Глава 35
Маркус
-Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно уходить.
Я смотрел на поспешно собирающегося Дэнни, одной рукой уже ныряющего в рукав куртки, другой - запихивающего остатки сэндвича в рот.
-Да брось, - пробубнил парень с набитым ртом, - мне не сложно переночевать у родителей.
-Это твой дом, - возразил я, на что Дэнни закатил глаза.
-Вы пометили здесь каждый угол, - он покрутил пальцем в воздухе, всё ещё продолжая жевать, - так что сомневаюсь, кто тут теперь хозяин.
Я насмешливо фыркнул и от странного чувства неловкости спрятал руки в карманах домашних штанов.
-Тем более, Кайла сегодня не придёт, так что мне не особо интересно смотреть, как вы тут воркуете.
Я наблюдал, как он натягивает кроссовки, и впервые по-настоящему ощутил, насколько этот парень стал родным для меня.
-Дэнни.
-А? - он затянул хлястики-липучки на кроссовках и, взглянув на меня исподлобья, поднялся на ноги.
-Спасибо. Я никогда не говорил тебе, как много для меня значит, что ты делаешь для меня...
-Ой, заткнись, ладно? - прервал меня друг, - если ты собираешься толкнуть слезливую речь о том, как любишь меня, то прибереги её для более душещипательного момента. Ничего ещё не кончено, и у нас впереди разборки с Саласом, которые мы ещё не придумали, как организовать. Лучше направь всё своё мрачное обаяние сам знаешь на кого.
Дверной звонок прервал пререкания Дэнни.
-А вот и она.
Он щёлкнул замком и открыл дверь.
-Привет, кнопка.
-Привет, - Холи выглядела взволнованной, когда потянулась ответить на объятия Дэнни, - ты уходишь?
-Да, убираюсь, чтобы вы могли разбрасывать вещи везде, где захотите.
Холи захихикала, и её щёчки загорелись от смущения.
-Ты мог бы не акцентировать на этом внимание, - она шутливо толкнула его в плечо, а Дэнни потрепал её парик.
-Но это ведь так приятно. Ладно, я поехал. Пока.
Дэнни махнул на прощание рукой и, выйдя за дверь, захлопнул её.
Холи перевела на меня взгляд, всё так же улыбаясь, но в глазах было что-то тревожное.
-Привет, - тихо произнесла девушка, и я подошёл ближе.
-Привет.
Я склонился над ней и после короткого поцелуя провёл пальцами по розовой холодной коже щёк.
-Замёрзла?
-Немного, - она мягко улыбнулась, - без напарницы куда холоднее добираться до тебя.
-Раздевайся, я приготовлю чай.
-Спасибо.
Пока Холи снимала парик, куртку и ботинки, я включил чайник и принялся подготавливать всё необходимое для приготовления согревающего напитка. Глянув на неё, всё ещё стоящую у порога, я заметил, как она глубоко вздохнула и встряхнула кистями, будто пыталась сбросить напряжение.
Она нервничает?
-Холи, всё в порядке? - насторожился я, не сводя с неё глаз.
Она резко повернула голову в мою сторону, но ничего не ответила, глядя на меня так, как смотрят дети на родителей, когда напортачили и ждут наказания.
-Что случилось? - настойчивее спросил я.
-Обещай не злиться, - тихо произнесла девушка, не двигаясь с места и сжимая кулаки.
-Почему я должен злиться?
Я хотел подойти к ней ближе, но странное ощущение тревоги будто приковало меня к месту.
Она молча опустила взгляд.
-Я только что была у твоего отца.
Она... что?
-Зачем? - сухой вопрос сам вырвался из моего рта, но я ожидал чего угодно, только не этого. Зачем она с ним встречалась?
-Потому что так больше нельзя, Маркус. Нам не справиться без их помощи.
-Мы ещё даже не обсудили, что можно предпринять, - мои скулы напряглись, и я резко втянул воздух, пытаясь держать эмоции под контролем, - мы договаривались обсуждать каждое твоё действие. Ты обещала, что будешь ставить нас в известность.
-Если бы я не рассказала ему, это бы сделала мама, - она вздёрнула подбородок и пронзила меня воинственным взглядом.
-Что ты рассказала?
-Всё.
-Какого чёрта, Холи! - она вздрогнула, когда я повысил голос, и я, зарычав, отвернулся и запустил пальцы в волосы.
-Ты собиралась рассказать матери. Не было речи о моём отце. Всё... - я снова повернулся к ней и вгляделся в её распахнутые глаза, - хочешь сказать, ты и про Саласа рассказала? Им обоим?
Её молчание было подтверждением.
-Проклятье, - снова зарычал я и упёрся ладонями в кухонный остров, - теперь они поднимут шумиху. Мы так долго подступали к нему, Холи. А теперь всё полетит к чертям, потому что мой отец не умеет ждать! Ему нужно решать всё здесь и сейчас.
-Ты ошибаешься, - краем глаза я заметил, как она сделала два неуверенных шага и снова застыла.
-Да? - я криво улыбнулся, - ты не знаешь его, Холи.
-А ты? - я заметил, как её глаза заблестели от подкатывающих слёз, но она всё так же упрямо смотрела на меня, - ты знал, что он больше не оперирует? Что уже два месяца его не допускают до операций?
-Какая потеря, - саркастично выдавил я и отвернулся.
Какое мне дело до того, что он сейчас не оперирует? Или я должен посочувствовать, что он не занимается тем, что всегда имело для него большее значение?
Он не искал меня. Я знаю, что сам скрылся от него, но всё это время я не мог смириться с тем, что ему плевать на меня. Я был ему интересен, только пока давал возможность разгадать загадку моего помутнения. Но стоило мне исчезнуть из его поля зрения, и я перестал представлять интерес.
-Глава отделения кардиохирургии не допускает его до операций, потому что он всё ещё слаб, - дрожащим голосом произнесла Холи, и я замер.
Всё ещё слаб?
Недоумевая, я посмотрел на неё. Её нижняя губа тряслась от попыток сдержать слёзы, но, всхлипнув, она всё же продолжила.
-Два месяца назад он перенёс тяжелейший инфаркт. Он еле выкарабкался, Маркус. Они зафиксировали клиническую смерть. Две минуты. Мама говорит, он вмиг поседел, - слёзы всё же хлынули по её щекам, но она продолжала смотреть на меня, - он весь седой, Маркус.
Инфаркт... Клиническая смерть...
Пока слова медленно достигали сознания, я не заметил, как всё вокруг закружилось, и ноги подкосились, заставляя меня сползти на пол.
Еле выкарабкался...
Мой отец чуть не умер.
Мрачные картинки минувших дней, как я сжимаю руку мёртвой матери, обрушились на меня лавиной, и моё тело с грохотом рухнуло, словно весило тонну.
-Маркус...
Я слышал голос Холи сквозь звон в ушах, но не понимал, откуда он доносится. Лёгкие стали тяжёлыми, глаза горели, словно их залили кислотой. Я пытался вздохнуть, или мне так казалось, но моя грудная клетка застыла. Я не ощущал ничего внутри: не чувствовал пульса, стука собственного сердца. Мои лёгкие не расширялись и не сжимались. Моё тело замерло. Но чёртов мозг вопил:
Очнись, Маркус!
Я снова склонялся над операционным столом, ритмично надавливая на грудную клетку, но передо мной уже лежала не мама. Безжизненное тело отца покачивалось в такт моим манипуляциям, его лицо выглядело сурово, а поседевшие волосы и борода совершенно не укладывались в моей голове.
Он был молод. Ему всего пятьдесят пять. Как он мог быть седым?
Внезапно отец открыл глаза и впился пальцами в мою шею.
Маркус!
-Всё это из-за тебя, - прорычал он, глядя на меня стеклянными, мертвецки бледными глазами и, сильнее вонзив пальцы в моё горло, повалил на пол. Привычно добрые глаза отца налились яростью, и он, приподняв, снова толкнул моё тело на холодный кафель, выбивая последний воздух из моих лёгких.
-Маркус! - надрывный вопль снова вызвал звон в ушах, и моя голова резко дёрнулась в сторону, когда что-то обжигающее впечаталось в мою щеку.
-Очнись!
Очнись, Маркус!
-Ты меня пугаешь, - рыдая, прошептал нежный любимый голос, - пожалуйста, очнись, любимый.
Тёплые ладони Холи обхватили мои щёки и встряхнули голову.
Лицо отца растворилось, сменяясь заплаканными небесно-голубыми глазами, и я жадно втянул воздух. Вжимаясь спиной в остров позади меня, я задышал чаще, чувствуя, как моя глотка горит.
-Боже, - Холи зажмурилась и обхватила мою шею руками, прижимаясь всем телом, - ты напугал меня. Я думала, ты потерял сознание.
Её грудь затряслась, и я инстинктивно сгрёб её тело и усадил девушку на колени. Блуждая ладонями по её спине, вдыхая аромат волос, я отчаянно впитывал признаки того, что она была реальна. Что всё, что я только что видел, лишь плод воображения, игры больного сознания.
-Это моя вина, - выдавил я, утыкаясь носом в шею малышки, - это я довёл его.
-Нет! - грозно прорычала она, запуская пальцы в мои волосы и оттягивая, чтобы взглянуть в глаза, - не смей винить себя!
Она выглядела злой, разгневанной.
-Это вина Саласа и только! Этот чёртов психопат искалечил ваши жизни, заставляя вас терзаться чувством вины!
-Я ненавидел его за то, что он оставил меня. Не искал меня. А он всё это время... - рыдания скрутили мою глотку, не позволяя продолжить, и я врезался затылком в каменную плиту позади меня.
-В этом нет твоей вины, Маркус, - повторяла Холи.
-Я извёл его. Он никогда не простит меня.
-Не правда, - она замотала головой, рыдая вместе со мной, - он любит тебя. Я видела его. Видела его глаза. Он поглощён горем, но не ненавидит тебя. Он скучает и переживает, но не ненавидит. Он просто ждал, когда придёт время.
-Какое время? - я рвано вздыхал, пытаясь унять головокружение от нехватки кислорода.
-Когда ты найдёшь то, что искал. То, в чём давно нуждался.
Я непонимающе смотрел на её раскрасневшиеся глаза.
Холи запрокинула голову и вздохнула в попытках успокоиться. Когда её дыхание выровнялось, а всхлипы стали редкими, она снова посмотрела на меня и продолжила.
-Мы говорили. Он спрашивал о тебе, о том, как мы встретились, после того, как услышал на записи слова Саласа о нас, о том, как мы сблизились, - она снова вздохнула и шмыгнула носом, но не удержала поток слёз, хлынувших из глаз, и опустила взгляд.
-Он говорил, что, пока врачи пытались его реанимировать, в момент клинической смерти, он видел её, - она снова посмотрела на меня, - твою маму. Она... - она сложила губы трубочкой и рвано выдохнула, - она сказала, что ты там, где должен быть.
Там, где должен быть?
-Филипп сказал так: Мэтью вернётся, когда найдёт то, что давно потерял.
Что я потерял?
Я вопрошающе смотрел на неё, но Холи только покачала головой.
-Я не знаю... В любом случае, это не имеет значения. Это всего лишь вариация «света в конце тоннеля». Главное, что это давало ему надежду. Важно другое: твой отец знает кого-то из АПА (Американская Психиатрическая Ассоциация) и уже должен был связаться с ним, чтобы предоставить улики на Саласа. Мы надеемся, что этого будет достаточно, чтобы привлечь его к ответственности.
-У него заберут лицензию? - уточнил я, и Холи пожала плечами.
-Филипп попытается спланировать всё так, чтобы сперва Салас исправил то, что натворил.
Она взглянула на меня и тяжело рвано вздохнула.
Исправил.
-Исправил меня, - обречённо произнёс я, понимая, что конец был ближе, чем мы предполагали.
-Прости меня, - виновато произнесла Холи, и её глаза снова заслезились, - но я должна была что-то сделать, пока ты ещё помнишь меня. Я поступила эгоистично, - она закрыла глаза, и её пухлые нежные губы изогнулись в немом рыдании, - но я хотела сделать для тебя что-то действительно важное, значить для тебя достаточно много, чтобы оставить след.
-Ты уже значишь, - я обхватил её мокрые щёки, вытирая слёзы, но новый поток прорисовал очередные размытые дорожки на её нежной коже.
-Как и ты... значил для Хэйли, - она зажмурилась и горько всхлипнула, - но я забыла тебя. И ты забудешь.
-Не забуду, - прошептал я, прижимаясь лбом к её лбу.
-Забудешь, - она разрыдалась сильнее, прижимаясь крепче и обхватывая мою шею ладонями, - забудешь.
-Как можно забыть то, что я чувствую к тебе? Как можно забыть тебя? Твои сумасшедшей красоты глаза, которые всегда были моим ориентиром? Твой запах, который всюду преследует меня? Как можно забыть твои прикосновения? Как можно забыть то, что было моим спасением всё это время?
Меня всего трясло от страха, потому что сам не был уверен в том, что говорю. Я не знал, как всё повернётся, но хотел, чтобы она верила, что это не конец. Чтобы она берегла эту надежду для нас обоих. Потому что, если перестанет верить Холи, у нас не останется шансов.
-Я люблю тебя, - тихо, едва уловимо прошептала Холи, впечатывая ладони в моё тело, будто пыталась проникнуть под кожу, - мне страшно, но я так сильно тебя люблю.
Будто в режиме обратной перемотки моё сердце, разлетевшись на осколки, замерло, а затем стремительно собралось по кусочкам, без единого шрама, и уверенно забилось.
Я люблю тебя...
Три таких простых слова, облачённые в самое сложное признание на свете, способны были творить чудеса: исцелять, вдыхать жизнь и заставлять сердце биться с удвоенной силой.
Почему мы находим в себе силы произнести их только в моменты отчаяния? Только когда осознаём, что можем потерять то, чем дорожим больше всего на свете?
-Я люблю тебя, Холи, - так же тихо прошептал, упиваясь маленьким огоньком, греющим мою грудь, - всегда любил. С самого первого момента, когда встретил тебя, осознал, что жизнь не будет прежней. Я боялся, но инстинктивно жаждал удержать тебя рядом, потому что ты вдыхала в меня жизнь. Я вёл себя, как говнюк, но до ужаса боялся, что ты оставишь меня...
-Никогда, - она коснулась губами моих губ, - никогда не оставлю тебя, - поцеловала кончик носа, скользя пальцами по вискам, - с тобой... до конца.
Крошечная слезинка упала на мою щеку, и я скользнул ладонью по её шее и накрыл губы поцелуем.
Мокро. Больно. Но так сладко.
Её хрупкое тело льнуло ко мне, мягкие губы отвечали на поцелуи так трепетно. Подушечки пальцев рисовали узоры на моей коже совсем невесомо, но мне казалось, будто она вбивает под кожу чернила, чтобы каждый миллиметр моего тела был напоминанием о ней, подобно татуировкам. Но она была гораздо глубже. Запечатлена там, где ни одна живая душа не касалась меня.
-Я люблю тебя, - повторил я, отрываясь от её губ и спускаясь к шее.
-Люблю тебя, - дрожащим голосом вторила она, - больше, чем дышать.
Наши руки блуждали, путаясь в складках одежды, но этого было мало. Я хотел ощущать её кожу, целовать её, вкушать её.
Очевидно, Холи желала того же: когда я только потянулся к ширинке её джинсов, она задрала мою футболку вверх, скользя ладонями по моей спине.
Я закрыл глаза, наслаждаясь приятной дрожью, порхнувшей по моему телу, и её губы припали к моей шее, целуя и мягко посасывая.
Не знаю, что я потерял, но однозначно обрёл лучшее, о чём даже не мог мечтать. Холи была всем, что было мне необходимо.
Расстегнув её джинсы, я попытался снять обтягивающую кофту, но она не поддалась.
-Это боди, - простонала малышка, - оно расстёгивается между ног.
Продолжая покрывать поцелуями её лицо и шею, я просунул руку между бёдер и нащупал место соединения деталей. Легонько потянув, услышал тихую очередь щелчков и скользнул пальцами по влажной гладкой коже.
Чёрт.
Я закусил губу.
Она была без трусиков под этой штуковиной, так тесно облегающей её тело.
-Холи, - хрипло простонал, обрисовывая пальцами вход в её киску, и скользнул внутрь, впитывая её жар.
Её тело выгнулось, и она вздохнула, подстраиваясь под мои движения.
Мы выглядели дико, ненасытно, занимаясь сексом в одежде прямо на полу кухни. Но в реальности мы были красивы, плавно двигаясь навстречу друг другу, упиваясь друг другом, словно у нас было всё грёбаное время мира.
Мы заслуживали этого. Мы нуждались в этом.
Подцепив края боди, Холи потянула его вверх, продолжая покачиваться на моих бёдрах. Обхватив её спину, я прижался губами к рёбрам, прокладывая дорожку из поцелуев вслед за ползущей вверх тканью. Когда Холи замерла, чтобы выпутаться из одежды, я добавил ещё один палец, растягивая её.
Святое дерьмо... Мой член вставал, как солдат, когда мне стоило лишь подумать, что она принадлежала только мне. Жаждала только моих прикосновений, моих поцелуев. Только меня.
Проклятье, Мэтью. Как бы глубоко ты не прятался, не упусти её.
Ахнув, Холи замедлилась и сняла лифчик, глядя прямо в глаза, а затем блаженно сомкнула веки, когда я снова наклонился и провёл языком по правой груди.
Она была прекрасна во всём, и я даже не мог представить, что на свете может существовать кто-то, ради кого можно её оставить.
Запомни её, Мэтью.
Продолжив двигаться на моей ладони, она снова нашла мои губы.
Больше, чем дышать...
-Я хочу почувствовать тебя, - нежно произнесла Холи, скользя губами по моим, - коснуться каждого сантиметра твоего тела. Пожалуйста, отпусти меня.
Остановившись и приподняв бёдра, она замерла. Не желая отрываться от неё, я скользнул влажными пальцами по её клитору, и она закусила губу и закрыла глаза.
Отпустить... Никогда.
Едва я вытащил руку из её джинсов, она сползла с моих коленей и поспешила стянуть их.
Снова впившись в её губы, я обнял её и уложил на пол, опускаясь сверху и убирая её руки.
-Мне нравится раздевать тебя. Пожалуйста, позволь мне.
Наверно, это звучало слишком отчаянно, но, если у нас было мало времени, я хотел, чтобы каждая секунда, каждое мгновение принадлежало мне.
Откинувшись, Холи убрала руки и проследила взглядом за мной. Я очертил губами линию подбородка, по шее до маленькой ямочки между ключиц, скользнул языком по упругой груди, играя с соском и покусывая его губами, от чего Холи расплылась в улыбке и запустила пальцы в мои волосы. Её мышцы подрагивали, когда я касался ещё не затронутых участков её тела, и она еле слышно хихикала, покрываясь мурашками, а потом хмурила брови и распахивала губы от наслаждения.
Стягивая джинсы, я покрывал поцелуями бёдра, острые коленки и всё так же продолжал смотреть на её прекрасное лицо.
-Я люблю тебя, моя храбрая Бэмби, - и, коснувшись языком влажного поблескивающего клитора, только чтобы позволить себе запечатлеть её вкус, выпрямился и потянул шнурок на поясе спортивных штанов.
Её взгляд скользнул по моему телу и замер где-то в районе рёбер. Улыбка сползла с её лица.
-Ты очень похож на неё, - тихо произнесла Холи, глядя на надпись, вытатуированную на моей коже, - я видела ваше фото на столе Филиппа. Как две капли воды.
Она снова посмотрела на меня взглядом, полным сочувствия и боли, и я ощутил тоску и жжение под чернилами.
Прости, что раньше у тебя болело сердце. Теперь навечно у меня болит душа...
Это был гуманный способ хоть как-то облачить боль, терзающую меня, во что-то материальное. Но, наверно, люди недаром говорят: со временем раны затягиваются, перестают болеть, напоминая о себе только шрамами. Светлыми, тускнеющими, как и наша боль.
Надеюсь, когда-нибудь и я смогу улыбнуться своим шрамам и найти в них что-то хорошее.
Глаза Холи заблестели, и я, избавившись от штанов, снова накрыл её своим телом и поцеловал.
-Сейчас не существует ничего, кроме нас и этого момента. Давай запомним настоящее. Без боли и отчаяния, - прошептал и, дождавшись её согласного кивка, медленно наполнил её, наслаждаясь тихими стонами.
***
-Да уж, - мрачно протянул Дэнни, - мне жаль, чувак.
Я кивнул, всё ещё чувствуя себя дерьмово от мысли, что отец был на волосок от смерти.
-И какой у них план? Ты сказал, что сегодня они собираются устроить засаду Саласу. Что Холи планирует делать?
-Сперва воззвать к человечности, - я ухмыльнулся, - она верит, что в нём всё же есть что-то хорошее.
Дэнни криво улыбнулся.
-А потом на него обрушатся родители и АПА.
-А ты не собираешься присоединиться? - друг вскинул брови, заинтересованно глядя на меня.
-Нет. Не думаю, что в нынешнем состоянии наша встреча с отцом пройдёт гладко.
-Тоже верно, - кивнул Дэнни, - тогда зачем тебе камера?
-У меня будет к тебе последняя просьба.
__________________________________
Ну всё, мы выходим на финишную прямую в разборках с Саласом.
Но у Маркуса есть ещё один план 😏
✍🏼 ⭐️🫶🏼