Махинация

До космопорта мы долетели за считаные минуты, он, как оказалось, был недалеко. Огромный темно-зеленый купол, сооруженный словно из стекла, оказался с проницаемым потолком — он раскрывался воронкой при взлете каждого из кораблей, похоже рейсовых.

Мы же сразу отправились к куполу поменьше. Насколько я поняла, там была отдельная часть космопорта.

Пока летели, сахир распорядился о подготовке корабля для межпланетного полета. Действовал он быстро, предельно быстро. Мы подлетели к малому куполу, который маленьким казался только с огромного расстояния. Чонгук, продолжая переговоры, спрыгнул и пошел открывать двери для меня…

И в этот момент на нас напали!

Первый выстрел блокиратора пришелся практически в спину сахира, тот каким-то образом сумел противостоять ему, рухнув наземь не ничком, как предполагали нападающие, а на одно колено, мгновенно доставая меч, второй выстрел пришелся по флайту, и это было что-то сродни электроимпульсной бомбе, потому что мгновенно вывело из строя всю автоматику машины. Третий снова достался Чону, опять выстрел в спину, что странно — он уже развернулся к первому стрелявшему с таким выражением лица, что стало ясно — сейчас потечет кровь, причем не Тени.

Но увидеть дальнейшее мне не дали — дверцу уже не функционирующего флайта распахнули, ремни безопасности уничтожили лазером, и высокий худощавый мужчина в черном, схватив меня, без труда перекинул через плечо и рванул прочь. Бегом!

Он бегом, а Чонгук и подоспевшую охрану обстреливали два рейтанских же дрона, усиленно поливая огнем и уничтожая все вокруг! Последним, что рухнуло, был купол самого космопорта, причем рухнул он именно как стекло — с грохотом и звоном.

И на все это ушло секунд сорок, не больше!

После чего меня запихнули в капсулу, мой похититель запрыгнул на свое место, и мы стартовали. Приказ «Пристегнись» прозвучал уже после старта, и осуществить его при навалившихся перегрузках у меня просто не было возможности. При таких перегрузках даже говорить нет возможности, не то что действовать.

Поэтому все, что я смогла сделать, — это в ужасе смотреть на своего похитителя, пока он, в принципе, без какого-либо напряжения управлял рвущейся в свободный космос капсулой.

Но ужас закончился, едва мужчина сорвал с головы черный защитный шлем, повернулся ко мне, весело подмигнул и продолжил гордое дело умыкания меня с Рейтана.

И все бы ничего, но, едва он снял маску, у меня банально отвисла челюсть.

Вспомнилось, как Чонгук отклонил запрос прибывшего крейсера Илонесской армады. Это вспомнилось, да… но речь шла о крейсере, а не обо всей армаде. Сейчас же передо мной с залихватской мальчишеской улыбкой сидел радостно укравший меня командир Илонесской армады, сам адмирал Джексон Ван!

— Капитан Манобан, у вас такой вид, словно вы не рады меня видеть, — усмехнувшись, заметил адмирал.

И не рада. И слов не было. Про Вана ходили самые противоречивые слухи, с одной стороны, все мечтали служить в Илонесской армаде, с другой — Ван-Зверь, Джексон-Тиран — вот как называли самого адмирала этой вожделенной для служения организации.

— Здравствуйте, адмирал Ван, — едва мы покинули атмосферу Рейтана и дышать стало полегче, произнесла я.

— Угу, приветствую, Манобан, — невозмутимо отозвался он. — И как оно там, в сексуальном рабстве?

Ну, адмирал Ван, он такой… адмирал Ван. Ходили слухи, что всех принимаемых на работу капитанов он для начала спаивал до состояния невменяемости, после допрашивал, а потом вечно намекал на имеющийся вследствие такого допроса компромат… Но, в общем и целом, я понятия не имею, по какой причине личный состав преданно любил своего адмирала… лично мне уже очень хотелось бы избавиться от его общества.

— З-з-замечательно, — мрачно ответила я.

И все-таки пристегнулась.

— Да? — отозвался он с живейшим интересом. — А по вам вообще не скажешь, что у вас секс был в прошедшую пару лет.

Нет, я решительно не понимаю, за что его любят его подчиненные! Просто отказываюсь понимать!

Однако, не обращая на меня более ни малейшего внимания, адмирал вышел на связь с Гаэрой и подключившемуся Сокджину сообщил:

— Манобан у меня. Поведение адекватное. Следов насилия нет. Но ты удивишься, благодарности за спасение тоже нет.

И он развернул экран ко мне, поместив меня же под не слишком добрый взгляд пусть даже и не моего прямого, но все же руководства. Сокджин был явно мной не доволен. Более чем недоволен и взирал на меня с явным неодобрением. А смотреть так, что начинаешь ощущать себя последней сволочью, нынешний глава разведуправления Гаэры умел.

— Полковник Барбара Тейн до хрипа и истерики уверяла меня в том, что код смерти ввела не ты, — наконец произнес он.

Я опустила взгляд.

Лед, на который мне предстояло ступить, был очень хрупким. Хрупким до невозможности, потому что, скажи я сейчас правду, никто не выслушает моих дальнейших слов. Скажи неправду — меня обвинят в измене Гаэре, и тогда… и тогда тоже ничего хорошего не произойдет.

Но самой главной проблемой было то, что единственным, что интересовало меня сейчас, было — а жив ли Чонгук? Что с ним? Как сильно пострадал?

В ушах до сих пор звучали его тихие слова: «Проблема в том, что я влюбился в тебя», и, боюсь, та проблема была и у меня. Я влюбилась. Даже не знаю когда, но сейчас вдруг поняла, что переживаю за него гораздо больше, чем за себя, а это могло стать не просто большой проблемой… огромной. Если руководство засечет у меня наличие чувств к Чону, меня просто никто не будет слушать.

Поэтому вместо ответа я задала вопрос:

— У вас есть снимки Рейтана трехсотлетней давности?

Вопрос был основан на том, что примерно триста лет назад у нас запустили технику отслеживания и фиксации уровня развития наиболее развитых планет. И я очень надеялась, что снимки Рейтана в базе тоже есть.

Но Сокджин повел себя крайне резко, сказав:

— Я требую ответа на поставленный вопрос.

Он имел право требовать в имеющихся условиях. А вот я не имела такого права, и все же…

— Это очень важно. — И добавила: — Для меня.

Сокджин не отреагировал. Но, к моему искреннему удивлению, адмирал Ван вдруг потянулся к панели, открыл дополнительный экран и вывел снимок планеты, от которой мы сейчас стремительно удалялись.

И, игнорируя Сокджина, он начал:

— Пятьсот лет. Триста. Сто. Пятьдесят.

По мере проговаривания он менял изображения, наглядно демонстрирующие, что мое предположение оказалось верным — на Рейтане правил не герхарнагерц, на Рейтане вот уже более ста лет правили Ка-э, огромные деревья, которые появились в промежутке от трехсот до ста лет, и разница между изображениями была жуткая. За период в сто пятьдесят лет огромные деревья Ка-э полностью покрыли ранее по большей части степную планету. Они действительно проросли всюду, даже в горах. Более того — деревья меняли атмосферу планеты, подстраивая ее под себя… и ее, и людей.

— Манобан, и что вы пытаетесь сказать мне этим? — мрачно вопросил Сокджин.

Вдох-выдох, и я постаралась говорить максимально спокойно:

— То, что стало очевидно мне после некоторого времени, проведенного на данной планете. На Рейтане нет централизованной власти, сосредоточенной в руках людей. Три правителя — герхарнагерц, в ведении которого находится условно религия, сахир Свет — внешняя политика, сахир Тень — внутренняя. Все трое не взаимодействуют, подчинение герхарнагерцу исключительно условное, в рамках «сохранения традиций», но не более. И при этом в обязательном порядке, дважды в год, ритуальное поедание плодов священного дерева Ка-э, и отказ от него — это преступление, влекущее за собой смертную казнь. Таким образом, можно сделать наиболее логичный вывод — правит на Рейтане сейчас именно Ка-э, и изображения, на которых видно распространение лесного массива, еще одно тому подтверждение.

Сокджин… промолчал.

А вот адмирал Ван с живейшим интересом поинтересовался:

— У вас есть предположение, что эти деревья разумны?

Внезапно к связи подключился Намджун, кивнул приветственно мне и, указав на изображение планеты, произнес:

— Тут скорее дерево, одно. Смотрите.

Он изменил снимок так, чтобы стало явственно видно — все деревья между собой связаны единой корневой системой. То есть разум, вероятно, действительно был один.

— Лиса, — Намджун обратился ко мне как к давней знакомой, без официоза, — как давно появились подозрения?

Намджуну было врать как-то совестно, да и смысла не имело.

— Сегодня ночью, — призналась я. — Мы обсуждали с Чонгуком… мм-м… с сахиром Чоном условия сделки, когда в его взгляде промелькнуло нечто, совершенно ему не свойственное. Интуитивно я ощутила опасность сразу. Последующая попытка герхарнагерца и сахира Света устранить Чона лишь подтвердила мои опасения. Сказать все прямо я не могла, вполне обоснованно опасаясь, что буду услышана не только сахиром, но он понял. И мы собирались временно покинуть планету.

После моих слов в кабине капсулы, стремительно уносящейся в открытый космос, воцарилось тяжелое напряженное молчание. Наконец Сокджин произнес:

— У меня нет претензий к девочке, в целом — адекватное и верное поведение. Но Чон — прямая ложь, искажение фактов, нарушение дипломатических норм и фактическое похищение специалиста S-класса. Плюс характеристика Тэ, которую третий правитель Рейтана оправдывает полностью. Итог — мы возвращаем капитана Манобан на Гаэру. Я считаю это разумным и обоснованным.

Я почувствовала, как у меня перестало биться сердце.

Намджун в своем решении был не так категоричен, но все же…

— Лиса, прекрасная работа. С планетой и Ка-э будем разбираться, но что касается твоей миссии — Гаэра не может позволить себе рисковать специалистом твоего уровня.

Сердцу стало больно.

Просто больно.

Я сидела, ничем и никак не выдавая своих чувств, которых у меня, по идее, вообще не должно было быть, учитывая вшитую в плечо капсулу и все прочее, но мне было… больно.