⚜️Глава 1: Стыд⚜️
⚜️⚜️⚜️
⚜️Королевство Серенвиль ⚜️
Во дворце Серенвиль.
— Надеюсь, на её теле нет синяков, — воскликнула моя будущая свекровь, медленно обходя меня и пристально рассматривая каждую деталь моей фигуры. Всё это было оскорбительно. Стыд и позор.
— Нет, ваше светлость, — ответила моя мать. — Она чиста, мы оберегали её для вашего сына.
Я стояла перед ними в бордовом шелковом халате, почти обнажённая. От стыда я опустила голову, пытаясь сдержать слёзы, рвавшиеся наружу. Всё стало мутным, даже родной дворец казался чужим. Королева Фрэнсис начала изучать мои волосы, проверяя их естественность.
— А волосы настоящие, — с улыбкой произнесла королева Фрэнсис. — Не думала, что такие золотистые локоны могут быть живыми.
— Это наследственность: мы с мужем светловолосые, и наша дочь унаследовала этот признак, — ответила ей мать.
Королева Фрэнсис кивнула, продолжая внимательно рассматривая меня, словно я была произведением искусства, выставленным на показ. Моё сердце колотилось, а мысли метались в голове: Зачем всё это? Зачем столько унижений?
— Открой рот, принцесса, — приказала королева Фрэнсис, встав напротив меня. — Я хочу проверить, все ли зубы у тебя на месте.
— Причём тут зубы? — возмутилась мама. — Это необязательно.
— Обязательно, — ответила королева, взглянув на маму. — Разве мы не прошли через всё это в своё время? Каждая невеста должна быть проверена, этим традициям более ста лет.
Я медленно открыла рот, чувствуя, как у меня по щекам катятся слезы стыда. Королева Фрэнсис наклонилась поближе, ее глаза внимательно изучали мои зубы, и в этот момент мне захотелось сбежать. Она прищурилась, словно искала явные недостатки в моей улыбке, которые могли бы стать причиной для дальнейших оскорблений.
— Отличные зубы, — наконец сказала она, отступая назад. — Но помни, принцесса Шарлин, внешность — это лишь часть. Важнее, как ты будешь вести себя в нашем обществе. Мы ожидаем от тебя безупречности.
Я переполнялась смешанными чувствами: гнев, недоумение и волнение. Почему традиции заставляют нас проходить через такие унижения? Я не была ни товаром, ни объектом для экспозиции. И я не хотела замуж за этого принца, которого я видела всего несколько раз, и то когда была маленькой. Он был ужасным.
— Я постараюсь, ваше светлость, — произнесла я тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я не хотела позорить маму, иначе королева Фрэнсис будет всем рассказывать как она ужасно меня воспитала.
— Ну уж постарайся, принцесса Шарлин,— она начала разглядывать мое тело,— Шарлин, милая, сними с себя халат, я хочу увидеть твое тело.
Я закрыла глаза, пытаясь удержаться на ногах. Я знала, что это наши традиции, знала, что должна подчиняться, но это было унизительно. Среди присутствующих в зале были служанки, моя мама и будущая свекровь, и мне было чрезвычайно неловко раздеваться перед ними.
Со слезами на глазах я взглянула на маму. Она кивнула, давая понять, что следует исполнить приказ.
Господь мой! Помоги!
Я медленно сняла халат, оставаясь в одних трусах и чувствуя, как кровь приливает к лицу. Взгляд королевы Фрэнсис был настолько пронзающим, что мне казалось, будто она пытается увидеть не только мое тело, но и все мои слабости. Служанки шептались между собой, их шёпот напоминал мне о том, что каждый мой шаг стал темой обсуждения.
— Нет, нет, — повторяла она, как будто оценивала не только такой простой факт, как моя внешность, но и то, как я смогу вписаться в идеальные рамки королевской семьи. — Ты должна быть совершенством во всем. Мой сын заслуживает лучшую невесту, и ты должна идеально подойти ему. Он воплощение и единственный сын нашей династии, и я хочу чтобы не было ошибок, понимаешь моя принцесса?
Обняв себя руками, я пыталась укрепить свою уверенность. Я не хотела, чтобы это испытание сломило меня, но с каждым ее словом внутри росло сомнение. Мама посмотрела на меня с жалостью, но её глаза также излучали решимость. Она знала, как важна моя будущая жизнь в этой загадочной и пугающей королевской игре.
— Моя девочка идеально подходит для принца, — вмешалась мама, — Она годами готовилась, чтобы быть для него совершенной. Мои дамы прекрасно за ней ухаживали.
Королева Фрэнсис натянуто улыбнулась.
— Конечно, ваша светлость Мари, я не сомневаюсь. О красоте принцессы судачит весь народ.
Она начала разглядывать меня со спины. Её пристальный взгляд всё больше тревожил меня. Было чрезвычайно неприятно ощущать себя товаром на рынке. Но я знала, что обязана пройти через это.
— Почему у нее здесь синяк? — с недовольством заметила Фрэнсис, указывая на темное пятно на моей левой ноге ниже колена. Этот синяк я получила позавчера, когда гонялась за своей кошкой.
— Она упала, это пройдет, — ответила мама.
— Как это пройдет? Её тело должно быть безупречным.
Чтоб она сдохла. «Посмотрим, насколько идеален твой сын!»
Словно услышав мои тайные мысли, королева наклонилась ближе, ее взгляд стал еще более пронзающим. Я почувствовала, как страх и гнев борются внутри меня. Она должна была понять, что я не просто предмет, который можно оценивать. Но в этот момент её слова пронзили меня, как острые иглы. «Как ты смеешь считаться достойной?» — казалось, шептали ее губы.
— Наша семья требует идеальности, — продолжала она, не обращая внимания на мою внутреннюю борьбу. — Я хочу видеть в тебе силу, красоту и послушание. Ты должна пережить это испытание с достоинством, иначе... она замолчала, но её глаза продолжали говорить.
Я вновь обняла себя, пытаясь справиться с нарастающей волной эмоций. Стала думать о том, как выжить среди этих жестоких стереотипов. Мой взгляд встретился с глазами мамы, и в них я увидела поддержку, которая придавала мне сил.
— Я сделаю всё возможное, — произнесла я тихо, осознавая, что моя борьба только начинается, и в этой игре я должна найти своё место.
— Умница, Шарлин, — с улыбкой произнесла моя будущая свекровь.
Я не могла представить, что эта встреча пройдет подобным образом. С детства меня готовили к тому, чтобы я стала идеальной спутницей будущего правителя. Все эти годы я отказывала себе в полноценной пище, чтобы не прибавить ни сантиметра лишнего веса, а она цепляется к небольшому синяку, который исчезнет через несколько дней. Какая наглая женщина, неужели мне предстоит терпеть её?
Я глубоко вздохнула, пытаясь скрыть бурю в душе. Королева продолжала смотреть на меня, и вряд ли она могла представить, каково это — жить под постоянным давлением ожиданий. Сколько лет я сражалась с зеркалом, стремясь соответствовать несбыточным идеалам! И вот теперь, эта женщина, стоявшая передо мной в своем великолепии, ставит под сомнение каждую каплю моего усилия лишь из-за синяка.
Я боролась с желанием крикнуть ей в лицо, что я не просто украшение для её сына, что у меня есть собственные мечты и желания. Но у меня не было выбора — моя судьба была решена много лет назад, и теперь от меня требовали идеальности. Оставаясь внешне спокойной, я приняла её вызов.
— Шарлин всегда была умницей, — начала меня хвалить мама. — Она была для меня послушной дочерью, она знает все наши традиции, не сомневайтесь в ее великолепии. Она моё золото, которое я оберегала всё это время, и я доверяю вашему сыну, королева Фрэнсис. Надеюсь, ваш сын будет ей соответствовать.
Королева Фрэнсис слегка приподняла бровь и медленно подошла к матери.
— Я, конечно, понимаю, что Шарлин — ваша дочь, — начала она, — но не забывайте, мой сын не обязан ей соответствовать, потому что он мужчина. Мужчина выше женщин, и он вправе выбирать девушек, сколько пожелает.
Мама глубоко вздохнула и склонила голову. Неужели она промолчит после всего, что сказала? «Пожалуйста, мама, не молчи. Отвечай ей тем же», — мысленно умоляла я. Она унизила нас, гордясь, что у нее сын и она — королева.
Да, в нашем обществе женщина всего лишь лист бумаги, на который пишут что угодно, а когда он заполнится, бросают как мусор. Вот такая ценность женщины.
«Господи, дай мне терпения, чтобы достойно пройти через всё это».
— Вы правы, ваше светлость, — ответила ей мама.
Что?
И это все?
Как она может так легко сдаться?
На лице Фрэнсис вновь заиграла самодовольная улыбка. Благодаря своему сыну-наследнику, она возомнила себя выше всех.
— Я так и знала, ваше милость, Мари, — высоко подняв голову, произнесла Фрэнсис. — Мой сын вскоре станет управлять нашими династиями, ведь у вас нет наследника, а женщина не может взойти на трон.
— Я понимаю, конечно, — согласно кивнула мама. — Простите за неудобства.
Я была в шоке. Почему мама так возвышает ее? Она такая же королева, как и моя мама! Как она может так унижать нас?
Господи! Спаси нас!
Моя душа кричала от несправедливости, но я оставалась недвижимой, с собственными мыслями и внутренним пламенем, обжигающим сердце. Я чувствовала, как весь мир сужается до двух женщин, стоящих друг напротив друга в этом великолепном зале, где решалась моя участь. Королева Фрэнсис вернулась ко мне, её холодный взгляд останавливался на мне снова и снова.
— Тебя проверит моя лекарша,— произнесла она то, чего я боялась больше всего. Я сразу взглянула на маму, мысленно умоляя её не делать этого, но мама в ответ лишь кивнула.
Служанки подошли ко мне и натянули обратно халат. Слёзы медленно стекали по щеке, дыхание участилось. Это было невыносимо стыдно.
Меня повели в соседнюю комнату, волнение росло, когда лекарша указала мне лечь на кровать. Сердце замерло в гулком ударе, я понимала, что она сейчас осмотрит моё самое сокровенное место.
— Сними трусы и лягте, ваше светлость,— произнесла лекарша, склоняя передо мной голову.
Мне хочется убить этого принца. Почему я должна терпеть все эти унижения из-за него? Почему его никто не проверяет? Быть может, у него есть болезни.
Я начала медленно с дрожащими руками тянуть трусы вниз, после я легла на кровать и раздвинула ноги, чувствуя, как руки лекарши аккуратно прикасаются к моему телу. Внутри бушевала буря негодования и страха, однако я старалась оставаться спокойной на поверхности. Слёзы всё ещё текли по моим щекам, но я стиснула зубы, пытаясь не думать о том, через что мне предстояло пройти. Несправедливость всего происходящего врезалась в сердце острыми ножами.
Лекарша была осторожной и профессиональной, но это не облегчало моей боли и унижения. Я сжала кулаки, чтобы не закричать от стыда. В какой-то момент взгляды множества женщин передо мной затуманились, и комната стала кружиться. Я вспомнила маму и её покорность, и это только добавило горечи в происходящее. Почему же она не могла заступиться за меня, почему позволила этому твориться?
После всего закончившегося, лекарша отступила и кивнула, подтверждая мою "чистоту". Служанки тут же помогли мне подняться и одеться, но чувство несправедливости и унижения не оставляло меня в покое. Вернувшись в зал, я старалась не встречаться взглядом ни с кем, особенно с королевой Фрэнсис.
Она, казалось, торжествовала. Эта женщина сыграла свою партию, и при её взгляде я ощутила, что в её глазах было больше ненависти и презрения, чем когда-либо. Лекарша приблизилась к ней и что-то шепнула на ухо, от чего мое сердце замерло, готовое выпрыгнуть из груди.
— Поздравляю, королева Мари, ваша дочь чиста, — сообщила она.
Мама, приложив руку к сердцу, облегченно выдохнула.
— Я рада, — промолвила она.
— Мой сын уже в пути, он прибудет завтра, чтобы увидеть свою будущую невесту и назначить дату свадьбы, — начала Фрэнсис. — Надеюсь, она произведет на него впечатление, ведь он у меня очень серьезный и его сложно удивить.
Надеюсь, он понравится мне, иначе я не соглашусь на эту нелепую свадьбу!
— Было приятно с вами пообщаться, — произнесла она прощальную речь. — До новых встреч.
Королева Фрэнсис наклонила голову в знак уважения и вышла из зала со своими служанками.
Я больше не могла удержаться и, опустившись на колени, начала рыдать. Мама поспешила ко мне.
— Шарлин, вставай, — схватив меня за предплечье, она заставила меня подняться. — Всё будет хорошо.
Она обняла меня крепко, как будто пыталась сдержать все мои слезы своим теплом. В ее глазах было море боли и сострадания, но, одновременно, и спокойное принятие неизбежности. Я чувствовала, как она подошла ко мне, и каждая её эмоция будто передавалась через прикосновение.
— Всё уже прошло, дочка, — прошептала она, гладя меня по волосам. — Ты сильная. Ты справилась.
Я подняла заплаканное лицо к ней, чувствуя как весь мир кружится от переизбытка эмоций. В этот момент я нечаянно уловила её слёзы. Она тоже страдала, несмотря на все внешние проявления покорности.
— Мама, почему? — мой голос дрожал, как нота на пределе звука. — Почему ты не остановила это? Мы же не рабы, мам, мы королевы!
Она терла мою спину, успокаивая меня, и взгляд её онемел от гнева и тщетных усилий. Ответ, который я получала, был без слов.
— Потому что, доченька, — голос мамы дрожал, но в нём чувствовалась стойкость. — Таков мир, в котором мы живем. Это наша обязанность, я тоже через всё это прошла.
— И тебе стало легче, мама?— спросила я отстраняясь,— Ты счастлива мама?
Я понимала, что она права. Мир, в котором мы жили, был жесток и не прощал слабостей. Каждое действие, каждое слово здесь было продиктовано страхом и подчинением жестокой власти. Женщинам не было места во власти, и для мужчин они существовали лишь ради рождения детей, и только. О любви не могло быть и речи. Поцелуй был преступлением. Супругам запрещалось целоваться — таковы были традиции. Глупые традиции.
Мама всегда говорила, что это чтобы не влюбляться, а мне казалось это полным идиотизмом. Как могут супруги обходиться без поцелуя?
Мама снова прижала меня к себе, её тело дрожало от подавленных эмоций. Я знала, что она бы всё отдала, чтобы облегчить мои страдания, но её сила и решимость были её единственными инструментами.
— Я никогда не была счастлива, Шарлин, — ответила она наконец, её голос был горьким шёпотом. — Но ты стала моим счастьем, и поверь, принц Аспер — отличный вариант для тебя. Если ты не выйдешь за него, король севера заберет тебя. А он очень жесток и будет обращаться с тобой, как с вещью.
Я вытерла слёзы с лица. Мир вокруг меня казался серым и безжизненным, как будто вся радость и мечты разлетелись в прах уже давно.
— Я постараюсь, мама, — произнесла я, стараясь вложить в свои слова хотя бы тень уверенности. — Если это действительно моя судьба, я приму её.
Она кивнула, и я видела во её взгляде неугасимую тоску, что каждое слово, каждое действие было для неё болью. Она знала, что её дочь тоже будет пленницей этих золото-окованных клеток, но, несмотря на это, оставалась стойкой.
— Ты моя гордость, Шарлин, — сказала она, и её голос снова обрел решимость. — Мы пройдём это вместе. И кто знает, может быть, мир изменится. Может быть, когда-нибудь, наши дочери смогут жить иначе.
Её слова вселили в меня слабую надежду, но с той же решимостью я приняла свою участь. Взглянув ей в глаза, я поняла, что теперь моя очередь быть сильной. И я не подведу её.
⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️⚜️
От автора:
Мои любимые читатели, как вам первая глава?
Как вам наша главная героиня?
Что же ждет нас впереди?