Глава 57
Глава 57
- Господин Фукусима? - нахмурился Лю И. - Но...
- Я знаю, что ты хочешь сказать, - прервал его Шэнь Нин, передавая кисть домработнице. - Я хочу попробовать ещё раз. Да, я понимаю все риски, но если есть хоть маленький шанс, я хочу за него уцепиться. Помоги мне, пожалуйста.
Шэнь Нин "смотрел" на Лю И. Его взгляд был устремлён в ту сторону, где стоял друг, хотя глаза ничего не видели. На лице играла лёгкая улыбка, но Лю И почувствовал, как у него сжалось сердце. Ему было тяжело говорить, но он вынужден был быть честным.
- Когда ты ещё мог видеть, господин Фукусима уже отказал. Я думаю, что, как бы мы ни старались, он не согласится. Он - один из лучших нейрохирургов в мире, и он не будет рисковать своей репутацией, проводя операцию с таким низким шансом на успех.
- Шэнь Нин, вероятность успешного исхода слишком мала. Лучше отказаться от этой идеи.
Он замолчал, сглотнув, а затем добавил тихо:
- Я не хочу потерять тебя как друга. Даже без зрения ты прекрасно справляешься, не так ли? Зачем тебе идти на такой огромный риск? Если вдруг... если вдруг...
Лю И не мог даже закончить свою мысль. Возможные последствия операции были слишком ужасными. У Шэнь Нина был редкий и сложный диагноз, а любые вмешательства в мозг и так опасны. Всё в его жизни сейчас наладилось, и Лю И не хотел, чтобы что-то пошло не так.
- Я всё понимаю, - тихо ответил Шэнь Нин. - Я знаю, какова цена неудачи.
Он протянул руку в сторону друга:
- Помоги мне добраться до столовой. Я как раз проголодался.
Лю И осторожно взял Шэнь Нина за руку. Когда его пальцы коснулись руки друга, он невольно отвернулся, чтобы скрыть нахлынувшие чувства. Пальцы Шэнь Нина, которые когда-то создавали изящные картины, сейчас были покрыты мелкими шрамами, а кожа стала грубой. Это было результатом постоянного нащупывания предметов в его повседневной жизни. Несмотря на все меры предосторожности, за последний год Шэнь Нин не раз получал мелкие травмы.
Лю И понимал его желание вернуть зрение, но мог ли какой-либо шанс стоить жизни?
Когда они добрались до столовой, Шэнь Нин начал ужинать. Лю И же уже поел перед приходом, но остался за столом, чтобы поддержать друга, и всё время подкладывал ему в тарелку разные блюда.
- Ешь больше. Ты совсем исхудал, - заботливо сказал он.
В ответ Шэнь Нин слегка улыбнулся, продолжая есть.
Шэнь Нин ел и вдруг с улыбкой сказал:
- Раньше я часто думал: если меня не станет, будет ли Лижэнь сильно грустить?
- Конечно, будет! - Лю И торопливо попытался развеять мысли Шэнь Нина о риске операции. - Вот поэтому ты должен заботиться о себе. Сейчас ведь всё и так неплохо, правда?
- Раньше я тоже так думал, - кивнул Шэнь Нин, зачерпывая ложку риса. - Всё время беспокоился, что однажды он может нуждаться во мне. Поэтому даже слепым мне казалось, что я всё ещё нужен и могу как-то продолжать жить.
Он замолчал на мгновение, а затем добавил:
- Но вчера мне приснился сон. Я не помню, о чём он был, но после него я кое-что понял.
- Что именно? - Лю И напрягся, стараясь скрыть тревогу.
- Я, наверное, переоценивал свою важность, - сказал Шэнь Нин с легкой усмешкой. - Думал, что всё делаю для других, а на самом деле, возможно, был для них бременем. Иногда быть чуть более эгоистичным и думать только о себе, кажется, не так уж и плохо. Хотя... я всегда был немного эгоистичным, - он вдруг рассмеялся.
Лю И не смог улыбнуться в ответ. Он начал догадываться, что Шэнь Нин узнал о ситуации с Ся Лижэнем и Сюэ Маем. Как он узнал? Лю И не хотел спрашивать, да и не мог заставить себя это сделать.
- Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего? - неожиданно спросил Шэнь Нин, зачерпывая ещё ложку риса.
Лю И промолчал. Он не хотел отвечать, потому что боялся услышать подтверждение своих догадок.
- Ты, наверное, думаешь: вот, даже ослепнув, я продолжаю рисовать, и, возможно, мои работы стали даже лучше. Может, они больше нравятся людям, чем те, что я создавал раньше, - сказал Шэнь Нин, опустив руки с палочками. Он медленно тыкал ими в рис в своей миске, словно подбирая слова. - Но ты знаешь, я больше не получаю от этого удовольствия?
Он поднял голову, словно пытаясь найти взглядом друга, и продолжил:
- Все мои картины - это отражение моего состояния. Они мрачные, тёмные, страшные. Я рисую, но всё, что приходит мне в голову, - это подавляющие и негативные образы.
Он глубоко вздохнул.
- А кроме рисования, я ничего больше не умею.
- Каждый день я гоняю в голове ненужные мысли. Вспоминаю события, которые давно потеряли смысл, но которые не могу забыть. Пытаюсь радоваться, но каждую ночь, когда ложусь в кровать, я снова хочу плакать.
Шэнь Нин на мгновение замолчал, а потом твёрдо добавил:
- Но теперь я могу думать только о себе. И я хочу сделать то, что действительно важно для меня.
Он положил палочки и, не поднимая головы, произнёс:
- Я хочу снова видеть.
- Я не говорю, что у меня совсем нет шансов, просто они очень малы. Но я больше не боюсь. Я не буду сожалеть о своём выборе, - твёрдо сказал Шэнь Нин.
Его голос дрогнул, но он продолжал:
- Это моё единственное желание на данный момент. Даже если я не проснусь на операционном столе, я всё равно готов рискнуть. Мне больше нечего терять...
Слёзы Шэнь Нина одна за другой катились по его щекам, падая в тарелку и на стол. Он глубоко вздохнул и тихо, почти умоляя, произнёс:
- Пожалуйста, помоги мне. В последний раз...
- Хорошо... - ответил Лю И. Он чувствовал, что, возможно, сходит с ума, соглашаясь на это безумное прошение. Никто лучше него не знал, насколько рискованна эта операция.
Но перед его глазами стояла только что увиденная картина, полная отчаяния, надежды и борьбы. Он не мог отказать. Эта картина сказала больше, чем любые слова. В глубине души Лю И кипела злость на Ся Лижэня. Если бы не все эти истории, Шэнь Нин, возможно, никогда бы не оказался в такой ситуации.
- Завтра я свяжусь с господином Фукусимой, - тихо и обречённо сказал он.
- Спасибо тебе... - шёпотом ответил Шэнь Нин.
Слова благодарности всегда должны приносить радость, но в этот раз Лю И чувствовал только глухую тяжесть. Ему было больно, как никогда прежде.