Глава 6
— Нашла! — воскликнула Алексис, когда отдалённые проблески будущего рассвета уже очертили кроны деревьев.
Она щурилась и дула на пальцы. Наклонившись, Харуун различил у её ног продолговатый кусок опалённого металла. Харуун поднял его и рассмотрел. Металл всё ещё был горячим, и приходилось перебрасывать его из одной руки в другую. Харуун подумал, что он определённо когда-то подвергался обработке. Подошедший Элтар подтвердил опасения короля, найдя в обломке просверленную дырку, как будто для маленького гвоздика.
— Что это может значить, Харуун? — спросил он. Остальные сгрудились вокруг них, не думая о том, что надо смотреть по сторонам на случай появления диких зверей.
— Как будто бы я знаю!
— Ты вымолил у богов прощение для нас, — заметил Ватракс.
— Я такой же человек! — не выдержал Харуун. Бессонная ночь давала о себе знать. — Я знаю не больше вашего!
Сайме пожал плечами, Аксель отошёл в сторону и стал искать новые куски. Но это было бесполезно. Харуун бросил найденное в центр образовавшейся воронки и первым взялся за лопату. Вскоре с уликами было покончено.
— И вот что я вам скажу: вам нужно молчать о том, что вы видели, — приказал он. — Я категорически запрещаю вам что-либо рассказывать. Когда спросят, вы скажете, что это ужасно и не поддаётся описанию.
— Так и говорить? — уточнил Сайме.
— Так и говорить! Вы ничего не видели и ничего не знаете, ясно?
Как побитые собаки, поплелись они обратно в город, не замечая, что оставляют клочки одежды на ветвях, не заметили бы они даже хищника в зарослях. Они вышли на дорогу и отправились по ней, перепрыгнули ручеёк. Вокруг всё было тихо, видимо, камень действительно распугал и самых страшных зверей.
Шедший впереди Ватракс замедлил шаг. Посередине дороги лежало что-то тёмное. Отряд молча обошёл это препятствие. Проходя мимо, Харуун взглянул вниз и увидел Кайру. У неё не было лица, внутренности успели выесть.
В городе вернувшихся встречали с опаской, с растерянностью. Большая часть жителей всё ещё молилась, но рядом со стражниками, которые открывали ворота, стояла Леа.
— Что там? Что там? — спрашивали все наперебой.
— Страшное там дело, — сказал Харуун. — Лучше туда не ходить. Никогда. Вам понятно?
Угрюмое выражение на лицах было ему ответом. Никто из горожан не понимал, что происходит, и все чувствовали, что он темнит.
— Там горит голая земля, — пояснил Харуун. — Сама по себе. Думаю, боги не хотят, чтобы мы нашли остатки камня.
Перед ним расступились.
Он не очень понимал, куда идёт, пока не оказался в доме Леа. Харуун тяжело опустился на табурет и в изнеможении закрыл глаза.
— Но мне ты можешь сказать правду? — прошептала Леа, едва не плача. Она стояла перед Харууном на коленях, глядя снизу вверх, и только сейчас, взглянув на неё из-под налитых тяжестью век, он понял, насколько она любит его, эта сухая строгая девушка, помешанная на своих цифрах, и насколько он любит её.
— Я соврал, — ответил он ей.
Леа вопросительно подняла брови.
— Мы нашли там кусок металла со следами обработки. Он свалился с неба. Я думаю, что весь этот камень и был целиком из металла. Что это было какое-то... — Харуун замялся, пытаясь отыскать слово, слова не шли, тяжело ворочались на языке.
— Устройство, — подсказала Леа. — Изобретение.
— Да.
— То есть, ты не думаешь, что боги...
— Что боги швырнули в нас первым, что под руку попалось? Нет. Я думаю, что богов и вовсе не существует.
Леа несколько минут переваривала эту мысль.
— Хорошо, а как ты объяснишь разрушение мира больших людей? Что-то ведь упало на их город или города?
— То же, что чуть не упало на нас сейчас.
Она не понимала, и он объяснил:
— Эту вещь сделали большие люди. Я думаю, они сделали очень много таких вещей. Не знаю, для чего. Может, это были вещи, которые поддерживали их магию. И однажды они все почему-то упали вниз и разрушили города. А потом остатки людей раскаялись, что столько наизобретали, придумали запреты и богов, чтобы объяснить их.
— Кайра была права... — прошептала Леа.
По её лицу он видел, что она ещё сомневается.
— Но если ты теперь в этом так уверен... То как жить дальше? Почему ты не расскажешь всем?
Король молчал.
— А как я буду тогда ими управлять? И разве они мне поверят после того, что испытали? Разве ты мне веришь?
— Верю, — призналась Леа. — Но не потому, что думаю, что ты прав. А потому, что после камня с неба все и думать забудут про убийства нежеланных детей. Джанин родила двух мальчиков! А раз так, то и ребёнка Олли и Стернса отнесут за стену, какого бы пола он ни был. И нашего ребёнка, нашего тоже убьют, понимаешь?
Её глаза сияли решимостью и отчаянием.
— Женись на мне! — проговорила она. — Женись! Не на год или два, как обычно делают! Я хочу быть только с тобой! Это наш шанс всё изменить!
— Леа, но правила...
— В подземелье правила! Зачем правила, если они всё равно ничего не стоят и придуманы только потому, что люди испугались самих себя?
— Они были правы, что боялись, — рассудил Харуун. — Ведь в конечном итоге они погубили всё, что их окружало, и сами чуть не погибли. Ты не можешь поручиться, что так не будет снова. Когда новые люди опять научатся волшебству и подвесят что-нибудь в небе, нас уже не будет в живых.
— Раз не можешь повлиять на далёкое будущее, измени ближайшее! Поступи как великие четверо!
— Как?
— Скажи, что тебе было видение!
— Какое видение?
Леа прошлась из угла в угол, неутомимая, как будто успела хорошо отдохнуть за эти сутки.
— Харуун, — сказала она, — мы должны признать, что всё рушится. Есть система, да... Но люди нарушают законы, и в большом, и в малом. Сначала тайно выменивают еду, потом тайно выходят за стену, потом рожают детей, когда им вздумается, потом... изобретают вещи.
— Если всё сразу отменить, то мы погибнем, — напомнил ей Харуун. — Мы будем убивать друг друга за кусок хлеба. Женщины будут рожать каждый год и умирать от этого чаще. А женщин у нас больше половины города...
— Я знаю! — нервно воскликнула Леа. — Но у нас есть и хорошее. Мы выжили, мы справились. Мы помогаем друг другу. Мы не оскорбляем друг друга. И не считай людей полными дураками!
— Ну да, конечно, — вполголоса возразил Харуун.
— Есть вещи, которые нельзя так сразу отбрасывать, — продолжала Леа. — Нужно аккуратно, понимаешь? Но ради нашего ребёнка это надо сделать. Клянусь, я не позволю ему умереть! Да гори синим пламенем вся эта статистика, если из-за неё моего ребенка отнесут в лес! Я сама с ним уйду, буду там жить и сражаться с рысями и волками!
— Да, конечно, — согласился Харуун, мимоходом вспомнив о Кайре. Глаза у него закрывались.
Леа остановилась, глядя на него с состраданием.
— Иди и ложись, — сказала она. — Набегался уже, сутки на ногах.
Она помогла Харууну стащить измазанные в грязи сапоги и уложила в свою постель. Сама она не ложилась, хотя могла бы, ведь для неё ещё оставалось место с краешку. Харуун укрылся хорошо знакомым ему одеялом с запахом какой-то душистой травы. Через несколько минут он уже крепко спал.
Леа посмотрела на него, поправила ему одеяло и вышла из дома, остановилась на крыльце. С востока небо уже светлело. Возле храма по-прежнему молились жители, стоя на коленях прямо на земле. Издалека Леа различила с краю большую тёмную фигуру Офелии и рядом с ней маленькую — Йена. Она видела, что уставший Йен хотел подняться, но Офелия с силой нажала на его плечо и заставила снова склониться перед мощью всесильных богов.