В Казани сегодня солнце

В воскресенье Ляйсан встала рано, чего сама от себя не ожидала. Она планировала позволить себе невиданную роскошь – проваляться в постели до обеда, но пустой желудок настойчиво гнал её на кухню. Всё-таки одним чаем с сушками за весь день сыт не будешь. Девушка заглянула в холодильник – пусто. Опять забыла купить продукты.

Она подумала о том, что пора бы записывать куда-нибудь важные дела, иначе так и от голода помереть недолго.

Давиться пустым чаем не хотелось от слова совсем, поэтому пришлось собираться и идти в магазин, хотя в такой мороз выходить из дома не было никакого желания.

Ляйсан выскочила из подъезда. Она пыталась составить в голове список из необходимых продуктов, чтобы не забыться и не набрать лишнего: хлеб, яйца, молоко, можно немного сыра купить...

- Куда такая резвая побежала? – окрикнул её кто-то сзади. Девушка, задумавшись, как-то интуитивно обернулась на крик. У подъезда стоял Кащей. Он поспешно бросил окурок на землю, прижав его ботинком. Ляйсан искренне не понимала, что он делала около её дома, да ещё и в такую рань.

Мужчина неторопливо подошёл к ней. Встал напротив, сунув руки в карманы брюк, прищурился, оглядел девушку с ног до головы. Он явно был чем-то недоволен.

— Это что же получается, - начал Кащей, тяжело и шумно вздохнув, - я тебя, значит, целый час ждал, потратил деньги на билеты, а ты решила не приходить?

Ляйсан стояла и глупо хлопала глазами. Она искренне не понимала, о чём он говорит. Что за билеты, где он её ждал...

Стоп.

Она забыла.

И вспомнила про эту треклятую бумажку в кармане только что, когда нащупала её пальцами. Но сказать об этом просто так было нельзя. Она занервничала, сминая в кармане билет.

- А я разве сказала, что приду? – девушка переменилась в лице, самодовольно посмотрела на него, будто изначально не собиралась приходить. На самом деле, надо было просто как-то выкручиваться. – Я тебе разве что-то обещала, а? Или, может, чем-то обязана?

Глядя на него, Ляйсан начинала злиться. Почему-то её задевал тот факт, что неделю назад он приходил к ней домой с цветами, а вчера выяснилось, что буквально пару дней назад заглядывал на огонёк к какой-то...женщине. Теперь же он без какого-либо стыда предъявляет ей за то, о чём она просто-напросто забыла. Она пока не понимала, чем конкретно эта злость была вызвана, но это чувство было таким сильным, что побуждало необъяснимое желание ударить Кащея. Слишком уж много он на себя берёт.

Мужчина слегка подался вперёд. Это если не пугало, то как минимум настораживало.

- Я одного не пойму: у тебя проблемы какие-то? Да любая девка на районе спит и видит, чтобы я её в кино пригласил, а ты нос воротишь! – голос Кащея становился громче и понемногу переходил на крик. Он тоже злился. И обидно было не за несчастные сорок копеек, которые он на билеты потратил, хрен с ними. Его злило, что эта наглая девушка так бессовестно его подставила.

- Ну так пригласи любую девку, чего ко мне-то тогда пристал? – глухо спросила Ляйсан. Её это и правда задело. Он что, и правда считает её просто какой-то «девкой»? Ну уж нет. Она за краденое колечко в постель не ложится. Даже если золотое. Даже если с бриллиантом.

«Да потому что понравилась ты мне, дура» - подумал Кащей. Но только подумал. Сказать такое вслух ему не хватало смелости.

Они стояли и молча смотрели друг на друга ещё какое-то время. Ляйсан думала о том, что если бы он нормально пригласил её, а не просто впихнул билет, то она, может быть, и согласилась. А он думал, что она красивая. Но кроме внешности было в ней что-то такое, что необъяснимым образом тянуло его сюда. Она заставляла ждать себя на морозе, затыкала ему рот, угрожала, смеялась над ним. Эта девушка была для него непредсказуемой, потому что вела себя так, как считала нужным. Она подогревала к себе интерес, хотя делала для этого ровным счётом ничего.

- Интересная ты, Ляйсан Маратовна, - наконец выдохнул Кащей и выхватил авоську, которую девушка всё это время сжимала в руке, - Пошли, пока совсем не замёрзла.

Она оторопела. И дело было совсем не в том, что этот мужчина выхватил у неё сумку и неспешно отходил всё дальше и дальше. Больше удивляли слова, которые она услышала. Что бы они не значили, прозвучало это странно. Но она всё же поспешила за ним, пока совсем не ушёл. Авоська-то одна была, как-никак.

До магазина они шли молча. Сказать друг другу было нечего. Ляйсан всё думала над его словами, а Кащей...он, в общем-то, ни о чём конкретном не думал. Точнее, мыслей было много, но ни за одной из них он не поспевал. Под ногами скрипел снег, на улице было тихо, только где-то далеко кричали ребята, которые с раннего утра вышли гулять. Ляйсан была почти уверена, что это у её пацанов сборы. Морозный воздух обжигал лицо и уже начал пробираться под шубу, поэтому девушка немного поёжилась от холода. И хотя ей показалось, что её на данный момент сопровождающий даже не заметит этого, он заметил.

Кащей решил, что от продуктового до дома он её тоже проводит, заодно и авоську донесёт. Всё-таки не по-пацански это было, заставлять девушку сумки таскать. Даже если эта девушка – мент. А менты, как известно, не люди.

Где-то на пол пути он остановился, снял с себя шапку и нахлобучил на голову девушке, которая в очередной раз поёжилась от мороза.

- На вот, а то совсем мозги отморозишь, - он улыбнулся, пока Ляйсан недоумённо смотрела на него, поправляя на голове шапку. – Че голой головой-то ходишь, а? Мама не говорила, что от менингита коньки отбросить можно?

- Мне не идут шапки, вот и всё, - как-то неуверенно ответила она и отвела взгляд. Ей было приятно от такого жеста, что ли. Почти было похоже на заботу.

Они дошли до подъезда, но когда Ляйсан потянулась за своей авоськой, Кащей отвёл руку и зашёл в внутрь. Он считал, что если и помогать, то доводить дело надо до конца. В данном случае, донести сумку до квартиры. Че он, на морозе что ли остаться должен был?

Уже стоя у двери квартиры, девушка наконец получила продукты обратно в руки. И снова они молча стояли и смотрели друг на друга. Никто не решался сказать или сделать хоть что-нибудь.

- Будь завтра в этой...в качалке своей, короче, поговорить хочу, - она заговорила первой. Всё-таки, он пока был первым и единственным подозреваемым в убийстве легкомысленной продавщицы, а потому ей надо было его опросить. – Вопрос решить надо.

- А что, сейчас мы его решить не можем? – Кащей слегка улыбнулся, глядя на девушку перед собой. – В неформальной обстановке, так сказать.

- Нет, - Ляйсан строго посмотрела на него, ясно давая понять, что в квартиру его не пустит и никакого разговора в неформальной обстановке не состоится, — это серьёзно, а потому и визит будет официальный. Спасибо за помощь, конечно, но тебе пора.

Девушка сняла с себя чужую шапку, сунула мужчине в руки и скрылась в квартире, захлопывая за собой дверь. Откровенно говоря, он её смущал. Не только своими идиотскими шуточками, но и какой-то неоднозначной улыбкой, жестами. Всё это ощущалось как-то слишком...неправильно, что ли?

Непривычно, одним словом. Ляйсан нужно было время.

Кащей, сжимая в руках шапку, подумал, что она ему, возможно, начинает нравиться.

  Интересная всё-таки эта Ляйсан Маратовна...

***

Ближе к вечеру по квартире разнёсся звонок в дверь. Ляйсан подумала, что ненавидит этот звук больше, чем что-либо в мире. На пороге стояли пацаны. Она немного удивилась их визиту. Всё-таки, казалось, что прийти они должны были чуть позже.

- Тёть Лясь, можно? – как-то слишком дружелюбно поздоровался Ренат. Сегодня для всей группировки был радостный день. Точнее, только для той части, которая помогала ей вести некоторые дела. Сегодня Тётя Ляся должна делить заработанные деньги.

- Ну заходите, чего носы-то морозить, - она отошла, пропуская в квартиру небольшую группку ребят – человек пять, по два главных из каждой возрастной группы и один от старших. – Есть будете?

Услышав в ответ дружное «да», Ляйсан юркнула на кухню греметь тарелками и ставить чайник. Пацаны толпились в прихожей, стараясь стянуть верхнюю одежду и обувь, и, естественно, не подраться при этом.

Её отец был неплохим таким предпринимателем, поэтому быстро смекнул, что грабежами и разбоями зарабатывать слишком опасно, хоть и быстро. А вот открыть какое-нибудь своё дело – проще простого. Так у отца Ляйсан во владении появился первый комиссионный магазин. Через какое-то время уже был второй, а там уже и свой видеосалон открыть особого труда не составило.

Бизнес он вёл честно, исправно платил зарплаты тётенькам в комиссионке, да и пацанов к этому делу приспособил за небольшой процент. Так сначала Марат, а после его смерти и Ляйсан приучали молодёжь к труду.

Старшие в основном помогали с приёмом товара в комиссионке, собирали из всех касс деньги (хотя чаще всего этим занимался Ренат, главный из суперов), да и просто периодически дежурили на своей территории. Супера, они же средний возраст, сидели по человека два-три в видеосалоне, продавали билеты и следили за порядком. Скорлупа же, как самые младшие, помогали и тут, и там. В зависимости от того, где эта самая помощь была нужна.

Вся система отлаженно работала, все были абсолютно довольны и при деле, как говорится. У пацанов какой-никакой доход, а у Ляйсан - процветающий бизнес. Этим и можно было объяснить хороший ремонт, технику, которую ещё не в каждом доме можно было найти, и щедрость девушки.

Ко всему прочему, два раза в месяц, когда происходил расчёт, Ляйсан кормила их горячим обедом. Поголовно все пацаны, как ей было известно, были из семей если не нищих, то достатка ниже среднего, как минимум. А потому ей совесть не позволяла отпускать их голодными и без какой-нибудь еды для всех остальных.

- Ну давай, Ренат, неси деньги, считать буду, - пока гости тащили изо всех комнат табуретки, чтобы уместиться за столом, Ренат копошился в кармане куртки. Наконец, он выудил шелестящий пакет. Достаточно тяжёлый, как отметила про себя Ляйсан, когда взяла его в руки. И как он его умудрился в карман запихать...– Чего расселись? Тарелки в руки и в очередь. Вадик, вставай на раздачу. Я вам что тут, мама, чтобы каждому ещё суп наливать?

Парни заулыбались и как по команде встали в очередь с тарелками в руках. Вадим, как самый старший среди них, стоял с половником в руках и разливал каждому суп. Он периодически покрикивал на товарищей, когда те случайно толкали его, даже грозился надавать кому-то этим самым грязным половником по башке. Наконец все расселись и принялись обедать. Кто-то вытащил хлеб, кто-то, кому доверяли больше всего, резал буханку на всех. На кухне воцарилась идиллия: парни переговаривались между собой, смеялись. На кухне стоял шум от ударов ложками по тарелками и звон монет, которые Ляйсан пересчитывала, вывалив всё содержимое пакета на кухонную тумбу.

- Ренатик, ну-ка, сколько там было? – Девушка повернулась к столу, взглянув на паренька. Ел он, конечно, будто в последний раз. Совсем дома не кормят, что ли?

- Сто шестьдесят рублей и двадцать копеек после вычета зарплаты в размере ста двадцати восьми рублей на каждую из любезнейших женщин из комиссионки, тёть Лясь, - не отрываясь от своей тарелки, пробубнил Ренат с набитым ртом.

Всё сходилось. Возможно, стоило бы сделать Рената кем-то вроде бухгалтера. Общак бы делил, зарплаты платил, а там и до нормальной жизни рукой подать. Но это потом, когда подрастёт немного.

Делились деньги всегда по одной схеме: 40% Ляйсан забирала себе, 25% отдавала старшим, потому что их работа была самой тяжёлой, 15% шло суперам за усидчивость, 10% доставалось скорлупе и ещё 10% оставалось на разного рода издержки и так называемый общак. Это было очень удобно, тем более, такое распределение было легко объяснить: чем выше возрастная категория – тем выше процент. Никто никогда не жаловался, тем более, как там делились деньги уже между работниками в каждой группе – дело тёмное.

- Так, пацаны, приступаем к выдаче зарплаты, прошу немного внимания, - все разом устремили взгляды на хозяйку квартиры в ожидании получения денег. – Вадим, старшим в этом месяце сорок рублей и пять копеек. Ренат, суперам отдашь двадцать четыре рубля и три копейки. И, наконец, Миша. У скорлупы выходит шестнадцать рублей и две копейки.

Пересчитывать деньги никто не стал, да и зачем? Тётя Ляся за всё время ещё никого не обсчитала.

- Рассказывайте, что вообще на районе происходит, какие проблемы есть? Универсамовские больше не достают? – Ляйсан опёрлась на кухонную тумбу, оглядывая всех присутствующих за столом. Она давно не собирала вообще всех ребят, как-то всё времени не было. Благо, острой необходимости в этом не было, так как с организацией у пацанов и без неё всё неплохо. Всё, о чём их старшей надо знать, она знала.

- Да всё спокойно, Тёть Лясь, - отозвался Вадим. На пару секунд задумался, пытаясь вспомнить, что вообще происходило за последнее время, - А, так это...неделю назад заметили Универсамовского у нас тут. Старший их, кажись.

- Зачем приходил?

- Да чёрт его знает, - отозвался Ренат, - Мы с Шапкой дежурили, смотрим, идёт. С цветами, пошатывается. Морда у него ещё такая, знаете, злобная какая-то. Ну мы и че...мы подошли, спросили, мол, куда намылился. Сразу заподозрили, короче, что это не наш, наши в меховых шапках не ходят.

Ляйсан примерно понимала, что было дальше. Поругались, кто-то кому-то ляпнул не то, они его побили, с пьяным-то человеком драться проще. Ударили по голове, поэтому Кащей ещё неделю не мог вспомнить, что вообще было. Поступок, мягко говоря, не самый благородный. С другой стороны, Кащей же не помнил, кто его побил, значит и извиняться не придётся, правильно? Она, как и все остальные, внимала рассказу Рената, который описывал произошедшее в каких-то невероятных подробностях. Вот что что, а деньги считать и истории рассказывать он умел как никто другой.

- Ну и, короче, драка у нас завязалась. Я ему по голове так на! – парень наглядно показал, как ударил Кащея. Правда, Кащеем в этой сценке выступал деревянный стол, на котором от удара задребезжали тарелки, но это было не так важно. – Ну, а че он нас нахуй послал, а? За базар отвечать надо так-то.

- А дальше что было? – Ляйсан не перебивала, лишь задавала уточняющие вопросы. Несмотря на то, что Ренату, да и Вадиму тоже, за такое надо бы уши открутить, она слушала. Хотелось разобраться в ситуации, хоть и с таким опозданием.

- А потом мы ушли, подумали, хватит с него. Куда он там дальше пошёл, история умалчивает, - подытожил Ренат и пожал плечами.

- Сюда он пошёл, Ренатик, - отозвалась она, и все резко повернулись. Девушка стояла, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то перед собой, - Цветы принёс, долг за Утюга отдал, а вы его так...

Ляйсан тяжело вздохнула. Нет, отчитывать она их не собиралась, взрослые уже. Ей просто хотелось, чтобы пацаны почувствовали свою вину. Поняли всю ответственность за свой поступок, что ли. Девушка открыла кухонный шкафчик, достала пять чашек. Чайник на плите уже вскипел, поэтому она поспешила его снять и поставить на неработающую комфорку. Делала она это без лишней спешки, не проронив ни слова.

На кухне повисла тишина. Все сидевшие за столом наблюдали за своей старшей, ожидая, что она скажет ещё хоть что-нибудь. Что-то, что прояснило бы ситуацию, в конце концов.

А она молчала. Даже как будто и не собиралась ничего говорить.

— Это че получается, тёть Лясь... - прервал неловкое молчание Вадим, он же Шапка. – С нас ещё и спросят за это что ли?

— Побойся бога, Вадик, - Ляйсан не поворачивалась к пацанам. Сказать честно, она с самого начала предполагала, что это они Кащея избили, но подтверждение этой догадки восторга у неё не вызвало. – Не помнит он ничего, успокойся. Никто с вас не спросит.

Пацаны посидели у неё ещё где-то с час. Пока чай пили, пока она собирала им еды для остальных. Короче, к моменту, когда они наконец-то ушли, на улице уже стемнело.Ляйсан села за кухонный стол, выудила из практически пустой пачки сигарету. Закурила. Теперь у неё было время подумать.

Начать стоило, пожалуй, с Кащея. Ей казалось, что всё развивается как-то слишком быстро. Они познакомились всего неделю назад. Если, конечно, спонтанный визит в подвал с предъявами за своего подопечного можно было назвать знакомством. Но это уже было совершенно неважно, потому что спустя всего неделю Кащей караулит её около подъезда и отчитывает за то, что она не пошла с ним в кино. Да, Ляйсан находила его весьма симпатичным, хотя это было далеко не главное. Ну, если так подумать, он был ещё забавный, харизматичный, и вот что действительно важно – настойчивый. Но настойчивость эта её как-то пугала, что ли. Он звал её в кино, караулил около отделения, возле дома...Словом, сам создавал поводы для встречи. В таком темпе развития событий она не успевала не то что подумать, а хотя бы понять, что именно между ними происходит. Но, возможно, именно этим он Ляйсан и зацепил. Красивых и забавных мужчин она за свою жизнь видела достаточно, а такого упорного наблюдала впервые.

 Есть вероятность, что он ей даже немного нравится. Совсем чуть-чуть.

Однако, её по-прежнему смущал тот факт, что Кащей был подозреваемым в деле убитой женщины, которую знал. Которая ходила с ним, как говорят обычно пацаны про своих подруг. Из показаний соседки следует, что мужчина с ней ругался, орал, но никогда не бил. Может, не он и убийца тогда?

Думать об этом было рано, даже слишком. Ляйсан догадывалась о характере Кащея, но не могла сказать точно. К тому же, ещё не всех опросили, не нашли всех её любовников. Да много чего ещё не было сделано, даже тело ещё не успели вскрыть, а она уже убийцу ищет. Вот сначала надо опросить весь гарем, получить заключение судмедэксперта, подшить личное дело, а там...там уже как карта ляжет.

Девушка знала о своей склонности делать преждевременные выводы, но за столько лет всё же научилась обрывать поток мыслей. В этот раз она поступила также. Сигарета, потушенная в пепельнице, послужила концом размышлений.

Всё-таки завтра предстоял насыщенный день. Нужно было хоть немного выспаться.

***

Утром Ляйсан забежала в отделение, чтобы взять папку с делом и забрать список всех, с кем контактировала убитая в последние несколько недель. Всё-таки ребята полностью отдавали себя работе, тут стоит отдать им должное. Но рассыпаться в похвалах ей было некогда, нужно было спешить на территорию Универсама. Там её сегодня абсолютно точно ждали, поэтому откладывать визит было ни в коем случае нельзя.

Дверь подвала скрипнула, обозначая присутствие девушки. Дверь коморки, в которой ей уже доводилось бывать, была настежь распахнута. Все четверо мужчин, окруживших небольшой столик, на котором по-прежнему творился сущий беспорядок, подняли головы. Они выжидающе смотрели на Ляйсан, которая устремилась к ним, отстукивая маленькими каблуками своих ботинок по каменному полу.

- Тебе че, красавица? – спросил один из них, оценивающе разглядывавший девушку в шубе перед собой.

- Старший лейтенант Багримова Ляйсан Маратовна, - она сглотнула очередное неуважительное «красавица» в свой адрес. Будь она не при исполнении, сказала бы пару ласковых, - я здесь, чтобы опросить Константина.

Кащей встал, отряхиваясь. Он улыбнулся Ляйсан, но в ответ не получил никакой реакции. Она стояла, глядя прямо на подозреваемого номер один, по её, разумеется, субъективной оценке, в своём деле и ничего не говорила. Погоны на плечах, которые скрывала шуба, не позволяли никаких вольностей.

- Ну, допустим, это я, - прокашлявшись, наконец ответил мужчина. Он усмехнулся. Кто такой молоденькой девочке звание-то дал и работать пустил? – По какому такому вопросу пришли, Ляйсан Маратовна?

- Мне нужно вас опросить, - отчеканила она, - подробности при посторонних я разглашать не буду. Либо вы попросите их выйти, либо придётся пройти со мной в отделение.

В коморке раздались смешки. Очевидно, что никто из них не воспринимал Ляйсан всерьёз. Менты у них, видите ли, были не в милости. Оно и понятно – каждый, находившийся в этой комнате, сидел. И видно это было не столько по их рожам, хотя именно по ним девушка обычно и определяла зеков, сколько по характерным татуировкам. Хотя, признаться честно, называть эти размазанные сгустки чернил на коже татуировками можно было едва ли.

Один из мужчин, который, как оказалось, был больше самой Ляйсан раза в три, встал. Он угрожающе навис над ней, хотя лицо девушки даже на крохотное мгновение не дрогнуло. Ей стало страшно, безусловно, но показывать этого было нельзя.

- А если не уйдём, то че? – он дыхнул на девушку жутким перегаром, от которого закружилась голова.

- Тогда я расценю это как оказание сопротивления работе сотрудника милиции, - Ляйсан говорила уверенно, её голос даже не дрогнул, - и буду вынуждена применить силу.

Какую силу она применит? Вот чему-чему, а вязать таких амбалов её точно не учили. Да и сил бы у неё, честно говоря, не хватило. Тут, пожалуй, оставалось только молиться за своё здоровье. Ну и за то, что это воспримут как очень смешную шутку, конечно.

- Так-так-так, ну какая сила, товарищ старший лейтенант? Они уже уходят, да, пацаны? – Кащей вскинул руки, оглядывая всех присутствующих в комнате. Мужчины, последовав немой команде своего старшего, оделись и вышли на улицу. Они остались одни.

Ляйсан неторопливо прошла внутрь комнаты, поставила сумку на табурет. Всё было по-старому, будто она была здесь только вчера: пиво, водка, стаканы и семечки. И так же душно, сыро и неуютно. Она сняла шубу, повесила на некое подобие вешалки на стене и села в кресло. Кащей сел напротив. Всё было прямо как тогда, в их первую встречу. Только сегодня Ляйсан была при исполнении, а его подозревала в убийстве.

- Идёт вам форма, Ляйсан Маратовна, как на вас шили, - мужчина оглядел её. Он нисколько не врал, форма, хоть и ментовская, ей и правда была к лицу.

- Итак, Константин, у меня к Вам будет несколько вопросов, - она проигнорировала это подобие комплимента. Сейчас не время всё-таки. Девушка выудила из папки фотографию убитой Галины, положила на стол и чуть подвинула своему собеседнику. – Вам знакомо лицо этой женщины?

Кащей взял фотографию в руки, вглядываясь в лицо на ней. Он вдруг стал серьёзным, когда понял, что с маленькой чёрно-белой фотографии на него смотрела одна из его бывших любовниц. Он кинул фотографию на столик, отпил из стакана, в котором уже плескалась водка и нервно закурил. И дураку было понятно, что девушка напротив него, скорее всего, и так всё знает. Да, ходила она с ним, но недолго. Месяц, может, полтора...разошлись они, короче, по его инициативе.

Ситуация складывалась не из приятных.

Ляйсан тоже закурила, чтобы не сидеть просто так. Она терпеливо ждала ответа, хотя по выражению лица собеседника всё и так было понятно. Однако, сейчас девушка испытывала исключительно профессиональный интерес, по-человечески ей было абсолютно наплевать на их отношения. Наверное.

- Допустим, знакомо, дальше что? – Кащей выдохнул и подался вперёд. – Вам-то какое дело, товарищ старший лейтенант?

- Девушка была изнасилована и задушена, предположительно, в ночь с пятницы на субботу в своей квартире, после чего её труп был оставлен в подъезде того же дома. Соседка по лестничной клетке рассказала милиции, что Вы были частым гостем в квартире погибшей. Когда Вы последний раз навещали свою знакомую? – девушка не отрывала взгляд от своей папки, в которой что-то сосредоточенно записывала, хотя всё же бросала мимолётные взгляды на своего собеседника.

Она писала на двух листах: на одном сухие факты для протокола, а на втором всё, что, как ей казалось, могло быть важным – интонацию голоса, взгляд, позу мужчины напротив. Из этих записей следовало, что он был напряжён, задавал странные, даже в некотором смысле, провокационные вопросы, сидел в закрытой позе. То ли скрывал что-то, то ли сам предмет их беседы был для него неприятен. В расследовании такой подход был очень даже полезен. Поведение человека могло рассказать о человеке куда больше, чем он сам. Она выдохнула изо рта облако дыма и потушила сигарету в консервной банке.

Кащей снова замолчал. Он думал, стоит ли сейчас врать сотруднику милиции. С одной стороны, в этом был какой-то смысл. Всё же разочаровывать Ляйсан подробностями своей личной жизни не хотелось. Как минимум, он с ней ещё не сходил в кино. А после таких признаний ему, наверное, придётся об этом и вовсе забыть. С другой же стороны врать было опасно. Рано или поздно, он был уверен, эта настырная девушка выяснит, что он ей соврал. Наводить на себя лишние подозрения тоже было ни к чему.

- Заходил пару дней назад, Ляйсан Маратовна. То ли в среду, то ли в четверг, точно уже не помню. Раньше, знаете ли, не получалось. Дела были в Москве, пришлось уехать, - он улыбнулся, наблюдая за реакцией девушки. Она поджала губы, продолжая что-то писать. Видно было, что услышать что-то подобное она хотела в последнюю очередь, но уж как есть.

- Хорошо, - Ляйсан тяжело вздохнула, наконец выпрямившись. Теперь она смотрела прямо на него, - какие отношения связывали Вас и Галину?

- Ну, тут скак посмотреть, - Кащей откинулся на спинку дивана, явно расслабившись под её взглядом, - Ходила она со мной, как говорится. Недолго правда, месяц-другой, а потом расстались. Чувства уже не те были, понимаете? Приелась она мне, что ли, потому и разошлись. Да, было, захаживал к ней потом иногда, но так...несерьёзно.

Если говорить честно, то Кащей к этой...как её там...Галине ничего и не испытывал. Девка она была, если так можно выразиться, весьма доступная. Шлюха, если совсем вкратце. Но на пару раз годилась, так, чисто переспать и забыть. Из интересного в ней была, пожалуй, только устойчивость к крепкому алкоголю и невероятная любовь к украшениям.

Мужчина наблюдал за Ляйсан: несмотря на всю свою внешнюю строгость и попытку держать себя в руках, во взгляде угадывалось отвращение. И к словам, которые повисли в воздухе, и к собеседнику.

Она была разочарована.

«С тобой-то по-другому, как ты не поймёшь», - подумал он мимоходом. Но говорить такое было совершенно не кстати, да и отношения у них были не те.

А если точнее, то никаких отношений не было в принципе.

- Константин, как часто вы ссорились с Галиной? Приходилось ли вам применять к ней физическую силу? – Ляйсан показалось, что она молчала слишком долго, прежде чем спросить. Она не хотела разговаривать. Человек, если его можно было так назвать, который пристально смотрел на неё, вызывал самое натуральное отвращение. Ей, откровенно говоря, было плевать, с кем он там спит, с кем пьёт или курит одну на двоих сигарету. Сам факт, что он приходил в её квартиру, чуть ли не пел дифирамбы, а после шёл куда-то, чтобы удовлетворить свои животные потребности, отталкивал, даже очень. Да, свободный человек, но...

- Милые бранятся – только тешатся, а? – Кащей усмехнулся и перебил поток её мыслей. – Ругались, в общем-то, как и все, периодически. Обижалась, что я из Москвы иногда подарки дорогие не привозил, падаль такая. А я ей, Ляйсан Маратовна, и золотые кольца, и браслеты. Да чего там только не было...Но бить – никогда. Не по понятиям это.

Он вздохнул. Как бы там ни было, но принцип «баб не бить» он свято чтил и беспрекословно ему следовал. Даже если иногда очень хотелось.

- Последний вопрос: где Вы находились в ночь с пятницу на субботу? – она внимательно следила за Кащеем. В глубине души ещё теплилась надежда, что он никого не убивал. Сейчас у него обязательно будет алиби, его кто-то сможет подтвердить и всё будет хорошо.

- Дома был, Ляйсан Маратовна. С пацанами выпили, дела обсудили и разошлись, а я спать лёг, если это важно. Что, думаете, это я убил её, что ли? – он подался вперёд и откровенно таращился на девушку. Это че, она его в убийстве подозревает?

- Не знаю. Кто-то может подтвердить факт вашего нахождения в своей квартире?

- Ну, пацаны могут, но вы их, к сожалению, выгнали.

Ляйсан замолчала, вперившись взглядом в папку. Ещё с минуту она что-то писала, затем взяла фотографию, сунула куда-то между листов и встала. Кажется, вопросов у неё не осталось. По крайней мере, на данный момент.

- Благодарю за уделённое время, Константин. Если у милиции возникнут ещё какие-то вопросы, мы с Вами свяжемся, - она отложила папку и начала собираться. Обвязала вокруг шеи платок и уже потянулась за своей шубой, как вдруг Кащей как-то чересчур резво подскочил со своего места, чтобы помочь Ляйсан одеться. Она слегка смутилась, но виду всё же не подала. Казалось, будто мужчина что-то хотел сказать, но всё никак не решался. А ей очень не хотелось с ним разговаривать.

- Тебя до отделения проводить может, а, Ляйсан Маратовна? На улице-то холодно сегодня, а ты вон...в платке этом дебильном опять. Шапку свою хоть дам, а то совсем мозги простудишь, короче, - он сказал это как-то неуверенно. Ляйсан точно знала, что это совсем не тот вопрос, который должен был прозвучать изначально.

- У меня другие дела, но спасибо за проявленную инициативу, - последовал холодный отрезвляющий ответ, - нужно опросить ещё несколько таких же...скажем так, неблагонадёжных граждан, - она достала список с именами и зачитала лишь малую часть тех, с кем сегодня нужно было встретиться.

Кащею такой расклад не нравился. Точнее, не нравилось то, кого девушка собиралась опрашивать. Тех, чьи имена он услышал, людьми-то назвать было сложно, а о разговоре с ними и речи быть не могло. И мужчину совершенно не волновал тот факт, что женщина, с которой он спал, пусть и не постоянно, была грязной, а теперь ещё и мёртвой. В конце концов, никто толком и не знал, что они были в отношениях. Если то, что происходило между ними, можно было вообще назвать отношениями.

Нет.

Его тревожило, что с Ляйсан может что-то случиться, и пытаться убедить себя в обратном было бесполезно. Кащею не хотелось, чтобы она шла туда одна. А потому решил, что пойдёт с ней даже вопреки отказу. Ну нельзя её было туда одну отпускать. Скажет лишнего, а там уже и до участи его бывшей возлюбленной недалеко. Всё-таки язык у Ляйсан острый, а силёнок за свои слова ответить не хватит.

- Хуйня всё, - он накинул на себя пальто, и девушка недоумённо подняла взгляд, - Че смотришь? С тобой я иду, Ляйсан Маратовна.

- Я же сказала: мне не нужна помощь, - она схватила сумку и уже собиралась идти, желательно, побыстрее, чтобы Кащей её не преследовал.

Но план так и не был осуществлён, потому что Ляйсан в буквальном смысле слова была перехвачена. Он держал её за плечи так крепко, что было понятно – убежать, даже при всём желании, не представлялось возможным.

- До тебя со всем не доходит что ли? – он смотрел грозно, будто готов был придушить девушку прямо здесь, в этом отвратительном вонючем подвале, а в голосе явно слышалось раздражение. Его злило, нет, бесило такое поведение. Неужели она не видит, что ему не всё равно? Он искренне не понимал, с чего вдруг Ляйсан была так уверена в себе и своих погонах. – Повторяю ещё раз, для дебилов: я иду с тобой, говорю всем, что ты ходишь со мной и мирно там с пацанами всё перетираю, а тебя никто и пальцем не тронет, поняла?

- А я не фәхишә*, чтобы за кем-то прятаться, - выплюнула Ляйсан, силой высвободившись из хватки. Ей не нравилось, когда в ней видели всего лишь беззащитную девушку. Не сотрудника милиции, не старшую района, а жертву. Надоело, - Ты мне кто вообще? Отец, брат, жених, чтобы за меня вопросы решать? Нет? Тогда Күзеңнән югал** и не мешай работать.

«За тебя я переживаю, дура, чтобы не убили не дай бог» - подумал Кащей, в очередной раз не решившись озвучить свои мысли вслух. В конце концов, он уже принял решение сопровождать её, даже если сама девушка была абсолютно точно против. Совесть ему не позволяла отпустить её одну, что ли.

Но он отпустил. Для вида, разумеется. Ляйсан спешно покинула подвал, а спустя минуты две он уже догнал её на улице и шёл вровень. Он делал вид, что не замечал недовольного взгляда девушки рядом с собой. Ему просто было спокойнее находиться рядом. Так Кащей точно знал, что с ней ничего плохого не случится.

- Я же сказала... - начала было девушка, но договорить ей не дали.

- Ну че ты заладила, в конце концов, а? Ты ж даже не знаешь, куда идти, - Кащей отмахнулся, не желая слушать нотации о том, какая она самостоятельная и серьёзная.

- У меня адреса есть, - всё не унималась Ляйсан. Она злилась уже меньше, всё-таки морозный воздух неплохо так отрезвлял разум. Да и, признаться, ей было даже приятно, что мужчина вызвался сопровождать её. Одной было бы страшно.

- Лясенька, солнце моё, ты правда думаешь, что они все сидят по квартирам и тебя ждут? – Он остановился и развернул её лицом к себе. Какая-то неожиданно ласковая форма её имени, произнесённая только что – чистый экспромт. Но Ляйсан как-то очень уж забавно смутилась, а Кащею это понравилось, поэтому им негласно было принято решение называть её так почаще. – Не там ищешь, короче. Пошли, а то до ночи будешь по району шататься.

И они молча пошли, больше не говоря ни слова. Ляйсан была откровенно смущена тем, как её только что назвал этот нахальный, абсолютно не знающий чувства такта...ладно, возмущения у неё это не вызвало. Ну, может, совсем капельку. Однако, лучшего проводника по самым злачным улицам района ей было не найти. Поэтому она не стала спорить.

А Кащей думал, что с таким характером она долго не проживёт. Прибьют где-нибудь в переулке за такой кривой базар, и дело с концом. Ему по какой-то непонятной причине такого исхода не хотелось. Точнее, причина была самой что ни на есть очевидной – Ляйсан ему понравилась, да так, что в случае чего он готов был за неё вписаться. Как бы там ни было, а девка она толковая, а таких ещё поискать надо. Ну и, разумеется, хотелось как-то реабилитироваться в её глазах, что ли.

Короче, беречь Ляйсан надо, и Кащей почему-то решил, что это его святая обязанность. Хрупкая она такая, сама-то точно не справится. По крайней мере, ему так казалось.