Куклы. Пробуждение

Маркус

-Что вы с ним сделали? Где он?!

Холи, прижав колени к груди, сидела на кушетке, на которой я провёл немалое количество часов, приведших к тому положению, в котором мы были сейчас. Её нежный голос был охрипшим, она выглядела дезориентированной и уставшей, а по щекам текли слёзы.

-Твой ненаглядный в порядке. Спит сладким сном там же, где и последние два месяца.

Я смотрел на экран, уткнувшись подбородком в сжатые кулаки, и снова вернулся в ту страшную ночь, когда потерял её, не знал, что с ней и где она. Пока я валялся на диване без сознания, она была один на один с ним, слушала его чёртов монолог и переживала о том, где я.

-Что вы собираетесь с ним делать?

Её прекрасные глаза были опухшими и раскрасневшимися от слёз, и было заметно, как ослабевшее, не поддающееся контролю, тело дрожит и сжимается.

-Ничего, - неизменно спокойный голос за кадром на мгновение затих, а затем послышался лёгкий металлический стук, ещё один, и ритмичное тиканье заполнило тихое полумрачное пространство.

Маятник.

-Мать ищет тебя. Так давай вернём тебя домой.

В глазах Холи вспыхнул ужас, и её тело обессилено упало на кушетку.

-Расслабься, Холи, - голос Саласа стал ещё более пугающим, вкрадчивым и размеренным, - сосредоточься на том, что тебя успокаивает. Представь, как каждая мышца, каждая клетка твоего организма наполняется теплом. Как это тепло перетекает из одной клетки в другую.

Холи медленно покачала головой, корчась в болезненной гримасе.

-Представь, как выглядит твоё спокойствие.

Я должен был быть рядом...

-Где оно сконцентрировано.

Обнять её и уберечь от страха, который ей пришлось пережить в одиночку...

-Как оно ощущается?

Унести её в безопасное место...

-Твоё дыхание становится медленным и глубоким.

Это я должен был оказаться на её месте...

-Ты дышишь всё медленнее и медленнее.

Я должен был быть сильнее...

-Твоё сердцебиение замедляется.

Но я был тем, кого оказалось так легко вырубить...

-Твои веки становятся тяжёлыми. Тебе хочется спать.

Передо мной снова возник образ, как её грубо схватили, оттаскивая от меня...

-Твоё тело расслаблено. Тебе снится прекрасный сон. Где ты счастлива. Ты забываешь все страхи, с которыми столкнулась в последние три недели. Ты забываешь людей, которые были рядом в этот момент. Ты возвращаешься туда, где тебя любят: к твоей матери Меган, к твоей лучшей подруге Кайле, к твоему парню Терри. Ты вспоминаешь всё, чем жила и что дорого тебе. Твоя память возвращается. И ты торопишься поскорее увидеться с ними, обнять их и продолжить жизнь с того момента, где всё прервалось.

Я не смог защитить её, а она боролась до последнего.

Её тело перестало подрагивать, веки расслабились, и Холи обессилено распласталась на кушетке.

-Ты забываешь Маркуса.

Она была абсолютно беззащитной рядом с ним.

-Забываешь всё, чем жила последние три недели. Ты возвращаешься к своей прежней жизни.

Комната погрузилась в оглушающую тишину на несколько секунд, а затем Салас продолжил.

-Сейчас по сигналу ты встанешь, возьмёшь свои вещи и покинешь мой кабинет. А когда окажешься на пороге своего дома, вспомнишь момент, на котором всё остановилось.

Кажется, что никто из нас даже не дышал, вслушиваясь в слова психопата.

-И ты не вспомнишь этот разговор. И не вспомнишь, что была здесь сегодня. Итак, три. Два. Один.

Пауза.

-Проснись, Холи.

Щелчок.

С которым моё сердце сжалось и, казалось, перестало биться на некоторое время.

Экран погас, а мы всё так же смотрели на него, не произнося ни слова.

Он сделал это с нами. У нас было вещественное доказательство, что Салас нарушил закон и воздействовал на наши сознания без нашего согласия.

Но что теперь мы собирались с этим делать?

-Это не всё, - голос Холи прервал тишину, и я медленно перевёл на неё взгляд, - я нашла твои записи. В последний месяц всё, что он записал, было скрыто.

Её глаза были покрасневшими.

-А твои?

Она грустно улыбнулась, и её бровки слегка нахмурились.

-Это уже не имеет значения. Я не хочу знать, что он делал со мной. Но ты, - она внимательно вгляделась в мои глаза, - у тебя есть шанс вспомнить, как всё было на самом деле. Узнать больше о том, кто ты на самом деле, и... - она на мгновение опустила взгляд, и её тонкие изящные пальцы коснулись моей ладони, - об отце. Если ты захочешь.

Последние слова она произнесла с осторожностью, а затем снова нерешительно взглянула на меня.

Впервые за последние минуты я глубоко вздохнул, чувствуя, как мои лёгкие растягиваются от проникающего в них воздуха. Я перевёл взгляд на экран ноутбука, размышляя, хочу ли знать правду. Я опасался, что моя уверенность в нынешней реальности пошатнётся от шокирующей правды. Но ещё больше боялся чувства вины перед отцом, которое могло возникнуть, если я взгляну правде в лицо.

-Мы можем оставить тебя, если ты хочешь побыть наедине со всем этим, - мягко произнесла Холи, и я снова взглянул на неё.

-Я хочу, чтобы ты осталась.

В ответ она лишь улыбнулась и кивнула.

-Прогуляемся? - произнёс Дэнни, обращаясь к Кайле, и я краем глаза заметил, как девушка молча поднялась с дивана и направилась к выходу.

-Позвоните... - Дэнни сделал паузу, будто подбирая слова, - если понадобится наша помощь. Мы будем недалеко.

-Хорошо, - прошептала малышка, всё ещё сжимая мою ладонь, и я накрыл её своей, пытаясь справиться с эмоциями и не в силах выразить свою благодарность иначе.

Мы молчали, пока дверь за ребятами не закрылась.

-Мне жаль, что тебе пришлось пройти через этот ужас. Прости, что оказался слишком слабым, чтобы защитить тебя от него...

-Маркус, - она прервала меня, коснувшись ладонью щеки и заставив посмотреть на неё, - не вини себя. Это уже не имеет значения. Думаю, что нам даже повезло, что так всё повернулось. Подумай, если бы я не оказалась в ту ночь в его кабинете, сейчас бы наверняка у нас не было тех доказательств, которые нам удалось достать. Ты хоть представляешь, что это значит? У нас теперь есть рычаг давления на него. Он признался во всём, что сделал с нами.

-Будет ли это иметь силу, если мы выкрали эти записи?

-Это уже другой вопрос. Но теперь мы уверены и на десять шагов впереди, - её глаза светились ликованием.

Я каждый раз поражался тому, сколько в ней силы, уверенности и отваги.

Склонившись к её лицу, я упёрся лбом в её, закрыл глаза и глубоко вдохнул, позволяя себе пропитаться её ароматом.

-Ты даже не представляешь, насколько ты потрясающая.

Подушечки моих пальцев, покоящиеся на её щеках, ощутили, как её губы расплылись в улыбке, и она слегка отстранилась, чтобы взглянуть в глаза.

-Единственная вещь, с которой я согласна, - невероятное, почти мистическое стечение обстоятельств. Как нам удалось найти друг друга? Каковы вообще были шансы, что мы встретимся? Никто ведь этого не планировал. Мы почти одновременно оказались в обстоятельствах, когда нуждались в помощи. Вышли на одного и того же специалиста. А потом и вовсе случайно столкнулись на улице. Это звучит слишком нереально, чтобы быть правдой. Словно это промысел на высшем уровне, будто сама судьба нас подталкивала каждый раз друг к другу. Не знаю, - она тихо рассмеялась и покачала головой, - может я говорю глупости и всё ещё верю в сказки, но это невероятно. Не поддаётся никаким логичным объяснениям.

-Холи, - я приподнял её подбородок и вгляделся в сияющие небесно-голубые глаза, - чем бы это ни было, я рад, что это произошло. Потому что ты - лучшее, что случилось со мной, и единственное, за что я хочу бороться до конца.

Она снова рассмеялась, жмурясь, и я припал к её губам, наслаждаясь маленькой порцией счастья в этом безумном водовороте хаоса.

-Ты готов? - она отстранилась, снова открыв глаза и взглянув на меня.

Я отрицательно покачал головой, но всё же повернулся к экрану ноутбука и включил рандомную запись.

На экране была почти идентичная картинка: съёмка велась с того же угла, та же чёрная кожаная кушетка, на которой уже лежала не Холи, а я сам.

-Итак, Маркус, - медленно произнёс знакомый голос, и снова послышался металлический щелчок, - где ты находишься?

-Я сижу в пустом коридоре. Это больница.

-Что ты слышишь?

-Ничего, кроме своего пульса. Здесь тихо. Мертвенно тихо.

-Ты здесь один?

-Нет, - я медленно покачал головой, - здесь отец.

-Что он делает?

-Сидит. Он сидит так же неподвижно, как и я.

-Почему он здесь?

-Потому что его не пускают в операционную.

-Почему?

Моё лицо исказилось в болезненной гримасе.

-Потому что... - я запнулся, - потому что ему нельзя оперировать.

-Почему?

Я задышал быстрее, и моё тело напряглось.

-Потому что... - из моей груди вырвался болезненный стон, - потому что ему нельзя оперировать её. Ему запрещено оперировать родственников. Он не может оперировать маму.

-Почему её оперируют? Что с ней случилось?

-У неё лопнула аневризма.

-Но ведь твой отец нейрохирург?

-Да.

-Почему он не выявил отклонения до того, как стало поздно?

-Не знаю. Мама часто пропускала регулярные осмотры.

-Нет. Ты знаешь, что не поэтому.

Я молчал, хмурясь, но всё ещё лёжа с закрытыми глазами.

-Твой отец слишком занят своей карьерой, чтобы обращать внимание на здоровье своей жены.

-Нет, это не так! Он хороший муж, - протестующе воскликнул я и сжал кулаки, но моё тело оставалось неподвижным.

-Да, Маркус. Признай это наконец: твой отец слишком заносчив и одержим своей славой, чтобы обращать внимание на подобные вещи. Он был невнимателен к ней, и теперь она там. Прислушайся, слышишь шаги? Справа от тебя распахнулась дверь операционной. Что ты видишь?

-Я вижу мужчину. Это хирург.

-Он оперировал твою маму?

-Да, - я даже с этого расстояния заметил, как дёрнулся кадык на моём горле.

-Что он делает?

-Он идёт к отцу. Он не смотрит нам в глаза.

-Как думаешь, почему?

-Потому что собирается сообщить нам плохие новости.

-Какие?

-Он... - я болезненно выдохнул и со скрипом впился пальцами в кожу кушетки, - он собирается сказать, что её не удалось спасти. Да, я вижу это на его лице. У них не получилось. У них... Господи, нет, - по моим щекам потекли слёзы, и губы искривились в немом рычании, - у них не вышло. У них ничего не получилось. Её нет. Её больше нет.

Я почувствовал, как в груди снова всё сжалось от удушающей боли, словно мои лёгкие кто-то схватил в кулак и скрутил, заставляя резко выдохнуть весь воздух.

-Её больше нет. Мы потеряли её. Мы её потеряли. Пап, мы её потеряли.

Протяжный вой заполнил пространство кабинета, и я закрыл лицо руками.

-Что ты чувствуешь?

-Боль. Мои лёгкие горят. Я... я не могу дышать. Пап, я не могу дышать.

-А твой отец? Ты видишь его? Видишь его реакцию?

-Да. Он... он сидит на полу и... он рыдает. Господи, он рыдает, как ребёнок. Пап, пап, посмотри на меня.

-Почему ты его зовёшь, Маркус?

-Потому что... потому что я знаю, что ему больно. Я хочу обнять его. Хочу... пап, посмотри на меня, пап. Я опускаюсь на пол рядом с ним. Я не могу больше стоять на ногах. Не могу. Слишком больно. И пусто. Почему так пусто? Пап? Обними меня. Пожалуйста, обними меня. Пап, ты меня слышишь? Посмотри на меня! Ты меня слышишь?

-Что с ним?

-Он... он словно не здесь. Он не реагирует. Пап, посмотри на меня. Помогите! Кто-нибудь, помогите! Пап! Посмотри же на меня! Что мне делать? Он не реагирует. Помогите!

-Оставь его, Маркус, - спокойный пугающий голос Саласа вклинился между моими воплями, - это вина. Он знает, что виноват. То, что произошло с твоей матерью, - его вина. И он это знает. Ты не поможешь ему. И не должен. Он потерял гораздо меньше, чем ты.

-Нет, это наша общая потеря, - я продолжал сопротивляться.

-Ты продолжаешь спасать её, потому что на самом деле знаешь, что ему никогда не было до неё дела. Знаешь, что будь он более внимательным и любящим мужем, этого бы не произошло. Ему не больно. Не так больно, как тебе. Это твоя потеря. Но ты не был достаточно подготовлен к этому. А он был. Всегда был. Это полностью его вина. И он не заслуживает ничего, кроме твоей ненависти. Встань, Маркус! Оставь его с тем, что он натворил. Он не заслуживал ни её, ни тебя. Никогда не заслуживал...

Не в силах больше слушать всё это, я захлопнул крышку ноутбука и закрыл лицо ладонями, давая волю рыданиям, прорвавшимся сквозь глотку.

Тёплое тело девушки, безмолвно сидящей рядом со мной всё это время, врезалось в меня, сжимая моё тело изо всех сил.

-Маркус, - она всхлипнула и уткнулась в мою шею, рыдая вместе со мной, и я схватился за её руки, желая раствориться в ней, не чувствовать горя потери, не чувствовать вины перед отцом за то, что сам позволил сотворить с нами то, с чем нам пришлось жить все эти долгие месяцы.

-Холи! - взвыл я, прижимая её хрупкое тело к себе, - что мне делать? Холи, что мне делать? Я так виноват перед ним!

-Не правда, - она тихо прошептала, продолжая всхлипывать, и запустила пальцы в мои волосы, - не правда. Ты ни в чём не виноват. Это он. Это всё он.

-Нет, я виноват. Я позволил сделать это с нами. Сам позволил.

-Нет, - она обхватила моё лицо ладонями и заставила посмотреть на неё, - ты был ослаблен, и он воспользовался этим.

-Ты не представляешь, что я говорил ему. Сколько боли я причинил ему.

-Маркус, он поймёт. Это же твой отец. Он обязательно поймёт.

Её прекрасное лицо расплывалось за пеленой слёз.

-Я не знаю, как всё исправить. Эта ненависть всё ещё сидит во мне. Я скучаю по нему. Я так по нему скучаю. Но и ненавижу не меньше. Мне кажется, я схожу с ума. Как это остановить? Я так устал. Так устал.

-Мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Иди ко мне.

Она потянула меня на себя, заставляя лечь на диван рядом с ней, и я, обхватив её тело, прижался к её груди.

-Как мне всё исправить? Я не знаю, как всё исправить.

-Просто дыши, - она оставила горячий поцелуй на моём затылке, и я прижался теснее, - просто передохни.

_________________________________

✍🏼 ⭐️🫶🏼