2. чайник
Ди замерла, будто в один момент разучилась дышать, и воздух внутри неё стал чем-то лишним, чужеродным, застрявшим где-то между горлом и грудью. Она стояла неподвижно, с той внимательностью, которая приходит к подраненной дичи под ружейным дулом.
Труп ускользал всё дальше, медленно волочась по земле, цепляясь одеждой за камни, оставляя за собой густой, размазанный кровавый след. Взгляд Ди невольно скользнул вдоль него. Она подняла глаза выше, и встретилась с глазами бледнокожего существа.
Существо уже смотрело на неё. Его лицо было не столько уродливым, сколько неправильным. В этом взгляде не было ни спешки, ни даже интереса в привычном смысле, только холодная, застывшая уверенность, и немного... Раздражения?
Не отводя глаз, оно медленно вытащило нож из спины следователя.
Звук получился вязким, тянущимся, нож был тупым и разрывал плоть. Затем оно без усилия закинуло тело на плечо, так непринуждённо, словно мешок с картошкой.
Ди резко захлопнула дверь. С такой силой, что удар отозвался в руке тупой болью. Но она не убрала руку с ручки двери, продолжая стоять, почти уткнувшись носом в облупленную краску.
Она уже видела мёртвых.
Заброшенные здания, недострои, тёмные пролёты, где целыми колониями жили крысы, давно перестали казаться ей чем-то чужим. Даже там были люди — иногда ещё живые, иногда уже нет, и между этими состояниями порой не было заметной границы. Пьяницы, наркоманы, те, у кого сначала гнило что-то в голове, а потом это медленно проступало наружу. Начиная с гнилых зубов и заканчивая смертью.
Это даже превращалось в своеобразную игру - угадать, осталась ли в человеке жизнь.
В первый раз она подошла слишком близко.
Тогда было темно, и где-то рядом шуршали крысы. Она протянула руку почти из любопытства, из желания проверить себя, доказать, что смелая. Она ведь уже видела как кто-то погибает в фильмах. Правда, смерть в них была другой - какой-то стерильной. Она не знала об этом.
Под пальцами кожа — если это ещё можно было назвать кожей — подалась под нажимом, как плохо замешанное тесто. Трупный запах словно просочился внутрь, заполняя голову, оседая где-то глубоко, откуда уже невозможно было его вытравить.
Тогда она блевала до того момента, пока не перестала понимать, что за жижа из нее выходит.
Она ходила к школьному психологу, где старая женщина с мягкими, слишком тёплыми руками пыталась вытащить из неё хоть какие-то эмоции, хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Но Ди не позволяла. Она слушала, кивала, иногда отвечала, но держала внутри себя чёткую границу, за которую никто не имел права заходить.
Её мысли принадлежали только ей. И она упрямо следовала этому правилу.
На этот раз Ди не вырвало после увиденного.
«Нет смысла бояться», — повторила она про себя медленно, почти механически. — «Вообще ни в чём нет смысла. Это просто то, что ты увидела. Картинка. Ничего больше».
Тело всё равно дрожало, и она позволила себе объяснить это холодом, потому что так было проще. Просто холодно, вот и все.
Она оттолкнулась от двери и пошла к дому, не оглядываясь, удерживая шаг ровным, чтобы не дать себе сорваться в бег. Даже наедине с собой она не хотела выглядеть слабой.
Но дома ее ноги подкосились.
Она опустилась на пол у входной двери, позволив спине скользнуть по стене, и закрыла глаза. К Ди подбежал пес, ткнулся в неё мордой, и только это простое, тёплое прикосновение вернуло её в реальность.
Она устроилась полулежа, не пытаясь встать. И через какое-то время она просто заснула.
Утром произошедшее не исчезло, но словно отступило, потеряло остроту, как боль, к которой уже начинаешь привыкать. Это не делало её легче, но позволяло не зацикливаться, не проваливаться в неё снова и снова.
Так было всегда. Ди все равно ни на что в этом мире не влияет, и, следовательно, не обязана чувствовать больше, чем считает нужным.
На кухне она поставила чайник, набрала воду в таз, слушая, как струя из крана ударяется о металл с раздражающим звоном. Она налила в тазик воду из чайника, чтобы та не была такой ледяной. Потом взяла две тряпки - одну намыленную, другую чистую.
Дольше всего она терла свои руки, особенно левую, слишком тщательно, пока кожа не начинала гореть, а старые мозоли не раскрывались заново.
Смывая пену, она внимательно смотрела на воду, словно проверяя, осталась ли она чистой.
Осталась. Значит, всё в порядке.
Она оделась, выгуляла пса и пошла работать.
Люди её знали. Ди бралась за любую работу, не задавала лишних вопросов и не создавала проблем, поэтому её охотно направляли дальше, как удобный инструмент.
Она кивала, слушала инструкции и принималась за дело.
Когда работник склада заговорил об убийстве рядом с ее домом, она отвлеклась, молоток сорвался и с силой ударил по пальцу. Боль вспыхнула резко, ярко, и она ухватилась за неё, позволяя ей вытеснить лишние мысли.
— Все в порядке, — ответила она спокойно увидев беспокойное лицо собеседника, хотя пульсация уже разливалась по руке.
После работы она забрала деньги и пошла домой.
Её дни складывались одинаково, - работа. Учёба. Тренировки. Иногда готовка, книги, гитара. Почти без изменений, и в этом было что-то надёжное, даже если эта надёжность держалась на пустоте.
Но вечером кто-то снова позвонил в дверной звонок. Она открыла.
— Здравствуйте.
— Дмитрия, где твой отец?
— Работает.
На пороге стояла соседка.
Её лицо распухло, глаза были влажными.
— Ох... мне бы пригодилась сильная рука. В соседнем доме... трагедия. Мой знакомый погиб. Полиция уже была там, всё осмотрели. Дочь его даже нашли... он слишком увлёкся своей химией... не следил за ней... она продаст участок, как только тело найдут... но... я обещала ему одну вещь сохранить. Мне разрешили забрать. Но я сама не донесу...
Ди выдохнула.
— Ясно.
Женщина протянула ключи.
Ди взяла их без колебаний, и пошла к тому дому, о котором говорили следователи.
— Не тот дом, милая. Напротив вашего.
Она замерла на секунду. Напротив. Не тот, о котором говорили следователи. Значит, убили уже двух ее соседей.
Дима не изменилась в лице. Просто развернулась и пошла туда, куда указали.
Ключ вошёл туго. Дверь открылась еще тяжелее. Когда она отпустила ее - она с грохотом захлопнулась. Чтобы открыть ее изнутри тоже нужно было использовать ключ.
Свет с улицы просачивался сквозь решётки, ломаясь на грязных стёклах. Дом был старый, уставший, явно не ждавший гостей.
Соседка просила забрать аквариум на втором этаже. У него толстое стекло и вырезанный орнамент - она сказала, Дима сразу поймет что это он, когда увидит.
Ди заметила винтовую лестницу и сразу пошла к ней.
— Добрый день.
— Здравствуйте... — Дима не успела подумать, ответила чисто машинально.
И только потом поняла, что сказала. И кому.
Удар пришёлся в спину. Тяжёлый. Точный. Из легких выбило воздух.
— Спи, — прошипел голос странного существа, того самого, что на ее глазах убило следователя.
— Заткнись, — выдохнула Ди, не столько сопротивляясь, сколько злясь на свою неосторожность.
Сознание поплыло. Последнее, что она услышала:
— Ты умрёшь мучительно