Лес

В кармане рюкзака загудела рация. Саня достала её и приложила к уху:

— Ало? – засмеялась она.

— Не так, — рявкнул ей Егор и выхватил рацию.

— Приём, приём, — загремела рация голосом Димы, — Я первый ты второй... ты первый я второй... не суть. Вы где застряли?

— Мы где? — Егор растерянно оглянулся по сторонам и безнадёжно вздохнул.

— Понятно... — рация зашуршала и продолжила голосом Деда, — Егор, у Саши в рюкзаке должен быть компас. Так, посмотрим... от места, где вы сейчас находитесь, мы на юго-западе. Только прямо – вы не должны её пройти.

Егор многозначительно выдохнул:

— Серьёзно? Жучок?

Не дождавшись ответа, который он итак знал, Егор принялся рыться в рюкзаке Сани. Наконец, перерыв там всё, он выудил маленький карманный компас.

— Так... — он завертелся с компасом в руках, — Юго-запад... – это в противоположной стороне. Прекрасно, возвращаемся! — он застегнул распухший рюкзак и, нащупав в его кармане маленький, с пуговку прибор, усмехнулся. — Ну, даёт...

***

Пройдя минут десять, они заметили блондинистую голову Димы, мелькавшую из-за ствола дуба. Она будто светилась в темноте, и как маяк давала им дальнейший курс. Вот она снова высунулась. Потом вновь исчезла за деревом, выслушала, что говорит ей Дед, сидевший рядом так, что его не было видно и, посмотрев, наконец, в сторону второй группы, замахала им рукой. Те замахали в ответ, и присели рядом. Произошло воссоединение.

— Дальнейшие указания? — спросил Егор у Арса, пока тот сверлил взглядом наручные часы.

Деду понравился его тон. Он ему напомнил работу. «Ну, нет, не реагируй! Только не сейчас!». Арсений потупил глаза, но быстро оправился от наплыва воспоминаний и неестественно сухо для него теперешнего сказал:

— Сидим здесь. До полночи. Потом видно будет.

Сидеть без дела оказалось очень скучно. Саня предложила рассказывать анекдоты. Эта идея потерпела крах сразу после первой шутки – настроение было не то. Но замена анекдотам нашлась сразу же, когда Егор вспомнил про Сашину ногу и, протараторив как сумасшедший, потребовал у Деда бинты. Осмотрев ногу, Дед странно засвистел.

— Я буду жить? — спросила Саша, напуганная таким многозначительным свистом.

— Нет, — отозвался Дед очень серьёзным голосом, промакивая кровь марлей, — Придётся ампутировать.

Саня охнула. Прямо как филин. Парни, с трудом сдерживая смех, решили подыграть.

— Как же ты теперь будешь без ноги... — беря её за руку, посочувствовал Дима, — Ну, ничего, мы купим тебе костыль.

— Знаешь, костыли уже прошлый век, — подхватил Егор, — У тебя будет протез. Ты будешь как киборг! — специально для Саши он исполнил «танец робота».

— Ну, хватит вам, — всё ещё серьёзно сказал Арс, прервав тем самым увлекательную шоу-программу, — Денег не напасёшься на такую роскошь.

Парни захохотали.

— Ну вас! — Саня цокнула и, отмахнувшись, прижалась щекой к шершавой коре дерева.

Поляна была далеко отсюда, но вдалеке виднелся кусочек её тернистого забора, и мелькали фигуры непонятно кого. Саша вглядывалась сквозь темень в тёмные силуэты и уже представляла себе страшное кровавое побоище. По телу то и дело устраивали забеги мурашки, и ей казалось, что сердце вот-вот вылетит, оставив дыру в её платье, и полетит так далеко, что его уже ни за что не сыщешь. Иногда она прерывала свои мысли, отвечая на стандартные вопросы о самочувствии и шипя на Арса от боли. Когда рана была более-менее очищена от крови, Дед как следует, обследовав порезы, стал копошиться в своём рюкзаке. Долго, с сосредоточенным лицом. Наконец нащупав пузырёк спирта, он щедро полил им свежий бинт и приложил его к ране. Как и ожидалось, отвлечённая Саня взвизгнула от неожиданного жжения. Громче чем надо было. Арс тут же прикрыл ей рот рукой.

— Тише! Чего так орать!

Саня посмотрела удивлённо, как будто такая реакция на боль была неестественна и обречённо вздохнула.

Покончив с повязкой, Дед взглянул на часы.

— Десять минут первого, — сообщил он, — Пора.

***

На Поляне слишком много народу. Так много, что все они даже не помещались в пределах колючего ограждения: почти все Ангелы парили в воздухе. Появление ребят вызывало всеобщий восторг, и Поляна как по щелчку наполнилась лязгом и гамом. Чёрный что-то рявкнул одному из своей свиты, поднял ладонь и его войско потихоньку успокоилось.

Арсений, оставив молодых возле заборчика, подошёл к Ангелу.

— Я пришёл. И что дальше? — спросил он.

Ангел не ответил. Он молча гипнотизировал Арса чернотой в капюшоне некоторое время, а когда это ему надоело, развернулся к стоящему позади войску и сказал:

— Свободны, — очень спокойно.

Все стали переглядываться и шептаться, удивлённые таким поворотом событий. Ангел раздражённо вздохнул.

— Свободны! — повторил он оглушительным криком, от которого Саня закрыла ладонями уши и зажмурила глаза. От этого крика, как на секунду могло показаться, колыхнулся воздух, как это обычно показывают в фильмах.

Все, кто был на Поляне, сию же минуту испарились и разбежались кто куда. Пропал шёпот, тихий гул и стало так тихо, что Арс слышал биение собственного сердца. Чёрный опять повернулся к нему. Дед стоял неподвижно, слишком напряжённо, чтобы его страх был незаметен. Он старался скрыть его из последних сил. Страх его сильно бросался в глаза, чувствовался кожей и отдавался ему самому сильным головокружением. Ужасное чувство, когда не можешь совладать с собственными эмоциями. Когда они тебя окутывают и не отпускают, как что-то липкое и тягучее. Как клей, к которому приклеился и теперь, кажется, никогда отклеишься. Ангел это чувствовал.

— Что теперь? — переспросил Дед предательски дрогнувшим голосом.

— А что ты хочешь? — азартно усмехнулся Ангел, — Умереть в муках? Или чтоб быстро и безболезненно? Или может превратиться в безобразного монстра? — Ангел расхохотался, — А хочешь, я сделаю так, что ты убьёшь их сам? А затем и себя, хочешь?

— Перестань Чёрный, — Арс испуганно отвёл взгляд на ребят, как будто боялся, что вот-вот их схватят подопечные Чёрного. Ребята вяло перетаптывались с места на место, и их страх ощущался за километр. Они стояли молча, прижимаясь друг к другу, и смотрели на Арса в ответ, то ли также испуганно, то ли с надеждой – он не смог понять.

Ангелу не понравилось, что от него отвели взгляд. Он схватил Арсения за его многострадальную руку и вонзил в неё свои когти. Снова. Дед издал звук, похожий на тот, который издают люди, находящиеся при смерти. Но не тот, который издаёт старый человек, лежащий в белоснежной постели, обмотанный капельницами (издаёт ли он такие страшные звуки вообще?). Нет, настоящий предсмертный крик, когда плоть пронзает кинжал или пуля, и ты понимаешь, что ещё мгновение, и ты навсегда сольёшься воедино с землёй, и кричишь не только от боли, но и от ужаса, и всё ещё не можешь поверить. Дима не знал, какие звуки издают умирающие люди на самом деле, но понял, что этот точно один из них и, забывшись, ринулся к Деду на помощь. Ему повезло, что Егор успел схватить его за ворот куртки и Дима отшатнулся назад, как неваляшка.

Чёрный с каждой секундой сжимал руку всё сильнее, глядя на Арсения, скулящего у его ног. Арс ощущал приближение конца всё острее. Он чувствовал, что если сейчас закроет глаза, то потом вряд ли сможет их открыть. Но что-то невидимое и тёплое не давало ему сдаться так просто. Стояло за его спиной, дышало в шею, то и дело подталкивало сердце на новый удар. Арс слышал его шёпот у себя в ушах: «борись!» и пытался бороться.

Набрав в грудь побольше воздуха, он хрипло выдавил:

— Просто скажи, что тебе нужно. Я всё сделаю... Но, ты пообещаешь, что не тронешь их.

Ангел усмехнулся и слегка, совсем слегка ослабил хватку, но руку Арса не отпустил.

— Ну, уж нет, просто так ты от меня не отделаешься.

— Подумай, — шепнул он на выдохе, собираясь с силами, — Я, правда, сделаю всё... что ты захочешь, но пожалуйста, оставь их в покое.

Арс всё ещё боролся, несмотря на заметно покидавшие его силы. Он не хотел допускать того, что ему придётся потакать Чёрному, но страх перед потерей своей жизни и жизни своих друзей был выше его предпочтений. Однако Ангел уже всё придумал, и передумывать что-то ему не хотелось, поэтому он лишь отшвырнул Арса в сторону и неспешно подлетел к стоявшим у тернового забора ребятам. Те засуетились.

— Нет, стой... — захрипел Дед, с трудом и безуспешно пытаясь встать с земли, но Ангел его не услышал. Да если бы и услышал, не остановился.

Как только Ангел оказался совсем близко к ребятам, они подняли на него испуганные глаза и поёжились от внезапно подступившего холода. И хоть им и так было холодно от долгого нахождения на улице, холод, излучаемый Ангелом, они отчётливо почувствовали. Дима сразу же узнал его – плохой холод. Вот оно, то самое, о чём говорил ему Дед – воплощение тьмы и кошмаров. Все ужасные, холодные эмоции, собранные воедино, это и есть то, из чего состоит Чёрный. А у таких эмоций всегда есть «противоядия» – что-то, чем можно их подавить. Нужно только вычислить его слабости. Вот только слабостей за ним пока не наблюдалось...

Он казался им таким могущественным, сильным и опасным, и лишь одно его дыхание заставляло всё внутри сжиматься. А нависший над ними, словно грозовая туча, силуэт Ангела – делать меленькие шажки назад и вонзать ноги в колючие ветви. Без капли сожаления, Ангел подошёл ещё ближе, как только ребята отошли в общем счёте на шаг. И ещё ближе, когда им стало совсем некуда отходить. Ребята вцепились друг другу в ладони, прижались друг к другу плечами, и казалось, что их не разорвёшь теперь ничем на свете. Все втроём они молча смотрели на Чёрного. Чёрный смотрел на них. Он наслаждался их страхом. Нет, не Арс ему нужен. Они – его настоящая цель. Ребята уже готовились к худшему.

Дед в это время «прохлаждался» на снегу. Он понял, что встать у него не получится, и оставил бессмысленные попытки. Рука горела, слабость и боль по всему телу, боль в голове. Впрочем, лучше перечислять то, что у него не болело. Он дрожал от жуткого обжигающего холода, но не мог встать со снега и беспомощно смотрел, как его друзья пятятся от огромного Ангела. Им больше некуда бежать, пусть их трое, а Ангел всего один, он был сильнее, могущественнее. Им не спрятаться от его чар даже зарывшись в землю, даже улетев на другую планету. Арс решил ползти к ним на помощь. Он полз тихо, оставляя после себя кровавую дорожку, Чёрный не должен был его услышать, но его выдали ребята. Всеми силами пытавшиеся отыскать помощь они разом перевели взгляд за спину Ангела, лишь Дед зашевелился. Заметив это, Ангел поднял вверх сжатый кулак, и Дед остановился. Руку пронзил новый импульс боли, а вмести в ней и всё тело. Ангел решил подарить ему напоследок новые ощущения, и Арс всеми силами держался, чтобы не закричать. Ангел, судя по всему только этого и добивался и с видимым злорадством наблюдал за испуганными ребятами, усиливая боли Деда. Они стояли как натянутая тетива – лишь отпусти её, и она со свистом выпустит стрелу. Так и ребята, лишь дай им возможность, и они со всех ног ринутся к своему Деду, но такой возможности у них не было. Они боялись. Хоть лица Чёрного никто не видел, его злорадство и наслаждение этой ситуацией было видно также отчётливо, как страх ребят, даже ещё лучше.

— Постойте так ещё мгновение, и ваш драгоценный потеряет сознание от болевого шока, и тогда вам уже ничто не поможет, — пропел, наконец, Ангел басистым голосом, от которого у всех троих замерло сердце.

Ребята снова дружно перевели взгляд на него. Сейчас они думали одинаково, действовали одинаково, как заводные куклы. Ангела это жутко забавляло, а любопытство внутри него разжигало вопрос: «что же они сделают?». То, как мыслят и действуют люди, для него и таких как он всегда было и будет интересно. Всё равно, что для нас – людей – интересно наблюдать за поведением животных. Он разжал кулак и отошёл в сторону, давая ребятам пройти. И снова как один они ринулись к обездвиженному телу. На секунду им показалось, что тот уже не дышит. К счастью, когда они перевернули Арса на спину, они услышали еле заметное прерывистое дыхание, увидели крошечные облачка пара над его ртом и мокрое от слёз и крови лицо. Глаза его медленно приоткрывались, но затем захлопывались вновь. Ребята одновременно присели рядом с ним в одну и ту же позу, сложив на нём руки, как будто хотели отдать ему всю свою энергию. Ангел наблюдал за ними с высоты своего роста.