Глава 34
Стеклянная девочка
Ее волосы были бледными и настолько короткими, что едва касались ушей. Они обламывались и опадали, как осенние листья, пока сфера вытягивала из нее энергию и вместе с тем жизнь. Мужчина перед ней сжимал трость с отколотым ухом собаки. Он скалился, с жадностью глядя на источник, — а потом рискнул прикоснуться.
В тот момент все и началось.
Мир распался на два исхода, одним из которых и стали мы.
Девушка упала на землю, оставив после себя лишь сгусток магии, что породит первого Сирха, и знакомое имя, которое мужчина высечет на камне вместе с въевшейся в память датой.
Но все это будет позже, а сейчас...
Сейчас он лежал на земле возле ее мертвого тела и не мог подняться из-за вспыхнувшей в старой ране боли, а я смотрела на них и почему-то знала куда больше, чем следовало.
Я словно оказалась в стеклянном шаре. Одном из тех, что трясут, а потом ставят на каминную полку, чтобы наблюдать, как внутри еще какое-то время валится снег. Но снега не было. Как не было и ничего, кроме холодной пустоты. А вот за стеклом — словно на иллюзорном шоу сменяли друг друга картины чужих жизней.
Мужчина продолжал лежать до тех пор, пока его не нашли трое. Звонкий смех девушки внезапно оборвался, а ее лицо — невероятно прекрасное и напоминавшее скорее портреты из учебников, нежели знакомые мне пустые лица, — в ужасе исказилось. Рейнар закрыл ее собой, а Иргем направил на мужчину обоюдоострый меч и призвал к ответу.
Но мужчина не помнил даже своего имени.
Тогда Мирелла нарекла его Эразом, как в древности именовали заблудших странников, что означало: иной, другой или некто.
Рейнар помог мужчине подняться, а Иргем поднял лежавшую рядом сферу. Едва я успела разглядеть его вмиг переменившееся лицо, как все растворилось. Новые картины замелькали передо мной с невероятной скоростью: они прикоснулись к источнику, вернулись в город, чтобы поделиться обретенным знанием и силой с другими, а потом...
— Иргем пожалел, что не забрал всю магию себе, — раздался голос справа от меня, и я обернулась.
Рядом, всего в паре шагов, стояла... Лорел? Скрестив руки на груди и хмурясь, она смотрела на стеклянную границу, за которой мелькали сюжеты. А потом взмахнула рукой и картинки завертелись еще быстрее, ускоряя бег прошлого.
— Ему нравилось, как другие восхищались его величием, — продолжала она, — нравилось заставлять их чувствовать то, чего он желал. Но ему хотелось большего. Он жаждал заполучить все, управлять другими, повелевать ими... Потому попытался вновь коснуться источника, чтобы забрать себе все. Но Мирелла заперла сферу в шкатулке.
— Лорел? — уточнила я, сомневаясь, как такое возможно.
— А кто же еще? — Она хмыкнула, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Я торчу здесь уже сама не знаю сколько и не могу выбраться. Засмотрела все прошлое до дыр, чтобы найти хоть какой-то способ. Но его просто нет.
Я растерянно моргнула, пытаясь осознать, действительно ли это она. Не иллюзия, не галлюцинация, не часть тех отголосков прошлого, что мерцали за стеклом?
Но она ведь... растворилась в том сосуде с кровью и... попала сюда?
— Помнишь урок мистера Льюиса в начале года? — продолжила Лорел. — Он говорил, что дошедшие до нас обрывки истории не сходятся. Так вот, он был прав. Все, что мы знали — ложь. Гнусный предатель Эраз, благородный Иргем, мудрая Мирелла, и даже их любовь... — Лорел закатила глаза и фыркнула. — Все это сказки, которые скормил другим Иргем. Внушил магией восприятия, что так все и было, а правда осталась только здесь. — Она еще раз взмахнула рукой, и за стеклом все замедлилось. — Смотри.
— Это же дом моей бабушки, — прошептала я, пораженно глядя на знакомый участок.
— М, тот самый, в котором ты не стала мне помогать, когда меня запихнули в кровавую ванну?
Я шагнула ближе к стеклу, ничего не ответив. Казалось, стоит протянуть руку и сделать еще один шаг — и я окажусь прямо там, возле дома. Но нет, я могла только наблюдать со стороны, словно зритель из зала, пока по ту сторону, как в кинофильме, отражалось далекое прошлое. То, что уже невозможно исправить.
В саду моей бабушки играли дети: двое мальчиков и две девочки. Сначала я пыталась узнать в них кого-то: вглядывалась в лица и движения, прислушивалась к голосам и смеху. Но, когда на крыльце показалась Мирелла, вопросы отпали сами собой. Она все еще выглядела прекрасной, полной жизни, а главное — счастливой. Совсем не похожей на ту опустевшую копию, что я видела множество раз. Ветер всколыхнул листья деревьев и подол ее платья, дети завертелись вокруг, что-то наперебой выпрашивая, и она с улыбкой кивнула.
«Папа! Папа!» — радостно завопили они, и бросились стучать в окно. — «Мама разрешила!»
Небольшое деревце за ними шевельнулось, и вдруг начало разрастаться — ветви раскинулись в стороны, вытягиваясь, изгибаясь и сплетаясь друг с другом. Оно все расширялось, набирая объем, а потом в секунду обратилось в самую настоящую карусель с фигурками резных зверей.
Дети завизжали и принялись носиться вокруг, толкаясь и выбирая, на ком будут кататься. Засмотревшись, я даже не сразу заметила, как во дворе оказался еще один человек. Он вышел из дома, приобнял Миреллу, аккуратно заправив ей за ухо выбившиеся пряди, и поцеловал ее.
— Ничего не понимаю, — пробормотала я.
— Все ты понимаешь, — выдавила кривую улыбку Лорел. — Я ведь сказала, мы знали только то, чем решил поделиться Иргем.
Но зачем ему внушать всем, что они с Миреллой любили друг друга, если... Я снова перевела взгляд на счастливую семью. В голове не укладывалось, как тот, кто убил стольких людей, мог быть прежде любящим мужем и отцом... Но там, в саду, возле Миреллы действительно стоял Рейнар, и я еще никогда не видела в нем такого умиротворения.
— А теперь к интересному, — решила Лорел и вновь взмахнула рукой.
Приятная картина размылась, за стеклом вновь замельтешили лица, пейзажи и здания, сменяясь одно на другое.
Иргем бросал знакомую мне шкатулку в стену и яростно кричал, пытаясь ее сломать. Он напоминал безумца, уже вкусившего власть, но осознавшего, что впервые не может получить того, о чем так страстно мечтал.
Рейнар проводил время с семьей и порой навещал Эраза, ставшего за это время его верным другом и наставником. Он и научил его пользоваться тем револьвером, который принес собой из прошлой жизни. Патрон всегда был лишь один, ведь такого оружия у нас не производили, но Рейнар приловчился восстанавливать его магией трансформации.
— Идиллия, да? — вновь подала голос Лорел. — Если не считать Иргема. Но он довольно быстро нашел способ, как забрать телесную магию, чтобы заставить Миреллу отдать ему ключ от шкатулки.
— Разве он не мог внушить ей сделать это с помощью магии восприятия?
— Он пытался, но магия познания позволяла ей подавлять его воздействие, так что она куда хуже других поддавалась внушению, а Рейнар в любой момент мог растворить свое тело и сбросить влияние брата. — Лорел кивнула на стекло, за которым внезапно стемнело. — Смотри, моя любимая серия.
Хотелось напомнить, что это вовсе не сериал, а реальность, но я замерла с приоткрытым ртом, увидев Эраза и Рейнара у леса перед зданием академии и смогла пробормотать только:
— Почему?..
— Потому что тут начинается самая драма, — шепнула Лорел, завороженно глядя на «экран». — А, или ты про Абендорм? Иргем жил там долгое время, внушив всем, что он новый правитель. А Рейнар, кажется, хотел вправить брату мозги, но его перехватил Эраз, когда узнал, что Иргем заказал у одного из мастеров нож из титана, способный уничтожить очаг.
«Ты должен забрать ее», — сказал Эраз, вложив в руку Рейнара перо и чернила. — «Мирелла ведь уже создала тот знак, о котором я просил?»
«Да, но...»
«Ты должен забрать ее прямо сейчас», — настойчивее сказал Эраз. — «Или он убьет меня»,
«Нет, он не...» — начал Рейнар, но осекся, бросив взгляд на здание академии, и все-таки кивнул.
Ему потребовалось время, чтобы сосредоточиться, а потом он взял руку Эраза и спешно вывел на его запястье знакомый мне знак.
Айверро.
Линии засияли, и я увидела тонкие потоки магии, которые заструились, покидая тело Эраза и постепенно перетекая к Рейнару.
«Получилось», — с восторгом прошептал он, увлеченный процессом настолько, что не заметил даже шороха чужих шагов.
И в следующий миг его лицо усели брызги крови.
Потоки магии тут же схлынули, Рейнар в ужасе отшатнулся, глядя на Эраза: его взгляд потускнел, изо рта хлынула струя крови, и он рухнул на землю. На его спине в области очага виднелась рваная рана, а над ним возвышался Иргем с уже знакомым мне ножом в руке и небольшой окровавленной бусиной в другой. «Наконец-то», — с упоением произнес он, пока Рейнар в ужасе смотрел на Эраза, не в силах даже закричать.
Иргем поднес бусину ко рту. Едва я успела разглядеть внутри такие же переливы, как те, что плескались внутри источника, и осознать, что это и был очаг магии, как Иргем проглотил ее. Почти сразу в его глазах мелькнули цветные всполохи, он вскинул руку, и тело Эраза изогнулось дугой, подчиняясь телесной магии.
Рейнар не двигался с места. Только пораженно наблюдал, как с громким хрустом костей, конечности Эраза ломались и выворачивались под неестественными углами. «Прекрати», — прошептал он. Но Иргем не слушал. Он с упоением продолжал шевелить пальцами, подчиняя уже мертвое тело собственной воле, и с восторгом глядел на это зрелище.
Рейнар сорвался с места. Бросился на брата в попытке остановить, но тот был сильнее. Рейнар кричал, проклинал его, умолял остановиться, но Иргем словно не слышал его и только смеялся, уродуя тело Эраза.
Я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на ужас зарождения преследовавших меня годами кошмаров. А на краю сознания билась назойливая мысль, что я сама не так давно сотворила то же самое.
— Не нравится? — спросила Лорел. — Покруче всяких киношных спецэффектов, знаешь ли. Но я смотрела уже кучу раз, так что, если хочешь, можем мотнуть дальше. Глянь, как драматично.
Стоило вновь посмотреть за стекло, как я увидела то же место, но уже поздним вечером. Тело Эраза никто не потрудился убрать, только набросили на него кусок тонкой ткани, которая промокла под начавшимся дождем и обтянула его лицо, словно прозрачной вуалью... Через какое-то время появился Рейнар. Он долго стоял и смотрел на деяние своего брата, а потом забрал останки Эраза и похоронил его возле дома, но каждый день возвращался к кромке леса перед зданием будущего Абендорма, чтобы сотворить магией трансформации копию изуродованного тела в надежде, что заставит Иргема осознать свой поступок и раскаяться... или хотя бы окончательно свести его с ума.
Но в итоге Рейнар сводил с ума лишь себя самого.
Иргем же терял рассудок иначе — от преумножавшейся власти. Когда пошли разговоры о телах у леса, он пустил слух, что обезумевший Эраз так жаждал заполучить магию, что убил Рейнара, и теперь убивает каждого встречного, отнимая его энергию и подбрасывает тела в напоминание о своем могуществе.
Мирелла умоляла Рейнара остановиться. Отпустить и забыть о случившемся, но тот не желал ее слушать. И когда он задумал забрать источник, чтобы вытянуть магию из Иргема, Мирелла спрятала ключ: она изготовила вазу из глины и вложила его в основание, чтобы Рейнар его не нашел. А их дом в лесу скрыла магией, сплетая ее тонкие нити так, чтобы дорогу могли найти лишь те, кто уже бывал там или те, кого проведут по доброй воле. Потому верила, что Иргем, никогда прежде не заходивший к ним, не сможет туда попасть.
— Дальше довольно скучно, — сказала Лорел, ускоряя ход времени. — Иргем все пытался найти, где скрывается Мирелла, чтобы забрать ключ и открыть наконец шкатулку с источником, он отправлял людей прочесать лес, но никто из них не мог отыскать дом. Однако... в итоге ему все же это удалось.
Он выбрал тот момент, когда Рейнар покинул дом, чтобы оставить брату очередное напоминание о содеянном.
В тот весенний день дети играли во дворе, пока Мирелла готовила к ужину рыбу. Мяч вылетел за ворота, и старший из мальчиков, не желая отвлекать маму, решил выйти, хотя знал, что им строго-настрого запретили покидать сад. Тогда он и встретил Иргема и по глупости доверился ему. Дети побоялись сказать матери, что нарушили главное правило, так что Иргем застал Миреллу врасплох.
Она сопротивлялась магии восприятия, закрывая сознание, чтобы он не добрался до нужных воспоминаний, но ничего не могла сделать против телесной, которая переламывала ее пальцы один за другим. Дети пытались прорваться в кухню, но Иргем вышвырнул их и захлопнул магией дверь, не отрывая взгляд от страданий Миреллы. Она кричала и извивалась, продолжая хранить тайну, хотя уже явно сдерживалась из последних сил, а он с улыбкой наблюдал за ней, наслаждаясь ее мучениями.
Хрустнуло предплечье, кость вырвалась, разодрав кожу, и Мирелла зашлась в нечеловеческом вопле, переходящем в рев. «Говори! Говори! И тогда все закончится», — хохотал Иргем, упиваясь ее криками точно безумец.
Дым обрушился на него, охватив плотным коконом. Рейнар повалил брата на пол и ударил по лицу. Иргем взмахнул рукой в попытке сбросить его магией, но вдруг осознал, что та не слушается. Влияет на Миреллу, на детей, на каждого... но не на Рейнара.
— Он только сейчас понял, — кивнула Лорел, подтверждая мои мысли. — Рейнар все-таки успел забрать часть магии Эраза. И теперь, чтобы получить полную власть над телесной магией, Иргему придется убить брата...
Они вступили в схватку: бездумную, но исступленную. Избивали друг друга, поднимались, вновь падали на пол, становились дымом и вновь обращались людьми (если так еще можно было назвать тех, кто творил подобное). Теперь они больше напоминали одичавших зверей, с безумным оскалом и пугающим блеском в покрасневших глазах, готовых наброситься на каждого, кто попытается вмешаться.
Я отвела взгляд, только бы не видеть бессмысленное сражение, и вдруг поняла, что Мирелла затихла. Кровь по-прежнему текла по ее изломанным рукам, но на лице не было и тени страдания. Наоборот, она выглядела спокойной, умиротворенной и даже отрешенной. Настолько, что я на секунду подумала, что она уже умерла. Но нет, ее глаза все еще провожали каждое движение Рейнара, а вот лицо... словно опустело.
— Что она сделала? — спросила я, посмотрев на Лорел.
— Отстранилась, — ответила она, словно я должна была понять все по одному слову, но потом со вздохом продолжила. — Ее сознание сейчас где-то между: не до конца покинуло тело, но и не слилось с потоками магии. На самой грани, где она уже не чувствует боль, но способна управлять собой, как куклой...
С пустым лицом.
Я вздрогнула от крика Рейнара. Он на мгновение отвлекся на Миреллу, а Иргем, воспользовавшись этим, всадил нож в его грудь. Все вокруг словно замерло, а в следующий миг Рейнар рухнул на пол. Взгляд Иргема словно прояснился, будто только теперь он наконец понял, что сотворил. Губы Миреллы зашевелились в страшном, нечеловеческом звуке и откуда-то из пустоты донеслись слова:
«Да ослепнут глаза твои, как ослепло сердце твое, жаждущее власти, да ослепнет каждый ребенок твой, поддавшись той же жажде».
И с этими словами глаза Миреллы закрылись, а сама она засияла переливами перламутра. Все ее тело поплыло изгибами и волнами, дрожа в лучах закатного алого солнца.
И растворилось.
Иргем еще долго стоял над мертвым телом брата, не говоря ни слова, а затем покинул дом, чтобы больше никогда туда не вернуться. А Рейнар так и остался лежать с ножом в груди, пока дети не рискнули войти на кухню.
Его сожгли в саду. А прах ссыпали в единственное, что осталось от Миреллы — вазу, созданную ее руками, — чтобы они навеки остались вместе...
— Конец. — Лорел резко хлопнула в ладоши и повернулась ко мне. — Еще что-то будем смотреть? Могу включить любой момент истории, раз уж мы тут надолго застряли. Знаешь, я даже немного рада, что ты появилась, теперь можно хоть с кем-то обсудить...
Она вновь взмахнула рукой и сцены стали сменять друг друга.
— Подожди, — сказала я, напряженно следя за картинками. — Что было после этого?
— После? Ну, дети выросли, разошлись. Иногда возвращались в этот дом, хоть и ненадолго. Со временем его расположение стерлось из памяти, но потомки Миреллы и Рейнара всегда могли найти его, как надежное укрытие, если им больше некуда пойти.
— То есть, я тоже...
— Конечно, — оборвала она меня и окинула пространство взглядом. — Иначе не смогла бы сюда попасть. Тут, кстати, еще одна интересная история была, — добавила она, вновь взмахнув рукой, — сейчас покажу.
— Нет, подожди...
В моей голове было столько вопросов, что я не понимала, за какой ухватиться. Сфера ведь не случайно отправила меня сюда. Я должна была разобраться в происходящем и понять, что делать дальше, но в итоге только сильнее запуталась.
— Ну? — поторопила Лорел, и вдруг стекло перед ней захрустело и пошло трещинами. Она отступила и прошептала: — Это нехорошо.
Не успела я ответить, как меня потянуло в сторону, прямо к трещинам, расходящимся все дальше и дальше по сфере, внутри которой мы находились. Лорел несколько секунд непонимающе смотрела на меня, а потом словно спохватилась, когда мое плечо врезалось в стекло, оказавшееся наощупь неестественно мягким и податливым.
— Стой! Не смей оставлять меня здесь одну!
Но я не могла остановиться. Меня словно тащили за руку сквозь тонкую субстанцию, напоминавшую теперь желе. Лорел бросилась ко мне и схватилась за мой рукав в последний момент, но, когда я вновь открыла глаза, рядом ее уже не было.
Зато была Грета.