Махинация

Размяться неожиданно даже для меня самой решено было начать с… кабинета сахира. Не знаю, чем это можно было бы объяснить, и, в принципе, не стала никак себе это объяснять, просто осторожно зашла к нему — Тени в кабинете не было.

Я, постучавшись, вошла к нему в комнату и кроме крайне малого количества мебели больше ничего не обнаружила тоже. Спустилась на кухню — никого. Звонить ему почему-то не хотелось.

Постояв на кухне, вздрогнула: едва на стене появился экран, на меня взглянул полуобнаженный Чон и устало сказал:

— Я в тренировочной, раз уж ты меня ищешь.

— Я не ищу, — мгновенно солгала.

— Я заметил, — усмехнулся он и отключился.

Постояв еще немного на кухне, развернулась и пошла в тренировочную, когда была остановлена сигналом тревоги, раздавшимся с моего сейра.

Как была, прямо на лестнице, мгновенно подключилась к сейру и замерла, глядя на то, как кто-то, путем эктогенного подбора кода, пытается взломать мой доступ к заполненной базе сканера.

Среагировала мгновенно — импульс копирования базы, импульс к Барбаре, с сообщением о попытке взлома, блокировка доступа с замыканием открытия системы исключительно на моих отпечатках пальцев и сетчатке глаз. По идее, это должно было блокировать любые попытки взлома.

Не блокировало.

Я, пытаясь сделать еще одну копию базы, с ужасом увидела импульсное сообщение от Барбары «Уничтожено», следующее сообщение было уже от сервера основного резервного копирования языковой службы «Уничтожено», а после…

— Дай сюда, — раздался голос сахира.

Он подключил мой сейр к своему устройству, и над нами мгновенно вспыхнула голограмма, в которой я профессиональным взглядом насчитала семнадцать вариантов сохраненной базы синапса с данными по энирейскому языку. И сейчас Тень быстро синхронизировал последнюю, отключился, блокируя взломщикам доступ к результату нескольких дней моей напряженной работы, замкнул уровень доступа на себя, и все прекратилось.

Замолкла тревожная сирена, сеть замигала уверенно-спокойным зеленым светом, Чон молча вернул мне мой сейр и снова сосредоточился на своей системе. Причем с конкретной целью — найти источник попытки взлома.

Я, нервно кусая губы, следила за тем, как он последовательно, блок за блоком, проверяет сеть департамента внутренних дел, к которой, собственно, была подключена я, и в результате запретно-багровым вспыхнула сеть, ведущая прочь из департамента. Отслеживание, обнаружение.

Квартира саи Кейри находилась недалеко, по меркам сети недалеко, а так километрах в сорока. Но это не помешало сахиру мгновенно подключиться к системе видеонаблюдения, и сразу стало ясно, что сегодня моя начальница… не тоскует в одиночестве. Обувь, кое-как сброшенная в прихожей, вещи, мужские и женские, вперемешку на полу в гостиной, женщина, спящая в отдаленной комнате, и пара, страстно занимающаяся любовью в ближней к выходу спальне.

— Как интересно, — произнес Тень, к счастью, не взглянувший на медленно, но верно краснеющую меня.

О нет, он занялся другим — приблизил изображение, зафиксировал искаженное в экстазе лицо мужчины и прогнал по базе.

И мы оба сильно-сильно удивились, узрев, как имя Зейр Дастанар мгновенно окрашивается зеленым и появляется надпись: «Религиозная неприкосновенность».

На заднем фоне натужно уже стонала саи Кейри…

— М-да, — спустя пару стонов озадаченно произнес Чон.

— Что означает «религиозная неприкосновенность»? — нервно спросила я, потому что… да потому что меня только что взломать пытались, минуя вообще все уровни защиты. И это было по меньшей мере очень неприятно.

— Это? — рассеянно переспросил Тень, набирая какой-то код. — Это, малышка, третья власть на Рейтане — религиозная. И у меня есть очень нехорошее подозрение, что поиметь нас сейчас пытается конкретно герхарнагерц.

И он, вызвав кого-то, уверенно заявил:

— Нападение на служащую департамента внутренних дел. Требуется помощь. Возможно, «говорящий».

Судя по крикам самой саи Кейри, ей сейчас вообще ничего не требовалось, но с руководством не спорят.

В следующую минуту, вообще на удивление быстро, в квартиру моей временной начальницы ворвались энирейцы в черном, так что дополучать удовольствие у пары не вышло… В энирейку брезгливо бросили одеялом, а индивиду, обладающему «религиозной неприкосновенностью», с ходу выбили все клыки и сковали руки за спиной, так что заявить о своей неприкосновенности у мужика просто не было никакой возможности.

Когда «неприкосновенного» выволокли из квартиры саи Кейри, Тень снова подключился к системе и отдал приказ уже конкретно кому-то одному: «Обыщи квартиру, они пытались устроить взлом серверов департамента».

И вроде сказано было кому-то конкретно, но там, за пределами квартиры, на лестнице, энирейцы в черном пару раз «уронили» лицо, обладающее религиозной неприкосновенностью, и оно к выходу из многоквартирного здания приобрело совершенно неузнаваемый вид.

Я недоуменно посмотрела на сахира, тот сделал вид, что моего взгляда вообще не заметил и в целом все в полном порядке.

— А он вообще выживет? — не выдержала я, глядя, как голого мужика пнули еще и на улице.

— Знаешь, не могу сказать, что меня сильно заботит его выживание, — отозвался Чон, следя за проведением обыска.

Странную маленькую желтую коробку нашли спустя пару минут в штанах данного индивида. Уничтожать не стали, попытались сохранить улику, запихнув ее со всеми предосторожностями в специальный бокс но, едва штуковина оказалась изолирована от сети, она взорвалась сама. Хорошо, что в боксе, иначе, боюсь, ни от квартиры, ни от самой саи Кейри ничего бы не осталось.

— Предусмотрительные сволочи, да? — усмехнулся Тень.

Я никогда не наблюдала за собой особой кровожадности, но все же попросила:

— Можно его еще пару раз «уронят»?

Чон, искоса взглянув на меня, улыбнулся и милостиво сообщил:

— Все для тебя.

«Неприкосновенного» немного неудачно уронили под проезжающую мимо машину. Тень, щадя мои чувства, всего не показал, задействовав максимально удаленную камеру, но… кажется, у религиозного служителя уже, в принципе, не было никакой возможности заявить о своей неприкосновенности.

— А к нам никаких претензий, — криво усмехнулся сахир. — Мы вообще не знали, с кем дело имеем, а мужик ничего не сказал, так что…

Так что да, к ним претензий не было. Но все равно ужас.

— Понимаешь, — посерьезнев, произнес Тень, — мы не смогли бы его допросить.

Я понимала… но мужика вообще только что просто убили.

— Лиса… — сахир обнял, придвинув к себе ближе, и я отодвигаться не стала.

Просто все равно… ужас, и я сейчас чувствую себя соучастницей в убийстве.

А затем вдруг вспомнила гаракхай и с надеждой спросила:

— А может, он выживет?

— Зейр Дастанар? — уточнил Тень.

Я кивнула.

— Нет, Лиса, — спокойно ответил Чон, — видишь ли, конкретно эти служители религии не употребляют Ка-ю, а вкалывать препарат ему в течение ближайших десяти минут никто не станет, так что… извини.

Никакого сожаления в этом «извини» не было, и сахир даже не пытался этого скрыть. Я прижалась к плечу Тени, пытаясь успокоиться, и… не понимала. Зачем? Ну взломали бы базу, да мне было бы больно и обидно, но, сжав зубы, восстановила бы все, я специалист S-класса, трудности меня не пугают, расстраивают, но не пугают. Так к чему это?!

— Что не так с вашей планетой? — тихо спросила я.

И получила в ответ едва слышное:

— Многое.

Он отключился от своей системы, и мы остались сидеть вдвоем на ступенях ведущей на второй этаж лестницы. В полной тишине.

Подумав немного, тихо уточнила:

— Герхарнагерц управляет религией, сахир Свет — внешней политикой, ты — внутренней, так?

— Так, — все столь же тихо ответил он.

— И их текущее положение дел на планете устраивает, да? — продолжила спрашивать.

— Всех все устраивает, Лиса, — с усмешкой ответил Тень. — Всех, включая меня.

Я вздрогнула и подняла на него удивленный взгляд.

Он улыбнулся лишь уголком рта и как-то устало пояснил:

— А что меня может не устраивать, капитан Манобан? Я фактически не особо ограниченная власть на Рейтане, у меня есть абсолютно все, что я могу или мог бы пожелать, и даже больше — теперь у меня есть ты, открыто отказавшаяся от дипломатической неприкосновенности и заявившая, что я отношусь к области твоей личной жизни, а это уже даже не желание — это сбывшаяся мечта. Так что меня все устраивает, Лиса. Более чем устраивает. Я практически счастлив.

Только особого счастья в его словах не было, поэтому я продолжила молча смотреть на сахира, уже достаточно хорошо зная его, чтобы понимать — все не так просто. Чон взглянул мне в глаза, улыбнулся, погладил по волосам и едва слышно произнес:

— Проблема в том, Лиса, что мы очень похожи: ты не совсем осознанно, но преданно служишь Гаэре, я столь же преданно и при этом крайне осознанно — Рейтану. Да, меня в данный момент все устраивает. Я третий правитель Рейтана, не буду рассказывать, чего мне стоило добиться этого положения, но сейчас мой мир фактически лежит у моих ног. Я могу получить любую женщину, которую пожелаю, любую вещь и даже любую смерть, если решу вынести кому-либо приговор. Я могу практически все, даже убить подчиненного повелителя и точно знать, что мне за это ничего не будет. Но… трое из моих братьев погибли на моих глазах. Я рос, ежедневно видя смерть таких же, как я, которые оказались в чем-то слабее, в чем-то менее удачливее, в чем-то не столь беспощадными… Я ел, глядя, как умирают от голода другие. И я выжил, да, я стал сильным, как того требует закон Рейтана, но… это неправильный закон, Лиса, это неправильные смерти… дети не должны умирать, в принципе.

Он помолчал, затем так же тихо продолжил:

— Танарг — сильный союзник. Но у Танарга есть жесткое правило — они не вмешиваются во внутренние дела союзных миров. Как ты понимаешь — это не то, что могло бы устроить меня. У Галактического союза все иначе — уважение к традициям присутствует, но в то же время идет жесткий подгон законодательства союзной планеты под гуманистические стандарты, а это развяжет руки уже мне и позволит как минимум организовать питание для детей, выброшенных в жернова отбора сильнейших на Рейтане.

Я молчала, потрясенно слушая, а Тень вдруг хрипло добавил:

— Знаешь, это было моей целью практически всю жизнь. Тем сильнее злит, что с некоторых пор первостепенной становится совершенно иная, рвущая все мои принципы цель.

И, отпустив меня, сахир спустился по ступеням вниз, направившись в кухню, и спросил, не оборачиваясь:

— Что хочешь на ужин?

— Н-н-не знаю, — растерянно отозвалась я.

— Везёт, — Чон скрылся в открытом проеме, — я лично точно знаю, чего хочу. И мне от этого ни на миг не легче.

Почему-то подумалось, что он сейчас не о еде.