Сердце Декабря

Стук настойчиво прерывает сон. Остатки видения беспощадно развеиваются, ускользают от сознания, и цепляющаяся за ласковую негу Дайна в раздражении распахивает глаза. Несколько секунд она смотрит только на взволнованное море фиалковых простыней, убегающее от ее глаз вдаль, до края кровати, откуда виден край стола. Девушка спала беспокойно: подушки отброшены в сторону, одеяло запуталось в ногах. Над столом широкое окно, задёрнутое оранжевыми занавесками, едва сдерживает поток солнечных лучей. Вместе с солнцем приходит и хорошее настроение. Но внезапно возобновляется стук в дверь, и Дайна, на всякий случай, натягивая одеяло, недовольно кричит:

- Кто там?

Дверь распахивается, впуская Сентябрь. Леди-осень снова с распущенными волосами, в идеально сидящем длинном светлом платье с глухим воротом и в коротких перчатках.

- Ну же, леди Дайна, пора покинуть царство Морфея, - весело говорит она. - В моей гостиной побывали едва ли не все домочадцы, и я устала отбиваться от назойливых расспросов.

Сентябрь взмахивает рукой, и занавески разлетаются в стороны, впуская в комнату ослепительное солнце. Дайна жмурится, пытается забраться под одеяло, но властная хозяйка также непринуждённо лишает её этой защиты. Она на миг скрывается, но тут же снова влетает в комнату и бросает на кровать белые бриджи и чёрную майку.

- Вот, я не знаю, понравится ли это тебе, но должно быть эффектно. Вы не желаете позировать мне как-нибудь, леди? Ужасно не хватает интересных моделей.

- Учитывая, что не позднее полуночи я покину ваш дворец... - Дайна спускает ноги с кровати, подхватывает одежду и скрывается в ванной. Она подозревает, что это не очень вежливо, но ей надо собраться с мыслями и банально умыться. Когда же девушка появляется снова в комнате, Сентября уже там нет. Дайна выглядывает в гостиную, опасаясь увидеть там упомянутую толпу месяцев, но комната, залитая солнцем, абсолютно пуста. Девушка выскальзывает из спальни и первым делом бросается к холстам. Ещё издали она видит, что все они пусты, но подойдя ближе, обнаруживает маленькие надписи на каждом: "Грусть", "Утреннее ликование", "Тёплые сумерки". Должно быть, эти картины еще только будут написаны, но...

- Приложите ладонь к холсту, - раздается из-за спины. Дайна едва сдерживает комментарии по поводу эффекта внезапных появлений детей Года, но сдерживается. Она прикладывает ладонь над подписью "Тёплые сумерки", и внезапно девушку затягивает водоворот невероятных ощущений.

...Приморский городок, звуки музыки и голосов где-то вдали, широкая набережная и наполовину скрывшееся за горизонтом малиновое солнце. Длинные тени уже легли на город, едва ощутимая прохлада ласкает лицо, ладони щекочет ещё тёплый камень парапета. Море шумит чуть ниже, где парапет переходит в рваный край скал. Пара чаек, восторженно вскрикивая, играют над морем, гоняются друг за другом, припадают к воде и взмывают в безоблачное небо. Кажется, что все приятные воспоминания о поездках на море разом оживают, сердце заполняется щемящим восторгом от одной возможности пережить этот момент. Ещё миг...

- Дайна, вы всячески стараетесь избежать моего общества! - Девушка, вздрогнув, отступает от картины, смотрит на художницу, но видит по-прежнему море.

- Как это?.. Как вам удалось заточить реальность в картине?

- Ох, Дайна, - Сентябрь смеётся, но она явно польщена реакцией Дайны. Художница берёт её ладони и поворачивает к свету: - Видите, здесь нет ни следов камня, ни песчинок, прилипших к парапету, а в ваших лёгких нет и признака солёного морского воздуха. Это не реальность, это придуманная мной картина, воплощённая по капле, по мельчайшим деталям. В отличие от земных художников, я работаю с воображением, а не с красками. Потому мои картины не могут украшать кабинет. Они могут только стоять в сторонке и ждать, пока чья-то ладонь не оживит их маленький мир.

- Я не знаю, что сказать, - улыбнулась Дайна, - Все похвалы звучат мелко в сравнении с ощущениями от картины.

Некоторое время девушки молчат, потом Дайна заставляет себя вернуться к реальности.

- Я доверяю вам.

- Я знаю, - Сентябрь жестом указывает Дайне на диван. Рядом, на торшерном столике, уже исходят паром две чашки кофе и маняще золотятся булочки в плетёной корзинке.

- С одной стороны, - говорит Дайна, сделав маленький глоток, - слишком многое не сходится в тории Декабря об Амулетах. Да и зачем вам, собственно, я, если Июнь может и сам вести поиски? Он истинный владелец, к нему должен Амулет вернуться.

- Ди никогда не вмешивался в интриги, разве что раздавал наказания, - хмыкнула Сентябрь и взяла булочку, - Но ваше присутствие, как вы знаете - уникальный случай.

- Именно! - Дайна вскочила, прошлась вдоль длинной каминной полки, - Вам не кажется, что я вообще тут как отвлекающий маневр? Все норовят посмотреть на диковинку, обсудить, отпустить замечание... От чего вас отвлекают?

- Давайте позовем Ди, и спросим.

- Нет! - Дайна резко остановилась, но тут же смягчила тон, - Пожалуйста, не нужно. Сейчас я не хочу играть по его правилам.

Казалось, Сентябрь удовлетворилась таким ответом. Но лишь отчасти.

- И что вы намерены делать?

- Всё просто, - Дайна взволнованно побарабанила пальцами по мраморной каминной полке, но тут её посетила новая мысль: - Что будет, если кто-то наденет чужой Амулет во время обряда Единения?

- Я не знаю, - Сентябрь закусила губу, - Два амулета надеть не пробовал ни один из нас. Вероятно, это возможно, хотя последствия...

- И что, Декабрю придётся смириться с тем, что этот месяц будет властвовать дважды в году?

- Вероятно. Во всяком случае, до следующего Обряда. Но стоп! - Сентябрь тоже встала, в глазах показался хищный блеск: - Это будет означать, что всякий из нас сможет выкрасть у другого Амулет и принудительно завладеть его временем? Земля не выдержит этого хаоса.

- Неужели за прошедшие тысячелетия никто не пытался так сделать?

- Пробовали напрямую, но это невозможно, - Сентябрь отвернулась, - Чужой Амулет может ранить похитителя. Так было. Но в данном случае замешан человек, да и Июнь отдал свой Амулет вам добровольно. Оттого и вышла эта неразбериха.

- Ну ладно, а что, если я при всех назову имя похитителя? Вы что, устроите в его комнатах обыск?

- Амулет должен быть при себе, иначе похититель не удержит его. Нет, - леди-осень подняла руку, пресекая возражения Дайны, - Обыск всех членов семьи - не выход. Во-первых, это низко, и никто не согласится. Во-вторых, можно сделать его невидимым. Но похитителю не будет смысла запираться, когда его имя будет названо. Ди прикажет - и обыск состоится, никто не посмеет перечить.

- Все на одного, разумеется, - Дайна вернулась к остывшему кофе, - Как вы думаете, кого выбрал бы Декабрь на пустующее место, если б Амулет не нашли?

- О, - Сентябрь изумлённо рассмеялась, - Все тут же начали бы заискивать перед старшеньким, бегать на цыпочках, и до конца мая он был бы царь и бог.

- Ну а если б он назначил... Себя?

Сентябрь задумалась. Некоторое время она с отсутствующим видом вертела в пальцах кофейную ложечку. Когда молчание затянулось, она кивнула:

- Я понимаю, о чем вы. Мне не верится, что Ди способен на такую авантюру... Но, в конце-концов, даже при всех наших интригах он наиболее замкнут и закрыт от других.

Дайна опустилась на диван и принялась смотреть на ряды холстов и мольбертов. На миг показалось, будто трудно дышать. Вопрос о доверии встал очень остро. А с другой стороны, какое ей вообще дело до того, кому достанется место Июня? Декабрь наиболее уравновешен, кажется, и вполне способен грамотно распорядиться любым временем года. Но... Кажется, она сама уже перестала воспринимать Июня как полноправного властителя тридцати дней в году. Что с ним станет после того, как на Обряде появится месяц с двумя Амулетами?

- Декабрь просил моей клятвы быть правдивой с ним, - заговорила Дайна, обдумав всё. Сентябрь как раз отдала служанке поднос с остатками от завтрака. Леди-осень медленно подошла к девушке, заинтересованно глядя на неё. - Клятву я, разумеется, не нарушу. Но у меня есть свои понятия о честности. Я пойду и поговорю с ним. Вам же оставлю записку. Леди Сентябрь, - Дайна резко поднялась, глядя чуть сверху на невысокую женщину, - Поклянитесь, что прочтёте эту записку перед всеми ровно через два часа, а до того не будете пытаться узнать, что в ней.

Воцарилось молчание. Сентябрь едва уловимо улыбнулась, длинные ресницы затенили глаза. Она отошла к окну.

- Как-то незаметно, в один день, вы стали центром нашей милой семейки, - голос месяца был обманчиво-легким, почти игривым, но за этой простотой скрывалось нечто неуловимо большее. - Все бегут посмотреть на гостью, ах, человек в Серебряном дворце... Потом: куда она пошла? Отчего провела ночь не у себя, а если не у себя, то не у Января ли, а, может, сам Ди, затеявший игру, соблазнил леди... Потом вы так просто раздаете задания и требуете клятв... Не слишком много для девочки, которая позавчера ещё думала, что месяцы - это смена календарных листков?!

- Извините, - Дайна выдавила улыбку, и быстро пошла к двери. Сентябрь не окликнула гостью, и дверь закрылась совсем бесшумно, а так хотелось хлопнуть ею погромче. На лестнице девушка, ещё не успевшая прийти в себя, столкнулась с леди Ноябрь. Надменная дама заступила дорогу, буравя Дайну недоброжелательным взглядом, но девушка, не сбавляя скорости, обогнула Осеннюю сестру, и помчалась дальше. За спиной раздался гневно-изумленный возглас. Что ж, раз не вышло подстраховаться, может, это и к лучшему.

Перед дверями Декабря Дайна поднесла к губам руку с кольцом. На миг показалось, будто дракон шевельнулся.

- Хоть ты будь моим другом здесь, - шепнула девушка, и оглянулась. Ещё мгновение назад коридор был пуст. Сейчас же с лестницы вышел Июнь, и помахал Дайне рукой. За его плечом маячила сестра-близнец и, кажется, кто-то ещё. Досадливо выдохнув, Дайна рванула на себя дверь и вошла, надеясь, что хозяин апартаментов хотя бы в своих покоях, и согласится побеседовать с ней.

В первое мгновение девушке кажется, что шевельнувшаяся тень в дальнем левом углу - это верный Таго. Но в следующий миг раздается щелчок, и Дайна, отброшенная неведомой силой, врезается в дверь. Петли послушно поворачиваются, деревянная плоскость за спиной скользит в сторону, увлекая девушку, она мгновенно понимает, что сейчас рухнет в коридор, ноги не успевают за отброшенным неведомой силой телом. Время растягивается приторной конфетой, Дайне кажется, что она бесконечно долго смотрит на трепещущее оперением древко стрелы; поражается, как в страшной простоте оно соединилось с её собственным живым телом, и даже успевает обрадоваться, что на ней надета черная майка - кровь не будет видна. Жаль дырка останется...

Боль обрушивается водопадом, но вместе с ней приходит и темнота.