глава 5
«ᴧюбᴏʙь ʙыᴄᴋᴏчиᴧᴀ ᴨᴇᴩᴇд нᴀʍи, ᴋᴀᴋ иɜ-ᴨᴏд ɜᴇʍᴧи ʙыᴄᴋᴀᴋиʙᴀᴇᴛ убийцᴀ ʙ ᴨᴇᴩᴇуᴧᴋᴇ, и ᴨᴏᴩᴀɜиᴧᴀ нᴀᴄ ᴄᴩᴀɜу ᴏбᴏих. ᴛᴀᴋ ᴨᴏᴩᴀжᴀᴇᴛ ʍᴏᴧния, ᴛᴀᴋ ᴨᴏᴩᴀжᴀᴇᴛ ɸинᴄᴋий нᴏж.»
«Я теряюсь, я не могу дышать, глаза закатываются, а тело дрожит. Я сидела посередине комнаты, напротив меня, на полу валялся мой телефон. Если я встану на ноги, я сломаюсь. Что мне делать? Как жить дальше? Я утону. Я осталась одна. Его слова пульсировали у меня в голове:
— я ᴩядᴏʍ, буду ʙᴄᴇᴦдᴀ ᴩядᴏʍ.
Лжец! Очередной нож в спину. Какое же острое лезвие подобрали именно для меня, я провела всю свою жизнь в тюрьме, мечтая о свободе, а сейчас погрязла в собственных сожалениях, оставаясь совсем одна.»
— Отец, боже мой! Зулейка, где эта скорая?! Почему так долго? Папа, все хорошо, не замерзай, не замерзай, — Зулейка волнительно теребила телефон, пытаясь как-то дозвониться до скорой. Кадир уходил из жизни. Ясмин захлёбываясь слезами, кричала папе, поглаживая его лицо и в горячке припадая к его груди:
— Папа! Ты будешь жить! Не умирай, прошу, не оставляй меня, — Кадир смотрел на нее из полуоткрытых глаз, пошевелив губами, он невнятно сказал:
— Так нужно… Ясмин, я тебя люб… — Кадир начал кашлять, через несколько мгновений его не стало, так должно было произойти, он не смог бы жить дальше.
Его похоронили на следующий день. Ясмин потеряла отца, лишилась своей опоры, своего самого родного человека. Ни дня не обходилось без ее слез, ее глазные протоки могли бы взорваться от слез. Ясмин целыми днями лежала на кровати, прижимая к груди фотографию отца и скорбила о его скоропостижной кончине. Ее душа разрывалась на тысячи кусочков. Она осталась в доме отца, решила остаться хотя бы на месяц. Говорила она Зейну — он не был против, лишь бы его жена не страдала. Дни шли, слезы девушки не заканчивались, после смерти Кадира дом покинула Зулейка, сетуя на то, что дух отца ходит по этому дому, все видит, слышит.
Как пережить эту потерю? Вот люди теряют родителей, дедушек, бабушек, как они живут дальше? Время — лечит. Вранье! С каждым днём приступы несдерживаемых рыданий становились только чаще. Зейн приезжал домой слишком поздно, Ясмин засыпала в кровати отца, прижимая к груди его рубашку, которая пахла им.
— Ясмин, нужно вставать, ты уже несколько дней ничего не ешь, пожалуйста, — пытался достучаться до нее Зейн, Ясмин смотрела в одну точку, не чувствуя его прикосновений, которые раньше вызывали у нее бурю эмоций.
— Уйди. Пожалуйста уйди! — Зейн тяжело вздохнул, оставляя свой нежный поцелуй на плече девушки, он пытался быть рядом, в свое свободное время всегда был с ней. Сейчас он знал, что лучше оставить ее одну. Девушку также навещали ее друзья, они находились рядом с подругой, пытались ее подбодрить, накормить, потому как она совсем исхудала.
— Ясмин, это не конец твоей жизни, ты должна жить дальше, у тебя есть муж, вы создадите с ним семью, — Синди отчаянно гладила Ясмин по ладони.
— О какой семье может идти речь? У меня была одна семья и ее больше нет! Моя мать непонятно где, жива ли вообще, отец погиб, кто я без него?! Он не должен был умирать, я не уследила, я во всем виновата, он больше времени отдавал мне, а не своему здоровью, — очередная ваза с цветами, какие ей приносил, Зейн была разбита, на грохот прибежала служанка — Лейла.
— Вон из комнаты! Вон! Не хочу никого видеть… — ее голос понизился и перешел на всхлипы, а из глаз потекли горькие слезы.
Ночью того же дня Ясмин вышла из стен комнаты отца, подумала, что хочет подышать воздухом, что ей нельзя так сидеть, Зейн еще не пришёл с работы, хотя часах было поздно, сердце Ясмин начало тревожно биться — так, будто выпрыгнет из груди. Она бродила по дому, рассматривая все будто впервые. Все мелкие вещички, статуэтки, проводя пальчиком по витиеватым узорам. На стене был повешен их с отцом портрет, Кадир сидел на красном кресле с поднятым подбородком, а Ясмин стояла на ногах сзади отца и обнимала его за шею.
На ее глаза наступили слезы — она уже так устала плакать, Ясмин выбежала во двор, вдыхая чистого воздуха. Дул тихий ветерок, который ударялся ей в лицо. Ясмин отпустила свой взгляд на стол, обнаружив на нем бутылки алкоголя, подошла и увидела, что бутылки были пусты, на столе также стояло два бокала, пачка сигарет и серебристая цепочка. Когда она села за этот стол, ноги Ясмин чего-то коснулись.
Девушка заглянула под стол, замечая красные каблуки. Ее захлестнула волна полного ошеломления, она все не могла припомнить, где видела эту цепочку и туфли — а она определенно где-то их видела. Через несколько минут она услышала странные звуки, пытаясь прислушаться к ним, Ясмин тихо пошла на звук: похоже, он доносился из комнаты служанки. В ее голову взбрели абсурдные, глупые мысли, Ясмин аккуратно открыла красную шторку, бесшумно заглядывая внутрь. Картина, которую она увидела, не сразу поверив своим глазам. Неужели то, что сейчас происходило перед ее глазами, вмиг потемневшими от боли где-то в районе вздрогнувшей груди — правда?
На большом красном диване распластался ее мужчина, полностью обнажённый, а сверху на его коленях и половом органе сидела горничная — Лейла. Они целовались, руки Зейна сжимали ее округлые ягодицы. Комната наполнялась их стонами.
Ясмин стояла у входа, наблюдая за всем происходящим, Зейн — ее муж, ее любовь, якобы ее опора сейчас целуется с другой? Спит с другой?
Почувствовав взгляд на себе, Зейн взглянул на Ясмин и усмехнулся, едко пошевелив губами, этого было достаточно чтобы разобрать его слова.
— Глупая, наивная. Я никогда не любил тебя и не буду.
В разуме Ясмин начал звенеть истерический смех, она схватилась за голову обеими руками, всеми силами пытаясь отогнать от себя этот отвратительный звук…
— Зейн! — Ясмин проснулась от крика, не помня, как оказалась сидящей на своей постели. Её мокрые от холодного пота лицо и грудь буквально горели, словно обжигаясь изнутри, когда девушка судорожно хватала воздух с ощущением, будто ее только что вырвали из ледяной проруби среди замерзшей реки…
Перед глазами все еще стояли ужасающие картины, которые она была не в силах выбросить из головы. Только потом осознала, что это был только сон.
— Ясмин, тише, тише, я тут, — обеспокоенно говорил Зейн, поглаживая холодные руки Ясмин.
— Это был сон? С папой все в порядке?.. У тебя ничего не было с… — её глаза наполнялись соленым секретом, жгучим слизистую болезненно краснеющих глаз. Зейн прижал ее к своей груди, поглаживая по спине.
— С отцом все хорошо, он звонил, спрашивал тебя, его самочувствие улучшается, а я… У меня ни с кем ничего не было, тебе приснился кошмар, — Ясмин поджимала губы, крепко обнимая его за содрагающиеся от ее всхлипов плечи, боялась вернуться в сон. Думала, может, она все еще находится во сне и сейчас очнется, увидит перед собой Зейна, с ненавистью буравящего ее своими глубокими чернеющими глазами. Просидев в теплых объятиях еще немного, мужчине пришлось встать, чтобы собираться на работу — на часах, оказывается, было только пять утра.
То чувство, что во сне она прожила половину своей жизни за какие-то там два с половиной часа, все не выходило из ее беспокойных мыслей.
— Извини, что не дала тебе выспаться, — виновато говорила Ясмин с опущенной головой. Заправляя свою рубашку в брюки, Зейн поднял на нее свои глаза: на его лице расцвела улыбка.
— Не думай обо мне, — Ясмин оглядела его образ на работу; в данный момент она могла бы решиться на всякую чушь.
—А можно с тобой на работу? — мужчина улыбнулся предложению девушки, хотя Ясмин думала, что он будет против.
— Неплохая идея, собирайся, — он хмыкнул и, поправляя накрахмаленный воротник, сел на кровать, наблюдая за девушкой. Ясмин улыбнулась. Открыв шкаф, она достала черную юбку-карандаш, к ней черную рубашку из гардероба мужчины, заправила ее в свою юбку. Зейн одобрительно усмехнулся, пристально изучая ее неординарный образ.
— Мои вещи тебе явно идут, — Ясмин улыбнулась комплименту мужчины. Та картинка снова всплыла перед ее глазами, где он целовал другую девушку, думая об этом, она опешила и чуть ли не упала, когда обнаружила стоящего перед собой мужчину.
— Ясмин? Все хорошо? — спрашивал Зейн, заправляя прядь ее шелковистых волос за ухо. Девушка поджала губы, смущаясь, отвела взгляд куда-то в сторону. Мужчина взял ее за подбородок, заставляя смотреть на себя, пока глаза девушки глядели прямо в его. Такие темные, пряные, как его любимый кофе.
Зейн медленно наклонился к ее губам, смотря ей то в глаза, то на губы, Ясмин вздрогнула, аккуратно сползая под ним. По телу прошлись мурашки, лицо было красным от смущения, она заикаясь и сказала, отходя к двери:
— Мы опаздываем, п-поехали, — она хоть и не видела его лица, но чувствовала его взгляд, обжигающий ее хрупкую спину и его до дрожи в коленках возбуждающую ухмылку.
— То есть ты хочешь сказать, что вот этот вот офис твой?! Когда ты успел? — с восторгом говорила Ясмин, рассматривая огромный офис своего мужа. Зейн смеялся, одновременно здороваясь с мимо проходящими рабочими.
— Я открыл этот офис ещё с тех пор, как ты окончила девятый класс, — он хмыкнул и, взяв ее за запястье, запрокинул за свою спину, ключом открывая свой кабинет. Рабочий день только начинался. Кабинет Зейна был огромен, да еще и с видом на Сефер.
— Вау, вау, вау, вау! — запрыгала Ясмин, подбежав к огромным окнам и залезая на диван, чтобы посмотреть на восход солнца, Зейн кинул ключи на стол, садясь за свое рабочее кресло, убирая руки за голову.
— Я все-таки сделал правильное решение, поставив здесь столь огромные окна.
— Зейн, как это прекрасно, — мужчина улыбнулся, наблюдая за своей женой, которая с детским любопытством рассматривала все, что находилось в его кабинете, в каком также стояла кофемашина.
— Секретаршу я уволил, так что кофе сделать мне некому, — Ясмин поняла намек мужчины и с улыбкой на губах закатила глаза, доставая ажурную чашку из шкафчика. За минуты две кофе был готов, Ясмин аккуратно поставила чашку на блюдечке перед своим мужчиной на стол.
— Приятных впечатлений, надеюсь вашим вкусовым рецепторам понравится — посмеялась Ясмин и села на диван, стоящий у окна. Зейн с довольной ухмылкой сделал несколько глотков, кофе согревало его тело и душу, приводя их в совершенное равновесие.
— М-м-м, моим вкусовым рецепторам очень даже понравилось, — рассмеялся Зейн.
В душевных беседах, шутках они проверили два часа, в кабинет послышался стук, отчего Зейн деловито поправил воротник.
— Входите, — вошел парень с папками в руках.
— Господин Зейн, доброе утро. Вот все резюме, которые вы просили меня принести, — он нарушил их спокойствие, бросая заинтересованный взгляд на Ясмин и в знак приветствия с улыбкой кивая, Ясмин ответила тем же.
— Спасибо, Джошкун. Можешь идти по своим делам. — он взял папки, а рабочий покинул кабинет. Зейн вытащил все, что было в папке. Ясмин сидела на кресле, увлеченно читая книгу, которую взяла со шкафа. Она решила не допрашивать мужчину, мол, чтобы ему не мешать. Буквально через пять минут в кабинет зашла женщина. Ясмин обратила на нее внимание — на вид ей было лет сорок пять или больше.
— Здравствуйте, Людмия Шамфир? — начал Зейн, женщина кивнула.
— Как я понимаю, вы пришли в кандидатки на пост секретарши.
— Так и есть, мне сейчас нужна работа.
— Я должен вам отказать, в поручениях был написан максимальный возраст, — Зейн разговаривал с ней холодно, хотя чему было удивляться — он общался так со всеми вне дома.
Женщина хотела продолжить, но, взглянув на выражение лица мужчины, решила промолчать, кивнула и покинула кабинет. Ясмин все так же тихо наблюдала за происходящим.
В кабинет заходили много девушек в кандидаты, даже пару парней, но всем Зейн сказал краткое:
— Нет, — девушка убежала в слезах хлопая дверью. Зейн устало вздохнул.
— Последняя осталась, — он поправил пиджак, хрустя шеей. В кабинет послышался стук, после краткого «войдите» дверь отворила высокая девушка. Ее вид заставил Ясмин удивиться. Чёрные волосы, на лице тонна макияжа. Одежда ее состояла из рубашки на ниточке, которая не прикрывала ее плоский живот, джинсовая юбка выше колен и чёрные каблуки. Девушка без ведома Зейна села на стул. Мужчина молчал: наверное, сам был в шоке от нахальности кандидатки. Ясмин встрепенулась и зарыла глаза в книгу, отчаянно делая вид, что читает.
— Здравствуйте, господин Зейн, меня зовут Агния Мирика. Мне двадцать шесть лет, я хочу устроиться к вам на работу, секретарём, — уверенно говорила девушка, смотря прямо в душу Зейну, Ясмин это явно было не по нраву, Агния будто бы и не замечала ее присутствия, хотя остальные здоровались с ней так же, как и с Зейном.
— У вас есть опыт работы, я пробежался глазами по вашему резюме и наткнулся на интересный факт, вы были уволены из одного заведения, могу узнать причину, если вы, конечно, так жаждите работать моим секретарем? — на губах Агнии расцвела самонадеянная ухмылка.
— Ох, да это моя мечта! Надеюсь она все-таки сбудется, я была уволена из-за частых пропусков на работе, — она начала задирать юбку во время разговора все выше и выше, Ясмин уже не сдержалась, встала, делая вид, что выбирает другую книгу. — Моя мать попала в аварию, я не могла ее бросить одну. Поэтому была уволена. Я надеюсь, что у нас получится наладить контакт, — она сделала вид , что случайно оторвала одну пуговицу с рубашки, открывая небольшой вид на грудь немалого размера. Ясмин, замечая эту возмутительную выходку, совсем вышла из себя, девушка подошла к Зейну, сказав ему, даже не стесняясь:
— Любимый, я плохо себя чувствую, — Зейн, на удивление, откликнулся и даже сам был удивлён тому, как Ясмин его назвала — только потом он понял настоящую причину ее выходки и про себя усмехнулся ее прозорливости.
— Прошу прощения, что беспокою, но мне нужно знать, вы согласны взять меня на работу? — Агния прикусила губу.
Ясмин выпалила, уже не сдерживаясь.
— Юбку свою будешь задирать перед своим мужем! Он против брать вас на работу, берите свои документы, а на вашу мечту мне абсолютно плевать. Вон! — Зейн в недоумении взглянул на Ясмин, за его удивлением скрывалась довольная усмешка — было так умилительно наблюдать за этими возмущенно сложенными гармошкой губками и волевым искривлением девичьих бровей. Он усмехнулся, приобнимая Ясмин за талию. Агния хотела было возразить, но сегодня был явно не ее день.
— Моя жена против, значит, и я против, — Агния вскочила с места в приступе безудержной ярости.
— Вы пожалеете! — она покинула кабинет, хлопая дверью. Ясмин отошла от Зейна, оборачиваясь к нему спиной. Мужчина перевел на нее свой довольный взгляд, встал с кресла и подошел к ней со спины, дразняще проходясь шершавыми пальцами вдоль ее позвоночника.
— Что за выходка? Лишила меня такой прекрасной секретарши, — строя из себя обиженного, хмыкнул Зейн. Ясмин повернулась к нему с недовольным лицом, повысила голос, с вызовом смотря в глаза.
— Тебе нужны секретарши, которые будут раздвигать перед тобой ноги?! — Ясмин резко закрыла рот рукой, вдруг осознавая, что сказала.
Зейн удивился внезапной смелости своей жены, такого от нее он точно не ожидал. Его ухмылка стала шире, он обвил ее талию руками, прижав к себе настолько сильно, чтобы она не смогла выбраться, пристально посмотрел в ее глаза. Ясмин замолкла, лицо покрылось алым румянцем смущения. Как же глупо она себя повела.
— Ревнуешь. Я знал, что ты ревнуешь меня, — он будто насмехался над ней. Ясмин выплеснула слова, отбивающие гулкий набат в ее сердце.
— Да, ревную! Потому что люблю тебя! — Ясмин ахнула от своих же слов, прикрывая рот ладошкой, покачала головой, пытаясь найти подходящую отмазку.
— То есть, я хотела сказать, не люблю, то есть люблю. Не как мужчину, а как женщ. — девушка ударила себя по лицу.
Зейн утомленно мотает головой — маленькая дикарка говорит слишком много лишних слов. Он цепляет ее возбужденный взор, не давая возможности выбраться из его крепкой, но такой будоражащей хватки.
— Замолчи уже.
Он рвано выдыхает и вдруг накрывает ее в возмущении приоткрытые губы так страстно, требовательно, как ещё не позволял себе до сих пор, отчего Ясмин чувствует странное, опускающееся вниз тепло — слишком манящее и обезоруживающее. Неуступчиво захватывает ее воздух, по-собственнически исследуя ее влажный податливый ротик: она всецело отдаётся его опьяняющей инициативе. Мужчина и не думает уменьшать напор — и ей это нравится, каждой частичкой ее тельца, робеющего в его сильных руках, девушка откликается на его ласку. Его руки путаются в складках струящейся юбки, да такой тонкой, что он с легкостью ощущает через приятную на ощупь ткань ее горящее от неизведанного желания тело.
— Оу, сейчас я как никогда чувствую твою ревность.
Линия его рта изогнулась в бесстыжей ухмылке, а неприлично искушающий прищур густых, по-особенному, как умел только он, опущенных бровей глядел в отблескивающие жаждой большего глаза — она хотела принадлежать ему всецело, хотела неустанно чувствовать нежные мужские ладони, уделившие бы внимание каждой ее от наслаждения вздрагивающей впадинке.
Он вновь целует ее — кажется, время останавливается, чтобы они смогли насладиться отведёнными им мгновениями. Зейн прижимает ее к мягкой диванной обивке, источающей приятный аромат дорогой кожи. От его внимания не ускользают ее раскрасневшиеся щеки, налитые кровью, когда мужчина на секунду отрывается от ее сладких губ и с придыханием рассматривает расслабленные стеклянные глаза, вызывающе заглядывающие ему прямо в душу, взывающие к его внутренним демонам, игриво пляшущим где-то на темнеющей от вожделения радужке.
Стук в дверь. Стук сердец. Стук в дверь.