Мир Аданеса

Стоит ли говорить, что тот день опустошил меня, проев сквозную дыру в сердце? Сейчас, ночь спустя, с высоты пережитого времени, я вспоминаю как страдал тогда и замираю от стыда и боли. Физические страдания заставляли моральные ненадолго затихать. От избитых лбом стен образовались чёрные болящие синяки, постыдно скрытые за чёлкой. Мечась между углами пустого, почти мёртвого блока я пытался хоть как-то приглушить донимающие меня колючие мысли. Ритмичный стук обуви по полу, отдающейся эхом по вдруг мёртвому месту - единственное что моё сознание хоть как-то терпело и воспринимало. Находясь даже в полной безопасности пальцы дрожали как у пьяницы. Мне было стыдно, от того и страшно. Стыд вызывало нагрянувшее чувство вины. За недолго до... «того» момента я ужасно злился на Габбера, действительно считал его обузой за случай в культе, из-за его слабости и за то каким он казался трусом на фоне Томаса и Кёрли. Хоть он и оставался моим другом, однако постепенно теплота переходила в холод, а холод в раздражение. Но сейчас, только сейчас, я наконец понял его. Мы с ним похожи, почти одинаковые. После всего это ощущается особо остро. Наша разница лишь в том, что у меня был кто-то с кем я был полностью честен и постоянно любим. Габбера убил не монстр, а родители, которые насильно пропали из его жизни, «друзья», издевающиеся над ним, общество, ничего с этим не делающее и мы, не понимающие его истинных намерений и игнорирующие его большую часть времени. Тем не менее он простил нас. Простил, а сразу после поблагодарил за то, что мы дали ему возможность хотя-бы немного прожить взаправду, без страха, борясь за свою и жизнь других.

Аномалии сбежали, вновь спрятались за толщей леса. Неизвестно когда будет их следующая атака и сколько жизней они успеют забрать, прежде чем опять покинут нас, только чтобы потом вернуться для новой вылазки. Объявили критичное состояние с перестройкой. Люди начали выходить на улицу постепенно, сначала все предпочитали оставаться внутри даже когда обстоятельства вынуждали выйти наружу, но уже буквально через пару часов жители лагеря перебегали из блока в блок для передачи информации или ресурсов. Скромно уложившись всеми в зал суда мы слушали как Посол верховного правителя рассказывает о новом плане по восстановлению нашего дома. Возможно, лишь возможно там было что-то про истребителей, про построения укреплений ограждений, скорее всего даже о понижении возраста для воинов, но никто не слушал. По примерным подсчётам, составленных продовольственным кланом, погибло около 10% от всех детей лагеря. Каждый десятый ребёнок умер, на каждые десять тарелок находится одна, которую никто не съедает, на каждой из десяти занятых кроватей уже никто не ляжет, потерявшись в собственном воображении.

Вечером, на похоронах Габбера собралось меньше десятка человек, учитывая главу клана, который обязан отдавать последнюю честь воинам, «бумажник», занятый составлением документов и двое копавших могилу. По обычаю вместе с умершим хоронили и его вещи, но у Габбера ничего не было. Только старый неработающий фонарик и невскрытая упаковка цветных мелков. Остальное он носил на себе или с собой в карманах. Самодельные браслеты, подвески, брелки, заколки и металлические коробочки от мятных конфет различных вкусов. Никто до конца не верил в смерть Габбера, даже на похоронах можно было заметить скептицизм, переходящий в веру в то, что это всё понарошку. Но нет. Вот он лежит, закутанный в покрывало, с бледной кожей и хромой улыбкой на лице.

Засыпав тело землей, бумажник зачеркнул что-то в своём блокноте и перешёл к следующей могиле, двое с лопатами вместе с Миелем тоже не задержались. Никто не проронил ни одного слова. Наши взгляды молча метались с свежевырытой земли на табличку и обратно.

«Габбер Трэйзон

01.04.20** - 13.06.20**»

Его могила встала в ряд с десятками других, зарытых на задней стороне блока, к которому погибшие принадлежали. В них бросили тень, выкинули из поля зрения, предлагая забыть о них и продолжать слушаться их, ведь им лучше знать. Нет, они умерли не зря. Они подтолкнут нас к освобождению, открыли народу глаза на ужас творящийся вокруг и за это мы их не забудем. Сжав кулаки, решительный огонь перемен испарил слёзы на лице.

***

Слухи разбегаются быстро. Томас смог договориться, чтобы донести секрет до всех, кто мог бы помочь. Никто не понимал в чём дело, толпа перешёптывалась между собой. Бывшие культисты прознали о нашем плане и оповестили ещё как можно больше людей. Подготовка пошла.

Неожиданно в запасах лагера начала пропадать еда. Люди тайком таскали провизию откуда только могли и прятали у себя. Верхушка сразу отреагировала - начала проводить проверки и обыски, даже собирали людей в зале суда, чтобы они могли безнаказанно вернуть украденное, но никто и не шелохнулся. Было ужасно забавно видеть, как из уст Посла чуть-ли не брызгала пена, когда он обвинял людей в эгоизме в столь трудный для «нас всех» час, а рядом стоящая Леди Жин лишь разочарованно смотрела на подчинённых своими глазами-бусинками и умоляла сознаться. «Если вам нужна еда, то вы её получите, но потом...».

Дальше пошли медицинские принадлежности: нашатырный спирт, бинты, медикаменты, даже скальпели и ножи массово исчезли из блока. Новая глава клана - Джедис в те дни была мрачнее самой мрачной тучи, которая когда-либо сгущалось над куполом. Никого не принимала, никому не открывала, лишь рычала на подчинённых, что конечно было нам на руку, и лично выискивала воров. Даже Лотину - бывшей главе, который был ответственным за эксперименты над разумными аномалий досталось за пропажу Дорна, хотя она сама с Джоном каким-то образом выкрала его. Наверное, просто выпускала свой необъемлемый гнев. Или начала что-то подозревать?

Следующим пострадал производственный. Люди с тем-же темпом работы и теми же ресурсами создавали в двое меньше, чем раньше. Словно при создании продукт неизвестным образом через раз пропадал. Замедлилось производство плотной одежды, инструментов, кольев, палаток, верёвок. Это злило как Посла, так и глав кланов, но у них не получалось ничего с этим сделать. Внутреннее расследование также ни к чему не привело. Уж что, а прятать за эти года люди научились превосходно.

Завершающим актом стал истребительский. Он также мог стать и самым опасным. В этот раз они додумались ставить охрану, чтобы та следила за потерями. Конечно, они не учли того факта, что единственными охранниками во всём лагере были истребители, которых поставили следить за другими истребителями. Всё что выглядело как копья, ранило как клинки, дробило как биты, пронзало как сабли, и рубило кости как томагавки быстро исчезло со всех полок. Я лично принимал в этом участие. И знаете что? Мне было до дрожи в ногах приятно ощущать эйфорию от осознания вклада в общее дело и влияния на других.

За сутки до дня икс весь лагерь стоял на ушах. Слухи расходились быстрее чем можно было их осмыслить человеческому мозгу. Всё словно держалось на моей ладони. «А ведь всё это из-за меня и моего влияния». Повторял я про себя, ощущая единство с людьми. Мы стали одним слаженным организмом, борющимся против заразы, окружающей нас снаружи и глубоко засевшей внутрь. Тарочи, Кёрли, Томас тоже это чувствовали. В их груди той же мелкой дрожью проходили приятные мысли.

Уверенность в правильности моих действий также поддерживала Раава. В доказательство этого мне поведали правду о куполе. Она рассказала, что колыбель - место, где она создавала Ревомов как я, различных существ и даже целые планеты, но однажды его у неё выкрали и кинули на лагерь, заставив всех встретится с её наработками существ. После этого разговора один на один мы больше не встречались, но я слышал... нет, ощущал её прохладные мысли, пронизывающие меня до судорог. И видя наш прогресс она явно радовалась. Это было очевидно по ясности ума и голубой луне, освещающей мою комнату по ночам. Медлить нельзя.

Была ночь, казалось, что лагерь спит, даже свет почти не горел в окнах, но каждый второй знал, что это не так. Сидя на кровати, судорожно разглядывая лес меня вдруг отдёрнули:

- Ну как ты? - Спросил взбудораженный до мозга костей Томас.

- Не знаю. Одновременно страшно, но и волнительно. Я чувствую, как тело дрожит от нетерпения и ужаса. А в груди словно началось землетрясение.

- Не поверишь, но Кёрли описывала своё состояние точь-в-точь как ты. Неизведанность пугает, Аданес, - Томас плюхнулся ко мне на кровать и начал скакать на матрасе, - это нормально. Главное не струсить.

Вроде говорить ничего и не надо, но очень хотелось. Вопрос буквально вертелся у меня на языке, но никак не сходил с него.

- А если я вдруг струшу? Если вдруг я окажусь не тем, кто нам нужен?

- Мы тебе не позволим. Я лично прослежу чтобы ты был храбрым и даже не смел сходить с пути. - Его рука друга взъерошила мне волосы. - То, что мы делаем важно не только для тебя и лагеря, но и всех погибших за то, чтобы этот день однажды настал.

Томас выдержал долгую паузу, вскочил с кровати и встал передо мной загородив мне взгляд собой.

- Аданес, Ревом, житель лагеря, истребитель, мой с Кёрли друг и товарищ, поведёшь ли ты завтра на рассвете лагерь за собой в лес, чтобы наконец уничтожить этот трижды проклятый купол?

- Я-я...

Томас резко пихнул меня в грудь, кинув вызывающий взгляд. Он стоял в притык ко мне, сколотив суровое выражение лица. Сложенные на груди руки, твёрдая стойка, раздвинутые плечи - он проверяет меня?

- Я! Аданес, житель лагеря, истребитель, твой друг и товарищ, клянусь, что завтра на рассвете поведу людей из лагеря. Мы пройдём высокие деревья, ухабистые холмы, тягучие болота и глубокие ямы, чтобы в конце концов дойти до купола. И во имя всех пострадавших уничтожу его своим пламенем. - Слова словно пулемётная очередь вылетала из моего рта.

Судя по горящим в глазах товарища искрах ответ его устроил. Он ехидно улыбнулся и словно только что ничего не было, опять прыгнул ко мне в койку.

- Прости что засомневался в тебе.

***

Утро, солнце уже давно встало, лагерь молчит. До подъёма с завтраком ещё час и пятнадцать минут, но что-то мне подсказывает что никто уже давно не спит. Все ждут сигнала, нашего сигнала. Тарочи только собрал все свои вещи в рюкзак и пришёл к нам. Все собраны, каждая сумка, чехол заполнен запасами. Вдруг наручные часы Томаса запищали. Это значит, что время настало, шесть часов утра.

- Начинаем. - Кёрли села на пол, сложив ноги вместе.

Мне и Тарочи осталось только обступить её с разных сторон и начать вливать силу. Лиловый и оранжевый нимб овивал её голову, повышая мощность дара. Глаза засветились бирюзовым.

«Жители лагеря, каждый из вас кто осмелится ступить против наплевательского отношения к вашим жизнями, чтобы защитить свои приглашён пойти с нами в лес к куполу, чтобы уничтожить его и освободится от этих оков, сдерживающие нас вот уже три долгих года»: одновременно прозвучало в головах более трёх тысяч людей.

Лагерь встал. Грохот шагов сотен людей как гром сотряс пыльные здания. Каждый кто мог и хотел идти вышел на улицу с полными рюкзаками, наполненных награбленной за последние пару дней провизией. Бойни не было, в тот день ни одной капли насильственной крови не упала с решительных рук. Мы подняли оружия вверх в знак собственной силы духа. Охающие люди с окон глазели на нас, не веря в происходящее. Они думали поход в лес, о котором они слышали из слухов был шуткой, фикцией, обманом. Но поняв, что это не так они быстро сложили вещи и побежали к нам. Старшие, младшие ровесники: в наших рядах стояли все.

- Идиоты! - выбежав на крыльцо медицинского блока закричал Посол рвя волосы у себя на голове, - Вернитесь обратно! В лесу вас убьют и сожрут, а те, кто выживут останутся инвалидами до конца жизни! Пока есть возможность возвращайтесь, и я закрою глаза на этот мелкий бунт!

- Посол верховного правителя, - спокойно, но достаточно громко чтобы он услышал обратился я, - не стоит бояться. Недавно я общался с Раавой, она обещала, что не тронет вас. Даже для вас всё ещё есть возможность искупиться, присоединяйтесь к нам и помогайте освободится.

На лице Джона проскочил невиданный ранее первобытный гнев. Своими тонкими пальцами он раздирал кожу у себя на лице. Всё время царапал и царапал ногтями. Он рычал, в попытке что-то ответить мне, но его душенная шея не давала ему этого сделать. Молодой парень начал походить на старика.

- Она может и смогла притвориться невиновной, - шатаясь на месте шипел он, - но неужели ты её поверил?! - Истерично кричал Джон. - Ты даже не представляешь, что тебя ждёт... - Толпа ахнула. С разодранной им самим кожи по капельке начала сочиться голубая кровь, а потом и в носу лопнул сосуд, оголив всем истинную натуру бывшего лидера.

- Жаль, что ты так и не смог переступить через собственный страх и гордыню. - Не желая больше его видеть, я развернулся лицом к лесу.

«Первый шаг самый сложный, так?»: пробежала усмешливая мысль.

***

И пошёл Аданес в лес, поведя людей за собой, бесповоротно начав новую главу в своей истории. Но позвольте и мне, как автору, добавить сюда пару слов. Может Джон видел каждое разрушение кроме собственного, но скажи; будь ты на его месте как бы ты поступил, зная, что тебе и страстной любви всей твоей жизни грозит смерть? Стал бы ты прикрываться безопасностью других, чтобы спасти себя и свою музу?

Прежде чем обмануть меня, и в первую очередь самого себя, помни. Это история о человеке. История о человеке и о самом опасном из монстров - о монстре, который постоянно врёт.