Прах забытого прошлого

Черный внедорожник, ведомый Дэмиеном, промчался через массивные кованые ворота, которые бесшумно закрылись за ними, как челюсти. Они оказались на территории, скрытой от посторонних глаз высокими стенами и густым лесом. Впереди, в лунном свете, вырисовывался еще один особняк Вандервудов — больше, современнее и, как казалось, молчаливее. Он был построен как неприступная крепость, последнее пристанище на случай апокалипсиса.

Дэмиен остановил машину у парадного входа и вышел, чтобы открыть дверь Лиле. Она вышла, дрожа от адреналина и холода, и огляделась. Место было одновременно потрясающим и пугающим своей безжизненной совершенностью.

«Здесь тебя никто не найдет, — сказал Дэмиен, его голос эхом отозвался под сводами высокого холла. — Системы безопасности здесь такие, о которых Генри может только мечтать. Или кошмарить.»

Он провел ее внутрь. Интерьер был роскошным, но безличным, как дорогой отель. Все дышало чистотой, технологиями и полным отсутствием жизни.

«Оливия... она здесь?» — тихо спросила Лила.

«Нет. Она с Тристаном. Остальные братья приедут позже, у них срочные дела по нейтрализации последствий сегодняшнего вечера.» Он отвел взгляд. «Пока что... здесь только мы.»

Он показал ей просторную гостиную, кухню, полную запасов, и, наконец, подвел ее к широкой лестнице. «Твои комнаты наверху. Вторая дверь направо. Там есть все необходимое.» Он сделал паузу, ощущая нарастающую неловкость. Они остались одни в этом огромном, тихом доме. После всего, что произошло, эта тишина давила.

Лила казалась потерянной и очень маленькой в этом огромном пространстве. «Хорошо... спасибо.»

Она сделала шаг к лестнице, но остановилась. «Дэмиен?» — ее голос был очень тихим.

«Да?»

«Ты... ты останешься? Или тебе тоже нужно уезжать?» В ее вопросе слышалась непрошенная надежда и страх одиночества.

Он посмотрел на нее, и его сердце сжалось. Он видел следы слез на ее щеках, пыль на плаще, ее большие испуганные глаза. «Я останусь, — он сказал это тверже, чем планировал. — Я в кабинете на первом этапе. Если что... я рядом.»

Он колебался секунду, затем добавил, указывая рукой в сторону задней части дома: «Сзади есть зимний сад. Там... там стеклянный павильон с джакузи. Можешь пойти туда. Снять напряжение. Вода... помогает.» Он произнес это немного скованно, как будто предлагал что-то слишком личное.

Лила слабо улыбнулась. «Спасибо. Я... я возможно, позже.» Она повернулась и медленно пошла наверх.

Дэмиен смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Затем он тяжело вздохнул и пошел в свой кабинет. Он пытался работать, просматривать отчеты Тристана, отвечать на сообщения Кассиана, но мысли постоянно возвращались к ней. К ее испуганным глазам. К тому, как она сжала его руку в машине.

Он встал и начал мерить комнату шагами. Напряжение после перестрелки, после взгляда «Костолома» все еще сидело в нем глубоко внутри, сжимая мышцы в тугой узел. Ему нужно было сбросить это. Сейчас.

Он вышел из кабинета и направился в зимний сад. Воздух здесь был влажным и густым от запаха тропических растений. В центре, под стеклянным куполом, из которого был виден звездный небо, находился большой джакузи. Без лишних раздумий, он включил его, и вода с тихим рокотом начала наполнять чашу.

Он снял пиджак, расстегнул рубашку, сбросил ее на каменную скамью и погрузился в горячие, бурлящие струи. Он закинул голову на край и закрыл глаза, позволяя теплу и массажу разбивать камень напряжения в его плечах и спине. Он почти физически чувствовал, как адреналин покидает его тело.

---
Тем временем:

Лила не могла уснуть. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставало ледяное лицо «Костолома» и звучали выстрелы. Ей было страшно и одиноко в этой огромной, пустой комнате.

Она вспомнила про джакузи. Горячая вода действительно казалась хорошей идеей. Может быть, это поможет ей успокоиться.

Она открыла гардероб и увидела ряды аккуратной одежды своего размера. Среди всего прочего на полке лежал сложенный купальник — простой, элегантный, темно-синий. Она взяла его в руки. Мысль о горячей воде, о возможности смыть с себя страх и пыль сегодняшнего кошмара, была невыносимо соблазнительной.

Спустя полчаса, накинув мягкий халат, она на цыпочках спустилась вниз. В доме было тихо. Она последовала указаниям Дэмиена и вышла в зимний сад.

Воздух был густым и влажным, пахло землей и тропическими цветами. В центре, под стеклянным куполом, сияющим в лунном свете, находилось джакузи. И в нем, по шею в бурлящей воде, сидел Дэмиен.

Он не услышал ее. Его глаза были закрыты, голова запрокинута на край. Вода пенилась вокруг него, очерчивая мощный торс, сильные плечи, на которых, казалось, лежала тяжесть всего мира. Капли стекали по напряженным мышцам его груди и пресса. Он выглядел уязвимым и... прекрасным. Таким она его никогда не видела — без костюма, без маски непроницаемости.

Она замерла, завороженная зрелищем. Ее сердце бешено заколотилось, но на этот раз не от страха.

Она не ожидала, что он уже здесь.

Дэмиен сидел в бурлящей воде по пояс, его глаза были закрыты, а голова запрокинута. Свет луны и подводная подсветка выхватывали из полумрака мощные линии его плеч, напряженную шею, капли воды, стекающие по груди на плотно сбитым мышцам пресса. Он выглядел... уязвимым. Сильным, но снявшим свою привычную броню. Совсем не тем холодным, расчетливым стратегом.

Она сделала невольный шаг назад, но ее нога задела декоративную вазу с орхидеей. Негромкий стук эхом разнесся под стеклянным куполом.

Дэмиен резко открыл глаза и повернулся. Его взгляд, сначала острый и настороженный, смягчился, когда он увидел ее. «Лила... я... извини, я не думал, что ты...»

«Нет, это я извиняюсь, — она смущенно отступила, чувствуя, как краска заливает ее щеки. — Я не хотела мешать. Я просто... не могла уснуть.»

Он не ответил, просто смотрел на нее, стоящую в луне в слишком большом для нее халате, с растрепанными волосами и большими глазами. Она казалась такой хрупкой.

Он кивнул, понимающе. «Вода помогает. Здесь... много места.» Он отодвинулся, явно давая ей место.

Она медленно подошла к краю. Руки ее дрожали, когда она развязала пояс халата и сбросила его. Под ним был тот самый темно-синий купальник, идеально подчеркивавший хрупкие линии ее тела. Она чувствовала на себе его взгляд, тяжелый и теплый, и краска залила ее щеки. Быстро она спустилась в воду, прячась по плечи в горячих, бурлящих струях.

Тепло обожгло ее кожу, заставив выдохнуть от облегчения. Она закрыла глаза, откинув голову назад, позволяя пузырькам массировать затекшую шею. Она чувствовала его присутствие напротив себя, как магнитное поле.

«Я сегодня... — его голос прозвучал тихо, прерываемый рокотом воды. — Когда я увидел, как он направляет на тебя оружие... у меня сердце остановилось.»

Она открыла глаза. Он смотрел на нее, и в его взгляде была такая голая, неприкрытая боль, что у нее перехватило дыхание. «Ты сказал мне доверять тебе. Я доверяла.»

«Я знаю. И это... это сводило меня с ума еще больше. Потому что я вел тебя прямо в пасть к волку.» Он провел рукой по лицу, сметая капли воды. «Я привык все контролировать. Каждую переменную. Но ты... ты разрушила все мои схемы с первой же встречи в той библиотеке.»

Он сделал движение, и вода расступилась перед ним. Он подплыл ближе, не касаясь ее, но сократив дистанцию до минимума. Его глаза были темными, почти черными в отражении ночи. «Я пытался убедить себя, что это игра. Что ты просто пешка. Но каждый твой взгляд, каждая твоя улыбка... они жгли меня. Я искал тебя в библиотеке не для того, чтобы манипулировать тобой. Я искал тебя, потому что не мог дышать, не увидев тебя.»

Лила слушала, затаив дыхание. Ее собственное сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало все звуки.

«Я боялся этих чувств, — его голос сорвался. — Боялся их силы. Боялся, что из-за них я подведу тебя. Сегодня... я почти подвел.»

«Нет, — вырвалось у нее. Она подняла руку и, сама не веря своей смелости, коснулась его груди. Его кожа под ее пальцами была горячей и влажной. Он резко вздохнул, но не отстранился. — Ты спас меня. Не только сегодня. Ты спасаешь меня с того самого дня, как мы встретились. Ты показал мне, что я могу быть кем-то большим, чем просто орудие или призрак.»

Ее пальцы дрожали, но она не убирала руку. Она скользнула ими по его груди, чувствуя под ладонью бешеный стук его сердца. «Я не боюсь тебя, Дэмиен. Я боюсь того, что чувствую к тебе. Это... это сводит меня с ума.»

Больше не было нужды в словах. Он накрыл ее руку своей, прижимая ее ладонь к своему сердцу. «Лила, я... — он заглянул в ее глаза, и все его барьеры рухнули. — Я люблю тебя. С того самого первого дня. Безумно, безрассудно, против всякой логики.»

Слезы выступили на ее глазах, но на этот раз это были слезы счастья. «И я тебя, — прошептала она. — Я так тебя люблю.»

Он медленно, давая ей время отступить, приблизил свое лицо к ее. Их дыхание смешалось. Он ждал ее разрешения.

Она сама закрыла последнюю дистанцию между ними, коснувшись его губ своими.

И тогда сдерживаемая плотина прорвалась. Это был не просто поцелуй. Это было падение. Это было утоление жажды, которую они оба носили в себе так долго.

Его руки скользнули по ее мокрой спине, прижимая ее к себе так плотно, что она чувствовала каждый мускул его тела. Ее руки впились в его волосы, притягивая его ближе, глубже.

Он оторвался от ее губ только для того, чтобы осыпать поцелуями ее щеки, виски, веки. Его губы обжигали ее кожу, оставляя за собой следы огня. «Я столько времени ждал этого, — он рычал между поцелуями, его голос был хриплым от желания. — Так долго мечтал прикоснуться к тебе.»

Его рот спустился к ее шее, и она откинула голову с тихим стоном, позволяя ему исследовать чувствительную кожу. Он кусал и ласкал ее, а его руки скользили вниз, сжимая ее бедра через тонкую ткань купальника, прижимая ее к своему возбуждению.

«Дэмиен... — ее голос был прерывистым, ее тело трепетало под его прикосновениями.

Он медленно, не отрывая губ от ее губ, повернул ее и прижал спиной к прохладному краю джакузи. Его тело прижалось к ее, и вода бурлила вокруг них, отражая бурю, бушевавшую между ними.

Он целовал ее плечи, линию декольте, спускаясь все ниже, пока его губы не нашли влажную ткань, скрывающую ее грудь. Он задержался там, заставляя ее стонать и выгибаться навстречу ему.

«Ты так прекрасна, — он прошептал, поднимаясь снова, чтобы посмотреть ей в глаза. Его собственное дыхание было сбившимся. — Я не знаю, смогу ли остановиться.»

«Я не хочу, чтобы ты останавливался, — она прошептала, ее глаза сияли в лунном свете, полные доверия и желания. — Я вся твоя. Всегда.»

Он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе была вся боль их одиночества, весь страх прошедшего дня и вся надежда на будущее. Они стояли, сплетенные в объятиях, в теплой воде, под звездным небом, и мир за пределами их убежища перестал существовать. Были только они — два одиноких сердца, нашедших, наконец, свое пристанище в жарком пламени друг друга.

Их поцелуй длился вечность и мгновение одновременно. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, их лбы соприкоснулись. Дыхание спуталось, горячее и прерывистое. Вода бурлила вокруг них, отражая бурю, бушевавшую в крови.

«Я не могу поверить, что это происходит, — прошептала Лила, ее пальцы все еще вцепились в его мокрые волосы. — Что это не сон.»

«Это не сон, — его голос был низким и густым, как мед. Он провел большим пальцем по ее разгоряченной щеке. — Это единственное, что было по-настоящему реальным за все эти месяцы.»

Он снова поцеловал ее, но уже медленнее, глубже, с неподдельным благоговением. Каждое прикосновение его рук — к ее талии, к ее спине, к ее бедрам — было теперь не порывом страсти, а осознанным исследованием, закреплением права на обладание.

Он мягко повел ее к краю джакузи, где можно было сидеть глубже. Он усадил ее перед собой, так что ее спина оказалась прижата к его груди. Его руки обвили ее, а губы прижались к ее мокрому плечу, оставляя легкие, горячие поцелуи.

«Я так боялся испортить все, — он говорил тихо, его слова были обращены к ее коже. — Боялся напугать тебя. Боялся, что мои чувства будут обузой.»

Она повернула голову, чтобы коснуться его щеки. «Ты моя опора, Дэмиен. Не обуза. Никогда.»

Он закрыл глаза, вдыхая ее запах — смесь шампуня, хлора и чего-то неуловимо своего, только ее. Они сидели так несколько минут, просто слушая, как бьются их сердца, постепенно успокаиваясь.

Внезапно Дэмиен напрягся. Его руки инстинктивно сжали ее чуть сильнее. «Слышишь?» — прошептал он.

Лила замерла, прислушиваясь. Сначала ничего, кроме рокота воды и собственного сердца. Потом — тихий, настойчивый звук. Исходил он от его умных часов, лежавших на краю джакузи. Они вибрировали, подсвечиваясь тусклым синим светом.

Сигнал тревоги. Специальный, зашифрованный канал. От Тристана.

Проклятье пронеслось в голове Дэмиена. Он не хотел отпускать ее. Не хотел возвращаться в реальность, где существовали Генри Уэйн, «Костолом» и бесконечная война.

«Тебе нужно ответить, — тихо сказала Лила, хотя ее глаза выражали то же разочарование.

Он тяжело вздохнул и кивнул. Медленно, нехотя, он отпустил ее и выбрался из воды. Он накинул халат, который валялся рядом, и подошел к часам. Касание экрана. Голос Тристана, лишенный всяких эмоций, зазвучал в тишине зимнего сада.

«Он сделал ход. Вызвал экстренное собрание совета директоров своего холдинга на завтра утром. Объявил о намерении провести ребрендинг и «очистку» репутации после «необоснованных нападок». Это ширма. Он готовится к чему-то большому. К перегруппировке сил или к нападению.»

Дэмиен сжал кулаки. Его разум, затуманенный страстью, снова стал холодным и острым. «Он пытается вернуть себе контроль. Показать, что он все еще у руля, несмотря на сегодняшний провал.»

«Именно, — подтвердил Тристан. — Леон сливает информацию о «Костоломе» в нужные уши. Но это займет время. До завтра мы не успеем. Тебе нужно быть готовым. Он может ударить по бизнесу. По акциям. По всему, что связано с семьей.»

«Я понял. — Дэмиен бросил взгляд на Лилу, все еще сидевшую в воде. Она смотрела на него с тревогой. — Я беру ситуацию под контроль. Держи меня в курсе.»

Он разорвал связь и снова подошел к краю джакузи. Его лицо было серьезным. «Мне нужно работать. Генри не будет сидеть сложа руки.»

Она кивнула, понимающе, и выбралась из воды. Он подал ей халат, и она куталась в него, вдруг почувствовав холод не от воды, а от надвигающейся угрозы.

Они молча поднялись в дом. На лестнице он остановился перед дверью в ее комнату. «Ты будешь в безопасности. Я обещаю.»

«Я знаю, — она поднялась на цыпочки и быстро, почти несмело, поцеловала его в уголок губ. — Иди. Сделай то, что должен.»

Она исчезла за дверью. Дэмиен еще секунду постоял, прижав пальцы к губам, где осталось тепло ее прикосновения. Затем он развернулся и быстрыми шагами направился в кабинет. Его лицо  изменилась. Из влюбленного мужчины он снова превращался в стратега.

В кабинете он заставил себя забыть о ее вкусе на своих губах, о feel ее тела в его руках. Он погрузился в цифры, отчеты, графики акций. Он отдавал приказы, связывался с управляющими, банкирами, юристами. Он выстраивал финансовую оборону, готовясь к атаке Генри.

Ночь тянулась мучительно долго. Иногда он отрывался от экранов и подходил к окну, глядя на темный лес. Он думал о ней. Спит ли она? Ей снятся кошмары? Храпит ли она по-мирному, как тогда, в библиотеке?

Под утро он получил новое сообщение. Не от Тристана. От Лилы. Не могу уснуть. Боишься, ты тоже?

Простая смс вызвала у него прилив такой нежности, что он на мгновение растерялся. Он ответил: Работаю. Спи. Тебе нужны силы.

Ответ пришел почти мгновенно: Принеси мне то ужасное лекарство от бессонницы, что ты давал Оливии. Или приходи сам. Выбор за тобой.)

Он улыбнулся про себя. В ее сообщении сквозила не только тревога, но и проблеск ее настоящего, скрытого характера — немного дерзкого, живого.

Он отложил телефон. Работа могла подождать. Он поднялся наверх. В дверь ее комнаты он постучал тихо.

«Войди,» — донесся ее голос.

Она сидела на кровати, обняв колени, и смотрела на него. На тумбочке стоял нетронутый стакан воды.

«Лекарство, как ты и просила, — он показал маленький пузырек.

«Я передумала, — она улыбнулась ему слабо , но искренней улыбкой. — Может, просто посиди со мной? Пока я не усну?»

Он согласился. Он сел в кресло у ее кровати, но она потянула его за руку. «Не там. Здесь. Просто... побудь рядом.»

После секундного колебания он лег рядом с ней поверх одеяла, на спину. Они лежали молча, плечом к плечу, глядя в потолок.

«Расскажи мне что-нибудь, — попросила она. — Что-нибудь хорошее. Из своего детства.»

И он рассказывал. О проказах с Кассианом, о том, как Тристан учил его взламывать свой первый компьютер, о том, как Оливия, совсем малышка, украла у него все печенье. Его голос был тихим и монотонным, убаюкивающим.

Он не заметил, как ее дыхание стало ровным и глубоким. Она заснула, ее рука лежала на его груди.

Дэмиен осторожно, чтобы не разбудить ее, повернулся на бок и смотрел на нее спящую. В сером свете зари она выглядела беззащитной и бесконечно дорогой.

Он знал, что утро принесет новые битвы. Что Генри не остановится. Что «Костолом» все еще где-то там.

Но глядя на нее, он знал и другое — что теперь он сражается не просто за семью или принципы. Он сражался за свое будущее. За это право просыпаться рядом с ней каждое утро.

Он наклонился и очень бережно поцеловал ее в лоб. «Спокойной ночи, моя любовь , — прошептал он. — Я никуда не уйду.»

И остался лежать рядом, охраняя ее сон, пока за окном не занялся новый день, неся с собой неизвестность и обещание новой схватки. 

Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щели жалюзи, разбудили Дэмиена. Он не сразу понял, где находится. Его тело было сковано неудобной позой, но на лице чувствовалось легкое, ровное дыхание. Он открыл глаза.

Лила спала, повернувшись к нему лицом. Ее рука все еще лежала на его груди, а губы были слегка приоткрыты. В утреннем свете она казалась еще более хрупкой, почти невесомой. Какой-то инстинкт, древний и непреложный, сжал его сердце. Он должен был защитить это. Защитить ее.

Осторожно, стараясь не разбудить ее, он приподнялся на локте. Он мог смотреть на нее вечно — на шелковистую кожу, на темные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на безмятежность ее сна, которую он сам же и подарил ей этой ночью.

Но мир за стенами этой комнаты неумолимо напоминал о себе. Его ум, уже проснувшийся, начал просчитывать возможные ходы Генри... «Очистка репутации»... Это могло означать что угодно — от массированной атаки через СМИ до попытки скупки акций их компаний.

Он медленно, миллиметр за миллиметром, высвободился из-под ее руки и встал с кровати. Она постанывала во сне, но не проснулась, лишь повернулась на другой бок и укрылась одеялом с головой.

Дэмиен позволил себе улыбнуться. Этот маленький, непроизвольный жест доверия тронул его больше, чем любые слова.

Он вышел из комнаты и спустился в кабинет. Кофеварка уже работала — умный дом, запрограммированный на его режим. Пока он ждал кофе, он проверил сообщения.

Тристан уже прислал обновление: Совещание Уэйна начинается через два часа. Присутствуют все его «верные псы» из совета директоров и, что интересно, главный редактор «Дейли Стар». Жди грязи.

Кассиан отчитался кратко: Периметр чист. Никаких следов «Костолома». Слишком тихо. Мне не нравится.

Леон написал: Информация о Строганове ушла в нужные инстанции. Но бюрократия — медленный зверь. У нас есть день, максимум два.

Дэмиен выпил глоток обжигающего кофе, чувствуя, как caffeine проясняет сознание. День. У них был всего один день, чтобы подготовиться.

Он начал рассылать приказы. Заморозить крупные сделки. Привести в готовность все юридические отделы. Подготовить пресс-релизы с опровержениями на любую возможную клевету. Он работал быстро и эффективно, как хорошо отлаженный механизм.

Внезапно его взгляд упал на камеру наблюдения в холле. Лила спускалась по лестнице. Она была в простых джинсах и свитере, которые нашли для нее, и выглядела удивительно... обычной. И от этого еще более прекрасной.

Он вышел из кабинета ей навстречу. «Доброе утро. Как спалось?»

«Лучше, чем можно было ожидать, — она улыбнулась ему, но в ее глазах читалась тревога. — Ты уже работаешь?»

«Генри не дремлет, — он провел рукой по ее руке, короткий, ободряющий жест. — Но и мы тоже. Голодна?»

Они прошли на кухню. Дэмиен, к удивлению Лилы, оказался неплохим поваром. Через десять минут на столе дымились омлет и тосты.

Они ели почти молча. Напряжение витало в воздухе, тяжелое и невысказанное.

«Что будет теперь?» — наконец спросила Лила, отодвигая тарелку.

«Теперь мы ждем его хода, — отложил телефон Дэмиен. — И готовим ответный.»

«А я?» — ее голос дрогнул. — «Я просто буду сидеть здесь и ждать?»

Он посмотрел на нее, и его поразила перемена в ее глазах. Страх все еще был там, но его теснила решимость. Та самая решимость, что заставила ее когда-то пойти против воли отца и встретиться с Оливией.

«Ты, — он обхватил ее руку своими ладонями, — будешь нашей тайной силой. Ты знаешь Генри. Знаешь, как он думает. Его привычки. Его слабости. Все, что ты помнишь, каждая мелочь — может быть ключом.»

Она замерла, обдумывая его слова. «Ты... ты прав. Я всегда его боялась, но... я же видела, как он работает. С кем говорит. Что его злит, а что заставляет уважать.» Она подняла на него взгляд. «Я хочу помочь. По-настоящему.»

В этот момент в планшете Дэмиена загорелось экстренное уведомление. Он взглянул на него и побледнел.

«Что? Что случилось?» — испуганно спросила Лила.

Он медленно повернул планшет к ней. На экране была новостная лента. Крупный заголовок кричал: «ВАНДЕРВУДЫ ПРИЧАСТНЫ К КОРРУПЦИОННОМУ СКАНДАЛУ? ЭКСКЛЮЗИВ «ДЕЙЛИ СТАР»».

Ниже размещались «скриншоты» переписки, где фигурировали Дэмиен и несколько высокопоставленных чиновников. Подделка была грубой, но убедительной для масс.

«Это его первый выстрел, — тихо сказал Дэмиен. Его голос был холодным, но в нем слышалась ярость. — Он пытается ударить по нашей репутации. Отвлечь внимание от себя.»

Лила смотрела на экран, и ее лицо застыло в маске неверия. «Нет... это же ложь! Это...» Она вдруг замолчала, ее глаза расширились. «Подожди... «Дейли Стар»... Главный редактор... Я помню его! Он бывал у отца. Они... они что-то праздновали несколько месяцев назад, когда один из проектов отца прошел через муниципальный комитет без одобрения. Отец тогда сказал...» Она зажмурилась, пытаясь вспомнить. «Он сказал: «Джек всегда знает, какую историю нужно рассказать вовремя».»

Дэмиен замер, глядя на нее. «Ты уверена?»

«Абсолютно! — она вскочила. — И еще... у этого Джека есть любовница. Молодая. Отец как-то шутил, что ее содержание обходится Джеку дороже, чем его собственная жена. Если мы найдем ее... может, у нее есть что-то? Какие-то доказательства?»

Дэмиен уже не слушал. Его пальцы летали по экрану планшета, он диктовал команды Тристану и своим юристам. «Лила, это... это блестяще. Ты только что дала нам нить.»

Он поднялся и схватил ее за плечи, его глаза горели. «Ты видишь? Ты не пешка. Ты наша королева.»

Он поцеловал ее — быстро, страстно, полный adrenaline и внезапной гордости за нее.

«Сиди здесь, — он приказал, уже отступая к выходу. — Я свяжусь с Тристаном. Мы должны двигаться быстро.»

Он скрылся в кабинете, оставив ее одну на кухне. Но теперь она не чувствовала себя беспомощной. Она чувствовала себя нужной. Полезной.

Она подошла к окну и посмотрела на лес. Солнце уже полностью поднялось, но день обещал быть темным и бурным.

Генри Уэйн сделал свой ход. Но он совершил одну ошибку. Он недооценил свою дочь. И он не знал, что Вандервуды больше не одни. У них есть она. И ее знание может стать тем самым клинком, который поразит его насмерть.

Война вышла на новый виток. И впервые Лила чувствовала, что у нее есть настоящее оружие. И настоящая семья, чтобы сражаться за нее.