Настоящая семья

— Вы знакомы?

Вопрос повис в воздухе, пока Гён-У и Мун обменивались колкими взглядами, полными едва сдерживаемого раздражения. Юми пожалела о своём вопросе, едва он слетел с губ, но ответ и без того был очевиден.

— Знакомы? — Гён-У первым нарушил тишину, его голос сочился сарказмом, а глаза сузились, будто он пытался испепелить Муна взглядом. — Можно сказать и так.

Мун стоял, скрестив руки, с непроницаемым выражением лица. Он был недоволен внезапным гостем и Юми это почувствовала.

— Мы дружили когда-то, — произнёс Мун, растягивая слова, словно взвешивая, сколько можно раскрыть, не вдаваясь в подробности.

Юми ощутила, как атмосфера в комнате накалилась. Она переводила взгляд с Муна на Гён-У, пытаясь разгадать, что кроется за их напряжёнными позами и недомолвками. Их "знакомство" явно не ограничивалось мимолётной встречей — за ним стояла история, полная старых ран или неразрешённых споров.

— Встречались? — переспросила Юми, стараясь звучать спокойно, хотя любопытство уже разгоралось внутри. — И что это за встречи такие?

Гён-У фыркнул, откинувшись на стуле, словно пытаясь отстраниться от разговора.

— Это не так уж важно, Юми, — сказал он тихо. — Просто старые дела. Ничего серьёзного.

Но Юми чувствовала, что это ложь. Её интуиция подсказывала, что эти "старые дела" могут быть куда значимее, чем Гён-У готов был признать. Она скрестила руки, откинувшись назад, и решила не спускать с них глаз.

— Раз уж мы все здесь, — начала она, стараясь сохранить лёгкий тон, — может, всё-таки расскажете? Я же вижу, что между вами что-то не так.

Повисла тяжёлая пауза. Гён-У и Мун снова переглянулись, и в их взглядах промелькнуло нечто большее, чем просто неприязнь — старая обида, невысказанные упрёки и, возможно, тень сожаления, которую они оба старались скрыть.

— Пожалуй, я пойду, что-то засиделся я, — Гён-У поднялся со стула, задвигая его и надевая куртку. — Увидимся, Юми! — развернувшись и натянув улыбку он махнул девушке рукой, а после вышел.

***

Всю чёртову неделю Со Мун избегал Юми. Она буквально рвала и метала всё, что попадётся на пути. Даже мелкие демоны первого уровня, отделывались минимум сломанными костями. Но и Мун был не лучше, постоянно пропадал на одиночных тренировках, изнуряя себя, и всё меньше времени проводил с остальными охотниками. Коллеги не понимали что вдруг стало с обоими охотниками, но не лезли.

Недавно стало известно, что господин Ма попытался убить подозреваемого в деле об убийстве Мин Чи. Мо Так поехал туда и успел остановить его от ошибки и сейчас господин Ма ждёт заседания суда.

***

— Боже, — выдохнул Мо Так. — не верю, что это действительно происходит. Знал, что так будет, но...

— Что мы можем поделать? Теперь они знают где мы, — сказал Чан Муль.

— Ваша лапша, — в зал вошла госпожа Чу и поставила поднос с тарелками, рассчитанными на всех участников команды. Все сразу разобрали тарелки с едой.

— Наша последняя лапша, — сказал Мо Так, разглядывая блюдо, — Госпожа Чу, другая лапша уже не будет такой вкусной как эта, правда?

— Правда.

— Мун ещё не пришёл? — спросил Мо Так.

В эту секунду дверь лапшичной открывается и заходит Мун, который сразу садится за стол напротив Юми.

— Прошу прощения, что опоздал.

Мун берёт палочки в руку, но тут же корчится от боли, потирая рукой до предплечья. Юми, которая придерживала кудрявые волосы, пока дула на лапшу, подняла тревожный взгляд на него, а после заметила разбитые костяшки и поняла, что Мун потянул плечо.

— Со Мун, я не буду просить тебя тренироваться одному, но просто сообщай если как то поранишься. — сказала госпожа Чу.

— Ты и сегодня тренировался? — спросил Мо Так. — Ты совсем не слушаешься, да? Это может навредить тебе. Ты что единственный охотник? Хочешь поймать всех сам?

— Да нет, дело не в этом, у меня просто много всего на душе, — после этих слов Юми взглянула на Муна и их взгляды встретились. — Демоны видят поле, поэтому мы не можем их найти. Я просто чувствую тревогу и бессилие.

Все замолчали.

— Я смогу! — вскрикнула госпожа Чу.

— Что? — спросил Мун.

— Разве это не твой лозунг? Я смогу!

— Мы сможем! — вскрикнул Чан Муль громче всех.

— Не синхронно выходит. Я смогу! — вновь повторила госпожа Чу.

— Мы сможем!

— Со Мун, если ты нервничаешь – мы тоже. Если ты сможешь – то и мы сможем, — сказала госпожа Чу.

Мун опять посмотрел на Юми. Их взгляды снова встретились, и на этот раз в глазах Муна мелькнула тень уязвимости, которую он так тщательно скрывал. Юми почувствовала, как её собственное раздражение, копившееся всю неделю, начало растворяться под этим взглядом. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она опустила глаза к своей миске с лапшой, словно та могла дать ответы на вопросы, которые она не решалась задать.

— Мы команда, наша работа не лёгкая, но мы выполняем её не смотря ни на что и нам это удаёстся, разве ты не так говорил? — его взгляд вновь прошёлся по всем охотникам и вернулся на госпожу Чу.

Он кивнул и улыбнулся.

— Когда увидишь наше новое убежище, тебе станет легче. Ты вдохновишься, уверен, что я выбрал лучшее место.

— Учитывая ваши слова, это должна быть лапшичная, — впервые за вечер заговорил Чок Пон.

— Почему это вдруг? — посмеялся Чан Муль.

— Я подумал, мы переезжаем в другую лапшичную. Понимаете, мой желудок лучше переваривает рис, чем муку, так что я надеялся на ресторанчик с салькуксу...

— Чок Пон, ты тренироваться хочешь или есть? — спросила Хана, которая уже знатно взбесилась.

— Конечно, лапша так лапша.

***

Вечер. Юми тихо спустилась по скрипучим ступеням в подвал, где обычно тренировались охотники. Её шаги были почти бесшумными, но сердце колотилось так громко, что она боялась — его стук выдаст её. В голове крутились обрывки разговора за ужином, взгляд Муна, его недомолвки и то, как он избегал её всю неделю. Она надеялась, что тренировка поможет выплеснуть накопившееся напряжение, заглушить вопросы, которые жгли изнутри.

Подвал был слабо освещён, только тусклый свет лампы над рингом выхватывал из темноты старые боксёрские груши и потёртые маты. Юми уже собиралась надеть перчатки, когда услышала тихий звук — ритмичные удары по груше. Она замерла, прислушиваясь.
Удары были резкими, но неравномерными, будто тот, кто их наносил, боролся не только с грушей, но и с чем-то внутри себя.

Она сделала шаг вперёд и увидела его. Со Мун, в одной футболке, несмотря на прохладу подвала, бил по груше с такой силой, что его разбитые костяшки оставляли тёмные следы на коже обивки. Его плечо, которое он потирал за ужином, явно беспокоило — каждый удар сопровождался лёгким гримасой боли, но он не останавливался.

— Мун, — тихо позвала Юми, стараясь не спугнуть его.

Он замер, кулак остановился в воздухе. Мун обернулся, и в его глазах мелькнула смесь удивления и раздражения, словно его поймали на чём-то личном. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони и тяжело выдохнул.

— Юми? Что ты здесь делаешь? — его голос был хриплым, усталым.

— То же, что и ты, похоже, — ответила она, скрестив руки и прислонившись к стене. — Не спится. Решила выпустить пар.

Мун молчал, опустив взгляд на свои руки. Его пальцы сжались в кулаки, но он не продолжил тренировку. Вместо этого он отошёл от груши и сел на край ринга, потирая плечо. Юми заметила, как он старается скрыть боль, но его напряжённая поза выдавала всё.

— Ты опять себя изводишь, — сказала она, подходя ближе. — Госпожа Чу права. Если ты поранился, нужно сказать. Мы же команда.

— Команда... — Мун горько усмехнулся, глядя куда-то в пол. — Иногда я не уверен, что я всё ещё часть её.
Юми нахмурилась, её сердце сжалось от его слов. Она присела рядом, стараясь поймать его взгляд.

— Что ты имеешь в виду? Мун, ты — наш лидер. Без тебя мы бы не справились. Ты сам это знаешь.

Он покачал головой, его глаза всё ещё избегали её.

— Это не про лидерство, Юми. Это про... — он замялся, подбирая слова. — Про то, что я несу за собой. Про ошибки, которые тянутся за мной, как тень. Гён-У... он напомнил мне о них.

Юми почувствовала, как её терпение начинает трещать по швам. Она наклонилась чуть ближе, её голос стал твёрже.

— Хватит, Мун. Перестань говорить загадками. Что за ошибки? Что между вами произошло? Я устала гадать, и я устала от того, что ты отталкиваешь меня, когда я пытаюсь понять.

Мун наконец посмотрел на неё, и в его взгляде было столько боли, что Юми на секунду забыла, как дышать. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого встал, словно не мог усидеть на месте.

— Мы были... не просто друзьями, — начал Мун, его голос был низким, почти шёпотом, но в нём чувствовалась горечь. Он отвёл взгляд, словно воспоминания жгли его изнутри. — Мы были как братья. Но всё изменилось из-за неё.

Юми замерла, её брови приподнялись от удивления. Она ожидала многого, но точно не этого. Её сердце забилось быстрее, и она скрестила руки, пытаясь скрыть нарастающее любопытство.

— Из-за неё? — переспросила она, стараясь сохранить нейтральный тон. — Кто это "она"?

— Сухи. Ким Сухи, — Мун сглотнул ком в горле. — Наша одноклассница. Она была особенной. Для нас обоих. Мы с Гён-У были неразлучны в школе, всегда вместе, всегда на одной волне. Но когда появилась Сухи... всё изменилось.

Юми молчала, внимательно слушая. Её руки всё ещё были скрещены, но её поза немного смягчилась. Она видела, как тяжело Муну говорить об этом, и это заставляло её чувствовать странную смесь сочувствия и досады.

— Мы оба влюбились в неё, — продолжил Мун, глядя куда-то в пол. — Сначала это было незаметно, просто дружба втроём. Но потом... мы начали соревноваться. Глупо, по-детски. Кто первый поможет ей с домашкой, кто осмелится подойти и попросить номер. Сухи говорила, что мы для неё оба лучшие. Но...

— Но?

— Я ведь калека с детства, только после становления охотником, я смог снова ходить, а Гён-У был баскетболистом, красавчиком, было понятно кого она выберет в конечном итоге, но я не хотел проигрывать ему, потому что он постоянно говорил мне бросить эту затею и что мне всё равно не добиться её.

— И ты всё равно не отступил, — сказала Юми, её голос был мягким, но в нём чувствовалась искренняя заинтересованность. Она внимательно глядела на Муна, пытаясь понять, что скрывается за его словами.
Мун кивнул, его взгляд всё ещё был устремлён в пол, словно он боялся встретиться с её глазами.

— Не отступил, — подтвердил он, его голос был хриплым от воспоминаний. — Я думал, что у меня есть шанс. Что, несмотря на всё, Сухи увидит во мне что-то большее, чем просто друга. Но Гён-У... он был другим. Он всегда знал, как привлечь внимание, как заставить всех вокруг чувствовать себя ниже него. И он не стеснялся напоминать мне, что я... — Мун замолчал, его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. — Что я калека. Что я никогда не буду на его уровне.

Юми почувствовала, как в груди закипает гнев. Не на Муна, а на Гён-У, на его жестокость, на то, как он использовал слабость друга, чтобы возвыситься. Она знала, что Мун стал охотником, чтобы преодолеть своё прошлое, но услышать, как глубоко его ранили слова Гён-У, было больно.

— Он правда так говорил? — спросила она, её голос стал резче, выдавая её эмоции.

Мун горько усмехнулся, наконец подняв взгляд на неё.

— Да. И не раз. Он говорил, что Сухи никогда не выберет меня, что я только зря трачу её время. И я... я начал верить ему. Но в то же время я не мог просто сдаться. Это было как навязчивая идея — доказать ему, что он ошибается. Что я чего-то стою.

Юми молчала, переваривая его слова. Она помнила молодого Муна, ещё не охотника, а подростка, который боролся не только с физическими ограничениями, но и с чувством собственной неполноценности, подогреваемым человеком, которого он считал братом.

— И что было дальше? — спросила она тихо, её голос смягчился, но в нём всё ещё чувствовалась настойчивость.
Мун глубоко вздохнул, его плечи слегка поникли.

— Всё закончилось в один вечер, — сказал он. — Это был вечер после месячного тестирования. Мы с Гён-У столкнулись в школьном дворе. Сухи тоже была там. Она сказала, что они с Гён-У начали встречаться. А после того, как Сухи ушла, Гён-У начал смеяться с меня, с моей упрямости и того, что он вновь возвысился надо мной. А я... не смог справиться со своей злостью и ударил его. Слабо, почти по-детски, просто влепил пощёчину. А он... — Мун замолчал, его голос дрогнул, и он отвёл взгляд, словно воспоминание всё ещё жгло его. — Он не стал сдерживаться. Избил меня так, что я потом неделю не мог нормально двигаться. Но хуже всего было не это. Хуже было то, что я чувствовал себя никчёмным. Как будто он был прав всё это время.

Юми стиснула зубы, её руки невольно сжались в кулаки. Она представила ту сцену: юного Муна, полного боли и унижения, и Гён-У, который вместо поддержки использовал его слабость, чтобы доказать своё превосходство. Её гнев на Гён-У рос с каждой секундой, но она заставила себя сосредоточиться на Муне, на его опущенных плечах и глазах, полных старых ран.

— Мун, — начала она, стараясь держать голос ровным, — то, что сделал Гён-У, было подло. Он не имел права так с тобой поступить. Ты не был никчёмным. Ты был просто человеком, который пытался бороться за то, что ему дорого.

Мун покачал головой, его губы искривились в горькой усмешке.

— Я знаю, Юми. Теперь я это понимаю. Но тогда... тогда я просто ушёл. Я не мог больше видеть ни его, ни Сухи. Я думал, что если исчезну, то смогу забыть. Но потом... — он замялся, его голос стал тише, почти шёпотом. — После этого Сухи звонила мне, но я не взял трубку, потом я узнал о том, что её больше нет.

Юми почувствовала, как её сердце сжалось. Она уже знала, что Сухи погибла, но услышать это снова, видеть, как Мун переживает эту боль заново, было невыносимо. Она хотела что-то сказать, но он продолжил, не давая ей вставить слово.

— Это была авария, — сказал он, его голос был пустым, словно он пересказывал чужую историю. — Она возвращалась домой после школьного фестиваля. Машина, в которой она была, врезалась в грузовик. Она звонила на последний номер в своей телефонной книге, и этим номером был мой.

— Мун... — начала она, её голос был мягким, почти шёпотом. — Ты не мог знать. Ты не мог предугадать, что это случится. Это не твоя вина.

Мун опустил голову, его пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки, уже и без того разбитые, побелели ещё больше. Его голос дрожал, когда он наконец заговорил:

— Я знаю, Юми. В голове я это понимаю. Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу её имя на экране телефона. Я слышу, как она могла звать меня... а я не ответил. — Он сделал паузу, его дыхание было неровным. — Гён-У нашёл меня через несколько дней после аварии. Он был вне себя. Сказал, что я бросил её, что я виноват, что не был рядом. Что если бы я ответил на тот звонок, может, всё было бы иначе.

Юми почувствовала, как гнев снова вспыхнул в груди, но теперь он был направлен не только на Гён-У, но и на ту несправедливую вину, которую Мун взвалил на себя. Она шагнула ближе, её рука невольно коснулась его локтя, заставляя его поднять взгляд.

— Послушай меня, — сказала она, её голос был твёрдым, но полным тепла. — Гён-У был в той же машине, Мун. Он был там, и даже он не смог ничего сделать. Он не имеет права винить тебя за то, что сам не смог предотвратить. Это его боль говорит, а не правда. Ты не обязан нести его обвинения.

Мун смотрел на неё, его глаза были полны смятения, но в них мелькнула искра надежды, словно её слова начали пробивать трещину в той стене, которую он возвёл вокруг своего сердца. Он медленно кивнул, но его взгляд всё ещё был тяжёлым.

— Я пытаюсь, Юми, — сказал он тихо. — Пытаюсь отпустить это. Но каждый раз, когда я вижу Гён-У, всё возвращается. Его слова, её звонок, авария... Я не знаю, как с этим жить.

— Ты живёшь с этим, потому что ты сильнее, чем думаешь, — сказала она. — Ты стал охотником, Мун. Ты каждый день сражаешься с демонами, рискуешь жизнью ради других. Ты не тот парень, который остался в том школьном дворе. Ты доказал это — себе, нам, всем. И я не позволю тебе забыть об этом.

Мун смотрел на неё, и на мгновение его лицо смягчилось. Он не привык к тому, чтобы кто-то так яростно защищал его, так верил в него. Его рука медленно поднялась, и он коснулся её пальцев, всё ещё лежащих на его локте. Это был лёгкий, почти неуловимый жест, но он говорил больше, чем слова.

— Спасибо, Юми. За всё.

______________

Часть длинная, но буквально ни о чём. Напоминаю, что у меня есть тгк: LIRAVA. Там выходит дата выхода частей, спойлеры и разные факты о персонажах.