30 глава
30 глава
Софья
— Доброе утро, — послышался мне голос у уха, как только открыла глаза. Хаким был уже готов куда-то отъезжать и ждал только меня.
— Сколько на часах? — сонно спросила я, протирая глаза.
— Девять утра.
— Когда мы вчера уснули, почему я так долго спала?
— Мы просидели до двенадцати часов всего-то, уж больно-таки фильм твой оказался длинным.
Он коротко рассмеялся тем смехом, который мне очень нравится в нем. Не слишком громкий и не слишком тихий, умеренный, приятный.
— Да-а-а, вспомнила.
— Вставай уже, переоденься и пойдем на завтрак, после нам надо будет купить подарки для наших.
Я опять взглянула на его светящееся лицо, а именно глядела на бровь, где красовался маленький шрам.
— Дай мне двадцать минут.
Быстро вскочила с кровати и побежала к душу. За спиной слышала:
— Да сколько хочешь!
От этого улыбнулась во все тридцать два зуба.
***
— Зачем мы идем в женский магазин одежды? — осведомилась я, после того, как мы с мужем приобрели все необходимое для родственников и зашли в бутик.
— Как зачем? Тебя надо готовить к покрытию. Я не хочу, чтобы красоту моей жены видел кто-то, кроме меня.
Он говорил очень серьезно. Даже слишком, что в какой-то стадии мне стало страшно.
— Подожди, — попросила я и вышла оттуда. За мной он точно шел. Я подошла к кушетке и уселась туда, Хаким тоже уже сидел рядом.
— Все хорошо? Ты думаешь, что я тебе не доверяю и потому обиделась?
— Нет.
— В чем же дело?
Я заглянула в карие очи.
— Я не уверена. Я чего-то боюсь. Будто бы сейчас-сейчас произойдет плохое. Мне страшно и очень больно от всего, Хаким. Не могу понять что не так, я, я, — мне не удалось подавить эмоции в себе и слеза хлынули из глаз, заставляя к тому же скулить.
— Ну-ну, не плачь, погоди же, — без внимания на чужие взгляды, парень подвинулся ко мне и заключил трясущуюся меня в крепкие объятия, прижимая мое лицо к своей груди. Впервые я не обнимала сама себя, а меня кто-то обнимал и утешал. Так было намного легче. — Ты же ведь сильная. Что бы не случилось, ты никогда не сдавалась и всегда была стойкая, несмотря на свою эту слабость. Софушка моя, ты уже многое сделала, а остальное на мне, доверься мне сейчас, и я все сделаю сам. Не плачь, прошу тебя, ведь сама же мне говорила, что за тягостью обязательно наступает облегчение. Да и что бы сейчас с тобой не происходило, закончится, а если не пройдет, то я заставлю пройти. Если твоим источником слез являют я, то пусть меня Аллах сам покар...
— Не говори так, дело в тебе, — вовремя я остановила его уста.
— А в ком? Скажи мне в ком и я мигом все решу!
— Виноват никто, а лишь я сама. Я не могу просто принимать счастье. Я всегда ищу для себя подкол в чем-то, всегда несчастна и плачу, когда никто другой не видит. Я неуверенная, недоросшая, глупая, наивная дурочка.
Я замолчала и в этом же месте внезапно подтвердил мой супруг.
— Да, ты дурочка. Но моя дурочка. Ничья больше. Дурочка, которая переубедила меня за две недели, которая за два месяца сделала из меня другого человека. Ты моя дурочка, что иногда ведет себя странно, иногда бьет меня, а иногда, — он наклонился ко мне еще ближе, — позволяет даже поцеловать себя, — краски на моей лице осветились, заставляя сгореть внутри. — Ты самый лучший человек, которого я только мог встретить в своей жизни. Я даже не знаю чем тебя заслужил. Правда. Не знаю. Вроде всегда творил плохие дела. Ты милая, умная, храбрая, красивая моя девочка. Я люблю эту девочку. Я люблю в тебе все, начиная от твоих еле видимых веснушек и лесных глаз впредь до каждой родинки на теле. Так что, женушка, перестань мне тут пускать слезы, я их утру и буду это делать до того, как ты не перестанешь.
— Хорошо, — замямлила я от удовольствия и встала на ноги, блажаясь запахом его парфюма.
— Все, не плачешь, да? Поняла меня? — он так оживился, что я слабо улыбнулась. — Вот. Улыбайся. Вот это та Софья, которую я знаю! Улыбайся давай! А ну-ка, — юноша внезапно оглянулся и закричал. — Эй, люди, это моя жена, она улыбается сейчас, а я спортсмен, вы меня точно знаете, но все же не смотрите на мою жену и не фоткайте ее, можете меня, но не ее!
— Замолчи, — запаниковала я, но тот не переставал. — Перестань! — уже начала я смеяться с него.
Смотря то влево то вправо, он подпрыгивал и пытался овладеть вниманием там, где вовсе никого не было.
Привел меня в самую дорогую лавку и ждет еще народа тут, даже если себе и позволит состоятельная женщина, то закажет надом, а не будет тут разгуливать.
— Хватить, Хаким, тут никого нет, — звонко произнесла, привлекая его внимания.
— О Аллах, я так рад, что ты наконец смеешься, хотя пришлось попотеть, — искренне заулыбался тот, показывая ровные и снежные зубы.
— Ты умеешь, — схватившись за живот, призналась я ему.
— Идем уже, женушка моя, я тебе такое куплю, вот увидишь сама, весь магазин тебе скупим.
— А куда короткое, что дома, денешь? Все-таки твоя мама мне их много прикупила.
— Короткое? А мы съедим, будешь одеваться так исключительно для меня.
Опять улыбнулся.
— Маньяк, — сказала я вслед.
— Только из-за тебя, — обернулся к моему лицу и подмигнул.
***
Ближе к вечеру, мы уже успели собрать все подарки.
А самое важное должно было произойти на вечернем намазе.
— Я читал про это одеяние, Софья, надеюсь, ты тоже знаешь всю важность его, — серьезная интонация заставила меня съежиться, и я взглянула на лежащий длинный шарф на кровати.
Нам приходится принимать очень важные решения, что кардинально меняют нашу жизнь, но это бывает почти всегда во благо, главное - обдумать сначала и иметь того, кто может дать тебе совет.
— Знаю.
— Хорошо тогда, я бесконечно рад, что ты моя жена. И я... — он привстал и будто бы попятился, затем ушел на минуту и обратно возвращался с коробкой на руках. — Знаю, что тебе нельзя будет носить видные украшения, но это колье я все-таки повешу на твою шею рядом с фото твоей мамы.
Хаким открыл коробку и вынул оттуда белое ожерелье.
Оно было такое простое и такое красивое, что скорее-скорее хотелось дотронуться.
— Этот жемчуг добыт из Персидского залива, — превышая у меня за спиной, обратился мужчина и закинул мои волосы на плечо. Вскоре я почувствовала что эта драгоценность была на мне.
Скорее всего было важно не то, сколько стоил этот подарок, а то, как тебе его преподнесли и кто именно подарил. Ведь после ощущения легкого поцелуя на своей щека, я прикрыла глаза и расплавилась в улыбке.
— Дай мне этот платок сейчас, — назвал Хаким шарф платком и присел напротив меня, держа в руке материал, который вскоре оказался на моей голове.
Он бережно натянул на мою голову ткань и сам принялся фиксировать, а я, будто бы дитя, молчала и наблюдала за его лицом. Мужчина поправил шарф у макушки и наконец заглянул целиком на меня.
Серьезное лицо тут же изменилось. Он улыбнулся, демонстрируя еле видные ямочки на щеках. Улыбались и глаза, что смотрели в мои. — Ты так красива, что один платок тут не справляется. — признался тот вскоре. Я приманилась и почувствовала теплоту внутри себя.
— Спасибо. За все. Да благословит тебя Аллах.
— И тебя, моя Софушка. Носи во благо. И...
Он встал, давая то же самое сделать мне. Минуту смотрел в мои глаза, будто бы думал о чем-то, затем коснулся губами моего лба и наконец сказал то, что никак не мог произнести:
— Я тебя так люблю.
— Ради Аллаха.
— Ради Аллаха люблю. И очень сильно люблю. Уважаю тебя очень.
Наверное, для нас время остановилось, когда мы глядели друг на друга, но намаз не дал о себе забыть и вскоре телефон завибрировал, напоминая об этом.