Махинация

Последующие несколько дней прошли в безумном режиме — короткая ночь, когда я продолжала спать с сахиром, и наполненный сложной и бесконечной работой день. После попытки взлома наши спецы организовали для меня отдельную базу, с ежечасным копированием и хранением всех данных. Саи Кейри я больше не видела. Спрашивала о ней, но моя новая начальница сахира Дорван, смерив уничижительным взглядом, покинула мой кабинет, не сказав ни слова и уведя за ухо одну из помогающих мне сотрудниц.

На мои попытки остановить это безобразие сахира сухо приказала:

— Перепроверьте всю ее работу за последние два дня.

Перепроверила, процентов сорок пришлось переозвучивать самой. Работающие со мной девушки больше не ныли и не жаловались, но нас теперь осталось трое, а объем работы я основательно увеличила.

В десять вечера за мной неизменно являлся сахир Тень, молча ждал, пока я все сохраню в базе синапса, и так же молча отвозил домой. Таким образом, у меня оставалось менее двух часов на собственное изучение энирейского, потому что после прилета был ужин, затем Чонгук оставлял меня на полтора часа, но в двенадцать он неизменно появлялся в моей спальне, и приходилось, отключив все, ложиться спать.

И это были бы самые счастливые моменты в моей жизни на Рейтане, если бы не сны. Сны стали жуткими, изматывающими, кошмарными… Я просыпалась, вздрагивая всем телом, прижималась сильнее к сахиру и чувствовала, что, несмотря на всю мою подготовку и психологическую устойчивость, у меня откровенно сдают нервы.

— Что на этот раз? — обнимая и начиная успокаивающе поглаживать по спине, сонно интересовался Чон.

Стараясь не сорваться на крик, шептала практически одно и то же:

— Я бегу по лесу, спотыкаюсь, падаю на землю и уже не могу подняться, потому что у меня из живота растет дерево. Его корни крепко ухватились за землю, ввысь, к небу, поднимается крона…

Тень выдержал неделю моих кошмаров, а затем начал поднимать на час раньше, практически в предрассветное время, и заставлял бегать этот час по лесу, по территории второго кольца охраны его дома.
На мой возмущенный вопрос «зачем», последовал спокойный ответ: «Чтобы не боялась споткнуться и упасть».

Я все равно боялась. В принципе, никогда особо бегать не любила, но сейчас приходилось одновременно сопротивляться и иррациональному страху, который, несмотря на всю свою иррациональность, становился только сильнее.

И это привело к тому, что в одно утро я все же упала.

Больно, содрав кожу с колен и ладоней, ударившись подбородком тоже до крови и в целом пребывая в шоке от собственного тела. Меня учили падать! Меня учили, как падать! Я должна была сгруппироваться мгновенно, на одних рефлексах и вообще никак не пострадав при падении, вскочить и бежать дальше. Но вместо этого я перевернулась на спину и посмотрела в небо, которого не было видно — его закрывали кроны деревьев, закрывали плотно и основательно, так что свет казался скорее вечерними сумерками, нежели утром.
Сахир подошел, показавшись из-за дерева, — он по утрам не бегал, предпочитал силовые тренировки, — присел рядом со мной на корточки, скептически оглядел мои повреждения и поинтересовался:

— Будем ждать, пока вырастет дерево?

Посмотрела на него и поняла, что глаза жгут слезы.

— Как ты снимала стресс на Гаэре? — задал неожиданный вопрос Тень.

Судорожно выдохнув, честно призналась:

— У меня никогда не было таких стрессов.

Чон, никак не прокомментировав это, молча взял меня на руки и поднял. В ответ на попытку высвободиться просто прижал к себе сильнее, и я затихла, уткнувшись в его плечо и чувствуя, что еще немного — и у меня начнется истерика. Совершенно иррациональная истерика. По совершенно иррациональному поводу.

Принеся меня в дом, Тень отнес в ванную комнату, усадил на бортик ванной, достав нож, осторожно срезал мои штаны, вообще никак не отреагировав на мои заверения о том, что я и сама справлюсь. После промыл и обработал ссадины, на подбородок наклеил пластырь, посмотрел мне в глаза и неожиданно предложил:

— Хочешь, поработаю твоим психоаналитиком?

Это было любопытное предложение. Вокруг него, сидящего на полу, валялись испачканные моей кровью салфетки и ватные диски, на его руках так же остались потеки моей крови, в глазах отражалась кровь, но уже его — зрачок стал отчетливо багровым.

— Полагаешь, это хорошая идея? — осторожно касаясь пластыря на своем лице, спросила я.

— Не уверен, — предельно честно ответил Тень.

Кто бы мне сказал, почему, даже уловив предупреждение в его голосе, я все же кивнула:

— Ну давай.

И почувствовала, как начала нервно кусать губы, с ощущением нарастающей нервозности глядя на сахира. Он смотрел на меня как-то странно, словно искренне сожалел, что вообще поднял тему, и не знал, как от этого разговора теперь уйти. Но я ждала… ждала его слов, как приговора, неизменного и неотвратимого, и Чон, плюнув на все, сухо продолжил:

— Ты боишься не леса, ты боишься меня.

Выразительно развела руками, намекая, что он на всей этой планете вообще единственный, кого я не боюсь.

Чонгук улыбнулся, протянув ладонь, нежно погладил по щеке и безжалостно уведомил:

— Потому что я не хочу, чтобы боялась. И делаю все для этого. Но если сознание я обманул, с подсознанием сложнее, Лиса.

И, собрав все бинты и ватные диски, он подхватил и обеззараживатель с пола, а после вышел, оставив меня в растерянности сидеть одну.