4:30

Петербург встретил Эрику так, словно сам город чувствовал её растерянность и тревогу. Гулкие каменные улицы, туман, стекающий с крыш, редкие фонари, отражающиеся в лужах — всё это будто тянуло в себя, лишало воздуха. Она шла быстро, прижимая к себе сумку, стараясь не думать о том, что в любую секунду может повернуть назад. Но внутри горела уверенность: нужно идти дальше, нужно знать.
Здание архива возвышалось серым исполином, похожим скорее на мавзолей, чем на хранилище памяти. Высокие стены, узкие окна, тяжёлая дверь — словно сам вход предупреждал: «Ты не готова». Но Эрика толкнула её и вошла. Внутри пахло пылью, старой бумагой и чем-то гнилым, будто сама история разлагалась под этим потолком.
Сотрудница в очках, уставшая и равнодушная, даже не подняла взгляд, когда Эрика произнесла номер дела. Несколько минут ожидания показались вечностью, и вот на столе перед ней оказались тонкие папки, ничем не примечательные, почти разочаровывающе обычные. Но именно здесь должно было быть то, что перевернёт её жизнь.
Лампа над столом горела тускло, бросая длинные тени. Страницы шелестели под её пальцами, а сердце билось всё быстрее. Протоколы, схемы, сухие строки, чьи-то подписи. Всё это казалось невыносимо далеким от того ужаса, что пережила она тогда, в ту ночь. И вдруг её взгляд остановился.
«На месте происшествия присутствовал представитель фонда "Orion". Подпись: Э. фон К.»
Имя пронзило её, как лезвие. Эрнест. Его подпись. Он был там. В ту ночь, когда рухнула её жизнь. Руки задрожали, буквы расплывались перед глазами. Он молчал. Всё это время он молчал.
Эрика едва не вскрикнула от боли, но сдержалась. Слёзы сами навернулись, но она моргнула, проглотила их. Спрятала копию страницы в сумку, резко поднялась и вышла из зала. В груди всё горело.
Сквозь стекло двери она заметила отражение силуэта мужчины в сером плаще. Он стоял под фонарём и смотрел прямо на неё. Эрика ускорила шаг, не позволяя себе оглянуться. Но чувство чужого взгляда больше не отпускало её до самого вечера.
Ночью она решилась на безумный шаг. В автобусе, что ехал на окраину, она держала сумку так крепко, что побелели пальцы. В голове билось одно: склад. Там должны быть ответы.
Старое здание, заброшенное, с выбитыми окнами и ржавой оградой, встретило её мёртвой тишиной. Она включила фонарик и шагнула внутрь. Каждый её шаг гулко отдавался по пустым коридорам.
В углу стоял ящик. Эрика приподняла крышку и увидела стопку документов. Старые печати, пожелтевшие страницы, какие-то списки. Она едва успела дотронуться до них, когда за спиной раздался скрип.
— Попалась, — раздался холодный голос.
Двое мужчин вышли из тени. Один закрыл дверь, второй достал нож.
— Слишком любопытная, девочка. Это конец.
Эрика попятилась назад, документы выскользнули из рук. Сердце замерло.
И вдруг из темноты шагнул кто-то ещё.
— Отойдите от неё, — сказал знакомый голос.
Эрнест.
Дальше всё произошло быстро. Схватка разгорелась, как пожар. Мужчины были сильными, опытными, но Эрнест двигался с яростью и холодной точностью. Каждый его удар был выверен, каждый блок — смертельно опасен. Один из нападавших рухнул, второй, проклиная, попятился, и, прежде чем Эрнест смог его остановить, оба исчезли в ночи.
Эрика стояла, дрожа, не в силах вымолвить ни слова.
— Зачем ты здесь? — её голос сорвался. — Ты следил за мной? Знал про ловушку?
Эрнест не ответил сразу. В его взгляде было что-то, что она не могла понять — злость, боль, вина.
— В архиве... — выдохнула она. — Я видела подпись. Ты был там, когда погибли мои родители. Ты был там!
Он отвёл глаза. Его голос прозвучал низко и глухо:
— Иногда лучше не знать.
— Ты хотел спасти меня? Или уничтожить? — её слова дрожали от слёз. — Может, и Фабио исчез из-за тебя?
Эрнест шагнул ближе, его лицо было искажено.
— Ты не понимаешь...
— А может, это ты не понимаешь! — оборвала она, отступив. — Я не доверяю тебе.
Между ними повисло молчание, опасное, почти невыносимое. Потом он развернулся и ушёл в темноту, оставив её одну.
Под утро Эрика вернулась в отель. Заперла дверь на все замки, рухнула на кровать, но сон был рваным и тревожным. Ей снова и снова снились родители, мамины слова: «Эрика, никому не доверяй...»
Её разбудил странный звук. Скрежет замка.
Дверь распахнулась. Мужчина в сером плаще шагнул внутрь, в его руке блеснул нож.
— Слишком далеко зашла, — прохрипел он.
Эрика попятилась к стене, но тень метнулась сбоку. Удар. Мужчина рухнул на пол.
Эрнест.
Бой был коротким, но яростным. Лезвие со звоном упало на пол, нападавший вырвался и исчез, оставив лишь кровь и тьму.
Эрнест остался, тяжело дыша. На его плече расползалось пятно крови.
— Я говорил... тебе нельзя одной, — его голос был хриплым.
Эрика смотрела на него, и её сердце сжималось. Он спас её снова. Но в то же время именно его подпись была в тех протоколах. Он знал больше. Может быть, был частью всего этого.
Слёзы сами потекли по её щекам. Она шагнула к нему, не думая, достала аптечку, руки дрожали. Обрабатывая рану, чувствовала его дыхание, жар его кожи, его взгляд, который был слишком близко.
— Почему ты молчал? — прошептала она, не поднимая глаз. — Ты всё время молчишь.
Эрнест не ответил. Только сжал её руку своей, горячей и сильной.
И в этот миг Эрика поняла: между ними больше, чем страх, чем подозрения, чем ложь. Но это чувство только сильнее рвало её на части, ведь она не знала, кто он на самом деле — спаситель или палач.

Эрика сидела рядом с Эрнестом на краю кровати, прижимая марлю к его ране. Её пальцы были испачканы в его крови, но она не обращала внимания. Внутри всё дрожало — от усталости, страха, гнева и ещё чего-то, более опасного.
Он молчал, только изредка морщился от боли. Его дыхание становилось всё глубже, тяжелее, но взгляд оставался пронзительным, словно он видел её насквозь.
— Ты должен сказать правду, — прошептала Эрика, не выдержав тишины. — Почему твоя подпись там? Почему ты был рядом, когда всё произошло?
Эрнест закрыл глаза. Долгая пауза. И только потом, едва слышно:
— Если я расскажу тебе всё... пути назад не будет.
Эрика вскинула голову.
— У меня его и так больше нет, — её голос сорвался. — У меня нет семьи. У меня нет жизни. Остались только тайны, ложь и страх. Так скажи мне!
Его рука дрогнула и крепко сжала её запястье. Слишком крепко. Слишком близко. Эрика почувствовала, как сердце ударилось в грудь с такой силой, что она не могла вдохнуть.
И тогда что-то внутри оборвалось. Она не выдержала. Сквозь страх, сквозь ярость и подозрения, сквозь кровь на её пальцах — прорвалось чувство, которое она слишком долго пыталась задавить.
Эрика наклонилась и поцеловала его.
Коротко. Рвано. В отчаянии.
Он не отстранился. Наоборот — его рука легла ей на затылок, и на миг время остановилось. Казалось, что все тени, что окружали её, растворились.
Но уже в следующую секунду Эрика резко отстранилась, вскочила, отступив к окну. Губы горели, сердце било так, что казалось, оно вырвется наружу.
— Это ошибка, — выдохнула она, глядя в пол. — Большая ошибка...
Эрнест медленно поднял голову. В его взгляде не было ни злости, ни удивления. Только усталость. И что-то ещё, что он сам, похоже, не хотел признавать.
— Иногда ошибки — единственное, что делает нас живыми, — сказал он глухо.
Эрика закрыла глаза. Она понимала: всё становится ещё сложнее. Теперь её чувства связали её с ним сильнее любой тайны. Но доверять она всё равно не могла.
И в этой двойной ловушке — между любовью и подозрением — ей предстояло жить дальше.