25 глава- Джеки Качан атакует
Всей семьёй мы дружно проснулись.
Сегодня воскресенье, и Катя с самого утра потребовала оладушки. Ну а как откажешь такой морде? Вот я и стою у плиты, жарю, как заведённая. На столе уже лежала целая гора готовых, румяных, пахнущих детством и спокойствием.
— Положил! — грозно сказала я, не оборачиваясь.
— Ты же даже не поворачиваешься… Как ты меня увидела?! — парень был в шоке.
— Я тебя чувствую, Турбо. У меня волосы на затылке шевелятся, когда ты крадёшься, как голодный кот, — хмыкнула я.
Он подошёл, обнял сзади, и мы чмокнулись.
— Мама! Когда будут готовы оладушки?! Я хочу есть! — донёсся из комнаты детский крик.
— Всё уже! Только давай быстрее, а то папа щас всё съест, — крикнула я в ответ, обернувшись к Валере.
— Ах ты, стукачка! — возмутился он, но губы у него уже расплылись в улыбке.
В кухню на всех парах влетела Катя и встала в позу ниндзя:
— Я — Джеки Качан!
Мы с Валерой переглянулись, не сдержались — заржали в голос.
Он потрепал ей волосы:
— Джеки Чан, милая, садись кушать. Только без кунг-фу на столе.
Я поставила перед ними тарелки, сгущёнку, вилки и пожелала:
— Приятного аппетита, семья.
Села рядом, выдохнула.
Катя вгрызлась в оладушку, через секунду была вся в сгущёнке.
— Кать, аккуратнее. У тебя и нос, и рот в сгущёнке. Будто ты с тюбиком дралась.
Мы все дружно засмеялись.
Это было утро. Настоящее. Наше.
— Кто за то, чтобы папа мыл посуду? — подняв бровь, спросила я, глядя на Валеру.
Катя, не думая ни секунды, резко вскинула руку вверх и крикнула:
— Я согласна!
— Чё?! Не буду я мыть посуду, — Валера усмехнулся, уверен, что снова проскочит.
Ах, наивный.
— А, ну да, — подыграла я, сделав вид, что вдруг что-то вспомнила. — Ты же, наверное, решил сесть на диету?
— На какую ещё диету? — с тем же «удивлённым лицом» переспросил он.
— Ну как… без сладкого.
— Папа ест сладости? — Катя округлила глаза, изображая шок.
Я кивнула:
— Конечно. Он особенно любит есть их ночью…
И мы с Валерой встретились взглядами. Только мы двое понимали, что речь вообще не о конфетах.
— А чё, на диету посадишь? — вскинул он бровь. — Ты, вообще-то, эти "конфеты" со мной делишь.
Он думал, что этим меня добьёт. Ага, щас.
— Ну ничего, сладости можно есть и с кем-то другим, — хмыкнула я, глядя на него с хитрющей ухмылкой.
— Чего?! Это моё! — он аж подпрыгнул, глаза — как у филина.
— Да шучу я, дурашка. Буду есть их с тобой… Просто тебя на диету, а сама — как-нибудь, переживу, — сказала я с пафосом актрисы из бразильского сериала.
Он выдохнул.
— Ну ладно. Помою.
Опустил голову, сдался, как герой, павший в битве за тарелки.
Я, конечно, как всегда выиграла. Иногда даже жалко его становится. Но… так кайфово, чёрт возьми.
— Вот и молодец. Люблю тебя, — сказала я, чмокнув его в щёку и пошла в комнату, оставляя своего «героя» один на один с горой посуды и разбитым мужским достоинством.
Я только зашла в комнату, как зазвонил телефон. Подошла, сняла трубку:
— Алё?
— Привет, Дашка!
— О, Наташа, это ты?
— Да я. Есть предложение: пойдём сегодня в кафе, кофейку бахнем... если ты понимаешь, о чём я 😉
По тону голоса было слышно — она лыбится во весь рот. И я тоже.
— Конечно, я за.
Левой рукой я накручивала на палец провод, а правой держала трубку у уха.
— Тогда так, вечерком мы — я, Таня и Айгуль — ждём тебя у подъезда. Будь как штык.
— Договорились. Целую!
Щелчок. Повесила трубку и повернулась к кухне:
— Валера, сегодня Катя на тебе. Я иду с девочками в кафе.
— Окей! Только будь осторожнее! — донёсся его голос из кухни, где он мыл посуду, как порядочный проигравший.
— Хорошо! — крикнула я в ответ, улыбаясь.
Наконец-то — выдохнуть, поболтать по душам, почувствовать, что я не только девушка, жена и мама, но и подруга. Настроение сразу поднялось.