Глава 6
Опросив свидетелей, которые давали показания о странном поведении Кайры, опросив стражников, которые арестовывали её, Трейвендес обратился к самой Кайре.
— Горожанка Рисари, — сказал он, — улики очевидны — это изобретения и ваши записи о них. Показания свидетелей также говорят не в вашу пользу. Вы отказались от адвоката. Что вы можете сказать в свою защиту? Вы вообще собираетесь говорить?
Кайра поднялась. Её надменный вид вызвал у Харууна смутное чувство тревоги: что-то подсказывало ему, что сейчас всё опять пойдёт не так. Очевидно, что Кайра собиралась сделать только хуже.
— Ничего, — произнесла она.
— Так ты решила устроить из суда посмешище... — тихо проговорил Харуун. Его голос потонул в гуле голосов. Леа молчала, сидя как каменная.
Трейвендесу пришлось похлопать рукой по столу.
— Тихо! — сказал он. — Поясните свои слова, горожанка Рисари.
— Если защита заключается в том, что я, по вашему мнению, должна отпираться и говорить, что эти вещи сделала не я, что мне их подбросили или что я их нашла на дороге, то вы ошибаетесь, — сказала Кайра. С её лица не сходила презрительная усмешка. — Эти вещи придуманы и сделаны мной собственноручно с полным осознанием того, что я делаю.
Харуун почувствовал, что начинает беситься от одного вида на её лицо. Как можно так себя закапывать?! Сказала бы, что не знала, что делает, что её обуяла гордыня, попросила бы прощения!
Трейвендес развёл руками, обращаясь к собравшимся. Его брови скакнули вверх в фальшивом изумлении. Как будто он плохо знал Кайру.
— Я полагаю, что эти слова означают полное признание горожанкой Рисари своей вины.
— Я этого не сказала, — прервала его Кайра. — Я сказала, что сделала эти вещи, но я не считаю свой поступок преступлением.
— Вы можете считать его чем хотите! — рассердился Трейвендес. — Но то, что вы говорите, свидетельствует о вашем неуважении к суду и к закону! О том, что вы не почитаете богов! Или вам неизвестно, почему введены те правила, которым мы неукоснительно следуем?
Этот вопрос был риторическим, о правилах знали все. Королева Шарлотта, которая вывезла на себе всё в первые годы ужасов и разрушений, сгорела за несколько дней, подхватив простуду или случайно выпив отравленной воды — это не было достоверно известно. Кто-то говорил, что королева была отравлена приближёнными. После неё остался малолетний король Георг и рассыпающееся на глазах государство, которое она только-только успела восстановить в границах намного больших, чем можно было сейчас увидеть с крепостной стены.
Тут же сами собой возникли различные группировки, и на развалинах прошлого мира развязалась бойня за ресурсы, которая продолжалась несколько лет. Вот тогда и появились те четверо, которым было явлено божественное откровение. Все, кроме одной из них, родились ещё в старые времена и бродили по руинам, пытаясь устроить свою жизнь и помочь другим людям. Красс Юртон был начальником отряда, защищавшего то, что успела сохранить королева. Он отбивал у разбойников награбленное и возвращал его людям, которые пытались заниматься земледелием на отравленной земле. Он преследовал и казнил бандитов, которые не подчинялись властям. А Мелек Оджибин был из тех, кому противостоял Юртон. Он тогда странствовал в поисках лучшего места, вооружённый до зубов, и брался за любую работу, если только она была связана с насилием. Его жена Лейсан всюду путешествовала с ним и помогала ему в делах. Эта пара по законам, которым следовал Юртон, не один раз заслужила казнь. И была ещё последняя, младшая из четверых, Идгерд Висес — несчастная девушка, которой пришлось скитаться без крыши над головой, обменивая доступ к своему телу на крохи еды.
Никто из них не был праведником, ни жестокий Юртон, ни бедная Висес, ни, тем более, чета Оджибин. Но однажды они случайно встретились у одного костра, и эта ночь вошла в легенды. Ничто не предвещало удивительного, но именно этим четверым было явлено божественное откровение — единственный за всю новую историю случай, когда боги обратились к людям напрямую. Боги установили законы и сообщили их этим четверым, причём сделали это так, что все слова навечно остались словно выжжены в их памяти. Некоторые законы лишь утверждали то, что люди делали до сих пор, например, очищали воду, прежде чем коснуться её. Но другие законы были совершенно новыми.
Кайра нарушила два из них. Один гласил, что ни в коем случае нельзя совершенствовать устройства и приспособления, которыми уже обладают люди. Ведь в прошлом боги разгневались именно на это — на то, что с помощью устройств люди пытались достичь такого же совершенства, как и они. Второй закон говорил об оружии. Чтобы боги не решили, будто люди хотят снова на них напасть, категорически запрещалось оружие, кроме копий, мечей, ножей и луков. Были оговорены и условия — ничто не может лететь быстрее и дальше, чем выпущенная из лука стрела или брошенное копьё.
Таким образом получилось, что Кайра, нарушая эти законы, совершила чудовищное преступление, которое грозило городу разрушениями, если бы боги заметили, что она пытается использовать новые приспособления.
Кайра помолчала, наверное, не найдясь с ответом на гневную отповедь судьи. Харуун тоже молчал, гадая, как из его товарки по играм выросло такое чудовище. В какой момент всё пошло не так?
Трейвендес, видимо, решил, что Кайра признаёт поражение.
— Я полагаю, — сказал он, — что для окончательного установления вины нам только следует понять, каково действие этих приспособлений.
— Необязательно! Не надо! — воскликнул кто-то. Наверное, люди испугались, что изобретения будут применены прямо сейчас. — Нет, нет!
Трейвендес привстал.
— Никто не будет их испытывать! — сказал он, повысив голос. — Подсудимая, я требую от вас объяснений, для чего вы создали эти вещи?
Кайра снова встала.
— Для чего? — переспросила она. — Вот это — усовершенствованный лук.
Она показала на тот предмет, который лежал у судьи на столе.
Харуун и сам догадался, что это такое. Он видел и тетиву, и изогнутую дугу лука, но только к ней зачем-то была присобачена доска и какие-то пружины.
— Чтобы стрелять из него, не нужно откидывать руку изо всех сил, достаточно завести тетиву за крючок и потом отпустить его, — пояснила Кайра.
— В этом нет никакого смысла, — сказала Джанин со своего места. — Ты бы хоть посоветовалась с кем, дура.
— Тихо! — прикрикнул судья. — Мы не оскорбляем друг друга!
Джанин беспомощно развела руками. Весь её вид говорил: «Ну разве вы не понимаете, что я права?».
— В этом есть смысл, — возразила Кайра. — Пружина сильнее человеческих рук.
— Неправда! — закричал Ойген, самый умелый лучник из стражников. — Лжёшь! Клевещешь и на меня, и на других лучников! Зря мы, что ли, учились?
— Тихо! — снова велел судья. — Что вы можете сказать о другой машине?
— Это для того, чтобы поднимать камни на большую высоту при строительстве, — объяснила Кайра. — Вот здесь ворот, как тот, который у колодца. Тут опоры. Я не успела доделать.
— Ты хочешь сказать, что захотела не руками кирпичи таскать? — выкрикнул кто-то.
— Всегда руками таскали, — сказалаОфелия негромко. — Ишь, выискалась, белоручка.