Махинация

Базар был огромным, шумным, вкусно пахнущим и ярким. Повсюду ходили группки из одного мужчины и двойки-тройки-четверки-семерки-восьмерки женщин в одинаковых плащах, что, собственно, и выделяло группку. В основе своей женщины в каждой из групп были сильно беременны, но чаще именно основательно беременные поддерживали своих еще изящных подруг. Соратниц по несчастью? Просто несчастных?

Минут через двадцать хождения между торговыми рядами поняла невероятное — мы с сахиром Тенью были единственной парой на всем базаре. Единственной. И я была единственной женщиной, которую крепко, но явно вопреки всем традициям держали за руку. Особого осуждения это не вызвало — перед третьим правителем Рейтана склонялись все, но я видела, как люди перешептываются, как указывают друг другу на наши ладони. И женщины, именно женщины позволяли себе проявить неодобрение. Мужчины не смели, женщины за их спинами чувствовали себя в большей безопасности, чем собственно сами их мужья… сожители… хозяева…

— Это все мужья и жены? — не выдержав, спросила у сахира.

Он, задумчиво шедший, глянул на меня, переспросил:

— Мм-м? — а затем, осознав вопрос, ответил: — Не совсем так. На Рейтане несколько иное понятие семьи, Лиса.

— Хозяева и собственность? — уточнила я.

— Чуть ближе к истине, — не стал лукавить Чон.

Следовало догадаться, учитывая, что цвет плаща вполне можно было бы соотнести с цветом принадлежности.
Тень же, взглянув на меня, ускорил шаг и через несколько минут подвел к лотку, который на порядок сверкал ярче, чем все окружающие. И это оказалось вполне объяснимо — здесь были бриллианты. Просто бриллианты: бриллианты в кольцах, в диадемах, в ожерельях, в браслетах, в ножных браслетах, в поясах, и даже имелось нижнее белье, выполненное из золота и бриллиантов.

— Белье не берем, — сразу предупредил меня на гаэрском сахир.

— П-п-почему? — шокированно глядя именно в этом направлении, спросила я.

Просто белье из золота и бриллиантов было… в принципе, за гранью моего понимания.

— Потому что, Лиса, — склонившись к моему виску, прошипел Чон, — такое белье покупают для того, чтобы увидеть его на женщине. Ты готова показаться мне в таком виде?

— Нет! — мгновенно ответила я.

— О чем и речь, — философски погрустил Тень, после чего практически приказал: — Выбирай.

Я ничего не хотела выбирать, вообще. Вся эта сверкающая россыпь меня лично ничем не привлекала, а вот соседний с ней торговый лоток с пирожными, тортиками, запеканками, конфетами и засахаренными орешками…

— Нет, — спокойно, но уверенно сказал сахир. — Есть ты будешь только то, что тебе готовлю я или те, чьи жизни зависят от меня.

— Странно, что ты не заставляешь меня носить то, что шьешь сам или те, чьи жизни от тебя зависят, — между прочим, ни на что не намекая, просто сказала я.

Но сахир замер. Затем, медленно повернув голову, посмотрел на меня и еще через секунды две тихо спросил:

— В этом есть необходимость?

Посмотрела на него незамутненным взглядом, потом, не выдержав его серьезности, улыбнулась и сказала:

— Просто, понимаешь, паранойя и все такое.

Резко притянув к себе, Чон склонился, почти прикоснувшись к моим губам, и выдохнул:

— Язвим?

Хотела ответить, что разве что чуть-чуть, и… не смогла. Замерла, ощущая его руку, обхватившую мою талию, его дыхание, касающееся моей кожи, его взгляд… стремительно расползающийся багровой угрозой… угрозой, которая действительно пугала… реакцией моего тела на нее. Мгновенно бросило в жар, от чего-то мучительно заныла грудь, ноги ослабли, и я продолжала стоять лишь благодаря тренировкам и четкому осознанию — это не могут быть гормоны. Никак. После случившегося с Гилбеном я перешла с таблеток на инъекции, в моей руке сейчас была вшита капсула, и я знала о том, что блокираторы четко поставляются в кровь… и, кажется, сгорают в ней без остатка.

— Отпусти, — прошептала на гаэрском, глядя в глаза, уже полностью лишившиеся синевы.

— Та эннгарттаг, — на языке своего мира ответил он.

Словосочетание, имеющее много смыслов — «не хочу», «не могу», «это сильнее меня»… и можете выбирать то значение, которое вам больше нравится, капитан Манобан.

Судорожно вздохнув, я все же уточнила:

— Ты ведь осознаешь, что я сейчас чувствую?

— Вполне, — не моргнув, ответил Чон.

Лишь глаза сузил так, что не ясно — это ярость или… примерно то же, что у меня.

— Этого не должно быть, — прошептала, не отрывая взгляда от его глаз, — я на гормонах, блокирующих даже намек на сексуальное желание.

— Мм-м, я практически польщен — ты хочешь меня вопреки всем технологиям Гаэры. Схожу вручу себе медальку.

И, резко отстранившись, но не убрав ладони с моей талии, Тень спросил:

— Выберешь сама или доверишься мне?

«Я и так тебе доверяю!» — хотелось крикнуть. Но где деструктивные эмоции и где специалисты S-класса? В параллельных вселенных, если таковые существуют.

Я повернулась к прилавку, окинула быстрым взглядом кольца, стараясь выбрать хоть что-то, чтобы покончить с этим базарным днем, как вдруг поняла, что вокруг стало очень тихо, разве что слышался шелест ткани… приближающийся шелест ткани.

— Не оборачивайся, не вступай в разговор, не смотри в глаза и не смей отходить от меня ни на шаг, — на гаэрском тихо приказал сахир.

И я опустила голову чуть ниже, подтвердив, что услышала.

И да, оборачиваться мне не нужно было: в инкрустированных бриллиантами зеркалах, что были развешаны позади застывшего и побледневшего торговца, который одним жестом удалил прочь своих жену и дочь, я отчетливо видела, что к нам приближается лавина в белом. Возглавлял светоносную армию сам сахир Свет, рядом, держа его под руку, шла уже знакомая мне сахтини Тейнар, его дочь, по другую сторону от тоже, видимо, отца держалась девушка, невероятно похожая на самого Света… Жены, а точнее собственность, двигались на два шага позади, как и требовалось местными правилами этикета. И жен было… много. Очень много. Старательно делая вид, что выбираю себе подарок, я насчитала тридцать шесть женщин с полностью закрытыми лицами, закрытыми настолько, что не было видно даже глаз — все прикрывалось белой вуалью. И в то же время скромность была им едва ли ведома — женщины сверкали драгоценностями. Броши на груди, крепления для этих самых вуалей, кольца, натянутые поверх белоснежных перчаток, — в драгоценностях было все, что только можно. Если учесть, что у многих сверкали даже карманы, все, что нельзя, украшалось тоже.

Сам сахир Тейнар обходился без украшений, а вот его дочери с вызовом, не свойственным женщинам Рейтана, даже распущенные волосы украсили россыпью то ли страз, то ли тоже бриллиантов. В черных волосах это смотрелось красиво даже издали, что же касается близи… Я быстро достала сейр, настроила видеозапись, увеличив на максимум аудио, подключила его вторым фиксированным каналом, вывела камеру на перчатку и теперь могла заснять все отражающееся в зеркалах, так что у меня даже была картинка с разных ракурсов.

И вот когда Свет и его дочери подошли, я могла лицезреть во всех этих ракурсах, как… похоже, младшая, по крайней мере по отношению к ранее упомянутой сахтини Тейнар, дочь сахира чуть изогнулась, поправила волосы и посмотрела на Чона так, что капитан Розэ Пак могла идти и смело записываться к ней на весь курс обольщения!

И неясно почему, но меня это задело. Задело настолько, что я внезапно поняла приказ Чонгука стоять и не оборачиваться.

— Сахир Свет, — произнес после долгого молчания Чон.

— Сахир Тень, — ядовито ответил тот. А затем, кажется нарушая какие-то правила и традиции, добавил: — Капитан Манобан, бесконечно рад видеть вас.

Я, следуя инструкциям, совершенно никак на это не отреагировала, продолжая делать вид, что смотрю на камни.

За моей спиной повисла пауза, после чего сахир Тейнар громко произнес:

— Сахир Тень, позвольте представить вам мою любимую дочь, Аллеаю.

«Любимая дочь» опустила взгляд, смущенно порозовела щеками, поклонилась, сведя руки у груди так, что это самым немыслимым образом подчеркнуло грудь, и мужики дрогнули. Даже торговец украшениями уставился на дочь Света такими глазами, что стало ясно — наличие у него самого дочери примерно того же возраста его уже вообще не смущает. Но Чон, по крайней мере внешне, не проявил вообще никаких эмоций. Лишь, едва заметно вздернув бровь, поинтересовался:

— Результатом этого знакомства станет очередная попытка вторжения на территорию моего дома, как я понимаю?

Девушка, мгновенно выпрямившись, с гневом посмотрела на Чона. Эмоции гнева ей невероятно шли. Синие глаза мгновенно засияли, да, практически заискрились, побледневшее лицо только подчеркнуло естественную линию и яркость губ, глаза возмущенно расширились… У торговца драгоценностями что-то выпало из рук, но он этого даже не заметил. Я же почувствовала себя коровой в стойле со скакунами лучших пород. Или дворняжкой на выставке лучших собак галактики. Или еще кем-то, явно уступающим по всем параметрам.

Неприятное ощущение.

Но так, если рассматривать ситуацию отстраненно, полагаю, я смогу порадовать Розэ, показав ей наглядный пример для повышения уровня мастерства. Вполне возможно, это когда-нибудь спасет жизнь… ну, или я сейчас что-нибудь уроню… прицельно. И не в девушку, а в сахира Света. Потому что все делалось по его приказу, четко по его приказу.

— Любопытно… — произнес он, никак не отреагировав на слова своего оппонента. — О вашей мужественности, сахир Тень, и раньше ходили сомнительные слухи, а теперь вы прилюдно заявляете, что отказались от свободной девушки… Наталкивает на размышления, не находите?

Чон усмехнулся и ответил издевательским:

— Я нахожу странным тот факт, что вы до сих пор считаете свое мнение ценным для меня. Это действительно странно, о чем я вынужден сообщить как соправитель Рейтана. А как мужчина я нахожу более чем странной склонность подкладывать своих дочерей под политических оппонентов.

Установившаяся позади меня тишина ничуть не помешала мне продолжить старательно делать вид, что я выбираю украшения. И я даже выбрала — кольцо с багрово-алым камнем в оправе из маленьких синих камней. Это кольцо невольно вызывало ассоциации с глазами сахира Чона.

Протянув руку, осторожно взяла украшение, поднесла ближе, рассматривая, затем, отклонившись, назад, сравнила с глазами Тени и была вынуждена признать, что да, сходство имелось.

— Это? — на гаэрском поинтересовался с интересом наблюдающий за мной Чон.

— Напоминает твои глаза, — тоже на гаэрском ответила я.

Тень посмотрел на меня, я подняла взгляд на него и… совершенно забыла о том, что это базарный день, а здесь практически в двух шагах стоит тот, кто меня стопроцентно убьет.

Чон улыбнулся и едва слышно произнес:

— Женщины обычно выбирают украшения под цвет собственных глаз, Лиса.

Посмотрела еще раз на кольцо и поняла, что, кажется, его не отдам.

— А придется, — все так же улыбаясь и, кажется, откровенно посмеиваясь, произнес сахир и, отобрав у меня кольцо, которое я вообще отдавать не хотела, протянул торговцу.

Последний, торопливо подойдя, взял украшение, а следом и какой-то странный прибор и попросил:

— Вашу руку, сахтини.

— В перчатке, — едва слышно напомнил Чон.

Торговец быстро измерил безымянный палец на моей правой руке, после чего сноровисто опустил кольцо в явно дезинфицирующий раствор, извлек, держа пинцетом, отполировал, не прикасаясь к украшению, установил его в аккуратную коробочку и протянул Тени, с поклоном сообщив:

— Сахтини идеально подобрала размер, ничего подгонять не требуется.

Сахир кивнул и вручил украшение мне. Чувствуя себя маленьким ребенком, получившим самый лучший подарок на день рождения, засунула коробочку в карман и поняла, что улыбаюсь все это время. И все счастливее.

— Что-нибудь еще? — откровенно любуясь моей улыбкой, спросил Тень.

Отрицательно помотала головой, всем своим видом выражая, что самый классный подарок у меня уже есть, остальные просто меркли в сравнении с ним.

— Здесь с перчатками неудобно, а вернусь на Гаэру и буду носить, не снимая, — беззаботно сказала я, потому что, если честно, это было первое кольцо, которое мне, в принципе, хотелось носить.

Но что-то в этом, похоже, прозвучало явно не так.

Взгляд Чона изменился мгновенно. И все ощущение счастья смело будто порывом сильного ветра.

Сахир взял меня за руку властно и крепко и просто молча увел. Не знаю, как тут происходила расплата, но торговец лишь поклонился с явной благодарностью, а вот сахира Света мне так и не дали увидеть.