Махинация

Я метнулась в ванную, намочила полотенце, обмотала вокруг головы и кинулась вниз, мельком глянув на трех практически лишенных одеяния девушек, которые в художественном беспорядке лежали на кровати сахира. Художественный беспорядок был излишне нарочитым… когда у одной из девушек дернулась рука, я поняла очевидное — состояние у всех трех было более чем вменяемое. И это стало лишь очевиднее, едва в меня, брошенный из крайне неудобного положения, полетел кинжал.

Увернулась исключительно на рефлексах, а от второго уворачиваться не пришлось — мгновенно явившийся Чонгук перехватил клинок в полете, мрачно посмотрел на поднявшихся девушек и произнес:

— Как интересно.

После чего сдвинул меня в сторону, вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Женские крики послышались почти сразу… И я не стала вмешиваться.

Опрометью сбежав по ступеням вниз, свернула под лестницу, нашла кладовую, следом указанный термит и огнеупорные перчатки.

Белый, отвратительный, на мой взгляд, Ка-ю самовозгорающимся при соприкосновении с кислородом препаратом обрабатывала долго и старательно. Я бы даже сказала — со всей той любовью, которая у меня появилась в отношении данных грибов и в целом населения этой планеты. Термит оказался выше всех похвал — уничтожил все: гриб, серебряный поднос, стол и даже кусок пола, пока не дошел до гранитной плиты, на которой стоял дом.

Постояла, прислушиваясь — наверху рыдали, судя по тому, что я слышала, рыдали покаянно. Одно из слов отчетливо расслышала: «садран» — охрана.

Включив вентиляцию нижнего уровня дома, сорвала с лица полотенце и спустилась на нижний уровень дома, в охранку.

Встретили меня напряженно.

Нет, дверь они открыли мгновенно, стоило мне приблизиться — это в доме на жилых уровнях камер не было, а тут их имелось полным-полно, но вот стоило мне войти, стало ясно — вообще не ждали.

— Вы на меня смотрите, как на оживший труп, — честно призналась я.

Глава охраны сахир Декагр, оглядев меня с головы до ног, сообщил:

— У нас приказ утром уничтожить ваши останки. Термитом. Чтобы ни молекулы не осталось.

Какой интересный приказ! Я внимательно посмотрела на сахира Декагра, тот молча шагнул к пульту наблюдения, переключил один из экранов в спектр, доступный моему зрению, и позволил мне увидеть сообщение… я, так полагаю, нового сахира Света — крепкий пожилой мужчина с совершенно седыми волосами старым не выглядел вовсе. Он выглядел очень любезным, вежливым и по-отечески заботящимся о «сахире Чоне», у которого, «несомненно, будут сложности, если труп специалиста S-класса обнаружат». Собственно, что касается моего трупа — его надлежало расчленить, скормить собакам, после чего собак умертвить и сжечь термитом.

— Изобретательно, — выслушав все до конца, была вынуждена признать я.

— Это и насторожило, — честно признался сахир Декагр. — господин никогда бы не позволил псам поедать труп любимой женщины, вы ему слишком дороги.

Вот теперь я очень странно посмотрела на сахира — главу охраны.

— Я выгляжу как оживший труп? — напрягся эниреец.

Ответить не успела — от двери раздалось хриплое:

— Лиса, в дом.

Обернувшись, увидела Чонгука, в еще более невменяемом состоянии, чем был раньше, плюс окровавленного местами, но все же отмахнулась от него напряженным:

— Подожди. Если они отдали один приказ охране, могут быть и другие.

И как бы сильно был не в себе Тень, логичность моих слов дошла до его затуманенного разума. Войдя в сторожку, он для начала левой рукой обнял меня, крепко прижав к себе, затем быстро пробежался по невидимым мне сенсорным клавишам и застыл, вслушиваясь во что-то отдаленное.

— Они охренели! — произнес вдруг сахир Декагр.

Тень, словно вспомнив, что мы тут не одни стоим, коротко приказал:

— В моей спальне связанные гаракхай, накаченные Ка-ю под завязку. Спустить в подвал на нижний уровень. Запереть. Забыть на трое суток.

Охрана вымелась мгновенно всем составом в девять человек.

— Нижний уровень — это под гранитную плиту? — уточнила я.

— Да. Под, — отрывисто ответил Чон.

Помолчав, уточнила еще кое-что:

— Все три гаракхай?

Он вдруг развернул меня к себе, схватил за подбородок, заставил запрокинуть голову, взглянул в мои глаза и хрипло произнес:

— Я не смог.

— Что? — непонимающе спросила я.

Чон гулко сглотнул и, глядя в мои глаза, хрипло повторил:

— Я не смог… ни с одной из них.

— А… — Дар речи меня покинул.

Но если это кого-то и смутило, то исключительно меня. Чонгуку было все равно, его напрягал совсем иной момент:

— Меня… тошнит от других женщин.

— Тебя от повышенной дозы оксида серебра может тошнить, — резонно заметила я.

Вскинув бровь, Чон прижал меня рывком еще сильнее к своему напряженному телу и хрипло сообщил:

— От тебя не тошнит.

И сказано было с намеком. С очень большим намеком.

— Ты под действием Ка-ю, — очень тихо напомнила я.

Он усмехнулся, провел пальцем по моей щеке и тихо ответил:

— Я под действием Лисы Манобан. Она не гриб… скорее цветок, очень хрупкий и нежный, с легким, едва уловимым запахом, почти незаметным. В этом-то и проблема — не замечаешь, как подсаживаешься на этот запах, как теряешь способность жить без этого цветка. И да — я тебе сказал, что это был военный переворот?

— Нет, — потрясенно прошептала я.

— Это был военный переворот, — уже официально уведомил меня Чонгук, склоняясь к моим губам.

И если бы я даже захотела избежать этого поцелуя, едва ли у меня был бы шанс — позади пульт наблюдения, впереди жадные, горячие сухие губы сахира Чона, и ему хватило всего пары секунд, чтобы у меня пропало всяческое желание оттолкнуть его. Отталкивать не хотелось, хотелось обнять, но я лишь стиснула пальцами ворот его местами порванной рубашки.

И с трудом сдержала разочарованный стон, когда Чонгук, мгновенно прервав поцелуй, прижал мою голову к своей груди и начал отдавать распоряжения вернувшейся охране. Быстро, четко, профессионально.

Если кто-то планировал военный переворот, то его ожидало разочарование… очень основательное разочарование. За несколько минут сахир Тень вернул под свой контроль весь департамент внутренних дел. Не знаю, как это работало, но каким-то образом работало… действительно, не знаю как, на Гаэре уже лет триста переворотов не было, да и то последний пытался устроить Танарг, собственно, после него мы и не дружим.

Чон продолжал отдавать распоряжения и точно так же продолжал держать меня. Крепко. Порой настолько крепко, что было трудно сделать вдох, он замечал, чуть ослаблял хватку, но спустя время его руки неизменно сжимались с прежней силой. Так, словно я последняя соломинка, за которую он цеплялся на грани безумия. Учитывая багровый цвет его глаз, возможно, так и было.

В какой-то момент я не выдержала и поняла, что засыпаю стоя, — мы тотчас же вернулись в дом. Я и несущий меня на руках сахир.

И вот наверху возникла проблема.

— Мне бы… отойти, — сказала я все так же обнимающему меня Чонгуку.

— Куда? — не сообразил он.

Выразительно указала на ванную комнату.

Лицо Тени выдало непередаваемую гримасу, общий смысл которой можно было обозначить как «Я против».

— Все настолько… — начала было я.

Тяжело вздохнув, Арнар хрипло приказал:

— Майку сними и дай.

Сняла, молча отдала ему. Постояла, прикрывая грудь рукой и глядя, как некоторые, прижав мою майку к себе, снова вернулись к переговорам.

— Долго стоять будешь? — поинтересовался сахир.

Молча ушла в туалет.