Тени Лондона

Теней привлекает неприметность, каковой, по существу, является вся их жизнь. Бесшумные наблюдатели, немые хранители чужих тайн и равновесия, таковы тени. Они никогда не осудят, никогда не предадут, никогда никому не расскажут. Надежней были только покойники, которые, в общем-то, тоже имели дурную привычку подниматься и бродить по улицам в канун Хэллоуина.

Однако запретный плод сладок, и сладок настолько, что сил противиться влечению и любопытству порой не остается. Даже у теней. Рэй познал это на собственной шкуре.

Пройдя стадию гнева на владельца своего новообретенного тела, Рэй захотел посмотреть вживую на ту, чье лицо виделось ему порой даже во снах. Сынок виконта, похоже, совсем лишился рассудка после встречи с ней. Стоило поглядеть, какое впечатление незнакомка произвела бы на тень. Так Рэй размышлял, наслаждаясь роскошью материального существования в особняке на Кенсингтон Палас.

А потом она сама нашла его. Рэй узнал ее сразу же, хоть никогда и не встречал лично. Ее темные короткие волосы с легкой волной, растрепанные и мягко обрамляющие лицо. Бледную кожу и пухлые, словно обветренные губы. Но все это меркло по сравнению с большими карими глазами незнакомки, глазами, пронизывающими холодной собранностью и одинокой свободой. Загадочная, уверенная, дерзкая, такой она предстала тени во плоти.

Чем больше предательское тело трепетало при виде девушки, а в животе все крепче собирался клубок, тем больше в Рэе зрел азарт, вызов. Он хотел раз и навсегда убедиться, что даже слабость смертного тела, заключенная в чувствах, не сможет заставить тень привязаться к человеку.

И когда украл ее кольцо, чтобы встретиться вновь, был готов поклясться, что те большие глаза ни за что не зацепят его темную душу. Но вскоре вдруг осознал, что и его обокрали.

Незнакомка ушла, а Рэй вновь остался в желанном некогда одиночестве, однако мысль о минувшем будоражащем трепете и неясном притяжении, исходящем от тела, завладела им. Это было чуждо, странно, но вместе с тем так... невероятно. Ощущалась ли так ненависть или первая разодранная коленка? Рэй не знал, но возможность ощутить хоть что-то, спустя вечность в холоде, манила.

Вскоре он встретил девушку вновь, и снова случайно. Судьба, похоже, благоволила вызову тени, другого объяснения Рэй сыскать не смог.

Кто-то разнес слух о его пребывании в доме Вильсонов. Кто именно, Рэй, конечно, не знал, но одним утром под входным ковриком обнаружилась визитка с адресом «Прохвоста Билли» и временем, к которому, очевидно, следовало явиться. Тень ожидало собеседование по вступлению в закрытый клуб.

Бальтазар Хемиш в беседе оказался немногословен. Он задал всего один вопрос: «Правдивы ли сплетни?». Любой дурак, знающий цель подобных разговоров непременно с гордостью ответил бы смелое «да», только вот Рэй был осмотрителен – одна мысль, что в нем узнали сына виконта, повергала тень в ужас. Кроме того, о жизни его весьма мистической болтливые языки могли бы сложить сотню слухов, предоставь он им возможность. Одним словом, слишком дурной у него была слава, чтобы разбрасываться словами направо и налево.

Потому беседа Хемиша с новобранцем затянулась. Хозяину «Билли» пришлось коротко объясняться с Рэем, лишь после чего тот утвердительно кивнул.

Рэй счел, что Бальтазар владеет искусством чтения мыслей, потому дальнейшие расспросы и не потребовались. Впрочем, если в ближайшее время его вновь не упекут в особняк, для Рэя эта способность абсолютно никакого значения не имела. Туз был и в его рукаве.

Все шло даже лучше, чем Рэй планировал: закрытый паб в неприметном подвале, и никто здесь не подает виду, что узнает в тебе сына богатейшего человека в городе. Ему не придется морочить голову скоропостижным побегом из города или даже страны. По крайней мере пока. Кроме того, по счастливому стечению обстоятельств, Рэй, оказавшись не пальцем деланным домушником из-за своей теневой природы, приобрел неплохой статус, не прилагая ровным счетом никаких усилий.

Осваиваясь среди завсегдатаев, Рэй размышлял, могла ли незнакомка оказаться так хороша, чтобы тоже стать частью «Билли».

Сегодняшним утром Портман показал еще одно воспоминание. Особняк, девочка лет двенадцати, ее привел мужчина по имени Стив. Выстрел. Теперь мужчина мертв. А сам Рэйган волочет тело вместе с Агнесс прочь из комнаты. Девчонка, которую тогда Стив притащил как медиума, была той, которой теперь Рэй собирался вернуть кольцо.

Когда Портман младший сообразил, что, напившись, поцеловал девушку, которую чуть не прикончил его отец с десяток лет назад? Напившись из-за того, что случайно убил другую девушку тем же вечером?

От таких мыслей даже тени сделалось дурно. Теперь он понимал, почему Рэйган чувствовал гложущее отчаяние, стоило девушке захлопнуть дверью машины.

– Как же ты облажался, – шепнул с нотой осуждения Рэй. Он приобрел привычку разговаривать с прежним владельцем тела, но до конца уверенным, что тот слышит, не был.

Заказав у бармена воды со льдом, Рэй опрокинул весь стакан разом. А кубики льда разгрыз, будто это могло остудить накал страстей внутри его головы.

Прошла всего пара часов с момента, как Хемиш внес имя Портера в список «избранных» посетителей, а сам Рэй только уселся за покерным столом, чтобы сыграть в то, что прежде видел лишь со стороны, когда девушка и вправду появилась в заведении. Ее звали Ирэн. Ирэн Адлер.

Пока она искрила непонятным, но даже приятным Рэю негодованием, он же мог лишь впитывать ее гневный пыл, как губка, в тупом оцепенении. Ему никогда прежде не доводилось видеть злость, обращенную на него самого: за стеклом аквариума она ощущается совсем иначе.

Ирэн злилась за украденную вещь, а Рэй все пытался унять то чувство, что возникало, когда он смотрел в ее глаза. В этот раз он понял, что происходит: проклятый Портман будто желал выбраться наружу при виде едва ли знакомой девушки. Зачем Рэйган хотел получить контроль над телом обратно и что планировал сказать, Рэй не знал, но моменты внезапной человеческой настойчивости стали для него очередным открытием. И занозой в заднице. Он ни за что не расскажет Ирэн свою тайну.

Решение казалось справедливым, потому что Чертовка Адлер исповедываться Портеру тоже не планировала. За нее это скромно сделал Бальтазар Хемиш, которого не пришлось и долго уговаривать.

По правде говоря, из уст Хемиша Рэй узнал лишь пару мазков из картины печальной судьбы сиротки Ирэн: родители погибли в огне, а из больницы ее забрали в приют, за которым последовала череда приемных родителей. Наверное, ему не следовало лезть в этот шкаф, потому что вместо приятного послевкусия открытия он вместе с огромным тяжелым скелетом будто получил порцию золы на язык.

Еще Хемиш рассказал, как познакомился с Ирэн, и отчего к ней прилипло нелюбимое ей и по сей день прозвище Чертовки. Это было бы лишь приятельской болтовней, если бы не то, как звучал голос Бальтазара в то мгновенье: с теплой улыбкой, за которой испарялась вся напускная напыщенность. Ирэн была для него особенной, но знала ли она сама об этом?

Потребовалось не так много времени, чтобы Рэй получил ответ на свой вопрос и понял, что не знала Адлер ровным счетом ничегошеньки.