Прах забытого прошлого

Кабинет Дэмиена превратился в штаб-квартиру по управлению кризисом. Воздух был густ от напряжения и запаха кофе. На огромных экранах лихорадочно сменялись котировки акций, транслировались новости с ядовитыми комментариями о «скандале Вандервудов», бежали строки зашифрованных сообщений.

Лила сидела рядом с Дэмиеном, вцепившись в спинку его кресла. Ее лицо было сосредоточенным, бледным. «Еще один человек, — она говорила быстро, листая на планшете список контактов из старого, взломанного Тристаном, телефона Генри. —  Рон Локвуд. Он был личным водителем моего отца... то есть, Генри... лет десять назад. Потом внезапно исчез. Отец сказал, что он украл крупную сумму и скрылся. Но я помню, как однажды подслушала их разговор. Локвуд что-то требовал у отца, говорил что-то о «молчании», о «той ночи». Отец был в ярости. А через неделю Локвуда не стало.»

Дэмиен уже отдавал приказ Тристану через открытый канал: «Тристан, ищи Рона Локвуда. Бывший водитель Генри. Исчез десять лет назад. Все, что можно найти. Его следы, родственников, банковские счета, все!»

«Уже в работе, — почти мгновенно ответил голос Тристана. — Леон, подключи свои источники в низших кругах. Искомое имя — Локвуд.»

Леон, находившийся на связи, лишь коротко бросил: «Понял.»

Кассиан, наблюдавший за периметром особняка через мониторы, хмуро добавил: «Пока вы копаетесь в прошлом, не забывайте о настоящем. Пресса у ворот. Придется усиливать охрану.»

Но Дэмиен его уже не слушал. Он смотрел на Лилу с новым, жгучим уважением. Она была не просто жертвой. Она была хранилищем тайн Генри, живой картой его преступлений.

Часть 1: Сад откровений

Тем временем в особняке Вандервудов царило относительно спокойное утро. Оливия, измотанная последними событиями, вышла в сад, чтобы подышать воздухом. К ее удивлению, там уже был Тристан. Он стоял у розового куста, посаженного их матерью, и его лицо, обычно такое суровое, было непривычно безмятежным.

«Не могу поверить, что ты просто любуешься розами, — улыбнулась она, подходя к нему.

Он обернулся, и его глаза смягчились при виде ее. «Есть моменты, когда даже кибервойну нужно отложить, — он протянул руку, и она приняла ее. — Особенно когда ради этого есть такая веская причина.»

Они стояли, держась за руки, и тишина сада, нарушаемая лишь пением птиц, была им дороже любой музыки. Тристан смотрел на нее, и в его взгляде таял последний лед. Он притянул ее к себе и мягко, почти с благоговением, поцеловал в губы. Это был поцелуй не страсти, а обета. Обещания будущего.

Оливия ответила ему с той же нежностью, ее руки обвили его шею. Они забыли обо всем — о Генри, об опасности, о мире за стенами сада.

Именно в этот момент на террасе появилась Элеонора Вандервуд. Она вышла с чашкой чая, чтобы насладиться утром, и замерла, увидев их. На ее лице не было гнева или осущения. Лишь глубокая, безмятежная улыбка и слезы на глазах. Она всегда знала. Знала, что ее замкнутый, многострадальный сын и ее сияющая, ставшая дочерью девочка, предназначены друг для друга.

Тристан и Оливия, услышав легкий шорох, разомкнули объятия и увидели ее. Тристан на мгновение смутился, словно пойманный на месте преступления подросток, но Оливия только крепче сжала его руку.

Элеонора не сказала ни слова. Она лишь мягко улыбнулась, кивнула им с безмерной любовью и пониманием и развернулась, чтобы уйти, оставив их наедине со своим счастьем.

Но Тристан окликнул ее: «Мама...»

Она остановилась и обернулась. Он подошел к ней, его лицо было серьезным. «Мама, я... мы...»

«Тихо, сынок, — она положила ладонь ему на щеку. Ее глаза сияли. — Мне не нужны объяснения. Мое сердце всегда знало, что вы найдете путь друг к другу. Я только ждала этого дня.» Она посмотрела на Оливию, стоявшую чуть поодаль. «Береги ее. И разрешите себе быть счастливым. Вы заслужили это. Оба.»

Тристан наклонился и поцеловал мать в щеку, что было для него крайне нехарактерным и трогательным жестом. «Спасибо, мама. За все.»

«Теперь иди, — она мягко подтолкнула его обратно к Оливии. — И... Тристан? Не затягивай с предложением. Жизнь слишком коротка, чтобы откладывать счастье.»

С этими словами она ушла в дом, оставив их под впечатлением от ее мудрости и безусловной поддержки.

Часть 2: Голос из прошлого

Вернувшись в кабинет, Тристан был полон новой энергии. Его личное счастье лишь подстегнуло его к действию.

«Леон, докладывай!» — его голос в наушниках Дэмиена звучал резко и энергично.

Голос Леона был напряженным, но с ноткой триумфа: «Нашел. Артур Локвуд. Он не украл деньги. Он сбежал. Сменил имя. Живет в глухой деревне за пятьсот миль отсюда. Работает механиком. И да... у него есть кое-что. Он всегда носит это с собой, как талисман. Старый диктофон. Говорит, что однажды он спасет ему жизнь.»

Дэмиен и Лила переглянулись. В глазах у них вспыхнула одна и та же надежда.

«Что на пленке?» — спросил Дэмиен, едва дыша.

«Локвуд боится говорить по телефону. Но он сказал достаточно. Он был в машине в ту ночь. Ночь, когда погибли твои родители, Леон. И родители Лилы. Он записал разговор. Генри отдавал приказ о «несчастном случае». Он описывал это слово в слово.»

В кабинете повисла гробовая тишина. Они нашли это. Неопровержимое доказательство.

«Он хочет встречи, — продолжил Леон. — Лично. Он передаст пленку только в обмен на полную гарантию безопасности и новую жизнь вдали отсюда.»

«Дай ему все, что он захочет! — немедленно сказал Дэмиен. — Деньги, документы, все!»

«Уже договорился, — ответил Леон. — Я выезжаю к нему сам. Это слишком важно, чтобы доверять курьерам.»

Связь прервалась. Дэмиен откинулся на спинку кресла и провел рукой по лицу. Рядом Лила тихо плакала, но это были слезы облегчения. Правда наконец-то должна была выйти на свет.

Дэмиен взял ее руку и сжал ее. «Это конец, Лила. Для него это конец.»

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Но их момент триумфа был недолгим. На одном из мониторов, показывавших внешние камеры, мелькнуло быстрое движение. Тень, скользнувшая по лесу за периметром. Слишком быстро для животного.

Кассиан тут же отреагировал голосом в общем канале: «Тревога! У периметра! Неопознанный объект. Следую за ним!»

Война еще не была оконена. «Костолом» все еще был на свободе. И он явно не собирался сдаваться. Получение пленки было всего лишь половиной дела. Теперь им нужно было дожить до того момента, чтобы ее использовать.

Несколько часов спустя:

Эйфория от находки длилась ровно до тех пор, пока голос Кассиана не прорезался в общем канале, жесткий и обезличенный, каким он становился только в моменты крайней опасности.

«Объект ушел. Как призрак. Оставил на заборе... послание.»

На экран в кабинете Дэмиена вывелось изображение с камеры. На массивном металлическом ограждении, на уровне человеческого роста, был выведен чем-то острым, вероятно, ножом, простой символ: перечеркнутый круг. Знак ликвидации. Предупреждение. Или насмешка.

«Он знает, — тихо сказала Лила, ее рука непроизвольно сжала рукав Дэмиена. — Он знает, что мы что-то нашли. Или догадывается.»

«Он не может знать про Локвуда, — парировал Дэмиен, но в его голосе не было уверенности. — Это психологическая атака. Он пытается держать нас в напряжении.»

«Работает, черт возьми, — проворчал в микрофон Кассиан. — У меня по спине мурашки бегут. Усиливаю патрули. Тристан, мне нужно больше глаз. Подключи все дроны, какие есть.»

«Уже делаю, — отозвался Тристан. Голос его был сосредоточенным, деловым. Личная радость осталась в саду, сейчас он был снова Мистером «И». — Леон, как твое положение?»

Голос Леона доносился с помехами, словно он был в движении. «На полпути. Еду на бронированном внедорожнике с парой моих ребят. Локвуд ждет в условленном месте — заброшенной заправке в десяти милях от его деревни. Через час буду на месте.»

«Будь осторожен, — не удержался Дэмиен. — Если «Костолом» действительно что-то пронюхал... он может попытаться перехватить тебя.»

«Знаю. Не первый раз на родео, — Леон попытался шутить, но напряжение чувствовалось и сквозь помехи. — Всем стоять на ушах. Я достану эту пленку.»

Связь прервалась. В кабинете воцарилось тяжелое молчание, нарушаемое лишь тихим гулом серверов. Дэмиен встал и начал мерить комнату шагами. Его взгляд то и дело возвращался к Лиле, которая сидела, сгорбившись, и смотрела на символ на экране.

«Он не остановится, правда? — наконец прошептала она. — Даже с пленкой. Он будет бороться до конца.»

«Возможно, — Дэмиен остановился перед ней. — Но с пленкой у нас будет не просто преимущество. У нас будет правда. А правда — это единственное, что может сломать его окончательно. Лишить его всего: власти, репутации, союзников.»

Он присел на корточки перед ее креслом, заставляя ее посмотреть на себя. «Ты боишься?»

Она медленно кивнула. «Да. Но не так, как раньше. Раньше я боялась его одного. Теперь... я боюсь потерять всех вас. Тебя. Оливию. Того, что мы только что начали.»

Он взял ее лицо в свои ладони. «Ты ничего не потеряешь. Я обещаю. Это я должен был тебе сказать. Ты... ты стала самым важным, что у меня есть. И я сделаю все, чтобы защитить тебя. Всех нас.»

Они смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде был целый мир — страх, надежда, доверие и та новая, хрупкая, но невероятно прочная связь, что возникла между ними.

Внезапно на одном из мониторов, где тихо транслировались новости, лицо ведущего сменилось. Появилась заставка экстренного выпуска.

«...только что поступила информация! — голос диктора был полон ложной скорби. — Похоже, скандал вокруг семьи Вандервудов имеет не только финансовую, но и личную подоплеку! Наши источники предоставили шокирующие детали  о младшем из братьев, Ноа Вандервуде! Оказывается, его недавняя «авария» была тщательно спланированной инсценировкой, чтобы скрыть его... пристрастие к запрещенным веществам и последующую передозировку! Предполагается, что семья годами покрывала его пагубное пристрастие...»

Дэмиен вскочил на ноги, его лицо исказилось от ярости. «Как он смеет! Он... он добивает его, пока тот лежит в больнице!»

На экране показывали размытые, явно поддельные фотографии Ноа в компании сомнительных личностей, смонтированные медицинские заключения.

Это был низкий удар. Даже для Генри. Он не просто атаковал бизнес или репутацию. Он пытался уничтожить самого слабого и уязвимого члена их семьи, зная, что это ранит всех остальных глубже любого финансового краха.

Дэмиен схватил свой телефон, чтобы позвонить в больницу, предупредить охрану, заблокировать все подходы к палате Ноа. Его пальцы дрожали от бессильного гнева.

Лила смотрела на экран, и по ее лицу катились слезы. Но это были не слезы страха. Это были слезы ярости. Чистой, беспощадной ярости.

Она встала. Ее движение было резким, полным решимости. «Хватит.»

Дэмиен обернулся на ее голос. Он был тихим, но в нем звенела сталь.

«Я сказала, хватит, — она повторила, сметая следы с щек. — Он пересек все границы. Он пытается сломать вашу семью через самого слабого. Нет.» Она посмотрела на Дэмиена, и в ее глазах горел новый огонь. Огонь мести. «Мы должны ответить. Не ждать пленки. Ответить сейчас.»

«Что ты предлагаешь?» — спросил он, завороженный ее преображением.

«Он ударил по Ноа? Мы ударим по его главной гордости. По его сыновьям. Не физически. Информационно. У тебя же есть досье на Адама и Аарона? Все, что ты не стал использовать вчера?»

Дэмиен смотрел на нее, и медленная, холодная улыбка тронула его губы. Она была права. Иногда лучшая защита — это нападение.

«Кассиан, Тристан, — его голос снова обрел привычную твердость. — Меняем тактику. Генри хочет грязи? Он ее получит. Но не нашу. Его собственную. Тристан, запускай в сеть все, что у нас есть на близнецов. Все их «подвиги». Кассиан, обеспечь информационное прикрытие. Пусть это выглядит как утечка от их же «друзей».»

«Сделано, — почти запели голоса в ответ. — Уже в работе.»

Лила подошла к Дэмиену и взяла его за руку. «Мы сделаем это. Вместе.»

Он сжал ее пальцы в ответ. «Вместе.»

Гонка продолжилась. Но теперь они не просто бежали за доказательствами. Они вели контрнаступление. И их самым неожиданным и грозным оружием стала тихая, скромная Лила Уэйн, в глазах которой разгоралось пламя, способное спалить империю ее отца дотла.

Тем временем...

Пока Дэмиен и Лила планировали контрудар, в других уголках их мира кипела своя, не менее напряженная жизнь.

Часть 1: Больница. Палата Ноа.

Кассиан, подобно боевому быку, ворвался в палату младшего брата. Его лицо было багровым от ярости, сжатые кулаки напоминали молоты. Новости о «передозировке» Ноа достигли его последними, и ярость была всепоглощающей.

Ноа, все еще бледный и ослабленный, смотрел на него с экрана планшета, где транслировались эти гнусные новости. Но в его глазах не было ни шока, ни отчаяния. Была холодная, острая как бритва ярость, которую братья никогда раньше в нем не видели.

«Успокойся, Кэсс, — его голос был тихим, но звенящим. — Криком и битьем стен мы ничего не добьемся.»

«Как они смеют! — рычал Кассиан, сжимая поручень кровати так, что металл затрещал. — Ты лежишь здесь, а они... они поливают тебя грязью!»

«Именно потому, что я лежу здесь, — медленно проговорил Ноа. — Он бьет по самому уязвимому. По тому, кто не может дать сдачи. Значит, мы должны ударить в ответ в десять раз сильнее.» Он посмотрел на Кассиана. «Где Дэм? Что он планирует?»

В этот момент планшет Ноа завибрировал. Пришло сообщение от Дэмиена: Не верь ни слову. Контрнаступление началось. Держись, малыш. Мы с ними разберемся.

Ноа показал сообщение Кассиану. Тот тяжело дышал, но постепенно его ярость стала переходить в сосредоточенную холодность. «Что он задумал?»

«То, что должен был сделать давно, — устало ответил Ноа. — Бить без правил. Как и они.» Он откинулся на подушки. «Кассиан, мне нужен мой ноутбук. И доступ к закрытым серверам. Если они хотят информационной войны, я смогу помочь даже отсюда.»

Кассиан смотрел на брата с новым уважением. Боль и унижение не сломали его. Они закалили его, выковали из него нечто новое — опасное и расчетливое.

Часть 2: Дорога. Леон.

Леон мчался по проселочной дороге, его взгляд метался между зеркалом заднего вида и навигатором. Его сопровождали два его самых проверенных бойца. Тишина в салоне была звенящей.

«Сколько еще?» — бросил он, не отрывая глаз от дороги.

«Десять минут, босс, — ответил водитель. — Никаких хвостов.»

Но Леон чувствовал подвох. Слишком тихо. Слишком легко. «Костолом» не мог просто так отпустить их.

Его телефон завибрировал. Сообщение от Тристана: Активность в эфире. Зашифрованный сигнал, источник — в вашем районе. Будьте готовы ко всему.

Леон сжал рукоятку пистолета под курткой. «Ребята, веселье начинается. Глаза пошире.»

Часть  3: Убежище Тристана.

Тристан парил над своей панелью управления, его пальцы летали по клавиатуре. На экранах всплывали все новые и новые порции компромата на близнецов Уэйнов: записи с камер наблюдения, показания свидетелей, финансовые махинации. Он запускал их в сеть через сотни подставных proxy-серверов, делая невозможным отслеживание источника.

Оливия сидела рядом на диване, ее бледное лицо освещалось мерцанием мониторов. Она не мешала ему, просто была рядом, ее молчаливое присутствие давало ему силы. Но последние несколько минут она чувствовала себя странно. Легкое головокружение, а теперь и подступающая тошнота заставляли ее делать глубокие, медленные вдохи. Она старалась не подавать вида, зная, насколько важен сейчас каждый момент.

Внезапно на одном из экранов, отвечавшем за прослушку полицейских частот, загорелось предупреждение. Сообщение о ДТП на трассе, по которой ехал Леон. Несчастный случай. Фура перевернулась, дорога заблокирована.

«Нет, — прошептал Тристан, его пальцы замерли над клавиатурой. — Это он. «Костолом». Он не пошел за нами. Он пошел за ним.»

Оливия вскочила, и резкое движение вызвало новый приступ дурноты. Она схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть, ее лицо стало землистым.

«Леон!» — вырвалось у нее, но голос прозвучал слабо.

Тристан, уже набиравший номер, обернулся на ее голос. И замер. Он увидел ее бледность, испарину на лбу, то, как она бессознательно прижала руку к животу. В его сверхбыстром, аналитическом уме молнией сложились факты: их ночь вместе несколько недель назад, ее необычная усталость в последние дни, а теперь это... Сердце его бешено заколотилось, но не от страха за Леона. От внезапной, ослепительной и совершенно неуместной сейчас догадки.

Нет. Не может быть. Сейчас? В разгар всего этого кошмара?

Он отогнал эту мысль, как сумасшедшую и несвоевременную. Но крошечное, теплое семя надежды уже упало в его душу. Он был бы счастлив. Более чем счастлив. Но не сейчас.

«Оливия? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Ты в порядке?»

«Да, да, — она махнула рукой, делая глоток воды. — Просто... нервничаю. Звони Леону!»

Тристан на секунду задержал на ней взгляд, полный немого вопроса и внезапной, дикой нежности, а затем рванулся к связи.

«Леон! Держись! Помощь уже в пути!» — крикнул он в микрофон, услышав на том конце выстрелы и крики.

Но в уголке его сознания теперь жила еще одна мысль, еще одна причина сражаться и побеждать. Возможно, самая важная причина из всех.

Часть 4 Цена правды

Сцена 1: Заброшенная заправка. Леон.

Выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. Воздух был густ от запаха пороха, горящего металла и крови. Двое людей Леона лежали в неестественных позах рядом с перевернутым внедорожником, который теперь напоминал решето. Сам Леон, прижавшись к колесу, сжимал в руке диктофон — маленький, потрепанный, нелепый артефакт, ради которого все это началось.

Из-за поворота, медленно, словно призрак, выкатился черный седан без номеров. Дверь открылась, и из нее вышел «Костолом». Он был спокоен, как будто вышел прогуляться. В его руке был пистолет с глушителем.

«Пленка, мистер Харпер, — его голос был плоским, без эмоций. — И я позволю вам уйти. Один шанс.»

Леон смотрел на него, и его сердце бешено колотилось не от страха, а от ярости. Он проиграл. Он вел себя как дилетант, попал в ловушку, и его люди были мертвы.

«Иди к черту, — прохрипел он.

«Костолом» вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка, и поднял пистолет.

В этот момент с ревом из-за холма вынеслась еще одна машина — внедорожник Кассиана. Он не останавливался, тараня седан «Костолома» на полной скорости.

Металл заскрежетал, стекло посыпалось осколками. «Костолом», отброшенный ударом, кувыркнулся по асфальту, но с нечеловеческой ловкостью тут же вскочил на ноги, словно кошка. Но он потерял пистолет.

Кассиан, не вылезая из машины, дал по нему очередь из автомата. Пули свистели вокруг, заставляя наемника отступать к лесу.

«Леон! Жив?» — заорал Кассиан, выскакивая из машины и занимая позицию за дверью.

«Жив! — крикнул Леон, подползая к нему. — Пленка у меня!»

«Костолом» метнул в их сторону последний взгляд, полный холодной ярости, и растворился в чаще. Преследовать его было безумием.

Кассиан подбежал к Леону, его лицо было искажено гримасой гнева и облегчения. «Черт возьми, браток, у меня чуть сердце не остановилось!  Я думал что мы тебя потеряли.

Переживал обо мне, - добавил Леон улыбаясь,  шутя над   Кассианом,  - дай сюда эту чертову штуку.»

Он почти выхватил диктофон из рук Леона. «Тристан! — закричал он в радиопереговорное устройство. — Пленка у нас! Леон жив, слегка помят. «Костолом» ушел. Повторяю, пленка у нас!»

Сцена 2: Убежище Тристана.

Тристан услышал сообщение Кассиана и рухнул на спинку кресла, проводя дрожащей рукой по лицу. Рядом Оливия выдохнула со стоном облегчения и снова прижала руку к животу. Тошнота отступила, сменившись слабостью.

Тристан посмотрел на нее. Его подозрения, его безумная надежда снова нахлынули на него, смешавшись с адреналином и облегчением. Он встал, подошел к ней и, не говоря ни слова, просто обнял ее, прижав ее голову к своей груди. Он чувствовал, как она дрожит.

«Все хорошо, — прошептал он ей в волосы. — Все кончено. У нас есть она.»

Но он знал, что это была ложь. Ничто еще не было кончено. Самое страшное было еще впереди — обнародование правды. Но в этот момент он позволял себе эту маленькую ложь. Ради нее.

«Особняк Вандервудов. Дэмиен и Лила.»

Дэмиен получил сообщение и закрыл глаза. Краткое «Ура» Кассиана в эфире было музыкой для его ушей.

«Они сделали это, — он повернулся к Лиле, и в его глазах светилось дикое ликование. — У нас есть пленка. У нас есть доказательство.»

Лила смотрела на него, и по ее лицу катились слезы, но она улыбалась. Это была улыбка освобождения. «Значит, это правда конец?»

«Да, — он подошел и взял ее руки в свои. — Конец для него. Начало для нас.»

Они стояли, держась за руки, и слушали, как по всему дому разносится ликующий крик Кассиана, долетевший даже сюда, из холла.

Тем временем: Кабинет Генри Уэйна.

Генри Уэйн смотрел на экраны своих мониторов. Его лицо было каменным. Его информационная атака провалилась. Компромат на близнецов уже гулял по сети, вызывая волну возмущения. Его акции падали с катастрофической скоростью.

И теперь этот звонок... от его человека в полиции. Нападение на Леона Харпера провалилось. Пленка у Вандервудов.

Он медленно поднялся из-за стола и подошел к бару. Его рука не дрожала, когда он наливал себе виски. Он выпил залпом, чувствуя, как огонь растекается по горлу.

Он проиграл. Он знал это. Но Генри Уэйн не был тем, кто сдается. Если он падет, он утянет за собой в ад всех, кого сможет.

Он посмотрел на портрет Лилы на своем столе. Его глаза сузились.

Они забрали у него все. Репутацию. Власть. Сыновей. Даже его жалкую, никчемную дочь.

Но у него еще оставался один козырь. Последний, отчаянный ход.

Он набрал номер. Единственный номер, который знал наизусть. «План «Феникс». Немедленно. Цена удваивается.»

Он положил трубку и снова налил виски. Игра еще не была окончена. Она только переходила в свою самую мрачную и кровавую стадию.

«Кровные узы и последняя жертва»

Триумф от обладания пленкой был недолгим. Ликующий вопль Кассиана в холле сменился оглушительной тишиной, а затем — его сдавленным, яростным проклятием. Через секунду он ворвался в кабинет, его лицо было искажено не яростью, а настоящим, животным ужасом.

«Он взял Алису!» — выдохнул он, сжимая в руке телефон так, что стекло затрещало. — «Это... это только что пришло. На мой личный номер.»

Он швырнул телефон на стол перед Дэмиеном и Лилой. На экране был смс-чат. Неизвестный номер. Фото: Алиса, с широкими от страха глазами, с кляпом во рту, на фоне бетонной стены. Подпись: «У вас есть пленка. У меня — она. Обмен. Место и время сообщу. Попробуете сыграть в героев — пришлю ее по частям. Жду инструкций. Г.У.»

Ледяная волна прокатилась по кабинету. Лила ахнула, закрыв рот рукой. Дэмиен побледнел, его пальцы впились в край стола.

«Нет... — прошептала Лила. — Только не Алиса... она же ничего не сделала! Она вообще не в нашей игре!»

«Для него все — пешки, — с трудом выговорил Дэмиен. — Особенно невинные.»

В этот момент в кабинет вошли Оливия и Тристан. Они видели их лица. «Что случилось?» — мгновенно насторожился Тристан.

Кассиан молча показал им телефон. Оливия вскрикнула и отшатнулась. Тристан поймал ее, его собственное лицо стало маской из льда и ярости.

«Мы идем на обмен, — заявил Кассиан. — И все. Точка.»

«Это ловушка, — холодно парировал Тристан. — Он никогда не отдаст ее живой. Он убьет их обеих.»

«У нас нет выбора!» — взревел Кассиан.

В хаосе и гневе все забыли про Лилу. Она стояла, прижавшись к стене, и смотрела на фото своей кузины. И в этот момент в дверях появилась... Элеонора. Ее лицо было печальным, но спокойным. В руках она держала старую, потрепанную фотографию.

«Хватит, — сказала она тихо, но ее голос прозвучал так, что все замолчали. — Хватит секретов. Хватит лжи. Пришло время правды. Всей правды.»

Она подошла к Оливии и показала ей фотографию. На пожелтевшей бумаге была запечатлена счастливая молодая пара. Красивая женщина с добрыми глазами и светлыми волосами, явно беременная, сидела в кресле. Рядом с ней, положив руку ей на плечо, стоял улыбающийся мужчина с честным открытым лицом — вылитый Леон, только старше. А перед ними, обняв колени беременной женщины, сидела маленькая девочка с золотистыми кудрями — это была Оливия. И чуть поодаль, гордо выпрямившись, стоял мальчик лет десяти — тот, кого они знали как Леона Харпера. Он смотрел на маленькую Оливию с такой нежностью и ответственностью старшего брата, что сердце сжималось.

Оливия медленно подняла глаза на Леона, стоявшего в дверях. Потом на Лиллу. Ее губы задрожали. «Что... что это? Кто эти люди?»

Элеонора положила руку ей на плечо, ее голос был мягким, но полным неумолимой правды. «Это твоя настоящая семья, дорогая. Джонатан и Анна Уэйны. Твои родители. Это твой старший брат, Алекс Уэйн. — Она кивнула в сторону Леона. — А это... — ее пальчик коснулся живота беременной женщины на фото, — это твоя младшая сестра, Лила. Она была еще даже не рождена, когда сделали этот снимок.»

Оливия смотрела на Лиллу, не в силах вымолвить ни слова. Шок, недоверие, боль, а затем — щемящее, пронзительное узнавание — все это отразилось на ее лице. Она видела свои черты в чертах мужчины и женщины. Видела свои глаза в глазах мальчика — Леона.

Леон сделал шаг вперед, его лицо было искажено болью. «Генри... наш дядя... он всегда завидовал своему брату, моему отцу. Его доброте, его успеху, его семье. Он захотел все это уничтожить и забрать себе.» Его голос сорвался. «Он устроил тот пожар. Он убил их. Меня спас Артур Вандервуд , он вытащил  нас с тобой Оливия, из горящего особняка , наш отец зашел в особняк думая что мы находимся там, но он не вышел оттуда.  После Артур Вандервуд, отдал меня служанке сказав, отвезти меня в безопасное место, спрятать лишь бы он не знал что я выжил. Меня спасла служанка, она успела вытолкнуть меня прежде чем особняк взорвался, а сама... а сама погибла. Артур,  забрал  тебя Оливия к себе, а я попал в приют, я ничего не помню, но мутно. — Он посмотрел на Элеонору. — А Лили... Лилу он украл.  Когда наша мама попала в больницу, у нее начались преждевременные роды, и она родила девочку, но не выдержала, и дав жизни девочке, умерла ...  Сделал вид, что она его дочь.  Заметал все свои следы. Вырастил в ненависти ко всем вам, чтобы использовать как оружие.»
И мои часы с воробьями, и ваши медальоны, золотые с воробьями... это часть истории семьи Уэйн. Наш  покойный дедушка отдал часы своему сыну, Джонатану Уэйна.  Как наследнику... А потом отец завещал часы мне, как наследнику, и главы семьи Уэйна.  Наша фамильная реликвия исчезла, кто украл из во время пожара в особняке, но часы остались у меня.

Медальон что забрал Тристан принадлежал тебе Оливия, там твои инициалы  А.У.  Твое настоящее имя Афелии Уэйн, и еще один медальон который принадлежит Лилии, такой же как у тебя,  с такими же инициалами на медальоне,  Анабель  Уэйн... Мама... наша мама, заказала их у одного ювелира, до своей смерти.  Каждой из вас... это было напоминанием о том,  что каждый из нас имеет право на наследство. Медальон был продан после пожара, я со временем выкупил их....

Он говорил долго, рассказывая всю историю своей жизни — страха, скитаний по приютам, поисков правды. О том, как он, наконец, все узнал. О своей клятве отомстить.

Когда он закончил, в комнате стояла абсолютная тишина. Оливия и Лила смотрели друг на друга, держась за руки, их лица были мокрыми от слез, но в глазах светилась новая, жестокая ясность. Они были не просто кузинами. Они были родными сестрами. И у них был старший брат.

«Значит... — Оливия вытерла лицо, ее голос был хриплым, но твердым. — Значит, Генри Уэйн убил наших родителей. Разлучил нас. Украл наше детство. И теперь он похитил нашу кузину.»

Ее голос окреп. В нем не было ни страха, ни сомнений. Только холодная, стальная решимость.

«Нет, — сказала Лила, и ее голос прозвучал удивительно твердо. Она посмотрела на Оливию, потом на Леона. — Он не убьет Алису. Потому что мы не позволим ему это сделать. Мы — семья. И мы будем защищать свою семью.»

Они трое — Оливия, Лила и Леон — стояли вместе, и впервые за долгие годы между ними не было секретов. Была только правда. Горькая, кровавая, но их правда.

«Мы отдадим ему пленку, — сказала Оливия, поворачиваясь к братьям Вандервудам. — Но мы не пойдем на обмен. Мы сами назначим правила.»

Дэмиен смотрел на них, и его сердце сжималось от гордости и страха. «Что вы задумали?»

«Он хочет пленку? — Леон улыбнулся, и в его улыбке было что-то холодное и опасное. — Он ее получит. На его собственных похоронах. Прямая трансляция. Чтобы весь мир увидел и услышал, кто он на самом деле. И чтобы он знал, что его погубили его же кровь.»

Тристан медленно кивнул, его ум уже просчитывал возможности. «Это рискованно. Он может убить Алису в отместку.»

«Он не успеет, — парировала Оливия. — Потому что мы найдем Алису первой. Мы знаем его лучше, чем кто-либо. Мы думаем как он. Лила, Леон и я. Мы найдем ее.»

Они стояли плечом к плечу — наследники уничтоженной семьи, жертвы одного монстра. Но теперь они были не жертвами. Они были мстителями. И их оружием была правда, которую уже нельзя было скрыть.

Война против Генри Уэйна вступила в свою финальную, самую страшную фазу. И на кону была жизнь невинной девушки и будущее семьи, навсегда связанной кровью и предательством.