажется, ломка, поэтому будет очень много вопросов в её сторону, если она привлечет лишнее внимание.
— Ломка? — брови Хосслера подлетели. — Я даже не обращал внимания. Тогда ты прав, может пронесет. Но ты, чувак, слишком грубый. Вот так посреди коридора, и, тем более, кого! Кларк! Я бы даже не стал слушать её.
Мурмайер махнул на него рукой. Херов ангел-примиритель. Всегда раздаража его позиция. Будто можно просто взять и проигноровать все те слова, которыми она рабрасывалась. Она же совершенно точно понимала, о чем говорила. Кларк далеко не глупая.
Дверь распахнулась со знакомым протяжным скрипом, и друзья смогли лицезреть Брайса, усевшегося на подконнике и покуривающего сигарету. Он оторвался от телефона и со звонким хлопком пожал друзьям руки. Вот где сосредоточилось всё счастье. Наверное, он высосал последнее из погоды, потому что серое небо и душаший ветер явно не придавали радости.
И он еще говорит, что Джей что-то принимает тайком ото всех. Вот кто сидит на препаратах, которые удивительным образом вырабатывают нескончаемую энергию.
— Ну, выкладывай, что там. — Холл потер руки друг о друга, оставляя сигарету в зубах.
— Ты вчера меня знатно заинтриговал.
Хосслер достал большую папку из рюкзала и кинул её на подоконник, пока Пэйтон зажигал сигарету.
— Ты скопировал все документы расследования?! — ужас Холла был почти осязаемым.
— Нет, я же не сумасшедший. — Джейден выдохнул горький клуб дыма. — Только самое основное, что было у него в кабинете. Качество плохое, потому что я судорожно фотографировал все это в темноте, но хоть что-то.
— Забей на это. — Пэй принялся разбирать бумаги. — Сколько же тут всего.
— Итак, — начал Хосслер, — полиция, как и мы, думает на конкурентов отца Джексона. Тут, в целом, не очень сложно, потому что ювелирный магазин никому особо не сдался, но выясняется одно интересное обстоятельство.
— Хартман.
— Верно, Патрик Хартман отправлял Артуру неединожды запрос о покупке его магазина, чтобы присоединить к своей сети. Мотив слишком мал для такого преступления.
— Почему? — возмутился Брайс. — Вполне нормальный мотив. Деньги могут сподвигнуть на всё, что угодно.
— Рассуждая твоей логикой, ты попадаешь в список подозреваемых чуть ли не на первое место после драки на кануне его пропажи! И тем более, он сразу начал бы шантажировать его. — Джей посмотрел на друга, как на полуумного.
— Давайте вы отложите свои препирательства на потом, у нас не так много времени.
— Больше никаких открытых конфликтов ни у Артура, ни у самого Джексона не было. — Хосслер проигнорировал друга и продолжил перебирать документы. — У всей семейки такая репутация, будто они херова «Американская мечта». Даже на допросах они толком не дали никакой информации. Судя по всему, у них не было даже друзей, и они общались чисто в кругу семьи, как долбанные фанатики.
— Не может быть, — Пэй подошёл ближе к подоконнику, на котором шелестели бумаги, — даже вечно радостная Бриджет Фэлт не обзавелась парочкой таких же поехавших подружек?
— Вот именно, что нет! На работе все коллеги отзываются о ней, как о доброжелательном человеке, но особо близких подруг не было.
— Что за херов бред. — Холл запустил руку в волосы. — Может Артур дикий тиран и сумасшедший самодур? В смысле, что не может быть, что они вообще ни с кем не дружат и не враждуют.
Две пары карих глаз устремились на Брайса, будто он сказал что-то непростительное, хотя сейчас кажется, что всё совсем очевидно. В этот момент в голову всем троим влетела идея, которая заставила внутри что-то шевелиться, вызвала такой страх, что они могут столкнуться с чем-то намного хуже, чем просто исчезновение подростка.
И ужаснее всего, что за всё в этой жизни придется заплатить. Они явно не хотели закончить на листовках у каждого столба с их именами и фамилиями с просьбой о помощи в поисках. Просто все понимали, что за всей этой историей стоит что-то более глубокое и страшное, но никто из своей трусости не принимал это.
— Думаешь, что Артур Фэлт поехавший фанатик и сатанист? — Мурмайер прервал недолгую тишину. Лицо его было совершенно серьезное.
— Вполне. У таких семеек дома в подвале потом находят холодильники с трупами. — Холл нервно затянулся. — Нет, я не обвиняю Артура в убийстве собственного сына, но всё это очень странно. Они не собираются хоронить пусой гроб, как это делают все, хотя прошло уже почти два месяца, шанс найти его живого неумолимо падает к нулю со скоростью света. Я понимаю, что это морально тяжело и нет никаких доказательств, что Джексон мертв, как и тех, что он жив, но вам не кажется, что это всё просто бред сумасшедшего? Просто потому, что он будто испарился из воздуха.
Это была одна из самый длинных логических цепочек Брайса по делу Фэлта, потому что обычно он просто отмалчивался. И это действительно имело место быть. Да, сумасшествие, но это было хоть что-то.
— Ты упускаешь важную деталь. — Джей оторвался от бумаг. — Мы слышали, как он обратился к кому-то, а потом, скорее всего, упал. Вряд ли это был его отец, Джексон сразу бы узнал его. Да и какой должен быть мотив, чтобы убить собственного ребенка?
— Нужно следить за Артуром, потому что так мы ничего не можем сказать. — Пэйтон пожал плечами. — Может он правда просто конченный тиран и самодур и грохнул сына из-за чего-нибудь. Просто пока всё сходится. Кто еще кроме нас и семьи Фэлтов знал, куда и когда он пойдет? Вот вам и ответ.
— Грегг, Хьюбэка, Кларк. — Холл загнул три пальца прямо перед лицом друга, на что тот лишь отмахнулся.
— Ну уж явно не они.
— Мы подозреваем его отца, — Брайс повысил голос, — а тут всего лишь три подружки. Это определенно точно имеет место быть.
— Нет, точно нет! — сказал Пэй. — Они сами его ищут, вспомните только субботу в библиотеке. Да и убиваться по человеку, которого же сами и грохнули слишком странно. И какой мотив? Его просто нет.
— Ты даже не знаешь, что между ними происходило, тем более, эти три дуры такие актрисы, что им бы поверил даже сам этот.. ну как там его.. — Холл начал щелкать пальцами. — Станиславский, вот.
И против этого факта не было никакого приёма, подозревать нужно было всех и вся, но он точно знал, что это не они. Просто безо всяких доказательств, даже сам не понимал почему.
Внезапно поймал себя на мысли, что сам начал вести себя, как Джей. Упрекнул его двадцать минут назад, а сам в моменте переобулся.
Да это вообще другое!
Сравнить преступление и эти выходки.
Совсем разное, да?
Противный звук скотча вернул Мурмайера в реальность, он наблюдал, как Хосслер наклеивает фотографию Кларк в левом верхнем углу рядом с фотографиями Грегг и Хьюбэки. Господи, чем они только занимаются, что за бред.
Наверху, прямо над фотографией Фэлта, висела фотография Патрика Хартмана, а справа — Артура Фэлта. Джей соединил фото Патрика и Артура красной нитью, а после приклеил туда бумажку с надписью «Деньги». Так он проделал с остальными фотографиями.
Пустой осталась только нить с этими тремя дурами. Нужно просто поискать.
— Да мы в чертовом детективе! — нервно усмехнулся Брайс. — Я в шоке, что ты даже распечатал их фотографии. Ну, ты просто голова.
— Так просто нагляднее видно картину.
Взгляд метнулся к наручным часам, пока друзья доклеивали последние записи на стену и закрепляли нитку. Стоило только на секунду отвлечься от расследования, как в голову пулей влетел сегодняшний сон и чувство, будто он снова сдавливает горячую шею.
Сплошное разочарование в себе и своих мыслях.
— Какой дальше план действий? — нужно отвлечься снова и снова. — Следим за Артуром? Выискиваем еще подозреваемых?
— Не представляю, как мы будем следить, потому что по общим наблюдениям всех вокруг, это просто самый порядочный человек и отличный семьянин. — Хосслер уперся плечом в холодную стену. — И ещё, мы точно знаем, что Фэлт не узнал человека, который нападал на него, потому что задал соответствующий вопрос. Либо же знаекомый человек, но в маске.
— Твою ж мать.
Судорожный голос Брайса заставил опуститься все органы на самое глубокое дно организма. Пэй заметил, как он трясущейся рукой поправил волосы, глаза заметались между лицами друзей, а лоб засветился тусклой пленкой. Что он там понял? Что за хрень?
— Убийца Фэлта все это время был рядом со мной, пока я сидел в кустах в лесу, чтобы привлечь его внимание.
И что-то оборвалось.
Вроде это элементарно, как дважды два, но сам факт того, что они поняли это только что, заставил пробить несколько слоев Земли вниз и улететь в сводобном падени.
Они даже не подозревали, насколько близко били к убийце в тот вечер.
***
Джессика носилась по комнате в слишком торопливых сборах, пока музыка из колонки заполняла комнату. Замок на розовых джинсах никак не хотел поддаваться, и идея о том, что нужно снова садиться на диету, уже не показалась смешной. Вещи из гардероба одна за одной безжалостно вылетали на кровать, пока она искала хоть что-то подходящее.
Как назло закончилась тушь, и пришлось выкрашивать ресницы остатками. Ну что за жизнь! Винни уже ждет внизу четверть часа, нужно бы ускориться еще в два раза, но, если она это сделает, войти в комнату вечером будет уже точно невозможно.
Не то что бы она хотела идти гулять с Хакером, просто у девочек сегодня появились какие-то неотложные дела, а сидеть дома совсем не было настроения после произошедщего в старой части школы.
Конечно, она выбрала топ с высоким горлом, чтобы уж точно не вызвать ни единого подозрения у Винни, иначе он просто разорвет кого-нибудь на части. Она же не скажет, что это Мурмайер. Просто смешно. Это нельзя было назвать выгораживанием, потому что никто и не спрашивал, но факт скрытия следов заставлял чувствовать себя более, чем ужасно, потому что это следы от него.
По школе огромной волной прошелся слух обо всем этом, но виновники торжества молчали, будто им накачали в рот литры воды. Через день эта сплетня сошла на нет, потому что никаких подтверждений с их стороны не было. Точнее скандала, как это происходило всегда, это было до ужаса нетипично, выходило за все привычные рамки. Только из-за этого никто не поверил.
Просто почему. Почему она не раздула скандал.
Не было сил.
И более не нужно было отгоровок. Но не для Авани, конечно. Она едва не устроила революцию в забегаловке, в которой они сидели, когда Джесс рассказала девочкам о случившемсся. Её успокоило лишь то, что Кларк в мельчайщих подробностях описала все слова и унижения, которые она направила на Мурмайера. Райли, как обычно, начала лепетать что-то о перемирии, но это вообще не важно.
Слава всему святому, ситуация выровнялась. Этот напряг просто надоел.
Сейчас будто все вышло на подозрительно спокойный уровень. В забегаловке «Догма», куда всегда приходят с натуплением холодов, они все втроем помирились после ссоры в туалете, которую благополучно справоцировала Брукс. Никто её не винил, все давно привыкли к этим странностям. И всё же.
Быстро закинув в сумку блекс для губ, ключи и электронку, Джесс выбежала из комнаты, направляясь к лестнице вниз. Как же жутко она опаздывала.
— ...как мне дорога Джессика, как и любому отцу.
Голос папы. Что? Неужели Винни решил зайти? Да чтоб его. Она остановилась прямо около лестницы и прислушалась.
— Я не могу уберечь её от всего, но ты должен понимать, что я не потерплю, если узнаю, что ты пробираешься в спальню моей дочери или заставляешь её чувствовать себя плохо. Я ни в коем случаю не угрожаю, просто предупреждаю тебя. Если с Джесс что-то случится, я перережу весь этот город и начну с тебя, если ты будешь знать и не скажешь мне об опасности, или, еще хуже, будешь соучастником.
— Конечно, мистер Кларк. Я понимаю ваше беспокойство. Сейчас не лучшие времена.
— Ты должен защищать её, когда этого не могу сделать я. Не переуседствуй, я, надеюсь, ты понимаешь, о чем я. Джесс — самое дорогое, что есть у меня в жизни. Мы с тобой договорились.
— Да, сэр.
— Я думаю, ты в курсе, что ей о нашем разговоре знать не обязательно.
И что это сейчас было? Кларк ощутила, как начали гореть уши, а длинный маникюр впился в ладони. Опять эта излишняя опека. Он еще и додумался опозорить её перед Хакером. Просто стыд, будто ей пять лет.
Она быстро начала спускаться по лестнице, пытаясь надеть на себя привычную маску, но чувствовала, что красные уши могут её выдать. Плевать. Громкий топот привлек внимание мужчин.
Жаль, что мы не снимаем сериал, потому что нужно было бы видеть лицо Винни в момент, когда он увидел, как Джессика спускается с последней ступеньки и подходит к столу в просторной гостинной. Столько облегчения и радости он не испытывал, наверное, даже когда забил решающий гол на матче с Мекленбургом.
— О, ты решил зайти. — улыбка настолько натянутая, что у неё сечас просто сведет скулы. — Папа, всё в прорядке?
— Конечно, милая. Есть повод для переживания?
— Вовсе нет. Мама же сказала тебе, что сегодня задержится у миссис Баррет до поздна? — она начала быстро надевать белую куртку.
— Да, я поеду её забирать ближе к ночи.
— Чудесно, тогда мы пошли.
Кларк взяла Хакера за локоть и направила к выходу. Было сложно сделать это непринужденно, а не так, будто она почти волоком тащит его к двери подальше от отца.
— Пока, папа, хорошего вечера.
— Будь на связи, Джесс, люблю тебя.
— И я тебя.
Дверь за ними закрылась и девушка тяжело вдохнула прохладный воздух. Исступленный взгляд Винни, который должен был уже давно просверлить огромную дыру у нее на переносице, задавал немой вопрос. Конечно, он не спросит напрямую, потому что уже давно выучил, что не надо говорить о её семье, пока она сама не начнет.
Джессика вот-вот уже хотела начать полный допрос с особым пристрастием о том, что еще говорил отец, когда дверь машины только захлопнулась за ней, и запах духов Хакера не проник в легкие, отрезая от прекрасного аромата вечерней улицы после долждя. Но голову посетила мысль о том, что можно проверить Винни на вшивость.
Это ловушка, понятно. Правильного ответа быть не могло. Либо он подставит её отца, либо соврет ей самой. Выбор без выбора. Так и так он будет выноватым, но её это вообще мало волновало, потому что раздражение от него никуда не делось.
Всё, просто не думай об этом снова и снова.
— О чем говорили с папой?
Хакер прочистил горло, выезжая из квартала. Помолчав несколько секунд, он поднял брови и ответил:
— Спрашивал, почему капитан футбольной команды Мурмайер, а не я. Ведь я, как он считает, играю лучше и дольше.
Мог бы придумать что-то получше. Хотя, если бы она не знала о настоящем разговоре, сочла бы это за правду.
— Почему ты так долго думал, что ответить?
— Что?
— Ты не ответил сразу, а сперва думал.
— Я просто сосредоточен на дороге, не более.
— Ты врёшь, Винни Хакер!
Ну, всё. Понеслось. Опять скандал из пустого места. Она была бы рада промолчать или вообще не начинать этот разговор, но было просто невозможно.
Сколько ещё ты будешь издеваться на ним?
Не нужно было это начинать, а если и начали, то хотя бы уважать друг друга.
Насрать.
Завтра тусовка у Макайлы. Завтра все будет снова хорошо, а пока Хакер взял её за руку, обогревая своим теплом.
Мерзость.