Шварцвальд. Мистический спецотдел

Юрг вбежал в вестибюль спецотдела.

– Фройляйн Аделина, вы в порядке?! – окликнул он и, не найдя ее за столом, в страхе вышел к ясеню. – Фройляйн Аделина?.. Пожалуйста, ответьте!

Юрг боязливо касался теплого, шершавого ствола, точно чужого тела.

– Что ты делаешь? – спросил женский голос за спиной.

Юрг обернулся и выдохнул с облегчением.

– Фройляйн Аделина, вы живы!

– Жива, – ответила она и впервые ему улыбнулась. – Жива как никогда.

Она прикрыла глаза и глубоко, с упоением вдохнула, подставляя лицо солнечным лучам.

– Я столько лет не могла отойти от своего гроба, а теперь я могу объехать весь мир! Я уже выбрала маршрут, – она взглянула на Юрга с добродушным укором. – Поеду, как только верну герра Динера.

– Вам нельзя, – выдавил фейри.

– Почему? Чем он тебе не угодил? Да, он ворчлив, но у него доброе, чуткое сердце, ты бы понял, не будь таким брезгливым, – пожурила эшенфрау.

– Нельзя... ехать, – пролепетал Юрг. С такой наглостью он подарил ей надежду и теперь с такой трусостью отбирал ее.

– Почему? – Аделина помрачнела, будто лязгнула решетка на входе в крепость.

Юрг завел ее в вестибюль. Он скинул мантию – на левом крыле краснели уже три пятна.

– Если ваше желание исполнится, случится что-то плохое, – сказал Юрг, глухо и хрипло. Аделина молчала. Он боялся поднять глаза. Боялся признать правду. Этот густой, кровавый цвет...

– Двое детей мертвы! – выпалил Шефер, врываясь в спецотдел. – Те, которыми завладели огоньки. Это из-за них?

Юрг дрожал. Боже мой, дети. Он уже забыл, что спрашивал с них желания.

– Я не хотел, – прошептал Юрг. – Я не знал, что так будет. Я чувствовал, что могу, и просто исполнил желания, я не знал, правда! – он весь сжался, обхватил голову.

Кто-то говорил, но Юрг не слушал, он перебирал в памяти свои вчерашние выходки, и его щедрость с великодушием вмиг прогнивали до жадности и бахвальства. Как он мог? Чудовище! Он качнул головой и задел себя по лицу, ударил сильней, еще раз. Его дернули за плечо и развернули.

– Что с Генрихом? – зло спросил Шефер.

†

Людвиг закрыл дверь в подвал и сложил зонт. Бетонное помещение освещало оконце под потолком. В нос бил душок гнилого мяса и животный смрад. Мощные решетки делили подвал пополам, и в дальнем углу лежала груда шерсти. Груда мерно вздымалась.

– И что это значит? – просипел племянник Кригера.

Волк поднял голову. У него был такой знакомый сонный взгляд. Юрг вжался в стену и глубже надвинул капюшон мантии.

– Все началось как обычно, – заговорил Людвиг. Он отошел в самую тень. – Луна сегодня стояла до утра, но даже после восхода шеф не обратился обратно. Точнее, он... – Людвиг вздохнул. – Он стал меньше. Но не стал человеком. И вроде ведет себя спокойно, но я не знаю, что с ним делать.

Шефер сжал кулаки и обернулся к Юргу.

– Что с ним делать, а? Чертова фея!

Юрг закрыл лицо в страхе, что на лице проступит оскал, как во сне.

– Юрг не виноват! – вступился Людвиг. – Мы все хотели покончить с Охотником. И шеф, – он сглотнул, – сам пожелал избавиться от своего двойника.

– Двойника? Какого черта я опять ни о чем не знаю?!

Вампир рассказывал Шеферу про зеркало, а Юрг шагнул к решетке. Волк поднялся и тихо, чуть цокая когтями о бетон, вышел навстречу. Юрг стянул перчатку и протянул к нему дрожащую руку.

– Простите, – прошептал он.

Пусть покусает, пусть разорвет в клочья, Юрг заслужил. Холодный влажный нос коснулся пальцев и прочертил до запястья, ладонь утонула в шерсти. Волк прислонился к Юргу и печально смотрел на него своими белесо-желтыми глазами. Фейри почесал волка за ухом, и тот довольно прищурился. Юрг рухнул на колени.

– Простите! Я этого не хотел, честно... вы же понимаете? – он всхлипнул и прижался головой к прутьям. Железо жгло кожу, Юрг корчился от боли, но не отнимал головы. Слезы катились по щекам.

Волк обнюхал его лоб, лицо и лизнул щеку теплым гладким языком, будто велел не плакать. Плакать оттого хотелось только сильней.

– Гном тогда сказал, что оружия против него нет, и... Юрек! Цсссс, – вампир бросился к решетке, но обжегся о дневной свет. Он торопливо распахнул зонт и оттащил Юрга.

– Совсем сдурел? – осадил Шефер. Он перевел взгляд на волка и долго смотрел. – Это правда он?

Волк гавкнул, будто в ответ.

– Он все понимает, – сказал Юрг, шмыгая носом. Людвиг помог ему подняться и отряхнул колени, которые теперь саднили от падения.

– И что уж с ним делать? – Шефер вздохнул.

– Я не знаю, – выдавил Юрг.

– Так спроси у него, фея!

Юрг вернулся к решетке и присел возле волка. Он запустил ладони в пушистые щеки, напоминавшие бакенбарды.

– Что бы вы хотели, герр Кригер? – произнес Юрг и прислушался к ощущениям. Но от волка не исходил посыл, он просто сидел и смотрел. Юрг стал гадать. – Вы бы хотели остаться здесь? – Волк не ответил. – Может, вы бы хотели выйти? – Снова мимо. Он ошибся, волк ничего не понимал, и придется решать самому. – Что? Так вы бы хотели поселиться в лесу? – Фейри незаметно почесал волка за ушами, и он прищурился. Даже будто кивнул. – Вы видели? – спросил Юрг. Сердце его бешено колотилось от неумелой лжи.

– Значит, в лес?.. – переспросил Шефер и отер ладонью лицо.

– Купим ему ошейник поярче! – оживился Людвиг. – И будем его навещать!

Вампир улыбался, а Шефер смотрел на волка с мучительным изломом бровей.

– Неужели нельзя его вернуть? – прошептал он. – Как бы я хотел...

– Нет! – перебил Юрг, чувствуя сладкое томление в крыльях. – Ничего не желайте, умоляю! Я могу случайно исполнить. Эти дурацкие крылья... я должен от них избавиться!

†

Юрг нашел Брону на заднем дворе больницы. Вокруг витал голубой туман, вуалью собираясь над банши. Она сидела на скамейке, уплетала булочку и плакала. Слезы капали в ворох пустых упаковок на коленях.

– Кто-то умирает, да? – сказал Юрг. Ему мерещилось, что крылья становятся тяжелее. – Мне, может, отойти, чтобы...

Банши покачала головой, вцепившись зубами в булку. Она оторвала кусок, который тут же исчез за щекой, шмыгнула носом и сказала:

– Нельзя, что ли, раз в жизни поплакать за себя?!

Брона откусила еще, орошая булочку слезами. Еда исчезала с невиданной скоростью.

– Что случилось? – спросил Юрг, почесывая лоб. Ожоги уже затянулись.

Банши утерла нос, перебрала упаковки от выпечки, нашла одну с крошками и высыпала их в рот. А после расплакалась навзрыд.

– Они меня обвиняют, что я обескровила тело, что нарочно убила ее, а я слила совсем чуть-чуть, всего чашку, а они говорят, четыре литра! Допрашивали меня, грозили тюрьмой, а я не могу дозвониться ни Шеферу, ни Кригеру, ни Адель, ни даже... – она горестно всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Плечи ее сотрясались.

– Кригер остался волком, а Шефер занят мертвыми детьми. Это все из-за меня, – глухо произнес Юрг.

Брона отняла руки от лица и будто впервые взглянула на Юрга.

– Твои глаза, – заметила она.

Юрг кивнул и развел полы мантии. Брона охнула.

– Это я оказался подменышем, а не мой брат. Я нашел его на кургане фей и случайно отнял глаз, и вот. – Он закутал крылья обратно. – Почуял, что могу исполнять желания, а оказалось... – Юрг запнулся, и Брона договорила за него.

– Оказалось, ты не умеешь заключать сделки со смертью.

Юрг в изумлении уставился на нее.

– Я ведь тоже по-своему фея, Юрг, – объяснила банши, утирая слезы. – Мы порождения потустороннего мира, мира смерти, и черпаем свои силы через нее. Таких, как я, смерть отпускает в жизнь, чтобы мы извещали о ней. Семьи Ирландии приносили смерти щедрую жертву, чтобы заполучить нас. Я не помню, как родилась, но я давно живу и успела всякого передумать, не удивлюсь, если я и есть та самая жертва, которую умертвили во славу О'Двайеров. – Брона шумно высморкалась и бросила бумажный платочек поверх кучи на коленях. – Ладно, тебе не это интересно. Таких, как ты, фей, властных над жизнью, смерть держит при себе. Я никогда не была по ту сторону, но я многое повидала и все понимаю. Желания, которые исполняют феи, принадлежат смерти. Но сами феи не желают убивать, прежде они научились обманывать смерть, предложив ей потомка или предка того, кто загадывал желание. Теперь же они жертвуют смерти своих детей, и все ради того, чтобы уберечь жизнь.

– Да они просто гарем себе развели, – усмехнулся Юрг. – Видел я их этот потусторонний мирок, окружили себя смазливыми мальчишками и радуются.

– Юрг, они в плену смерти, – с укором сказала Брона. – И если феи берут в мужья людей, то для того, чтобы из поколения в поколение становиться слабей, понимаешь? Раньше они могли воскрешать мертвых, а теперь в лучшем случае исцеляют. Однажды они совсем не смогут исполнять желания, и смерть их отпустит.

Юрг скрестил руки на груди и поджал губы.

– Зачем они тогда вообще исполняют желания? Разве не проще... – Юрг осекся. Он вспомнил сладкую истому в крыльях и впился пальцами в предплечья. – Неважно. Мне все равно. Я только хочу избавиться от них. Мне не нужна эта сила, – Юрг закусил губу. Он врал, ему всем телом хотелось исполнять желания еще и еще, но он думал о Кригере, сонном и добродушном, о детях, что с таким восторгом глазели на него, о Людвиге, которого он может случайно угробить, обо всех, кто беспечно бросается своими «хочу». Юрг твердо решил. – Я знаю, вы хирург. Пожалуйста, отрежьте мне крылья.

Брона застыла.

– Нет. Нет, ни за что! – она замотала головой. – Я больше не делаю операций чудовищам, я не знаю, что может случиться, если отрезать крылья... или хвост...

– Фрау Бреннан, – окликнул солидный мужчина. Он надвигался с одной стороны, а с другой шли двое полицейских в униформе. Мужчина подошел и показал удостоверение. – Полиция округа Штутгарт. Вы задержаны по подозрению в убийстве Лауры Грубер. Вы имеете право хранить молчание...

Один из полицейских сдернул Брону со скамейки, другой застегнул наручники у нее за спиной. Пустые упаковки из-под булочек с хрустом разлетелись по брусчатке. И прежде, чем ее увели, Брона успела выкрикнуть:

– Сообщи Луи!

†

Юрг сидел на скамейке в лесопарке и крепко сжимал полы мантии. В телефоне Йорга не было местных номеров. Юрг съездил на квартиру к вампиру, в дом Кригера, но нигде ему не открыли. В спецотделе он никого не застал и только оставил Аделине записку о том, что Броне нужна помощь. Он мог бы поехать в полицию, чтобы найти офицера Шефера, но он уже нахватался в пути обрывков желаний, и крылья его горели от жажды вспорхнуть. Юрг буквально держал их. Он никому не желал смерти и в ужасе ощущал, как разрастается кровавое пятно на крыле. Умер кто-то еще. Нет, смерть, пожалуйста, не надо, остановись!

– Тоже мешаются крылья?

Юрг вздрогнул. Голос принадлежал худенькому пареньку, который уселся рядом. Он прятал под кепкой буйные рыжие лохмы, щеки его пестрели от веснушек, а спину скрывала зеленая ветровка, слишком плотная для жаркого лета.

– Ну, чего напрягся? Любому дураку понятно, что ты из наших, – сказал он и подмигнул. Его изумрудные глаза казались больше в радужке, точно кукольные. – Фейри, да? А я пикси.

Парень протянул ему ладонь, но Юрг боялся отпустить мантию.

– Понимаю, крылья, – пикси многозначительно вскинул брови и кивнул, убирая руку. – Я когда потерял дорогу в потусторонний мир, поселился с людьми и первое время жутко мучился из-за крыльев. Ладно, что прячешься постоянно, кутаешься, черт с ним, что дразнят, так ведь магия из них прет! Ой, я помню, зазевался, натоптал в лесу – и не хотел, а наплодил заклятого дерна. Люди как давай пропадать, думал, все, расстреляют меня. Слыхал же, тут раз в месяц какой-то лютый коп наших косит? Я, если бы от крыльев не избавился, точно бы под раздачу попал. Чудо вообще, что вчера никого не убили.

– Но как? – изумился Юрг.

– Откуда мне знать? Может, еще всплывет кто.

– Нет, как ты избавился от крыльев?!

– А, ну, так тут в горах тролль живет, он знает заклинание, что вытравляет магию, полно уже наших под городских закосило. – Пикси взглянул в сторону леса. Солнце золотило еловые кроны.

– Как к нему попасть? – спросил Юрг.

– А деньжата есть?

Юрг перехватил мантию одной рукой и полез за телефоном. Он проверил мобильный банк Йорга, который они уже изрядно пощипали. Со счета родителей деньги списывать мог только опекун, и кто теперь займется финансами, когда бабушка умерла, Юрг даже не представлял.

– У меня всего сто восемь евро на карте, но я достану еще, не знаю как, но как-нибудь, обязательно! – заверил Юрг. – Сколько нужно?

– Ладно, переводи, что есть, и пойдем, а то тебе прям надо, одежда по швам трещит.

Юрг вскочил вслед за пикси, тот оказался ниже его на голову и совсем щуплый. Он вел Юрга по окраине леса. Юрг успел перечислить ему деньги, рассказать про горшки заклятого дерна в спецотделе, вообще, про спецотдел, какие все молодцы, а он... Нет, Юрг не смог сознаться, пусть лучше они останутся приятелями.

Пикси и фейри вышли на туристическую тропу и стали взбираться по камням. Утих восторг от решения проблемы, и Юрг засомневался, может ли доверять своему проводнику. Конечно, под рыжими волосами проглядывали острые уши, и курносый он был, и глазастый нечеловечески, но Юрга смущала ветровка.

– Слушай, а можешь показать спину? Что там остается после крыльев? – сказал он.

– Так пришли уже, – пикси затащил его в темную пещеру. От неожиданности Юрг выпустил одежду, крылья взметнулись, взвалив полы мантии на лицо. Юрг с перепуга забил руками, задел пикси, ударился о камни и, наконец, стащил одежду с головы и рук.

– Извини, я случайно, – выпалил Юрг, различив в тусклом сиянии пикси. Он уставился Юргу за спину и раскрыл рот.

– Обалдеть, какие огромные! – выдохнул пикси. – А что за пятна? – Он указал пальцем на левое крыло.

– Неважно, – Юрг подобрал перчатку, которая выпала из кармана, насильно сложил крылья и переодел мантию. В пещере снова потемнело, и кто-то жутко зашипел, заметался.

– Сними, сними! – крикнул пикси издалека.

– Что это?! – испугался Юрг и вжался в камни.

– Куртку сними, дурак!

Юрг стянул мантию, и крылья дали немного света. Он увидел поворот к выходу, попятился.

– Ну, не обижайся! – сказал пикси, возвращаясь. – Меня просто жуть берет от изнаночных швов. Сам понимаешь, тебе вон железо жжется, каждому – свое.

Он схватил Юрга под локоть и потащил дальше. Юрг шел неохотно и настороженно.

– Да не бойся ты, все путем, – уговаривал пикси. Он достал, наконец, телефон и подсветил дорогу. – Сейчас найдем Горста, он заклинание нашепчет, и все – прощай, дурацкие крылья. Гооорст!

Эхо разлетелось по сводам пещеры. Пикси прислушался, и в ответ ему прилетело басовое «Ооо-ооо». Он свернул налево и снова налево. Спуск вывел их в просторный грот, освещенный факелами с голубым пламенем. В воздухе клубились кирпично-красные, рыжие, бирюзовые всполохи. Пахло зеленью и землей. По углам лежали камни и валуны, на одном из которых устроился карлик. В отличие от гнома он выглядел не вытянутым, а скорее сплюснутым, коренастым. На нем недурно сидел деловой костюм в алых пятнах по карманам, шляпа-котелок венчала голову, обрамленную рыжими волосами, точно львиной гривой, и только ботинки вызывали недоумение – оба левые. Не так себе Юрг представлял троллей, но ему не хватало сил на удивление, он отчаянно удерживал крылья.

– Горст! – окликнул пикси, хотя карлик с хитрым прищуром смотрел прямо на них.

Вдруг груда камней ожила и развернулась. Горст поднял лицо, рябое, серое, с крупным носом и такими могучими бровями, что тень от них скрывала глаза. Телом тролль походил на борца сумо, а вместо одежды носил мох и даже грибы, прораставшие из плеч и загривка.

– Я привел его, – сообщил пикси. – Ну, в смысле, еще одного желающего избавиться от магии. Ты же поможешь, Горст?

Тролль молчал. На грубом рельефе его лица плясали отсветы лампы.

– Фейри, – прогремело от живой груды камней. – Настоящий.

Карлик оживился, заерзал.

– Нужно больше снадобья, – продолжил тролль и двинулся в угол грота, где висели связки растений.

– Я же говорил, Горст поможет! – сказал пикси, потирая руки. – Горст у нас большой колдун!

– А это, – Юрг указал глазами на карлика и тихонько договорил: – ...кто?

– Это? Да это гном! – во весь голос ответил пикси. – Не хотел в шахте горбатиться, Горст его от гномовых глаз избавил, и все, свободен! Правда, гном?

– Правда-правда, – карлик кивнул, ухмыляясь. – Захаживаю теперь рост подтянуть, а то худо коротышкам среди людей. Но такому красавцу уступлю, как не уступить, такие крылья! Только пятна, что же, летать не мешают?

– Не знаю, мне нельзя летать, – в замешательстве сказал Юрг и только теперь заметил, что томление в крыльях исчезло, рассеялись обрывки желаний, и крылья больше не рвались сомкнуться. Юрг расслабил спину. Оказалось, можно просто перетерпеть и обойтись без жертв.

– Встань в круг, – велел тролль. Он разминал растения прямо в ладони костяшками – или скорее каменьями – пальцев.

Юрг подумал, что, может, зря он все это затеял, и можно научиться премудростям фейской жизни, чтобы помогать спецотделу. Но пикси насильно отвел его в центр грота, где скала темнела, как от кострища.

– Слушайте, я не уверен, – заговорил Юрг.

– Тебе без них будет лучше, – настаивал пикси, придерживая его, пока тролль рассыпал вокруг поблескивавший порошок. Пикси зашел Юргу за спину и добавил: – Больше никто не пострадает. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал?

– Не хочу, – согласился Юрг. – Но... у меня ведь останутся глаза фейри?

– Как зовут? – громыхнул тролль.

– Юрг Шиллер.

– Настоящее имя! – тролль занес над Юргом каменный кулак.

– Это и есть мое имя, у меня нет другого имени, честное слово, я...

– Да он про имя фейри, – сказал писки за спиной. – Горст, не знает он своего имени, он фейри-то без года неделю, нельзя, что ли, без него?

– Имя! – повторил тролль, все еще держа кулак над Юргом.

– Ладно-ладно, как ты там сказал? – тараторил писки. – Юрг его зовут, значит, на фейском языке это что-нибудь вроде Юргаэль или Юргуэль, попробуй так.

Тролль разжал кулак, и Юрга осыпало едким порошком. Грянуло заклинание, совершенно непохожее на шепот, как обещал пикси. Слова гремели, точно удары камней, нанизанные на горловое пение. Порошок вспыхнул, и от него потянулись синеватые столбы света. Звук нарастал, густой, дребезжащий, проникал внутрь и особенно отзывался сочетанием «Юууургх(удар!)уэээррууу». Жгло лицо, шею, плечи, зудело под рубашкой. Юрг пытался поднять руки, чтоб отряхнуться, но их тянуло к земле, будто он стоял посреди взлетавшей космической ракеты. Заклинание звучало все громче, и Юрг увидел, как в грудь ему летит кулак тролля. Он в ужасе представил, как переломаются кости, как ему раскрошит грудину, но удара не почувствовал, только ослеп и оглох.

«Мгновенная смерть», – подумал Юрг. «Но я же думаю!» – подумал он снова и шевельнулся. Нащупал в руках мантию и нашел в кармане телефон. Фонарик осветил высокую пещеру с грудами камней. Юрг тронул ту, что походила на тролля, но не почувствовал жизни в ноздреватых камнях. Он осмотрелся. Ни пикси, ни гнома, якобы обращенных в людей, он не видел. Юрг сделал селфи и обнаружил на снимке блеклые болотные глаза. Он больше не фейри. Осознание отозвалось горечью, но что сделано, то сделано. Юрг стал выбираться. Пещерные ходы петляли, Юрг по памяти трижды свернул направо и вышел наружу. Он не увидел привычной уже дымки. Обычный лес. Самый обычный лес...

Юрг заметил под склоном треугольный туристический домик. Он спустился туда и выпросил вызвать ему такси до полицейского участка. Там он нашел Шефера и рассказал о Броне.

– Я уже знаю, – проворчал Шефер. – Мы с Баварским разберемся.

– Хорошо, – выдавил Юрг. Он надеялся, Шефер сам заметит, что у него больше нет крыльев, но тот смотрел с безразличием. Тогда Юрг спросил: – Офицер Шефер, а что с третьим ребенком?

– Жива, – отозвался он. – Я был у них, но что я скажу? Предупредил только, чтоб смотрели в оба и не баловали девчонку.

– Может быть, я сам встречусь с ними? Узнаю, как дела с желанием и, если что, отговорю их.

Шефер нехотя сообщил ему адрес. Полицейские вокруг собирались по домам, один из них, румяный толстяк, позвал Шефера выпить пива.

– Не могу, я сегодня разгребаю за своими, – буркнул Шефер.

– Как всегда, – хохотнул толстяк и, беззаботно насвистывая, ушел.

– Простите, – прошептал Юрг. – Я больше никому не причиню вреда.

– Уж надеюсь!

†

Юрг нажал на дверной звонок. Семья Лены Вельтман жила в молочно-белом доме с кофейной крышей. В квартире, казалось, творилась несусветная суета. Дверь распахнула шатенка с фотоаппаратом. Она листала снимки на дисплее и не глядя сказала:

– Мам, это катастрофа! Нужно больше цветов, – она не договорила, увидев Юрга. Позади него гремели торопливые шаги.

– Уже бегу! – пропела женщина за спиной и протиснулась в квартиру с охапкой воздушных шаров. Она была похожа на шатенку с фотоаппаратом, только старше.

– А это кто? – спросила старшая и улыбнулась. – Какой хорошенький!

– Здравствуйте, – растерялась первая. – Вы к кому?

– Я из полиции, мне нужно поговорить с родителями Лены.

– А нельзя поговорить позже? Мы сейчас заняты, – сказала шатенка с фотоаппаратом.

– Нельзя, это очень важно! – возразил Юрг. Его пугали слова «катастрофа» и «больше цветов», но разноцветные воздушные шары вряд ли готовили для похорон.

– Милая, это наверняка ненадолго, пусть войдет, – старшая женщина пропустила Юрга в квартиру. Ему навстречу выбежала Лена в пышном розовом платье.

– Дядя фея! – выкрикнула она и бросилась обнимать Юрга, утыкаясь ему в живот.

– Лена, ты помнешь прическу! – возмутилась молодая шатенка, отнимая девочку от Юрга.

– Так вы тот самый «волшебник», который разговаривал с моей внучкой после похищения, – поняла старшая женщина, бабушка Лены. – Работаете детским психологом?

– Нет, просто помощник, – ответил Юрг и присел, чтобы поравняться с Леной. Он взял девочку за плечи. – Лена, помнишь, я обещал...

– Да! – выкрикнула она и просияла. – Я скоро стану певицей! Меня взяли выступать в телевизор!

– Для этого еще нужно успеть записать видео, Лена, – одернула девочку ее мама.

– Прости, но тебе нельзя быть певицей, – произнес Юрг. – Клянусь, я не знал, что так будет, но дети, чьи желания я исполнил, умерли, и ты, если станешь певицей, умрешь. Поэтому...

– Господи, что вы такое говорите?!

Мать пыталась увести Лену, но Юрг крепко держал ее и твердил в испуганное лицо:

– Лена, тебе нельзя быть певицей, пожалуйста, ради своих родителей! Обещай, что никогда не будешь петь!

– Молодой человек, прекратите пугать ребенка!

– Мама, звони в полицию!

– Клянусь вам, это не шутка! Я правда был феей, смотрите! – Юрг показал им рубашку, рваную на спине. – У меня были крылья, и я исполнял желания, из-за которых люди умирали. Умоляю, не дайте желанию сбыться!

Женщины вытолкали Юрга в коридор, но он продолжал кричать в дверь:

– Лена, никогда не пой! Ты еще найдешь другую мечту!

Глухой детский плач сменила сирена. Полицейские заломили Юргу руки и вытащили его на улицу.

– ...тебе повезло, что я еще не ушел с работы, не то бы тебя сплавили в психушку, – отчитывал Юрга Шефер. Бывший фейри сгорбился на заднем сидении патрульной машины, а Шефер нависал над ним, облокотившись о раскрытую дверь. Полицейские попивали кофе в тени разлапистой пихты. Из дома вышла ундина в голубом платье с ассиметричным подолом, обнажавшим стройные ножки, и полицейские прилипли к ней взглядами.

– Такими темпами весь лилейник переведется, – улыбнулась она. В ее прическе не осталось цветов, и выбилась пара прядок.

– Надеюсь, они этого оболтуса совсем забыли? – спросил Шефер.

– Да, – Грета кивнула, и прядки качнулись. – Но девочка, наверно, всю жизнь будет безотчетно бояться блондинов. Или парней. Или даже...

– А как же мои слова? – недоумевал Юрг. – Они не запомнят, что нельзя исполнять желание? И Лена умрет?

– Я внушила им, что приглашения не было, и девочка не прошла кастинг, – сказала ундина. Она перебирала жемчуг в нитке бус.

– Но вдруг они снова станут участвовать? Я должен...

– Юрг! – прикрикнул Шефер. – Без тебя разберемся! И даже не думай снова к ним заявиться! Ты не можешь направо и налево талдычить, что ты фея. Людям нельзя знать про мистический мир, они не способны...

– Но вы же знаете, – возразил Юрг.

– И жалею об этом!

Шефер с досадой пнул колесо машины. Он выдохнул, отер испарину со лба и сказал Юргу:

– Ладно, пошли, отвезу тебя к Баварскому.

Юрг пересел в серый Фольцваген.

– Ты бы съехал от него, – советовал Шефер, паркуя машину у вампирского дома. – С твоим делом покончено, и ты уже достаточно натворил. Уж больше не путайся под ногами.

Юрг молчал. В автомобильном кресле его буквально раздавило усталостью, болью и голодом.

– Ну, чего застрял? – буркнул Шефер, барабаня пальцами по рулю.

– Вы не дадите мне немного денег?

†

Юрг поднимался по лестнице. Он только что съел булку, одну из тех, которые любила Брона. Раньше от глютена его тошнило, но сегодня желудок принял выпечку с благодарностью, хотя Юрг рассчитывал себя наказать. Он не знал, как ему вынести вину за смерть детей, за обращение Кригера, за жадность и глупость. Как вынести тяжесть, когда он пустой внутри, и тонкая оболочка трещит от каждого слова? Может быть, Людвиг знает? Может, он снова улыбнется, несмотря ни на что?..

Юрг достал из кармана кошачий корм и позвонил в дверь. Та неохотно отворилась.

– Пожалуйста, не прогоняй! Я только хотел покормить Мурзика, – выпалил Юрг, но на пороге стоял не Людвиг, а молодой парень с длинными рыжими волосами. Это он видел Йорга в лесу. Людвиг называл его лисом, но выглядел он совершенно как человек. Юрг по привычке прищурился, но разницы не заметил. У него больше не было зрения феи.

– А Луи дома? – спросил Юрг, заглядывая парню за спину.

– Нет, и он для тебя не Луи, – процедил лис.

– Л-ладно, ну, я... я хотел покормить Мурзика, – Юрг показал ему пакетик кошачьего корма.

– Кто это? – фыркнул лис, отгораживая Юрга от квартиры.

– Это татцельвурм, он живет в моей комнате.

– В твоей?! – возмутился лис. – Это моя комната! Здесь все мое, а ты паршивый прихлебатель! И твоего мерзкого червя я вышвырнул вон!

– Он не червь, он котенок!

– И он охотился на летучих мышей! Я отловил его и выбросил в окно!

– В окно?! – ужаснулся Юрг. Он уже сорвался искать Мурзика, как вспомнил об одежде, которая осталась в квартире. – Могу я хотя бы вещи свои забрать?

Юрг попытался пройти внутрь, но лис вытолкнул его и оскалился:

– Я сам!

Уже через несколько секунд он вернулся, бросил в Югра ворох одежды и снова толкнул. Юрг чудом не скатился по лестнице – вцепился в перила и ободрал ладонь. Хлопнула дверь. Юрг освободился от одежды, сгреб ее в охапку и всхлипнул. Только такого отношения он теперь заслуживал? На лестнице валялся пакетик кошачьего корма. Юрг подобрал его и бросился на улицу.

– Мурзик! Кис-кис-кис! – Юрг звал татцельвурма, расхаживая вокруг дома и помахивая едой.

Трава не шелестела, не урчала в ответ. Больше всего Юрг боялся, что без зрения феи он не мог ни увидеть татцельвурма, ни помочь ему. Темнело. Юрг отчаялся, раскрыл пакет с кормом и оставил его в кустах возле примятой травы.

– Надеюсь, ты цел и сможешь поесть, – прошептал Юрг, шмыгая носом.

Он ушел на квартиру бабушки, там теперь его единственный дом. У подъезда Юрг столкнулся с девушкой в трауре – черное платье, черная широкополая шляпа, и только алая помада выбивалась из скорбного образа, очерчивая лукавую улыбку. Девушка обернулась, ветер взметнул ее длинный подол, растрепал медные кудри, но она, не шелохнувшись, смотрела на Юрга. Тот попятился. На лестнице он различил стон из соседней квартиры. «О чем вы мечтаете?» – спросил он старушку-одуванчика, а та загадала побыть молодой. Всего денечек. Юрг заперся у себя, залег на старый пружинный диван и зажал уши. Но все равно слышал рыдания за стеной: «Мама, мамочка!»

Впервые с переезда в Шварцвальд ему ничего не снилось.

†

– Могу я чем-то помочь? – спросил Юрг.

Аделина взглянула на него, как обычно, угрюмо и снова уставилась в монитор.

– Не знаю, спроси наверху, – ответила она. – У нас вроде бы новое дело.

Юрг прошел через вестибюль, где царил сумрак не то из-за пасмурной погоды, не то из-за дурного настроения. Заклятый дерн в горшках виделся теперь только травой, и Юрг скучал по приветливым личикам. Он завернул к лестнице, но Аделина окликнула его.

– Юрг! Как думаешь, мне можно хоть немного отходить от ясеня? Или для меня даже улицу перейти – путешествие?

Она смотрела с затравленной надеждой. Юрг сглотнул. Он помнил, что Аделина без проблем ходила на место преступления или на поиски кобольда, но он боялся, что так называемая смерть может в любой момент передумать. Потому он сказал:

– Простите, мне кажется, лучше совсем не отходить.

Юрг поднимался на третий этаж, когда услышал дребезг и сдавленный крик. Он съежился, обхватил себя за плечи. Ничем он Аделине не навредил, ее жизнь осталась прежней, но вина вгрызалась в него до глубины души.

Юрг застал детективов в кабинете Кригера. Нерешительно встал под дверью.

– Нет, призраки не могут перемещать вещи, вы же знаете, все, что принимают за полтергейст, на самом деле кобольды, брауни и домовые, – говорил Йофрид.

– Тогда как такое вообще возможно? – спрашивал Шефер.

– Человеческий фактор, преступный сговор.

– По-твоему, я бы стоял здесь, не будь я уверен?

– Тогда у меня только одно объяснение – кто-то прошел в банк через потусторонний мир, где нет человеческих стен. Но насколько я знаю, никто из низших существ на подобное не способен.

– А высшие существа?

– Чудовища, которых считают богами, ангелами и демонами. Например, феи.

– Феи?.. Вроде таких, как Юрг?

– Может, это он и был? – послышалась усмешка, и Юрг отворил дверь. Шефер возвышался к нему спиной, а Йофрид при пиджаке и галстуке важно восседал в кресле Кригера.

– Что случилось? – спросил Юрг.

Надменную ухмылку Йофрида вдруг сменил неподдельный ужас.

– Где твои крылья? – выдавил келпи.

– Я больше не фея, – ответил Юрг. Он теперь снова мог надеть майку.

– Но как?!

Он рассказал. Йофрид выругался, грязно и зло, сошел на нет весь его аристократический лоск, Людвиг бы мигом его высмеял, а Юрг не знал, куда себя деть. Между тем Шефер, всегда враждебный и строгий, обращал внимание только на факты.

– Значит, ты перевел деньги через телефон, а имя его сохранилось?

Юрг открыл приложение.

– Да, Отто Кляйн.

– Ты еще и с доплатой им крылья отдал, идиот, – процедил Йофрид, ерзая в кресле.

– А карлик этот, который гном, но не гном, как он выглядел? – уточнил Шефер.

– Хоть одна бы извилина шевельнулась, что карлик тебя дурит!

– Такой в теле, не толстый, но плотный, что ли, – бормотал Юрг, стараясь не слушать келпи. – У него была короткая рыжая борода, но не было усов, и борода вообще будто из-под подбородка росла, не знаю, как объяснить.

– Это лепрекон, – прозвучало позади. В дверях стояла Аделина с сумкой наперевес. Она вошла и разложила книгу на столе. – Я помню, да, точно, мы регистрировали одного лепрекона в Шварцвальде, – она ткнула пальцем в запись на странице.

– Что толку, – фыркнул Йофрид, при Аделине он приосанился и поправил галстук. – Они давно уже сбежали с золотом в Ирландию или куда дальше. Шутка ли, лепрекон и пикси, хитрость помноженная на хитрость.

– Но тролль не сбежал, – заметил Шефер.

– И что? Посадишь его за решетку? – осадил келпи. Он встряхнул гривой, чтобы потом пальцами зачесать волосы на бок.

– Нет, но он может знать о планах подельников. Нужно его допросить.

– Он очень страшный, – прошептал Юрг.

– Пока тролль не знает твоего имени, он не может тебя заколдовать, а в остальном он просто груда камней, – сказала Аделина. Она вздохнула и обернулась к Шеферу. – Теперь, когда Генрих больше не с нами, вы возглавите спецотдел?

Шефера опередил келпи:

– Если кто и должен возглавить спецотдел, то это я. Шефер нужен нам в полиции.

Аделина поджала губы.

– Я все-таки думаю, нам нужен во главе человек. Настоящий человек с настоящий паспортом и послужным списком, понимаешь?

– Мой послужной список куда более выдающийся, – настаивал Йофрид. – И паспорт мой тоже самый настоящий.

– Слушайте, я не... – начал Шефер.

– Я против, – отрезала Аделина. – Спросим остальных!

Она вытащила телефон, стала набирать номер, но цокнула с досадой и сказала:

– Уже забыла, что Брона сбежала. Как все некстати!

Йофрид тем временем набирал номер Греты. Он поставил звонок на громкую связь.

– Йофрид?! – прозвучало с радостным изумлением. – Ты сам позвонил! Боже, так приятно.

– Гретхен, милая, – холодно произнес он. – Кого бы ты хотела видеть в качестве главы спецотдела, меня или Шефера?

– Конечно, тебя! Что за вопросы? Ты мой единстве...

Йофрид сбросил звонок и усмехнулся.

– Рано радуешься, решающий голос у Людвига, – Аделина скорчила рожицу в ответ и набрала номер.

– Да? – раздалось из трубки.

– Луи, кто по-твоему должен возглавить спецотдел вместо Генриха, Ганс или Йофрид? – спросила Аделина.

– Само собой, Авербах! И пусть в новой должности заочно примет от меня заявление на отпуск. Что-то я уработался в этом дурдоме с феями, мне надо отдохнуть.

– Луи, я больше не фея, – подал голос Юрг. Аделина в недоумении смотрела на телефон.

– Юрг? – отозвался вампир. – Ты все еще здесь? Если ты больше не фея, на кой ты нам нужен? По крайней мере мне – точно нет. Рей вернулся, обойдусь без горе-помощников. Кстати, насчет аванса...

Юрг встал, оттолкнув стул, и вышел из кабинета.

†

(Ну и катись ко всем чертям!)

Юрг искал контакты семейного адвоката и заметил уведомление с миниатюрной фотографией, в которой узнал девчонку из параллельного класса. Он открыл сообщения.

(Другую себе нашел, да?)

(Так сложно ответить?)

(Я же вижу, что ты в сети!)

(Котик?)

(Живой!)

(У тебя все в порядке?)

(Скучаю...)

(Цифровой детокс?)

(Куда ты пропал?)

(?)

(Коооот)

(Кот-кот-кот)

(Кот!)

(Что за дичь ты выложил ночью?)

(Держись там, фальшивый внучок! %))

(Крипота!)

(типа фальшивый внучок не стерпит)

(сегодня железный крест к нам прикладывала)

(бабуля опять отжигает)

Юрг даже не знал, что они переписывались. Братья все время проводили вместе, но часто – каждый в своем телефоне. Йорг охотно общался с людьми, отвечал на комментарии в соцсетях, участвовал в школьных чатах, со всеми договаривался, в том числе с семейным адвокатом, а Юрг... а что Юрг? Что Юрг такое без своего брата? Он всегда мог сказать, мы с братом любим одежду в стиле гранж, прикольные вещи, сказки и мифологию, любим делать псевдозеркальные фотки, зависать в кофейнях, путать знакомых и притворяться друг другом, но все это любил Йорг, а Юрг...

Вместе с отцом Юрг любил слушать фолк-метал, вместе с матерью – русский рок, вместе с Финном – кей-поп. Что любил Юрг сам по себе? Он любил что-нибудь или только паразитировал на чужих пристрастиях? Не человек, а пустая оболочка. Подменыш.

Юрг отбросил телефон и уткнулся лицом в колени. Он перебирал железные бусины на браслете, они больше не обжигали. Грянул гитарный риф – любимая песня Йорга. Это звонил Финн. Юрг нехотя включил видеосвязь.

– Йорг! Дружище, ты как? Юрг написал, ты вернешься, и сам пропал. Он там такого насочинял! Что там у вас вообще происходит?! – тараторило из телефона лицо с серо-голубыми волосами.

– Прости, – глухо ответил Юрг, прижимаясь щекой к колену. – Это не Йорг, это Юрг, который насочинял. Йорг не вернется.

– В смысле, не вернется?! Что случилось? Он жив вообще?!

– Жив. Но он не хочет возвращаться. Неважно, Финн, ты все равно не поверишь.

– Юрг, не пугай меня! Что с Йоргом?.. Стой, а почему у тебя оба глаза желтые?

– Ну, будем считать, что я ношу линзы.

– Юрг, если ты хотел меня напугать, ты своего добился! Можешь уже вывалить на меня свои сказочки, только расскажи хоть что-нибудь!

Юрг вздохнул и пересел удобней. К горлу подступали слова, кипящие от чувств:

– Помнишь, мы говорили, что бабуля у нас того? Считала, что один из нас фальшивый? Так вот, и правда, оказалось, что я подменыш. А Йорга отец еще в детстве обещал феям, но не отдал, сбежал. И теперь Йорг сам ушел к ним, я видел его вместе с княжной и случайно отобрал второй глаз. Зато у Йорга теперь глаза голубые, тот еще ангелочек, – Юрг запнулся, не в силах рассказывать дальше.

У Финна навернулись слезы.

– Юрг, бедняга, какой кошмар ты пережил, если такого насочинял, – пробормотал он и добавил громче: – Значит, Йорг теперь в мире фей. Ладно, я понял, – Финн слабо улыбнулся, утирая слезы. – А ты как? С кем ты сейчас?

– Я один, – выдавил Юрг. – Бабуля умерла, из спецотдела меня выгнали, я больше никому не нужен. Вот пытаюсь связаться с адвокатом.

– Подожди, я сейчас! – Финн шмыгнул носом. На экране мелькнула стена с постерами и застыл потолок. Топот сменил крик:

– Маааам! А можно Юрг у нас поживет? Ему нужна помощь!

Юрг не разобрал ни ответа, ни следующих слов, только услышал обратные шаги. Финн опять появился в телефоне.

– Короче, Юрг, ты возвращаешься в Мюнхен!

Интерлюдия: Рейнеке Фукс

«Мы в ответе за тех, кого приручили».

Почему ты забыл, Луи?

Мой Маленький Принц улетел на другую планету.

Ты подобрал меня совсем крошкой, выкормил, вырастил. Правда, отец из тебя никудышный, готовил ты скверно, ошибался с одеждой и запросто мог меня потерять. Но ты старался, я знаю. Для того, кто имел право бросить меня в лесу, когда Охотник расстрелял мою мать, ты сделал чересчур много.

Ты улыбался, даже если я хулиганил, опрокидывал все вокруг, прятался или охотился на тебя. Ты не ругался и продолжал учить меня людским повадкам. Ты баловал меня. Ты даже выгуливал меня днем. Одевался до ушей, брал зонт и вел меня по магазинам. Первым по пути был книжный, ты помнишь? Ты заходил туда передохнуть от солнечного света, а я клянчил у тебя сказки про лисиц. Старик, державший лавку, всегда находил что-нибудь, и мы собрали целую полку таких книг. Я ложился спать по три раза в день, чтобы ты почаще читал мне сказки. Особенно тебе нравилась поэма Гете «Рейнеке-лис», ты даже назвал меня в честь него. А я, признаться, не жаловал истории про зверюшек, в каждой книжке я искал сказку про нас – про лиса и человека. И я просто болел «Маленьким принцем». Мы перечитывали главы про лиса едва ли не каждый день. Мы играли в них – я заставлял тебя уходить за дверь, а потом возвращаться и подсаживаться ко мне по чуть-чуть, пока ты, наконец, не обнимал меня и не говорил: «Ты единственный для меня в целом свете». Что бы я ни выдумал, ты потакал мне, даже когда я заявил, что имя у тебя недостаточно королевское и нужно срочно его менять. Мы вместе выбрали Людвиг Баварский, самое монаршее имя из монарших, и ты всерьез поменял паспорт.

Еще ты покупал мне карандаши и краски. Ты не отражался ни в зеркале, ни в камере телефона, и я учился рисовать, чтобы ты увидел себя. И чтобы запечатлеть нас. Я всегда держу при себе зарисовки, где мы вместе. Масами подсказала мне сделать для тебя футболку с собственными рисунками вместо очередного сувенирного барахла. Она говорила, я так здорово рисую, что меня ждет блестящая карьера мангаки, если останусь с ней. Но я хочу остаться с тобой. Увы, я больше не ребенок, чтобы сидеть у тебя на шее. И зачем лисы взрослеют вдвое быстрее людей?

А помнишь магазин игрушек? Ты всегда изумлялся новинкам и рассказывал, как в детстве играл камешками, палками и соломенными куклами сестер. Я выбирал то, что приглянулось тебе, потому что мне нравилось, как горели твои глаза, как радовался ты, и я врал, что хотел именно эту машинку, именно этот меч, а на деле я хотел одного – чтобы ты улыбался. Ты грустил, когда думал, что я не вижу. А я видел, я ловил тебя, и ты посмеивался, что это от старости, но я боялся, из-за меня. И я старался тебе угодить. Поэтому, когда я впервые тебя обманул (просто напутал, честно!), и ты решил, что я трикстер, я тебе подыграл. Я долго еще подыгрывал и заигрался до того, что ты перестал меня понимать. Я звонил тебе из поездки и говорил, как мне плохо, скучно и тошно, а ты считал, я перевираю, и поездка проходит на ура. Я буквально слышал твою улыбку и соглашался, что вру. Я трусил тебя расстроить. Поэтому принимал билеты из твоего кармана один за другим. Тебе казалось, ты исполняешь мои мечты, но, святые лисы, я просто домашнее животное, и предел моих мечтаний – видеть, слышать и чувствовать хозяина. Как ты не понимаешь, Луи, когда я рассказывал тебе о любимых странах, я хотел говорить с тобой, а не уезжать от тебя. Но стоило мне заикнуться об этом, и ты подтрунивал над моей лживой натурой. Мне не хватало духа стоять на своем.

Как же я хочу говорить правду! Всем, всегда и крайне доходчиво! Как я хочу высказать все, что наболело, плюнуть ядом в лицо, тем более теперь, когда явился этот «несносный мальчишка» и занял мое место, мою комнату, моего принца. Какого черта, Луи?!

Но я никогда не осмелюсь.

Я ужасно обижен, что между нами ты выбрал его, хотя вот уж вряд ли ты успел его вырастить из младенца. Но я боюсь ссориться. Я боюсь, ты бросишь меня теперь, когда я больше не единственный для тебя.

Я сбежал из спецотдела и засел на веранде кафе, выжидая, что ты опомнишься и позвонишь. Я полночи гипнотизировал телефон, но ты даже не написал. Тогда я в сердцах выпустил баку, вышвырнул новый, но опостылевший чемодан и пошел, было, на станцию. Нет, я не застал тебя в лесу. Может, ты нашел мальчишку, и что-то случилось? Может, пришлось ехать в больницу, и ты жутко на меня разозлился? Я вернулся. Снял комнату. И стал ждать.

Молчание телефона сводило меня с ума. Я отключил его, только чтоб не проверять каждую секунду, а когда обнаружил полсотни пропущенных, я простил тебе все на свете и прыгал от счастья. Я сразу перезвонил. Ты, наверно, хотел сбросить звонок, но случайно принял, и я услышал, как ты нянчишься со своим драгоценным Юреком.

Я никогда тебя не прощу! Клянусь, я выскажу все и тебе, и Аде, и этому твоему прихлебателю. Я вас горькой правдой под завязку напичкаю, накормлю из огромного чана, до колик, до тошноты! Вы все у меня... получите...

Я плачу, глядя в зеркало. Такой жалкий. Кого я обманываю? Я слишком сильно люблю Луи. Я не смогу.

Сводка по делу №6

Пикси – в британской мифологии рыжеволосые остроухие фейри в зеленых одеждах, которые устраивают разные шалости, например, сбивают путников с дороги, крадут жеребят и гоняют их по полям. Иногда они помогают в домашней работе, но быстро теряют к ней интерес. Их можно изгнать, вывернув одежду наизнанку или показав железный крест.

Лепрекон – в ирландской мифологии карлик, исполняющий желания, хитрый и зловредный. Жадный до сокровищ, он хранит их в горшочке, который носит с собой или зарывает в землю. При себе он держит два кошелька, в одном лежат серебряные монеты для торгов, которые возвращаются в кошелек после оплаты, а во втором – золотые монеты для подкупа людей, которые превращаются в листья или труху.

Мангака – автор комиксов в Японии.