День без тостов
Проходили дни. Всё шло своим чередом: кофе по утрам, тихие вечера, странное ощущение ожидания, которое никак не проходило. И вот — пришло утро, которое Амалия ждала с лёгким трепетом. День рождения.
Проснулась она необычно рано. Дом был пуст, но не угрюм — в воздухе витал какой-то особенный покой. Кофе получился особенно вкусным, музыка в наушниках — особенно тёплой. Она села на кухне, закутавшись в кофту, и позволила себе никуда не торопиться.
Первым позвонил отец. Поздравил коротко, но тепло, перевёл деньги на карту, как всегда, и добавил с усмешкой:
— Купи себе что-нибудь взрослое. Ну, не знаю... там, резиновые перчатки или ковер.
Амалия посмеялась, поблагодарила и повесила трубку. Но потом снова взглянула на экран телефона — мама так и не звонила. Ни сообщения, ни пропущенных. Она пыталась убедить себя, что не обидно. Что, может, мама просто занята. Но что-то внутри уже щемило.
Ближе к вечеру в дверь раздался звонок. Она открыла — и на пороге стоял Пэйтон, как всегда в своём стиле: взъерошенный, с дерзкой ухмылкой, держа в одной руке букет, а в другой пакет с подарками.
— Ну вот и всё, — начал он, не дожидаясь приглашения войти. — Старуха двадцатилетняя, ты теперь официально ближе к пенсии, чем к детскому саду.
Амалия фыркнула:
— Спасибо, Пэйтон. Такой трогательной речи мне ещё никто не произносил.
— Не за что. Я готовлюсь к карьере свадебного ведущего. Ну или траурного, смотря как день пойдёт. — Он вручил ей букет. — Держи, пока не завяли. Как твои надежды на звонок от мамы.
— Пэйтон...
— Прости, прости. Это был подарок с сарказмом. Вот настоящий — нормальный.
Он достал конверт и вручил ей.
— Сертификат. Курсы по фотографии. Там с живыми лекциями, настоящими преподавателями и, внимание, кофе бесплатно который подают в стаканах, как у звёзд в Instagram.
Амалия распахнула глаза:
— Ты серьёзно?.. Пэйтон, это... ты же знаешь, как я давно хотела...
— Я же слушаю, когда ты болтаешь, — сказал он с видом вселенской важности. — Не всегда, конечно. Иногда я делаю вид. Но это запомнил.
— Ты... невероятный. Правда. Я...
— Ты ещё не плачь, это только половина. Вторая часть — в пакете.
Она достала коробку. Распаковав, увидела новенький фотоаппарат. Тот самый, о котором она мечтала.
Амалия не выдержала — глаза наполнились слезами.
— Ну ты чего, рыжик... — тихо сказал он. — Не надо. Ты сейчас ещё скажешь, что я хороший человек, и я начну плакать сам. А это будет зрелище.
Она бросилась к нему, обняла так крепко, как только могла:
— Спасибо... ты даже не представляешь, что это значит.
— Представляю. Просто не делаю из этого драму, как ты. И да, мы теперь с тобой — модная фотостудия «Рыжая и грубый». Или «Фокус и фырк». Придумаем название позже.
Амалия села на диван, уткнувшись в коробку с фотоаппаратом.
— Не хочу никого сегодня. Ни гостей, ни криков, ни тостов. Хочу просто день с тобой.
— Ладно, только имей в виду: я выпью всё твоё вино и съем всю твою еду.
— Ты и так это делаешь каждый день.
— Ой, обидно было, между прочим. Я у тебя как бы — подарок. Универсальный. Развлекательный и полезный.
Они съездили в магазин. Купили чипсы, шоколад, вино, какой-то странный сыр, который Пэйтон выбрал только потому, что «он выглядит как внеземная субстанция». На кассе он театрально воскликнул:
— Мы берём всё самое вредное и жирное, потому что сегодня у девушки официальный день без диет! Урра!
— Я вообще не на диете, — смеялась Амалия.
— Неважно. Это же праздник. Праздник желудка.
Дома они устроились в гостиной, включили любимый фильм — тот, где мало смысла, но много ностальгии. Закутались в плед, поедали чипсы и обсуждали бессмысленные вещи.
— Если бы ты была кошкой, как бы тебя звали? — вдруг спросил Пэйтон.
— Серьёзно?.. Ну не знаю... Может, Рыжуха.
— А если бы я был котом, я бы был... Шерстобосс.
— Тебе нельзя пить вино.
— Уже поздно. Этот корабль ушёл.
Они смеялись, болтали, спорили о том, какой вкус у мармеладных мишек самый честный, вспоминали школьные истории, тупые подарки, дурацкие семейные праздники. В какой-то момент Амалия снова взглянула на телефон.
Пусто.
Ни одного сообщения от мамы. Ни слова. Ни попытки.
Она не сказала вслух, но Пэйтон заметил — её глаза погрустнели.
Он налил ещё вина, притянул её ближе.
— Ты не виновата, что она не может любить, как ты хочешь. Иногда это не про нас — это про них.
— Я просто думала... хотя бы одно слово.
— А я сказал тебе целых сорок. Причём умных. Ну ладно, тридцать. Остальные были шутки. Но всё равно в плюсе.
Она улыбнулась. Через слёзы, но искренне.
— Пэйтон... ты и вправду — мой лучший подарок.
— Я знал. Поэтому и не завернул себя в коробку. А то могла бы не распаковать — и обидно было бы.
Ночь незаметно подкралась. Фильм закончился. Они допивали вино, уже больше молчали, чем говорили. Но это молчание было хорошим. Тёплым. Без неловкости. Просто рядом.
Амалия снова проверила телефон.
Пусто.
Но теперь это уже не было разрушительным. Потому что рядом кто-то был.
И этого оказалось достаточно.
2. «Друг — это тот, кто знает все о тебе и все равно любит тебя.»
— Элберт Хаббард