Шварцвальд. Мистический спецотдел

Интерлюдия: Брона Бреннан

Иногда я боюсь, что

я не оплакиваю предстоящую смерть,

а привожу ее за собой.

Ровный гул приборов. Я только теперь замечаю, что плачу. Снимаю очки, и слезы впитываются в медицинскую маску. А ведь я не плакала, когда ее привезли. Или плакала?

– Доктор Бреннан? – пищит медсестра.

– А, да. Время смерти 00:34. Идите, Лора.

– Но...

– Идите. Нет, стойте! Я плакала перед операцией?

Она мотает головой.

– Идите, – шепчу.

Значит, врачебная ошибка. Я сегодня единственный дежурный хирург. Девушку доставили с острым аппендицитом, а оказался разрыв кисты, и я...

Мне хочется обернуться к тебе, отвесить пощечину, выплеснуть в лицо всю свою злость, потому что, мне кажется, твое дыхание, дыхание Смерти, щекочет мне затылок. Но мне некогда сокрушаться. Я выпроводила Лору и теперь вынимаю из тайника пакет под донорскую кровь. Я спущу немного, чтобы не вызывать подозрений. Я не беспокоюсь за эпикриз (патологоанатом мой должник), но боюсь судебно-медицинской экспертизы. Меня непременно засудят. Ты этого добивалась?

Иногда я думаю бросить работу. Но кто будет заботиться о Луи? Набираю его номер. Второй раз за неделю. Так не должно быть.

Я прячу пакет с кровью под одеждой и дожидаюсь в ординаторской. Вижу из окна, как подъезжает его машина. Вампир все не идет. Сама спускаюсь навстречу и застаю Луи с дежурной медсестрой. У нее экстравагантная стрижка и пышная грудь. Эти двое флиртуют.

– Луи! – зову я.

Нет, я не ревную. Я люблю Луи, он вернул меня к жизни. Вымер род О'Двайеров, которому я служила, и никто не пожелал принять банши в веке, когда слышать мой плач – признак шизофрении, а не таинство единения мира сущего и мира потустороннего. Я хотела покончить с собой и бросилась в море, но ты не взяла меня. Море долго трепало мое тело, пережевывало, как фантик от конфеты, как вздутый целлофановый пакет, и в сердцах выплюнуло на берег. Меня подобрали и отвезли в здание с клетками. Со мной соседствовали птицы-калеки, а люди наводили на меня палароид, что дразнился, то и дело показывая бумажный язык. Ночью я обернулась человеком, освободилась и улетела прочь. Я летела, летела, пока подо мной не раскинулся густой бескрайний лес. Обессилев, я рухнула в чащу. Здесь не было людей, и я могла покоиться с миром. Но иногда объявлялись чудовища, которых ты подстерегала, затаившись в пуле Охотника, и я не могла сдержать горестный вопль. Из-за него меня и нашли. Луи, Йофрид и Кригер. Луи. Лех... Он помог пойти против тебя. Разве не того я хотела, предупреждая о тебе? Я предчувствовала тебя, а значит, могла предотвратить. Кригер помог с документами, а Луи убедил приемную комиссию, будто ученица из Ирландии станет украшением курса. Я поступила в медицинский. Лучшая студентка, блестящий интерн, подающий надежды хирург. Я остро чувствовала тебя и боролась с тобой изо всех сил. Что же пошло не так?..

– Спасибо! – Луи с улыбкой тянет руки к пакету с кровью.

Я люблю его, но я его не обременяю. Я знаю, он не любит меня. Луи спасает всех и каждого, раздает себя до последней крошки, но его невозможно удержать, как время, как слезы, как вдох в легких. Едва впитаешь его доброту, он мчится спасать другого. Я даже думала, он не способен на любовь к женщине. Пока Луи не влюбился. Оба они влюбились в нее, два лучших друга, вампир и келпи. И если бы не моя ревность...

Нет, я не ревную. Больше никогда.

– Слушай, я такое тебе расскажу, – шепчет мне Луи. – Юрек нашел в лесу зеркало, а там...

Но меня дергает Лора. У пациента в четвертой палате припадок, и разошлись швы. Потом старушке в пятой стало хуже, а ведь я так славно провела остеосинтез. Я только закончила с ней, как влетела скорая. Две машины столкнулись на южном повороте, оба водителя при смерти. Вся в слезах, я занялась тем, который мог выжить. Вызвали второго хирурга. Пока Шульц ехал, водитель скончался. Но я вытащила своего, вырвала из твоих рук. Не смей ухмыляться.

Я могла бы сцедить еще теплую кровь мертвеца, но в палате крутится Шульц, и я пока присяду.

Звонок. Воздух теплый и золотой от солнца. Шея затекла.

– Не самое доброе утро, Адель, – бормочу в трубку. Это нежное имя ей придумала Грета и велела «подружкам» звать ее именно так. Подумать только, ундина вовлекла нас, взращенных одиночеством, в дружбу и сопереживание.

– Мне жаль, но у нас новое дело, – говорит Адель.

– Я с ночной смены, неужели больше некому взяться?

– Боюсь, только ты сможешь понять, живой это ребенок или мертвый.

Я чувствую твое злорадное дыхание.

– Уже еду.

Я врываюсь в здание спецотдела, как всегда, впопыхах, растрепанная, и никого не застаю в вестибюле. Поднимаюсь на второй этаж, но и там пусто. Луи не бывает по утрам, потому я не смотрюсь в зеркало, а только смахиваю назойливые волосы с глаз. Иду дальше. В кабинете Кригера уже расхаживает Ганс, его племянник. На гостевых стульях Адель и брюнетка, которую обнимает мальчик лет пяти. Единственное свободное место – кресло капитана.

– Почему бы нам не спуститься в кабинет совещаний? Там свободнее, – говорю я.

– Нет, туда нельзя, я тебе потом объясню, – отвечает Адель. Припоминаю, что Луи тоже хотел что-то рассказать. Адель уступает мне место. – Садись.

Я устраиваюсь напротив женщины, элегантной, но потрепанной возрастом. Мелкая сетка ее морщин выдает пристрастие к печали.

– Здравствуйте, доктор. Меня зовут Эмма Циммерманн, а это мой сын Ульрих, – начинает она, гладя мальчика по голове, и во взгляде ее смесь ужаса и любви. – Он пропал двадцать лет назад, а теперь вернулся. Но выглядит, как тогда. Это точно он, я не путаю, убедитесь сами. – Фрау Циммерманн двигает ко мне фотографию. Ребенок похож один в один. Одежда на нем выглядит старомодно.

– Мамуля, – с обожанием произносит мальчик и прижимается к ней теснее.

– Он не помнит годы разлуки, только то, что заблудился в лесу, а после вышел обратно. Такое возможно, правда? – надеется фрау Циммерманн. – Он, например, мог забрести к феям? Или все-таки, как говорит офицер Шефер, – она прикрывает уши ребенку и шепчет, – меня обманывает мертвец?

Жужжит телефон, Адель идет в коридор. Дверь приоткрыта, и я невольно слышу:

– Да, Луи.

Нет, я не ревную. Но я не могу не беспокоиться за него. Потому что он твой заложник.

– Доктор? – окликает фрау Циммерманн.

– Да, простите. Давайте я его осмотрю, – отвечаю, протягивая руки к ребенку. Фрау Циммерманн уговаривает его быть хорошим мальчиком.

Я ищу пульс и слушаю.

– Не знаю я, где твой Рей, он мне не докладывает.

Проверяю дыхание и слушаю.

– Ничего он не говорил, просто ушел.

Ощупываю лимфоузлы и слушаю.

– Не буду! Тебе надо, сам ему и названивай!

Просто прикасаюсь к коже и слушаю.

– У меня есть дела поважнее. Я сама буду искать герра Динера, раз все такие занятые. Спи уже!

Адель возвращается в кабинет, а я возвращаюсь мыслями к мальчику. В нем совершенно нет твоего присутствия.

– Ваш сын живой, – говорю и в замешательстве провожу пальцем по родинке на щеке. – Но он не тот, за кого себя выдает.

***

Юрг застегивал черную рубашку. Утром он забрал еще несколько вещей из квартиры бабушки. В зеркала не смотрел, с трудом не мчался мимо них и ужасно нервничал.

– А если не получится? Если Йорг не сможет выйти? Вдруг, он связан там или заперт? Может, нужно, чтоб Охотник сам его выпустил? А если он не захочет его выпускать? Если просто застрелит меня, как помеху? Если все-таки застрелит Луи?! – полночи выспрашивал он у Кригера и Йофрида, которые готовили ловушку для двойника. Людвиг сначала уехал к Броне, а после искал кого-то по вокзалам и гостиницам.

– Все получится, – вздыхал Кригер. – Он ни за что не тронет человека. Главное, чтобы я тебя не загрыз. Слышишь? Запрись на кухне и выбирайся через вытяжку.

Юргу план казался дырявым, как решето, но до полнолуния оставались считаные часы, и другого плана у них не было. Юрг включил фронтальную камеру и тщательно зачесал волосы. На брюках и рубашке карманов не было, и Юрг убрал телефон в рюкзак-косуху. Скучных вещей близнецы избегали, но это сыграло с ними злую шутку – гардероб их не годился для траура. На похороны родителей они брали вещи Финна, который обожал черное, а теперь пришлось одеваться в захолустном магазине.

– Ты не пойдешь со мной? – спросил он Людвига.

– В церковь да в солнечный денек... я бы с удовольствием, – слукавил вампир.

– Извини, я не подумал. Ты и без того сделал для меня слишком много, я...

– Все в порядке, – перебил Людвиг. – Иди, а то опоздаешь.

Он обнял Юрга за плечи и подвел к двери, а после потрепал по голове.

– Ну эй! – Юрг увернулся и пригладил волосы, которым так старался придать подобающий вид. После он надел ботинки, накинул рюкзак и уже взялся за дверную ручку, но снова спросил:

– Ты правда справишься ночью?

– Конечно, если он меня достанет, я просто сделаю пуф и распадусь на сотни летучих мышей, – улыбнулся Людвиг.

– Покажешь?

– Потом, – вампир зевнул и сонно выгнулся у стены, словно кот, почуявший валерьянку.

– Ладно, нежить, отсыпайся, – Юрг усмехнулся и подтолкнул Людвига в спальню.

†

В часовне при кладбище собрались знакомые бабушки и Брона. Юрг не сразу ее узнал, так изменили хирурга изящное черное платье и «голливудская волна» на волосах. Она говорила со священником, а после подошла к Юргу. Вместе они сели в первом ряду. Монотонная служба лилась мимо ушей. Юрг обнимал рюкзак, подергивая застежку на кармане куртки. Последние дни он бегал сломя голову, искал брата, помогал спецотделу, думал, делал, вникал, а теперь его будто пригвоздили к месту. Воспоминания распускали щупальца. Сирена. Осколки под кожей. Безумный лепет отца. Мелкая россыпь крови на лице матери, точно родинки. Ужас Йорга. Его угрюмый взгляд и крепкая рука, когда гробы опускали в землю. Его истошный вой, когда он обнимал мамин халат. Его беспечная улыбка, что срывалась в остервенелый оскал, стоило кому-то напомнить. Его неуклюжие объятия, если доходило до слез. Его изумление, когда объявилась бабуля.

Юрг не заметил, как оторвал бегунок. Он спрятал его в рюкзак и невольно взглянул на тело в гробу. Восковой профиль казался совсем чужим. Неуловимо изменились черты, и не хватало извечной шляпки. Юрг уставился себе под ноги. Напольная плитка походила на бурую клетчатую скатерть. Священник бубнил и бубнил. Наконец, служба стихла, и гроб вынесли. Юрг и Брона затесались в конец процессии. Они покинули часовню и прошли сквозь ровные ряды могил. Три дня назад Людвиг и Юрг приезжали сюда в поисках вендиго. Днем могильные камни теряли свою зловещую мрачность, напротив, раскаленные солнцем, они источали покой.

– Как быстро все устроили, – шептались старушки у могилы.

– Вот что значит столичный внук!

– Ох, моим бы поучиться, чую, я следующая.

Священник произнес над гробом несколько слов, и Юрга пригласили для прощальной речи. Старики слезливо смотрели на него, точно ожидали чуда. Но что Юрг помнил о бабушке, кроме неприязни к ее порицаниям и пирожкам? «Бедняжки мои», – причитала она в Мюнхене. «Бедные, бедные мальчики». Она обнимала их своими пухлыми руками и целовала в макушки. От нее пахло ванилью и какой-то уютной затхлостью. Если бы только она не хотела сжить со свету одного из них, то стала бы замечательной бабушкой. Бабушкой, которой им не хватало. Да, именно так, но... но лучше бы близнецы никогда не приезжали сюда.

Старики смотрели. Жужжали мухи. Капелька пота скатилась от виска.

– Он слишком переживает! – вступилась соседка и выпроводила Юрга в толпу. Тот сглотнул и облизал пересохшие губы. Три старушки долго еще перебирали воспоминания. Потом гроб опустили и засыпали землей. Сверху поставили венки, самый крупный носил ленту «От внуков». Юрга тронуло, что Людвиг подумал не только о нем, но и про Йорга. Даже если он подменыш, всю жизнь он был Юргу настоящим братом, а значит, настоящим сыном и внуком своей семье. Скорей бы увидеть его.

– А Луи правда умеет делать пуф и превращаться в летучих мышей? – тихонько спросил Юрг у Броны. Та в изумлении ответила:

– Никогда не слышала о таком.

Юрг поежился. Он снова и снова препарировал план охоты на Охотника и с каждым разом выискивал новые бреши. Терзали дурные предчувствия.

Процессия с кладбища переместилась в кафе. На столики подали выпечку, чайники и кофейники. Юргу с его аллергией на глютен нечем было перекусить. Он помнил русские поминки, где стол ломился от блюд, а тарелки сменялись одна за другой. Супы, салаты, каша, картошка, котлета, смешная розовая жижа. Мама тогда единственный раз брала их в Россию. В семь лет близнецы еще ничего не смыслили в смерти, просто на экране компьютера им больше не показывали бабушку Глашу и до отвала накормили на сборище незнакомцев.

Юрг налил себе кофе и заказал мороженое-спагетти, чтоб не отбиваться от желающих скормить ему булочку. Брона уплетала пироги за обе щеки и вдруг расплакалась, отсела за другой столик. К Юргу подобралась соседская старушка, тощая, с головой пушистой, будто одуванчик.

– Вот и отдала Богу душу. А ведь давненько задолжала ее, и если бы не папашка твой, померла бы. Так страшно болела, врачи велели могилу копать. Но я его науськала к фейкам пойти. Возьми, говорю, самое дорогое, снеси на фейский курган и загадывай желание, да пожирнее, чтоб не зря поплатиться. Загадай, говорю, чтоб мамка твоя в здоровье жила, покуда сам жив. Да видишь, скверно придумала, – старушка вздохнула и покачала головой.

– Хотите сказать, мой отец обращался к феям? – изумился Юрг.

– А то! Хвастал потом, как явилась к нему крылатая бестия. Он ей желание, а она с него первенца спросила. Ему-то что, сорванцу малолетнему, мамка дороже, он и согласился. Гудрунхен вмиг поправилась, зажила. Да лет пятнадцать спустя, все уж запамятовали, а фейка вам кукушонка подбросила. Счастье-то какое, что избавились от него.

Юрг вскочил, со скрежетом вытолкнув стул, схватил рюкзак и пошел прочь.

– Внучок, ты чегось?

Он хлопнул дверью кафе и жадно вдохнул парной воздух. Саднила обида за Йорга, но за ней, расцветая, точно фейерверк, настигло озарение. Феи могут исполнить любое желание. Любое. И не придется рисковать Йоргом, Людвигом, Кригером, самим собой. Юрг достал телефон и прислонил его к подбородку, подпирая губы. Кому звонить? Людвиг спал, Кригер, должно быть, тоже, и если честно, Юргу хотелось справиться самому. Каким бы героем он вышел, если бы до темноты одолел Охотника и спас брата. Но он боялся идти в лес один. Вчера он не застал в парке Мурзика, разложил ему корм под кустом, но не знал, мог ли рассчитывать на него. А набрести в лесу на вольпертингера весьма сомнительное удовольствие.

Юрг обернулся к витринам кафе и увидел, как Брона поедает очередной пирожок. Чудовищный аппетит, с улыбкой подумал Юрг. Может, ее попросить? Но даже если Брона чудовище, она девушка, а прятаться за юбкой стыдно. Юрг снова взглянул на телефон.

«Звони Авербаху, он из нас самый сильный», – вдруг вспомнил он и набрал номер Йофрида. Келпи тоже был не в восторге от плана Кригера, он поймет и поддержит.

– Слушаю, – из трубки повеяло холодом.

– Здравствуйте! Это Юрг. У меня новый план. Вы можете отвести меня до кургана фей?

– Курган фей?..

– Да, я мог бы загадать желание и всех спасти! Я еще не придумал формулировку, но как вам что-нибудь вроде «выпустить всех из зеркала и избавиться ото всех двойников»?

– Где ты? Я сейчас приеду.

†

Такси высадило Юрга и Йофрида на дороге посреди леса.

– Отсюда самый короткий путь, – пояснил келпи и пошел вперед.

Солнце проталинами падало на мох. Шишки царапали ботинки, хвоя хрустела под подошвами. Подлесок заставлял петлять, и сучковатые стволы норовили цапнуть за рубашку.

– Я вот думаю, лучше загадать освободить заложников и избавиться от двойников, а то я сначала хотел освободить всех, но ведь получается, что я загадываю освободить и заложников, и двойников, – рассуждал Юрг, едва поспевая за длинноногим келпи. – А может, загадать освободить заложников и избавиться от зеркала? Или Охотник останется в другом зеркале? А если можно загадать только что-то одно, то как же мне сформулировать? Я бы хотел помочь с Охотником, но что если я потом не смогу спасти брата? Надеюсь, вы меня поймете, если я загадаю спасти брата. Как думаете, остальные сильно разозлятся?

– Я думаю, что думать надо про себя, – осадил Йофрид.

Юрг насупился и шел теперь молча. Но он был рад, что шел не один. В глубине души ему хотелось, чтобы «самый короткий путь» оказался долгим, и желание бы успело дозреть. Еще глубже, так глубоко, что он едва себе признавался, Юрг недоумевал, как легко Йоргу давались решения, как он мог в считанные секунды выхватить из вьющихся, точно угри, возможностей одну единственную. Он так запросто ответил Охотнику: «Хорошо, я согласен». Юрг сотни раз пересмотрел эти восемь секунд видео. Даже если Охотник ему угрожал, почему брат не усомнился в его словах, почему не искал спасения? Не потому ли, отчего Юрг сейчас мчался к кургану фей, чтоб, жертвуя будущим ребенком, спасти брата – из страсти к геройству? Все-таки они и вправду «замурррчательно одинаковы».

– Лучше будь предельно точным в своем желании, – произнес келпи, выдернув Юрга из мыслей. – Загадай освободить Йорга Шиллера и уничтожить двойника Генриха Кригера. Любая другая формулировка может привести к катастрофе. Ты не знаешь, кто заперт в зеркале, чей двойник, а может, оригинал там застрял. Не пытайся спасти всех и каждого, ты сделаешь только хуже.

Юрг совсем уж надулся, скрестил руки на груди. В голове роились варианты: что если в зеркале заперт кто-то добрый, кто-то важный, вдруг там у Охотника целая очередь на убой, а вдруг кого-нибудь годами дразнят двойники или начали вот только что, Боже мой, а что если чьи-то двойники исполнили желания и расхаживают теперь среди людей? Язык зудел от вопросов, и Юрг уже, было, открыл рот, но шершавую тишину леса пронзила телефонная трель. Йофрид принял звонок.

– Да. Второй ребенок? Какой пол, возраст? Значит, у жертв схожий типаж. Нужно искать чудовище, это не временная петля. Скорее всего два чудовища. То, что погубило детей двадцать лет назад, и то, что вернуло их к жизни. Выясните, сколько детей пропало в то время, разошлите... Нет, я занят другим делом. Это не в твоей компетенции, Ада, исполняй свою работу. Разошли по всем отделениям Шварцвальда ориентировки о возвращении мертвых детей и не поленись пролистать свой драгоценный «Бестиарий» на тему чудовищ, что мимикрируют под покойников. В смысле? Отправь Грету, а то она только зря зарплату проедает.

Йофрид оборвал разговор. Выглядел он, как всегда, высокомерно и недовольно, но Юрг спросил:

– Это что у вас за чудо-оператор? Моя сеть давно не ловит.

– Пришли, – указал ему Йофрид.

Юрг оторвал взгляд от телефона и увидел, что забрел уже по колено в папоротник. Впереди простиралась поляна. По другую сторону от нее, в самой чаще леса, чернела рама зеркала. Юрг сглотнул.

– Т-так, что там говорила соседка?

Он обошел камни, чтобы выпасть из зоны отражения.

– Вроде нужно пожертвовать самое дорогое.

Юрг снял рюкзак и заглянул внутрь: паспорт, таблетки, кошелек, ключи – все важное. Он по привычке хотел сунуть телефон в карман, но кармана не оказалось, и уж если по правде, то телефон и был ему дороже всего, но не дороже брата. Юрг вздохнул, положил телефон в рюкзак и бросил его за камни. Ничего не произошло. Юрг оглянулся на Йофрида.

– Думаю, нужно перешагнуть, – произнес он.

Юрг сделал шаг.

Курган не изменился, но мир вокруг расцвел. Радужные всполохи меж иссиня-черных стволов свивались в спирали, петли, серпы, парили, которые двигались, и вращения их издавали напевные звуки. В изгибах и выемках возлежали феи. Прекрасные босоногие девы. Тела их скрывали платья из черной ткани, жилистой, точно лепестки роз. Волосы отливали дымкой. За спиной у каждой подрагивала пара стрекозиных крыльев, полупрозрачные, перламутровые. Многие из фей нежились в объятьях бескрылых мужчин.

– Йор, волье лиэль айни? – сказала фея с зеленой перины поблизости. Она лежала на коленях юноши, будто на подушке, и ее изумрудные волосы разметались по плечам.

– Ниэре менто, Йор рья авеламо феарун, – бросила ей фея с полумесяца рыжей дымки. Она заплетала волосы, но не в косу, а будто из косы, отчего вокруг разлетались рыжие завитки.

Фея с зеленой перины приподнялась и снова сказала:

– Йорг, почему ты здесь?

Юрг изумился, что феи знают подменыша, хотя ни разу его не встречали. Выходит, феи связаны между собой и знают друг о друге куда больше, чем...

– Разве княжна не с тобой? – спросила вторая.

– Ты потерялся? – присоединилась третья фея, позади Юрга. Он сделал пару шагов, чтоб обернуться и рассмотреть фею в желтой спирали. Она зачерпнула ладонью дымку и очертила ею знак вроде ноты, призывая: – Эрфейри Аммаэль, яльте!

Воздух просиял желтым всполохом, из него показалась изумительная красавица с пастельно-радужными волосами и в пышном свадебном платье, позади которого, будто бант, развернулись две пары кружевных крыльев. Красавицу-княжну обнимал Йорг.

– Брат! – обрадовался он. Но Юрг не разделял его чувств. Выходит, не было геройства. Йорг взял билет в сказочный мир. Променял брата на девчонку, и плевать, что Юрг загибался от ужаса. Нет, Юрг не такой, он бы никогда не бросил брата.

С беспечной улыбкой Йорг кинулся к нему. Княжна кричала «стой», феи всполошились, а Йорг сгреб брата в охапку. Юрг не обнял его в ответ, обида нарывала, жгла, трещала. Нет, это не обида, это треск рубашки, жар и озноб в теле, слезы по правой щеке.

– Брат?..

Йорг отступил, жмурясь на левый глаз. Когда же он его приоткрыл, оба глаза оказались голубые. Он растерянно оглянулся.

– Королевич! Сгинь! Не существуй! – кричали феи на своем языке, но Юрг понимал их. Феи взметнули за ним синие лезвия и копья, что взрыли землю там, откуда выдернула Юрга чья-то рука. Его взвалили на спину и помчали вдоль кургана, который ощетинился синим ежом с сиреневым подшерстком. Юрг чуть не упал и ухватился за шею келпи, грива хлестала его по лицу, а ветер нырял под нечто сильное и могучее, что теперь стало частью его тела. Перламутровые крылья, две пары. Юрг попробовал ими взмахнуть и с изумлением ощутил, что взмах удался и даже приподнял его. Он бездумно взмахнул снова, и снова, и вот он оторвался от спины келпи и взмыл ввысь. Колючие еловые кроны расцарапали его, но не остановили.

Взмах. Еще взмах. Еще. Юрг летел над лесом. Ветер раздувал его рубашку, трепал волосы, и солнце согревало объятьями. Впереди простирался город, он весь тонул в радужной дымке. Юрг спикировал и расслышал истошный, чудовищный зов:

– Юууург!

Он обернулся и увидел сквозь деревья – так отчетливо, будто кроны стали прозрачными – гнедого коня, разевавшего зубастую пасть. Оттого Юрг замешкался, потерял равновесие и ухнул вниз. Отчаянными рывками фейри вернул себя в небо. Он не откликнулся, а пролетел до города, где запустил пальцы в радужные всполохи, точно в пески пустыни. Дымка щекотала пальцы, разлеталась и сворачивалась в завитки, отзывалась песнопениями. Снизу донеслись крики, Юрг только сообразил, что его видно, что он – с ума сойти! – летает. Он петлей взмыл над городом и вернулся в лес. Йофрид уже приближался к окраине. Юрг толком не понимал, как приземлиться, и потому просто понемногу падал, пока не спрыгнул в траву. Конь перед ним злопыхал, раздувая пар из ноздрей. Пасть его скалилась.

– Ты должен вернуться, – голосом гремяще-скрипучим, как лошадиное ржание, произнес келпи.

Этот его чудовищный вид удручал. Глаза у Юрга зачесались, он протер их и снова увидел перед собой Йофрида, запыхавшегося, растрепанного.

– Идем, – позвал он и шагнул обратно.

– Зачем? – не понял Юрг.

– В смысле, зачем?.. За твоим братом.

– Не нужно, – отрезал Юрг.

– Разве ты не хотел его спасти? – напомнил Йофрид.

– От чего? Он сам согласился пойти к фее в мужья, это его выбор и его право. Там он счастлив.

Йофрид запустил пальцы в волосы и шумно всхрапнул.

– А как же твои вещи? Они остались на кургане, нужно забрать их.

– Заберите за меня, – Юрг не столько просил, сколько требовал. – Вы же видели, мне там не рады.

Горечь обиды отвращала его от кургана. Больше он ни за что туда не пойдет. Напротив, его тянуло в город, и Юрг поспешил.

– Хотя бы крылья спрячь! – крикнул вдогонку Йофрид.

†

Юрг не мог спрятать крылья. Он взялся играть в ниндзя и добирался по крышам, но его все равно замечали, и он плюнул да пролетел напрямик, чтоб заявиться к вампиру с новостью:

– Прикинь, я фея!

Он расправил крылья, чуть не разбив люстру, и смущенно сложил их обратно. Юрг рассказал о своих приключениях Людвигу, потом рассказал Кригеру и готов был рассказывать бесконечно, до того его распирало от чувств.

– Если Йорг не в заложниках, может, не станем сегодня рисковать? – спросил Людвиг у Кригера. Оба они возвышались над Юргом, который сидел на кровати, раскинув крылья по всей длине.

Кригер покачал головой.

– Нам все равно нужно разделаться с моим двойником. Но... – он осмотрел Юрга, – надо бы спрятать его крылья, чтоб Охотник не вздумал его застрелить. Дай ему плащ.

Людвиг отправился к вешалке, но Юрг схватил его за край футболки с изображением Колизея.

– Не надо, – сказал он. – Я же могу избавиться от него, не вставая с места, просто загадайте желание.

Людвиг и Кригер переглянулись.

– Ну, я же фея! В смысле фей... фейри... Короче, сам я ничего наколдовать не могу, не понимаю как, но чувствую, что могу исполнить желание. И не надо мне никаких первенцев, чего мне с ними делать, я не собираюсь растить себе ни мужей, ни жен.

– Что ж, – вздохнул капитан. Он присел рядом, и Юрг взял его за руки. – Фейри Юрг, я желаю...

– Стойте, подождите! – прервал фейри и с назиданием добавил. – Только сформулируйте желание точно. Ну, чтобы... вы же понимаете.

Кригер улыбнулся, отчего усы его встопорщились. Он кивнул и продолжил:

– Я желаю, чтобы мой двойник исчез отовсюду и навсегда.

Юрг ощутил трепет в крыльях, будто в них копился электрический заряд, который вот-вот разразится молнией. Юрг не выдержал и взмахнул крыльями. От них взметнулась перламутровая взвесь. Тело захлестнуло блаженство. Каждая клеточка пела от воодушевления и восторга. Юрг еще не испытывал ничего лучше.

– Твое желание исполнено, – вымолвил он.

В дымке проступил силуэт Кригера. Подбородок и нос его вытянулись, медовая радужка расширилась, а кустистые брови сложились домиком, словно он сожалел о том, что все разрешилось так просто. Кригер прорычал «рррспасибор», пожал Юргу руки и тяжело поднялся на ноги, вильнув волчьим хвостом. Но чудовищный облик померк, исчезла дымка, иссякло и удовольствие от хлопка, как неминуемо тает на языке наслаждение от дольки шоколада.

– Луи, а ты хочешь что-нибудь загадать? – спросил Юрг.

– Еще бы! А сколько желаний можно, одно или, может, три? Я столько всего хочу!

Юрг прислушался к себе, но ответа не нашел.

– Не знаю. Давайте проверим, – он взглянул на Кригера и подал ему руку. – Хотите загадать еще что-нибудь? Например, помолодеть?

Кригер снова сжал ладонь Юрга.

– Я желаю избавиться от проклятья вервольфа.

Юрг ничего не почувствовал.

– Нет, наверно, я могу исполнить только одно желание, – он сник. Крылья его опустились на покрывало. А вампир ничуть не расстроился.

– Значит, мне стоит хорошенько обдумать, что же загадать, – сказал он, и ямочки играли на его щеках.

– Ладно, я возвращаюсь в отдел, – пробасил Кригер. – У нас там уже три ребенка, восставших из мертвых.

– А можно мне с вами? – спросил Юрг, и его крылья радостно вспорхнули. – Вдруг вам мое зрение пригодится.

– Но твои крылья... – возразил Кригер.

– Так вы же предлагали мне плащ! Обещаю, никто не заметит!

†

– Почему вы говорите, что все они мальчики? Я вижу мальчика и двух девочек, – сказал Юрг, изучая детей, которых привели в спецотдел по его настоянию. Впервые он попал в комнату приема граждан. На столе пылилась табличка «Офицер Хольцтеллер». Из кабинета совещаний принесли стулья для родителей. От них тянулись, точно паучьи лапки, фиолетовые всполохи, тонувшие в голубом тумане. Юрг подошел к детям. – И вокруг них, – он склонился, сцепив пальцы за спиной, чтобы плащ не топорщился от крыльев, – вьются огоньки.

Он признал красных светлячков, которые вылетели у него из-под ног, когда он упал в лесу. Юрг схватил огонек возле кареглазой девочки с каштановым каре, и взгляд ее ожил. Она оглянулась и вскочила с колен незнакомки, окликая:

– Мам?.. Маамааа!

Брюнетка, которая считала ее своим сыном, вся съежилась, скорчилась и заплакала. Девочка испугалась.

– Не бойся, – Юрг присел перед ней и улыбнулся. – Как тебя зовут?

– Лена, – ответила она, глазея на Юрга. Казалось, она заподозрила крылья под плащом.

– Подожди, Лена, сейчас спасем остальных деток и отправим тебя к маме, – Юрг поднялся и велел: – Найдите банку с крышкой!

Аделина принесла с кухни пустую банку из-под кофе. Юрг собрал туда красных светлячков, еще двое ребятишек пришли в себя и ударились в слезы. Семейная пара вздохнула с облегчением, а третья мамочка что-то бормотала себе под нос и крестилась.

Детей успокоили и расспросили. Оказалось, огоньки вступили с ними в игру, а после овладели телами. Кригер уже названивал Шеферу, узнавал, не ищут ли этих детей. Грета раздавала обманутым родителям лилейник. Аделина держала банку с огоньками и листала «Бестиарий». Юрг развлекал детей.

– Ну-ка, не вешать нос! Скоро вы будете дома. И даже больше! Ваши мечты сбудутся, – последнее Юрг прошептал заговорщицки и, затаив дыхание, спросил: – О чем вы мечтаете?

– Я хочу квадлокоптел! – выкрикнул шестилетний мальчуган с недостающим передним зубом.

– А я хочу все-все тортики из пекарни «Фрау Беккер»! – заявила пухлая белокурая девчушка.

– Я хочу стать певицей, – скромно попросила девочка с каштановым каре.

От каждого желания крылья вибрировали и, наконец, вспорхнули из-под плаща. Юрг снова ощутил необъятное счастье, казалось, будто он до краев полон радости, любви, полон жизни. Он обнял восторженных ребятишек и произнес:

– Ваши желания исполнены.

Пострадавшие разинули рты, и Грета истратила на них весь венок.

– Мама, я видела фею! – хвасталась потом толстушка, когда приехали настоящие родители.

Юрг вышел в кабинет совещаний, чтоб не бросаться в глаза, и наслаждался блаженством. К нему заглянула Аделина.

– Юрг, это, конечно, здорово, что ты фейри, но, может, не стоит исполнять желания направо и налево? – попрекнула она.

– Почему? Я ничего не прошу взамен. И я могу исполнить что угодно, – он улыбнулся ей.

– Что угодно?.. – переспросила она.

– Для кого угодно, – подстегнул Юрг.

– Даже... против природы? Если я, например, привязана к дереву, а мечтаю... – Аделина не договорила, вцепившись пальцами в обожженное плечо. Юрг видел ее шрамы под одеждой, которая по ту сторону была листьями и древесной корой. Кожа эшенфрау, духа ясеня, отливала зеленым.

– Просто пожелай, – Юрг протянул ей руку.

Аделина недоверчиво коснулась его ладони.

– Я желаю, – она сглотнула, после поджала губы, без недовольства, печально, – путешествовать.

Юрг в предвкушении скинул плащ, расправил крылья и с жадным наслаждением взмахнул ими. Кабинет заполнили клубы перламутровой взвеси.

– Твое желание исполнено, – изрек фейри.

– Теперь я смогу найти герра...

– Что это такое? – перебил их Шефер, угрюмый и усталый. Он показал им банку со светлячками.

– А, это... – Аделина с досадой обернулась к нему. – Это болотные огоньки, души утонувших детей, правда, я не знаю, почему они вернулись к родителям, обычно такие огоньки наоборот манят на болото.

– Они не с болот, – возразил Юрг. – Я видел, как они поднимались от земли в лесу, возможно, – он только сообразил, что земля была бугристой, – из могил.

– Из могил? – оживился Шефер. – Ты сможешь найти это место?

– Я теперь все могу, – с улыбкой ответил фейри.

На юго-восточном склоне выкопали двадцать четыре детских скелета, захороненных восьмеркой вокруг иссохшего дуба. Юрг переловил их огоньки и отдал банку Аделине, которая все еще в изумлении делала каждый шаг. Кригер и Шефер обсуждали колдовской ритуал, криминалисты перебирали останки, Грета плакала. Солнце клонилось к горизонту.

Юрг, разомлевший и сонливый, точно после сытного обеда, решил снизойти до обычной своей работы. Йофрид не нашел его рюкзака, и Юрг на удачу отправился в бабушкину квартиру. Он постучался к соседке в надежде, что у такой заботливой подруги, как она, найдутся запасные ключи. Соседка, сморщенный одуванчик, подсказала, что запасной ключ у бабули хранился под цветочным горшком. Юрг поблагодарил и не сдержался:

– О чем вы мечтаете?

– О чем уж мне мечтать, внучок, разве что, хоть бы на денечек вернуться в свои семнадцать лет, – пропищала старушка.

Юрг снял плащ и взмахнул крыльями. Старушка охнула, а когда клубы перламутровой пыли рассеялись, перед Юргом предстала миниатюрная девушка в клетчатом платье до колен, с короткими рыжими кудряшками в начесе. Щеки ее румянились, глаза блестели. Девушка ахнула и бросилась смотреться в зеркало. А Юрг поднял цветочный горшок. Ключ обжигал пальцы. Юрг натянул рукав, перехватил тканью ключ и отворил дверь. В квартире фейри сменил плащ на мантию, переодел джинсы и хотел нацепить любимый браслет, но железные бусины жглись. Юрг отложил его и нашел перчатки. В них он свободно уже собрал рюкзак Йорга. Его паспорт, его телефон... Они ему больше не понадобятся, верно? Юрг отправился к Людвигу. За голодом до чудес он не чувствовал обычного голода, но все-таки зашел в магазин. Юрг купил кошачий корм и прошел через лесопарк. Татцельвурм, как назвала его Аделина, выполз из кустов и вскарабкался к Юргу на плечи.

– Мурзик! Где ты пропадал?

Татцельвурм только мурчал в ответ.

– Со мной такое произошло! Такое!.. Я дома тебе покажу. У нас с тобой теперь новый дом. Надеюсь, у Людвига найдется для тебя блюдце, – тихонько рассказывал Юрг, поглаживая татцельвурма.

– Ты ведь не против, если Мурзик останется у нас? Он славный! – заявил Юрг вампиру, когда добрался к нему.

Людвиг чесал затылок, поглядывая то на татцельвурма, то на щели в потолке.

– Ну, если он не будет посягать на летучих мышей, – наконец, произнес он.

– Не будет, я обещаю! – Юрг с улыбкой достал из рюкзака кошачий корм.

Он причесал вампира и помог побриться, уже без порезов. Людвиг сегодня караулил вервольфа Кригера и не брал Юрга с собой. Тот не расстроился, он больше не боялся остаться один. Будто паровозную топку внутри, что вечно требовала угля, сменил электродвигатель. Фейри накормил татцельвурма, поставил телефон на зарядку и растянулся в постели. Стоило прикрыть глаза, он будто кружился, качался на волнах. И купался в счастье. Сон принял его в объятия.

Кроваво-красная рама, пылающие руны в косах оправы, зеркало, темное, как омут. Во тьме проступает лицо.

Стук-стук-стук. Стучит отражение изнутри.

«Брат!» – зовет оно.

Юрг подходит ближе и видит Йорга. Но у него золотые глаза.

Отражение размыкает губы в оскале.

Юрг судорожно вздрогнул, спугнул татцельвурма, свернувшегося в ногах. В комнате витала алая дымка. Древесные жилки на тумбочке складывались в изможденное лицо. Мучительно корчилось изголовье кровати, и древесный паркет стонал, стоило ступить на него. Юрг протирал глаза, но видения не отступали.

– Перестаньте, – шептал фейри. – Перестаньте, пожалуйста.

Хлопнула дверь. Тяжелый шорох спустился к полу. Перчатки остались на угрюмой тумбочке, и Юрг локтем нажал на дверную ручку. Он выглянул из детской. Серокожий вампир сидел, подпирая дверь и склонив голову.

– Луи? – позвал Юрг, стараясь не смотреть на страдальческую гримасу деревянной двери.

– Шеф не вернулся. Он остался волком. Обычным волком, – шептал Людвиг, спрятав лицо в ладонях. – Шеф давно уже ослабел, но... – он всхлипнул, – хорошо, что успел избавиться от Охотника... хорошо же...

Покалывало левое верхнее крыло. Юрг обернулся и увидел на нем два кроваво-красных пятна.

Сводка по делу №5

Болотные огоньки – в европейском фольклоре души утопленников, погибших насильно, которые манят на болота и топи. Их появление также сулит смерть и дурные вести.

Лиеккио – в финском фольклоре души детей, похищенных ведьмой. Они витают бродячими огоньками и могут вернуться к жизни, если кто-то согласится их заменить.

Татцельвурм – обитатель Альпийских гор, разновидность дракона, черный змей с кошачьей или похожей головой и двумя лапами. Некоторые зоологи были убеждены в его существовании вплоть до двадцатого века.