Глава 57
Стерильный белый халат врача, запах антисептиков, едва уловимый, но навязчивый, и приглушенный звук монитора — всё это создавало атмосферу, полную тревоги и неотвратимости. Вика сидела на жестком стуле в кабинете, словно в ловушке. Её сердце билось учащенно, каждый удар отдавался где-то в глубине живота, отдаваясь глухим эхом в ушах.
Она смотрела на врача – молодую женщину с уставшими глазами, которая, казалось, видела в ней лишь очередную пациентку с банальной проблемой. Но для Вики это был не банальный случай. Это был крах всего.
— здравствуйте, — прошептала Вика, и её голос показался ей таким чужим, таким слабым.
Врач, кивнув, пригласила её на кушетку. Вика почувствовала, как её ноги становятся ватными, как каждый шаг дается с неимоверным усилием. Она легла, стараясь дышать ровно, но легкие отказывались слушаться. Холодный гель, растекающийся по животу, вызывал неприятные мурашки.
— пожалуйста, расслабьтесь, — сказала врач, направляя датчик УЗИ. — мы посмотрим, как там всё развивается.
Вика закрыла глаза. Она не хотела смотреть в этот экран, потому что была уверенна, что как только она увидит изображение, сразу же заплачет.
— не хотите посмотреть? Смотрите же, совсем ещё кроха, — с нежностью и улыбкой сказала врач.
Вика нехотя всё же открыла глаза и подняла свой взгляд к экрану монитора. На экране возникло расплывчатое изображение. Темное пятно, с крошечной, едва различимой точкой. Её ребенок. Её единственный, нежеланный, но всё же её. Каким он был? На кого похож? На кого он возьмет — на Егора, который не захотел его, или на неё, которая сейчас решалась от него отказаться? Глаза девушки заблестели, не описать того, что она испытывала в этот момент. Вике не хотелось, но и другого выхода она сейчас найти не могла. А ведь она мечтала о ребёнке, думала, что с любимым человеком будет вот так приходить на узи и видеть первые снимки...
— всё в норме, — сказала врач, подавая Вике салфетку. — можете ни о чём не переживать.
— я... я хочу сделать аборт, — наконец выдавила из себя Вика. Слова давались с трудом, словно каждое из них отрывалось от души.
Ей казалось, что это говорит не она, а кто-то другой, кто-то чужой.
— вы уверены? Это очень серьезный шаг, от которого будет зависеть ваше состояние в дальнейшем.
— не уверена, но мне нужно. Срочно, — волнующимся голосом сказала Вика.
— хорошо. Срок маленький, поэтому процедура пройдёт легко, — кивнула врач.
Легко. Слово, которое звучало издевательством. Как может быть легко то, что отнимает у тебя часть тебя самой? Как может быть легко то, что будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь?
— вам нужно будет пройти несколько процедур. Сначала анализы, потом сама процедура, и затем – восстановительный период, — пояснила врач.
— хорошо. А это больно? — поинтересовалась Вика дрожащим голосом.
— совсем нет. Нужно будет выпить две таблетки, срок ведь ещё совсем маленький.
— да... — сказала Вика и тут же неоспоримо почувствовала сильную боль в груди.
Да. Это не было больно физически, но такой поступок причинял сильную боль душевно. И скорее всего, эта боль была в несколько раз хуже физической.
Последующие несколько дней прошли как в тумане. Вика ходила по клинике, сдавала анализы, получала инструкции. Всё происходило быстро, почти механически. Она чувствовала себя роботом, выполняющим заложенную программу. Улыбки врачей, их заботливые слова – всё казалось фальшивым, натянутым. Никто не видел её боли, её внутренней борьбы.
Она смотрела на других женщин в клинике, и в каждом взгляде, в каждой позе видела отражение своей собственной драмы. Кто-то был силен, кто-то – слаб, кто-то – решителен, кто-то – сломлен. А Вика... Вика была где-то посередине. С одной стороны, ей хотелось сдаться, отказаться от всего, просто забыть. С другой – она чувствовала, как внутри неё растет нечто, что ей не под силу контролировать.
Наступил день процедуры. Она села на кушетку, ощущая, как тело подводит её. Сердце колотилось в горле, дыхание сбивалось. Она видела, как врач готовится, как распечатывает лекарство. Наливает воды в стакан и подходит к ней. Последнее, что она успела сделать, — это снова прикоснуться к своему животу, словно прощаясь.
А потом глоток воды, смутные ощущения, ещё глоток и всё...
Внутри была пустота, такая же, как в её душе. Она лежала, глядя в потолок, и не могла понять, что произошло. Казалось, будто часть её самой была вырвана, словно кусок ткани, обрывок жизни.
Она чувствовала слабость. Физическую и моральную. Боль была тупой, но пронизывающей. Она не плакала. Слезы, казалось, иссякли. Вместо них было лишь ощущение холодного, липкого страха. Страха перед будущим, которое теперь казалось еще более неопределенным, чем раньше.
Вика закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Она сделала это. Она выбрала путь, который, как ей казалось, был единственным выходом. Но сейчас, в этой тишине, в этой пустоте, она чувствовала лишь одно – горькое сожаление. Сожаление о том, что её любовь к Егору заставила её отказаться от той части себя, которая могла бы стать началом чего-то нового. Чего-то, что она, возможно, никогда не сможет простить себе.
К вечеру Вика вернулась домой. Внутри всё ещё оставалось чувство неопределённости, страха и страданий. Документы, которые ей выдали после аборта, она спрятала в ящик тумбочки. Там, вместе с ними, лежал и последний снимок ребёнка — на тот момент совсем маленький точечки, но она значила для Вики абсолютно всё.
Егор весь день словно был сам не похож на себя. Не мог найти себе места, всё метался от одного к другому. Поздним вечером он приехал в клуб, где встретился с Кристиной. Девушка, конечно, была рада его видеть и очень надеялась, что в этот раз ей всё же перепадёт этот мужчина на ночь.
— котик, ты опять какой-то напряжённый, — промурлыкала девушка.
— Крис, мне кажется, я идиот, — мужчина склонился над коленями и обхватил руками голову.
— почему? — глупо похлопала ресницами девушка.
— мне кажется, Вика реально беременна. Она вчера мне сказала об этом сама, но я не поверил, послал её, сегодня почему-то совсем не нахожу себе места. По-моему, я поступил как мудак.
— Егор, всё не правильно сделал, не вини себя. Ну скажи мне, ну какая беременность? Вы же ходили в больницу, там тебе врач всё доходчиво объяснил. Что может быть не так?
— абсолютно всё, — горько усмехнулся Егор. — Вика не умеет врать. Я это как никто другой знаю. Я вчера просто сорвался, послал, как мне это назад вернуть? — Егор поднял глаза на Кристину в надежде получить дельный совет, поддержку, но думал он так напрасно. Крис не было интересно всё то, о чём он говорил. Она ждала, когда уже закончится эта идиллия и они смогут приступить к долгожданному и желанному.
Кристина пожала плечами. Тогда Егор взял со стола бокал с виски и залпом залил в себя.
— наверное, я должен извиниться, — сам себе ответил на вопрос Егор. — пусть это и будет выглядеть глупо. Но я не могу так уже. Что думаешь?
— Егор, я не хочу обсуждать с тобой Вику. Я здесь, забудь ты о ней. Ну она не стоит всех этих размышлений, — Кристина наклонилась к Егору и обняла его плечи, но в моменте Егору настолько сильно стало противно от этих прикосновений, что он резко дёрнул рукой, скидывая руки Вики за собой.
— я не могу забыть, понимаешь? Мне не всё равно на неё. Я не могу уже спокойно спать, потому что запутался сам в себе. Хватит думать об одном. Невыносимо, — мужчина соскалился, сжимая руки в кулаки. Тревожность давала о себе знать, но он понимал, что ещё одно слово Кристины, и он за себя не ручается.
— ну а как же наши отношения, зай? — навязчиво произнесла Кристина.
— нет у нас никаких отношений, или ты не понимаешь? Я не люблю тебя. И не любил. Мы просто попробовали — не получилось. И не нужно тут закатывать истерики.
— и кого ты у нас любишь? Вику? — усмехнулась Кристина, складывая руки на груди.
Егор промолчал. Он молча посмотрел на Вику и, сомкнув губы, в тишине покинул клуб.