Махинация

Поднявшись к себе, для начала заперла дверь. После сходила в душ и долго, мучительно долго стояла под ледяной водой, пытаясь хоть как-то смыть… эту растущую пустоту в душе.

Из ванной вышла в одном полотенце и с мокрыми волосами, сев на постель, включила сейр и повторно, раз за разом, просмотрела запись с камер. Вид дочери сахира Тейнара… убивал.

Просмотрев видео раз двадцать, пока в глазах не зарябило от блеска украшений, выключила видео, переключила на аудио, которое было записано отдельной звуковой дорожкой, выставила на полную громкость и пошла к холодильнику, в котором и вода была гаэрская, и сухпаек, специализированный под нужды S-класса.

Это случилось, когда я сжевала уже половину белкового батончика, скрипевшего минералами и витаминами на зубах. И я даже не поняла, что это было.

Сработала исключительно интуиция.

И я застыла, не донеся бутылку с водой до приоткрытых губ, от чего вода холодным душем пролилась на едва одетую меня.

Я даже не заметила.

«Сахти-сахтират…» — фраза, которая опала на дно моего осознания, как падают опавшие листья — медленно и неотвратимо.

Дальше был шум голосов, отдаленный шум базара, шелест камней, звон металлов, другие голоса, но этот…

Я стремительно вернулась к постели, наплевав на мокрое полотенце, подхватила сейр, отмотала запись и услышала это снова:

«Сахти-сахтират…»

Слово было мне незнакомо, как и словосочетание. Но что-то напрягло. И даже не то чтобы напрягло — испугало до безумия. Вопрос в том — что?

Я попыталась определить голос — никак. Понять, мужской это или женский, тоже оказалось невозможно. Перевод — я не нашла его во всей той базе в десять тысяч слов, которые уже были загружены в сканнер.

Первой мыслью было спуститься вниз, спросить у прислуги — она старалась держаться от меня подальше, видимо, по приказу сахира, но если я звала, появлялась. Однако я в данный момент не позвала. Не знаю почему — интуитивно не хотела спрашивать.

А у кого тогда узнать?

Рука очень тянулась набрать Тень, но… не хотела ему мешать. Просто никак.

И поэтому я набрала свое нынешнее руководство на Рейтане. Сахира Дорван ответила мгновенно, но так же быстро ее взгляд сместился с моего лица на обнаженные плечи и мокрое бежевое полотенце. Смутившись, я подняла экран так, чтобы были видны только лицо и шея, и произнесла:

— Прошу прощения, что побеспокоила вас в выходной день…

— Я работаю без выходных, — отрезала сахира, словно подчеркивая свое привилегированное положение.

— Простите, — почему-то нервно извинилась я. — Я хотела спросить, известно ли вам такое словосочетание, как «Сахти-сахтират»?

Случившееся в следующее мгновение повергло меня в шок!

Сахира зарычала, прогнулась до хруста в позвоночнике, как дикое животное, глаза ее, утратив даже намек на разумность, стали совершенно алыми, из горла вырвался какой-то жуткий полустон-полурык, деревянная столешница затрещала под когтями.
Я отшатнулась, прежде чем что-то абсолютно жуткое прыгнуло по ту сторону экрана.

Замерла, вслушиваясь в звуки погрома и вой, и, отключившись, быстро набрала сахира Нейта. Сахир ответил и тоже не стал скрывать свое удивление моим внешним видом, но это было несущественной мелочью в нынешней ситуации.

— Что-то произошло с сахирой Дорван, — сдерживая крик, быстро сказала я.

— Понял, — ответил сахир Нейта и отключился.

Я же медленно поднялась с пола, на который свалилась, уходя от прыжка монстра, и на него же села обратно, пытаясь осознать, что только что увидела.

Что это было?!

Что это было вообще?!

Я включила аудиозапись, и ничего, кроме этих трижды повторившихся слов. Ничего. Я прослушивала, увеличивая и уменьшая скорость, громкость, тон…

Вздрогнула, когда от удара вылетела дверь в мои комнаты, порадовалась тому, что не запирала дверь в спальню, иначе Тень снес бы и ее.

Чон, не останавливаясь на входе, обошел кровать, за которой я сидела, и обнаружил сжавшуюся на полу меня. Я же внезапно поняла, что не был он ни на каком «рынке невест» — от нас до базара лететь около тридцати минут, а он пришел спустя две минуты после того, как я связалась с сахиром Нейта.

Постоял, мрачно глядя на меня с высоты своего роста, и не менее мрачно произнес:

— Сахиру Дорван пришлось ликвидировать.

Сейр выпал у меня из дрогнувших пальцев, и я потрясенно переспросила:

— Как?..

Помолчав, Тень все же ответил:

— Выстрелом из крупнокалиберного, Лиса. Пристрелить, как взбесившееся животное. Ничего не хочешь мне сказать?

Ничего… вообще. Я уже боялась сказать даже слово. Меня уже просто трясло, руки дрожали так, что, даже попытавшись поднять сейр, я не смогла. Я, кажется, уже вообще ничего не могла, я…

— Я бы попытался тебя поддержать и успокоить, но у тебя под мокрым полотенцем вообще ничего нет, и я боюсь, поддержка зайдет гораздо дальше, чем мы оба себе можем позволить, поэтому прекрати истерику, — холодно приказал сахир.

— Это не истерика, слез нет, рыданий — тоже, — судорожно вздохнув, возразила я.

Он не стал указывать на то, как близко я к ней была, я тоже предпочла этого не заметить. Молча сев рядом, Чонгук устало привалился спиной к кровати и произнес:

— Рассказывай.

Не торопил, не требовал, просто сидел рядом и ждал. Я раз десять напомнила себе, что я специалист S-класса, прежде чем смогла говорить, не стуча зубами и хоть как-то уняв внутреннюю дрожь.

— На рынке я поставила сейр на запись. Отдельно видео со звуком и отдельно звуковую дорожку на максимальной громкости. На видео ничего постороннего не было.

Ну, кроме дочери сахира Света…

Чон поднялся, сходил к холодильнику, достал бутылку воды, внимательно посмотрел на ту, что пустая и оброненная валялась на полу, пришел, открыл бутылку и протянул мне. Поблагодарив кивком, сделала несколько глотков и продолжила:

— А вот на аудиозаписи было что-то не так. Я прослушала не один раз и вычленила словосочетание, перевод которого мне был неизвестен. И я связалась с сахирой Дорван, чтобы спросить перевод…

При воспоминании об этом снова чуть не уронила бутылку — сахир подхватил, забрал, сам сделал несколько глотков воды, задумчиво глядя вперед. Хотя там не на что было смотреть — там, кроме двери, ведущей в мою ванную, ничего не было.

— Так, — произнес после недолгого молчания Тень, — значит, я это уже слышал. Давай запись.

Я вцепилась в сейр обеими руками, в ужасе глядя на сахира и не собираясь отдавать ему ЭТО! К бракованным навигаторам, обозленным дерсенгам и нестабильным атомам! Я готова была сдохнуть, но не отдавать ему сейр.

— Ванная, — с насмешкой глядя на меня, напомнил Чон, — это твой личный сейф, Лиса. Отдай сейр, ты же знаешь, я в любом случае заберу. И запрись.

Быстрым движением прижала устройство к груди, широко распахнутыми глазами взирая на Чонгука и не собираясь ему ничего отдавать.

— Лиса! — практически рык.

Это стало сигналом «Старт». Я подскочила и рванула к двери в ванную, держа сейр все так же крепко. У меня были скорость и реакция кадета S-класса, у меня был эффект неожиданности, у меня было четкое осознание, что саму запись я прослушивала через наушник, а значит, если сотру, Тень не сможет ее услышать при всем своем желании.

У него не было ничего из вышеперечисленного, он просто оказался быстрее и сильнее, чем я могла даже представить.

Рывок — и, перехватив на бегу, Чон швырнул меня на постель. И отобрал сейр еще до того, как я упала на мягкий матрас.

Тяжело дыша, я обхватила рукой ноющие после его захвата ребра и попыталась привстать… чтобы четко и ясно осознать, что Тень даже не взглянул на сейр, который сейчас сжимал с такой силой, что устройство деформировалось. Но Чон не заметал и этого — он пристально, неотрывно смотрел на меня, и взгляд его медленно менялся.

— Ты ломаешь мой сейр, — нервно выговорила я, сведя колени вместе и придерживаясь уже не за ноющие ребра, а пытаясь прикрыть грудь, с которой полотенце при падении практически слезло.

И я сильно пожалела, что вообще сказала хоть что-то, когда Чонгук сделал шаг. Шаг к постели. А затем еще один хищный, хоть и несколько заторможенный шаг, и Чон оказался впритык к кровати, и сейр он больше не ломал — уронил где-то в процессе этого шага, потому что в следующий миг его напряженные ладони мягко, но очень пугающе легли на мои ноги.

А затем медленно и жутко поползли вверх, чтобы в итоге сжать колени, и я была не настолько наивна, чтобы не осознавать, что произойдет дальше.

— Н-не надо… — прошептала, теряя голос и испуганно глядя на сахира.

Его глаза сузились.

Хватка на моих коленях стала сильнее… рывок — и, подтащив к себе, Чон вместе с тем, посрамив мою попытку воспрепятствовать этому, рывком раздвинул мои ноги, затем медленно склонился надо мной, удерживая свой вес на вытянутых руках, и выдохнул:

— Так что я там должен потрогать, чтобы ты удивила нас обоих?

Тяжело дыша, я медленно убрала руку, прикрывающую грудь, а полотенце окончательно сползло с нее еще в тот момент, когда сахир притягивал меня к себе.

— Безумно провокационно, — хрипло прошептал он, едва ли скользнув взглядом по обнаженной коже и вновь глядя в мои перепуганные глаза.

И он смотрел мне в глаза, когда медленно наклонялся, безумно медленно, как в самом кошмарном из снов, игнорируя ускоряющееся биение моего сердца и ужас, сковавший настолько, что я едва могла дышать…

Прикосновение к губам было как током по обнаженным нервам. Я выгнулась всем телом, замерла, услышав свой собственный стон, и попыталась оттолкнуть сахира, но мои запястья оказались мгновенно перехвачены и прижаты к покрывалу, а поцелуй стал сильнее. Сильнее, алчнее, жестче. Он не целовал — он захватывал, завоевывал, исследовал захваченное, заставлял дышать собой и биться в истерике мое самомнение, уверенность в технологиях Гаэры и осознание, что я только что сожрала половину белкового батончика, в котором как минимум суточная доза любых эмоциональных блокираторов… которые вообще ничего не блокировали! Ни жар, охватывающий все тело от его поцелуев, ни желание закрыть глаза, чтобы ощущения стали ярче, ни жажду принадлежать целиком и полностью, необъяснимое, пугающее, странное для спеца S-класса, жуткое по самой своей сути и заставляющее ощутить всю свою беспомощность под тем, кто завоевывал и властвовал.

Чон остановился в момент, когда я уже очень хотела, чтобы он прикоснулся к моей груди, но, кажется, не до конца понимала, зачем это мне так было нужно. Или не хотела понимать.

— Дерьмо все ваши технологии! — вдруг прорычал Тень, оторвавшись от моих губ, но оставаясь в миллиметре от того, чтобы поцеловать вновь.

— Почему сразу… отходы жизнедеятельности? — тяжело дыша, возмутилась я, открыв глаза и глядя на него едва ли вменяемым взглядом. — Может, просто капсула дала сбой и ее нужно заменить… Или у меня пищевое расстройство, и элементы из протеинового пайка еще не достигли кровеносной системы.

— Да ладно, — издевательски произнес он, вглядываясь в мои глаза, — я тут пока летал над домом, десять штук проглотил, толком не прожевав.

Я посмотрела на сахира с ожиданием. Он в ответ — с явной злостью. Я — с ожиданием, я железобетонно верила в гаэрские технологии. Он — уже с откровенной издевкой. Я — с ожиданием. Он усмехнулся, чуть сместился и медленно, не отрывая от меня взгляда, склонился к моей груди…

— Н-не советую, — прошептала я.

Чон, наплевав на советы, нагло и с вызовом лизнул то, что вообще-то должно было удивить нас обоих.

Не удивило.

Я так и замерла, в ужасе глядя на энирейца, он с предвкушением наклонился снова и сжал вершину груди уже губами…

Грудь нагло отказалась удивлять нас обоих, напряглась от его прикосновения и заставила меня помянуть недобрым словом все гаэрские блокираторы.

— Судя по твоим широко распахнутым глазам, ты в шоке, — констатировал вернувшийся к облизыванию, теперь уже по кругу, сахир.

— Д-да… есть немного, — прошептала, с ужасом осознавая, как все это выглядит. — Может, попробуешь рукой?

— Провокация на провокации, — поддел Чон.

Но попробовал. Резко сместив собственный вес на одну руку и тем самым выпустив мои запястья, он, все так же не отрывая взгляда от моих глаз, осторожно прикоснулся кончиком указательного пальца к сжавшемуся напряженному соску…

К моему стыду, ничего не произошло!

Ну разве что на губах сахира заиграла такая улыбка, что даже Сокджину с его арсеналом улыбок до энирейца, кажется, было очень далеко.

— Ка-а-ак интересно, — протянул Тень, касаясь груди уже двумя пальцами и перекатывая, даже не буду говорить что, между этими пальцами так, что мне стало жарко. — Продолжим?

И мужская ладонь властно легла на всю грудь — дальнейшее было бы предсказуемо, произойди оно парой прикосновений раньше. А так — я удивила действительно нас обоих. Потому что мгновенно воспроизвела блок Хармана, после удар в челюсть по касательной, что могло бы челюсть разнести, но Арнар вовремя увернулся, удар ногой в корпус, и Тень снесло с постели! Мой рывок к поверженному противнику, и… и кто бы объяснил мне, почему все закончилось поцелуем?

Причем сверху была уже я, которая, по идее, должна была бы добить дезориентированного противника ударом в кадык, но вместо этого оказалась сидящей на стонущем Чоне, а вот прижал меня к своим губам уже он, наглядно доказывая, что будет главным, даже если я сверху.

И кто бы мне еще объяснил, почему я ни разу не была против?

Нас остановила трель, донесшаяся от сейра, причем моего, и это был код 33-2-99-2 — вызов, не подлежащий игнорированию. Резко отстранившись от сахира, я в ужасе оглянулась на все еще лежащий на ковре сейр, потом метнула перепуганный взгляд на Тень.

— Нужно ответить? — хрипло, срывающимся от тяжелого дыхания голосом спросил он.

— Да, — ответила, ощущая, как пекут и болят явно распухшие от поцелуев губы.

— Срочно? — уточнил сахир в попытке отыскать свою рубашку.

Ее рукав все еще был на нем! Правый… Левый валялся с частью изорванной ткани примерно там же, где и мое полотенце, мундир вообще умудрился оказаться на люстре и висел там скорбной траурной тряпкой… потому что тоже был эпично порван.

— Вызов из сопредельного ведомства, и ответ — да, срочный, — простонала я.

В следующее мгновение меня подхватили на руки, заставляя четко осознать, что одежды на мне не осталось вообще никакой… даже ошметка от полотенца. Еще через секунду я стояла под ледяным душем, подставляя раскрасневшееся лицо ледяным струям. Две секунды, и, сидя на кресле у окна, замотанная в банный халат и даже с капюшоном на голове, я отвечала на вызов, а Чон ушел в душ.

Вызов шел от Намджуна.

Нервно нажав на прием сигнала, я заправила прядь, с которой капало, за ухо и максимально невозмутимо посмотрела на бывшего главу разведуправления. Но от столь квалифицированного профи, боюсь, ничего не укрылось.

Намджун этого и не скрывал — пристальный взгляд на мои губы, на шею, которую я неловко прикрыла пушистым воротом, на мокрые волосы, отдельно — на глаза.

— У меня выходной, — зачем-то сообщила я.

— И как он в постели? — вдруг самым похабным тоном спросил Намджун.

— Кто? — не поняла я.

— Ваш «выходной», — саркастично уточнил бывший глава спецслужбы.

— Еще не знаю, — раздраженно ответила я, — на данный момент я до нее еще не добралась.

Да за каким дерсенгом вообще?!

Несмотря на мою попытку казаться сдержанной, Намджун вспышку гнева все же углядел, мрачно посмотрел, и… началось:

— Капитан Манобан, по моим данным, основную часть необходимой работы для сканера вы уже выполнили. В рекордные даже для специалиста S-класса сроки, о чем так радостно поведала полковник Барбара Тейн.

Почему-то после этих его слов я не ощутила ни радости, ни гордости за себя — исключительно накатывающее нехорошее предчувствие грядущих неприятностей.

— В связи с этим, — продолжил Намджун, — Малый совет пришел к рациональному решению о возвращении вас, капитан Манобан, на Гаэру. Всю дальнейшую работу смогут провести специалисты, подготовленные вами и вашим заместителем.

Судорожно сглотнув, я затравленно смотрела на Намджуна. Постановление Малого совета не то, с чем, в принципе, мог спорить специалист моего уровня. Барбара могла бы, я — нет. Все, что я могла, — только спросить, причем Намджун мог мне даже не отвечать. Но все же…

— Могу я узнать, по какой причине… столь безапелляционное решение было принято?

Он действительно мог мне не отвечать, но все же ответил:

— Полиглот назвал своим преемником вас, капитан Манобан.

И Намджун отключился.

Я осталась сидеть с очень четким пониманием — Полиглот умер.

Это было единственной мыслью… другие просто не доходили до моего сознания. Шефа больше нет…
Нет целой части моей жизни…
Просто нет.

— Лиса, — тихо позвал стоящий и уже некоторое время наблюдающий за мной Чон.

— Шеф умер… — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки.

Как все сильнее дрожат руки.

Сахир подошел, мягко отобрал сейр, подхватил меня и унес на постель.

На этот раз блокираторы показали себя достойно — я даже не плакала. Хотелось завыть, отреветься, просто сдохнуть, но я даже не плакала. Лежа на груди Чонгука, безразлично слушала, как бьется его сердце, и не могла, никак не могла отделаться от одной мысли: Полиглот знал, что скоро конец, поэтому и отделался от меня. Убрал подальше, видимо, чтобы не докучала своим нытьем, не знаю… но он поступил так же, как мой отец, — отослал.

— Ты хочешь вернуться на Гаэру? — вдруг тихо спросил Чон.

— Должна… — эхом отозвалась я. Помолчав, добавила: — Предстоят четыре операции, подключение к псисвязи, блокировка взлома сознания… Как минимум восемь месяцев я проведу в Центре изучения мозга, потом период реабилитации и адаптации. Примерно через год, если показатели будут в норме, вступлю в должность.

— Должен признать, звучит жутко, — произнес третий правитель Рейтана.

Звучало, да, но и в реальности приятным предстоящее сложно было назвать.

— У тебя были предположения, что Полиглот предпочтет своим преемником выбрать тебя? — продолжил задавать странные вопросы Чонгук.

Коснувшись пальцами его груди, безразлично ответила:

— Такие решения не принимаются на основании предпочтений.

Неожиданно рвано выдохнув, он спросил:

— А как они принимаются?

Все так же безразлично ответила:

— Исходя из способностей, возможностей к реабилитации, потенциала кандидата…

Говорить было тяжело. Тяжело и осознавать, что Полиглота больше нет. Его просто больше нет.

Тень мягко погладил по спине и вдруг задал вконец сложный вопрос:

— Может быть, ты хочешь с кем-нибудь поговорить? С мамой, к примеру?

Едва ли когда-нибудь еще я ответила бы на этот вопрос, но сейчас была слишком морально подавлена, чтобы промолчать:

— Мать не разговаривает со мной, — с болью, которую не смогла сдержать, тихо ответила я. — Давно. Несколько лет. С тех пор как я не приехала на похороны папы.

И сахир прижал к себе сильнее. Просто молча обнял, заставляя ощутить, что он рядом, он со мной, я не одна. Молчаливая поддержка, от которой тоже хотелось плакать, но блокираторы уже работали, как и полагается.

— Братья, сестры? — последовал следующий вопрос.

— Никто… — прошептала я.

— Подруги? — еще вопрос.

— Последняя вышла замуж за моего жениха, — горько улыбнулась я. И добавила: — Которого ты убил.

Он никак не прокомментировал это и продолжил:

— Домашние животные?

Последний вопрос вызвал тревогу. Даже не знаю почему. Интуиция сработала?!

Приподнявшись на локте, которым, кстати, упиралась в обнаженную грудь Тени, я вопросительно посмотрела на него и, не удовлетворившись лишь мимикой, задала прямой вопрос:

— Почему ты спрашиваешь?

Никак не отреагировав, он повторил:

— Домашние животные есть?

Ощущая жуткое напряжение, переспросила:

— Почему. Ты. Спрашиваешь?!

Глядя на его спокойное, словно даже отстраненное лицо, я могла бы сейчас ответить за него все, что угодно — к примеру, спрашивает, потому что переживает. Или спрашивает, потому что ему меня жалко. Или простое проявление любезности. Или… много еще чего. Но я интуитивно ощущала за всеми этими вопросами что-то другое. Абсолютно другое. Причем едва ли нормальное. Так маньяк может выспрашивать подробности у жертвы, определяясь с периодом времени, в который ее начнут искать. И что-то маниакальное сейчас отражалось в багровых глазах Чона.

— Значит, нет, — холодно подытожил он, заставляя меня четко осознать, что интуиция в очередной раз оказалась права.

Я в ужасе смотрела в его глаза, в которых больше не осталось ничего синего — пульсирующий алый зрачок, затопивший всю радужку.

— Это шутка? — мой голос дрогнул. — Или очередная твоя попытка казаться хуже, чем ты есть? Или…

— Мы оба знаем, что это, — ледяным тоном перебил меня он. И зло добавил: — Это полное поражение, Лиса. Мое. Потому что между планетой и женщиной я выбрал женщину. Дурацкий выбор, да. Возможно, когда-нибудь я жестоко пожалею о нем. Но сейчас не в силах поступить иначе, я устал сдерживаться, и я хочу тебя настолько, что меня едва ли пугает тот военный конфликт, которым Намджун фактически угрожал мне. Мне, Лиса а не тебе.

Я замерла, отказываясь вообще понимать, что происходит.

А вот Чон начал действовать.

И первым действием оказалось запирание меня в ванной. Он просто схватил меня вместе с покрывалом и подушкой, внес в ванную комнату, уложил в ванну и выскользнул прежде, чем я успела выпутаться из ткани и подняться.

— Чонгук, что ты делаешь? — вырвалось испуганное, едва в двери сработал замок.

Ответом было прозвучавшее из моего сейра:

«Сахти-сахтират».

Я замерла, прижавшись к двери и боясь сделать вдох. Но ни рычания, ни звуков погрома, лишь повторно прозвучавшее:

«Сахти-сахтират»…

Задыхаясь от ужаса, я медленно сползла по двери вниз, осев на пол и продолжая вслушиваться… но ничего. Совершенно ничего.

— Это механическая модуляция голоса, Лиса, — громко, так, чтобы я услышала, произнес Тень. — Но, есть предположение, что произнесенная женским голосом фраза определенно имеет воздействие на мозг сахира.

Я выслушала его молча, едва дыша.

— И да, — вдруг как-то совершенно иначе, холодно и зло, сказал Тень, — прости.

Сигнал тревоги моего сейра, и комбинация цифр, которую наизусть знал каждый кадет: 7777-1-97.

Число смерти.

Активация протокола стирания моей личности из базы данных всех спецслужб Гаэры! Я замерла, прижав ладонь к губам, чтобы не сорваться на крик, а Тень уничтожал все, до чего мог добраться, используя личный сейр специалиста. Он уничтожал меня сейчас, безжалостно и неотвратимо. Он просто уничтожал меня.

Последним, что прозвучало, был звук взрыва. Мой профессиональный сейр самоуничтожился, как и полагалось интеллектуальному оружию павшего сотрудника спецслужб.