Глава 4
Харуун принял уголёк и положил его на стол. Леа стояла над ним, взбудораженная, решительная и одновременно напуганная, с таким видом, как будто уже собиралась затолкать этот уголь ему в глотку.
— Сядь, — сказал он. — Нефильтрованная вода на вкус такая же, как обычная. Я чувствую себя нормально. Кайра могла быть права. Хочешь попробовать?
— Нет, — без малейшего промедления отказалась Леа и медленно села на место.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга через стол.
— Доедай, — сказал Харуун, кивнув на её кусок хлеба, и Леа взялась жевать его с таким видом, как будто не осознавала, что делает.
— Туркас пил воду и выжил, — добавил король.
— И чем он закончил, твой Туркас?
— Как бы там ни было, умер он не от воды. Но о послаблении ты всё же подумала?
— Любое изменение в законах должно быть тщательно взвешено и вынесено на голосование, — твёрдо сказала Леа.
— Я с тобой согласен. Что думаешь по поводу предложения Трейвендеса?
Леа снова изменилась в лице и медленно опустила руку с недоеденным куском хлеба.
— Я не знаю, — сказала она. — Наше хозяйство выдержит прибавление как минимум десяти человек. По расчётам, лишних сейчас будет шестеро, но ты знаешь, что зимой точно кто-то умрёт, а поэтому убивать ребёнка...
— Леа, это нарушение законов, — напомнил Харуун с немалой иронией. — Не за это ли мы бьёмся? Чтобы закон соблюдали и чтобы он был един для всех. А вот мне предлагают сделать исключение.
— Исключение? Какого рода?
— Мне предлагают жениться и завести наследника. Как можно скорее.
— Прим? Я говорила тебе! Утром я то же самое тебе говорила!
— Ты не имела в виду прямо сейчас, а он имел.
— Вот как, — холодно произнесла Леа. — И кого же он тебе предлагал?
— Алексис, Тимат, Мельсу, Ласью или Офелию.
— Ты согласился?
— Нет.
Леа смотрела на него с упрямством, и он понимал, что за невысказанный вопрос таится в её взгляде.
— Он о нас знает, — добавил Харуун.
Леа вздрогнула и оглянулась, как будто кто-то мог заметить их прямо сейчас.
— Мы же были осторожны, — растерянно сказала она. Кажется, сегодня было слишком много страшных новостей для неё одной.
— Были, но он знает.
Леа оглянулась снова, кусая губы, и вдруг поддалась отчаянному порыву.
— Женись на мне! — проговорила она сбивающимся шёпотом, схватив Харууна за руку. — Женись на мне как можно скорее!
Харуун медленно отнял руку.
— Прим запретил, — сказал он. — Ты мне слишком близкая родственница.
— Всего лишь троюродная сестра.
— Этого достаточно для отказа.
— Значит, это нормально — сделать для тебя исключение и разрешить ребенка, а разрешить жениться на той, кого любишь...
— Леа! — вскочил Харуун. — Тш-ш! Не кричи так!
Он обхватил её и прижал к себе.
— Харуун, — сказала Леа очень тихо. — Ты говоришь, что закон должен быть един для всех. Ты боишься позорного бревна?
— С чего мне его бояться? — спросил Харуун. — Я ничего такого не сделал.
Она подняла на него глаза, полные слёз, и Харуун почувствовал, как его сердце ухнуло в пятки.
— Мы же... были осторожны... — непослушными губами выговорил он.
Леа горько усмехнулась.
Вмиг ему стали понятны и её разговоры о женитьбе, и то, как она шла, стараясь не бежать, и то, как она омертвела, услышав предложение судьи убивать всех детей, которые родятся без разрешения.
Харуун глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя.
— Я что-нибудь придумаю, — беспомощно сказал он, оглушённый.
Леа вырвалась из его объятий.
— Все мужчины так говорят! — зашипела она, как разъярённая кошка. — Но на позорном бревне будешь сидеть и ты вместе со мной! Или тут для тебя тоже сделают исключение?!
Харуун ничего не успел ответить, ни поспорить с ней, ни успокоить её — до его слуха донёсся самый ужасный в городе звук: удары молота по тревожной доске.
Медная дощечка заливалась на крепостной стене так отчаянно, что сразу было ясно — городу грозит смертельная опасность.
Харуун и Леа переглянулись, потом Харуун схватил кинжал и бросился наружу.
Что могло произойти? Нападение? Но кого? Рысь проникла в город и стражи её пропустили? Или другие чудовища лезут на жителей? Или пожар? Или дело в Кайре?
Весь город в мгновение ока высыпал на улицу, многие с оружием. Плакали дети, орали свиньи, квохтали разбуженные куры, метались огни плошек и светильников. Вот где пригодились заветы предков спать одетыми!
— Какой протокол? — выкрикнул кто-то с истерикой в голосе.
По протоколу должен был быть объявлен план первый — защита, когда все, кто мог, принимали участие в борьбе с бедой, а кто не мог, тот уходил в безопасное место. Тогда давали два длинных и два коротких удара. Был и план второй — когда спасались все. Тогда чередовали один длинный удар и три коротких. Но сейчас в дощечку колотили безо всякого порядка, как будто делавший это стражник был охвачен безумной паникой.
— Пошмотрите наверх! — закричала Эндел неподалёку.
Харуун задрал голову и ничего не увидел, но по толпе пронеслись крики ужаса. Он обернулся, чтобы понять, куда все смотрят, и в неровном свете плошек увидел лицо Леа, которая, онемев, уставилась в другую часть неба. Харуун взглянул туда же и сначала не понял, что происходит, а потом ужас сковал его, заставив замереть на месте.
На небе в северной его части горела необычайно яркая звезда. Она уже затмевала своим светом соседние звёзды, и было очевидно, что готовилась поглотить и следующие.
— Знак! Знак! — надрывался кто-то. — Король просил знак! Боги дают знак!
Харуун, напрягая зрение, всматривался в звезду, и все, кто стоял вокруг, делали то же самое. Звезда разгоралась, и теперь было понятно, что она движется, оставляя за собой белёсый хвост, видный на тёмном небе, ещё догорающем с западной стороны.
Всё затихло, и жители не отрывали глаз от божественного явления.
— Это не звезда, — произнёс в наступившей тишине голос Ватракса. — Это камень летит.
Харуун вцепился в Леа, не отрывая глаз от камня. Теперь было очевидно, что это — действительно, посланный руками богов пылающий камень летел с неба прямо на город, чтобы поразить его и разрушить. Парализованные ужасом, жители стояли на улице, матери обнимали детей, кто-то всхлипнул, но никто не бросился прочь в надежде спастись.
Все знали за собой свою вину