Лес

Дима проснулся от тихого стука в дверь.

— Дим? — прошептал голос Деда за дверью, — Не спишь?

— Заходи, — отозвался тот зевая.

Дед зашёл, виновато смотря в пол и закрыв за собой дверь сел на кровать. Дима приподнялся.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — соврал Арс.

На самом же деле, голова у него болела, будто с дикого похмелья. У Димы голова болела не слабее, да что уж там голова! Болело всё. Но он не придавал этому большого значения – он знал: Дед не мог себя контролировать.

— Да? А выглядишь неважно.

Такое трудно было не заметить. Шатаясь из стороны в сторону, не имея возможности совладать с вестибулярным аппаратом, с кругами под глазами и трясущимися руками, Арс был похож на неуклюжую панду. Он всё ещё немного терялся в пространстве и иногда жмурил глаза. Но это только внешние признаки. Сердце болело за Диму. Он даже не хотел смотреть на него, что б ни видеть следов своих пальцев на шее и ногтей на плечах. А Дима как назло! Мог бы хоть одеяло на плечи накинуть.

— Даже не вздумай извиняться, — после небольшой паузы предупредил его Дима, зная, зачем тот пришёл.

От этого чувство вины и желание упасть на колени в раскаянии у Деда не пропало, но он убрал свои бровки домиком и сделал серьёзное лицо. После чего всё же предпринял одну неудачную попытку:

— Я, надеюсь, не сильно тебя... Дим, пожалуйста, прости меня, я не должен был приходить...

— Арс, — перебил его Дима, — Замолчи. Я рад, что ты пришёл. Мы все рады. Это был лучший Новый Год, — кратко, понятно, с душой.

Спорить с другом после таких слов Арсению не хотелось. Он слабо улыбнулся. В то время как гуляющие по нему глаза Димы в поисках ещё незамеченных ночных вмятин наткнулись на его руку.

— Боже, твоя рука?.. — тихо воскликнул он.

Рука Деда с закатанным рукавом свитера – чтобы не запачкать – местами была покрыта запёкшейся кровью.

— И как я раньше не заметил... Может нужно как-то обработать или перевязать... Не болит?

Дед спустил рукав и стал отмазываться, твердя, что всё хорошо, и он потом её отмоет. Дима возражать не стал, ведь подумал, что так и должно быть после таких ночей, какая была накануне, и всё же переспросил и предложил помощь. После того как Арс отказался во второй раз, Диме неожиданно захотел спуститься в зал.

Егор с Саней смотрели телевизор, укрывшись пледом. На экране показывалось что-то сопливое. Дима догадался, что фильм выбирал романтик Егор, и выражение лица Саши при виде этих соплей окончательно подтвердило его мысль. Дима взглянул на часы, висевшие над телевизором. Они показывали четыре часа по полудню.

— Неужели мы проспали весь день?..

— Ты проспал, — поправил Егор, — Мы проснулись давно.

— А что же меня не разбудили?

— Мы пытались, — ответил Дед за его спиной, — Но ты ударил Саню пяткой в глаз, обматерил её и сказал, что если мы ещё хоть раз войдём в твою комнату, то ты возьмёшь...

— Не стоит цитировать, — перебила пострадавшая Саша, — Но учти, Димон, если завтра у меня появится синяк, то от своих угроз пострадаешь сам.

— А я не помню, — сказал тот, как ни в чём не бывало.

— Ещё бы – столько пить!

Действительно, на него одного ушли две бутыли вина.

Дима взял со стола мандарин и поднялся в комнату. Деда позвал с собой.

— Расскажи что-нибудь, — сказал он, садясь на грязную не заправленную постель.

— Надень футболку, прошу. А лучше свитер. Под горло, — попросил Арс, снова наткнувшись на синяки.

Дима, наконец, смиловался и завернулся в одеяло по шею.

— Почему тебя выселили из дома?

— Я, если честно, и сам не знаю, — признался Арс, — Помню только, что перед этим Ангелы сказали, что всё предначертано. Возможно, им было важно, чтобы вы приехали.

— Зачем?

— Нашёл у кого спросить!, — усмехнулся Дед.

— А что с Ангелами сейчас?

— Мы не встречались очень давно. Насколько я знаю, в их мире сейчас война. Но в последнюю нашу встречу ему здорово от меня досталось.

— Из-за чего воюют?

— Что-то вроде революции. Там ведь несколько народов. Ангелы – самый главный, а самый низкий – так называемые Существа. Ты спросишь, как они выглядят? — Дима с большим энтузиазмом кивнул. — Я не знаю. Встречаться с ними мне, слава богу, не доводилось. Мне про них Чёрный рассказывал. Эти самые Существа и хотят свергнуть Ангелов. Им, видите ли, надоело терпеть рабство. Это всё они мне рассказали, ещё давно. Представляешь, лет двадцать от ни слуху, ни духу.

С этим Дима разобрался, но это было не то, что волновало его больше всего.

— Как так произошло с машиной и с домом? И почему тебя до сих пор не нашли?

— Ангелы, — в который раз произнёс Дед. Он призадумался, стараясь подобрать слова, чтобы Дима точно понял, — Помнишь, я рассказывал про защитный барьер? Он то и защищает мой дом. То есть, благодаря ему, никто его не видит и никогда не найдёт, если я сам того не пожелаю. Удобно, кстати. А с аварией всё предельно просто – так подстроили мою смерть, поэтому меня никто больше и не ищет.

— Но ведь тело твоё так и не нашли. Не могли же они просто бросить дело и принять тот факт, что ты просто исчез.

— Так ведь, сколько лет прошло! Про меня уже все и забыли.

— Но сначала-то тебя искали?

— Сначала искали. Каждый день по Лесу шастали, но, видишь ли, роль сыграло и то, что все так панически боятся его, что решили не затягивать, а просто закрыть моё дело. Да... Ангелы умные ребята...

— Очень полезно иметь таких могущественный друзей, как Ангелы, — заметил Дима.

— Готов поспорить. И на счёт друзей, и на счёт пользы. Укрыли меня – спасибо – хоть живу тут как в изоляторе и мучаюсь каждый месяц...

— А когда ты их видел в последний раз? Вы дрались?

— О да! — Арс заметно оживился, — Я задал им такого перца! За всё отомстил. Знаешь, больше всего я хотел им отомстить за смерть родителей – это ведь они виноваты. Только жаль, что я об этом раньше не догадался. А за смерть твоего отца, я им вообще такое устроил! А ведь я был таким молодым, когда они его убили и...

— Стоп, что ты сказал? — перебил его Дима, — Моего отца? Ты его знал!?

Арсений осёкся и опустил глаза. Вот чего-чего, а этого точно не стоило говорить.

— Так это, получается, из-за тебя он умер!

Дед прикусил губу.

— Дим, успокойся, всё не так... — он потянул к нему руки и попытался обнять, чтобы успокоить.

— Нет! Не трогай! — Дима отбил руки Деда, — Всё именно так. Это ты виноват! Как это произошло?

Арс не отвечал, только молча смотрел на Диму.

— Говори!

— Влад был моим лучшим другом, он был единственным, кто знал о них. Я вышел из тюрьмы и хотел с ним повидаться, но они убили его, лишь я стал рассказывать ему подробности. Я ничего не мог сделать. Извини...

— Ты мог не приходить к нему! — взревел Дима, уже почти плача.

На минуту он замолчал, захлёбываясь в слезах. Дед тоже молчал, наблюдая Димины попытки заслонить руками лицо.

— Ты очень на него похож, — сказал он, наконец, так сочувственно, что у Димы ёкнуло в груди.

— Иди к чёрту, Арс! Почему ты не мог не идти к нему? Ты ведь наверняка знал, что это плохо закончится!

— Я, правда, не думал... — начал оправдываться Дед.

— Уходи — еле слышно произнёс Дима.

— Нет, Дим, погоди, — Арс попытался взять его за плечи – там, куда не достал вчера – и слегка потряс, — Посмотри на меня...

Дима оставался неподвижным, понурив голову и сжимая одеяло в кулаках.

— Уходи, пожалуйста.

Дед разжал его плечи, но не ушёл. Он сидел, молча смотря в заплаканные глаза друга, похожие на щенячьи, которые он всё ещё прятал.

Просить третий раз Диме не пришлось. Деду было трудно слушать всхлипы, тем более, он прекрасно понимал, что сейчас ничего сделать не сможет, и так же молча ушёл. Спустился по лестнице и принялся собирать свои вещи, не глядя на любителей кино. Те сами обратили на него внимание.

— Куда это ты? — поинтересовался Егор.

Арсений глубоко вдохнул, и прежде чем ответить натянул улыбку.

— Как куда? Домой. Поздно уже, — ответил он, стоя к ним спиной.

— В смысле домой? — от возмущения Саня вскочила с дивана, — Сегодня же повтор матча. Мы же хотели пить пиво... — сказала она растерянно.

— Ах, да! Ну что ж пейте без меня, я... очень устал после вчерашнего... — сказал он и вышел за дверь.

На улице шёл снег. Арс натянул капюшон, выпустил изо рта струйку пара и, проследив, как он исчезнет, побрёл домой, несколько раз зло пнув невинную сосну.

— Что это с ним? — Саня повернулась к Егору.

Он всё ещё смотрел на закрытую дверь. Потом посмотрел на Саню, а затем взглянул на лестницу.

— Кажется, я знаю, что, — отозвался он и встал, — Пойдём.

Друзья застали Диму курящим. Егор с ходу начал ругаться и говорил то, что повторял неоднократно, видя подобное.

— Пожалуйста, если куришь в доме – хотя бы открывай окно, а вообще, для этих целей существует улица, — сказал он строго и по-взрослому и плюхнулся на кровать. — Ну конечно! — протянул он при виде зарёванного лица друга. — Вы поругались?

Дима с сигаретой в зубах молчал.

— Дим! Не молчи.

— Он знает, как умер мой отец, — сказал он тут же.

— Да? И как же? — спросил тот с улыбкой.

Егор не скрывал радости за друга, ведь он помнил, как будучи подростком, тот носился с этим несколько лет, пытался узнать, как всё это произошло, а тот помогал ему, так как знал, что сам бы Дима точно ни к чему не пришёл.

Причина смерти установлена не была. Врачи, сбитые с толку лишь пожимали плечами. Они говорили, что никаких видимых причин не было. Его никто не убивал, да и со здоровьем у него проблем не было. Просто остановилось сердце. Даже не инсульт. Дима тогда был совсем маленьким. Ему было всего четыре года. О подробностях смерти отца ему рассказала мать, когда тому исполнилось четырнадцать, и он уже достал её вопросами. Тогда то, он и поклялся найти причину. Но что может узнать ничего не смыслящий в этом подросток, если даже врачи были загнаны тупик. В глубине души, Дима был благодарен Деду за то, что тот ему рассказал, но не мог это признать, потому что был сильно обижен на него.

— Это он.

— Что он? — не понял Егор, — Кто?

— Дед виноват.

Улыба с лица Егора растворилась в серьёзности и задумчивости.

— Он так тебе и сказал?

— Не так, — и Дима пересказал слова Деда.

Егор, вздыхая, потёр глаза.

— Дим, ты... идиот. Полный идиот, — сказал он сочувственно, — Он ведь всё ясно дал тебе понять. Ну, при чём тут он?..

Но Дима слушать не хотел. Мир в его глазах рухнул неимоверно быстро и, казалось, невозвратимо. Человек, который стал для него одним из самых близких, как оказалось, был виновен в смерти его отца. Дима хотел верить, что это не так, но не мог его простить прямо сейчас. Он молча вышел из комнаты, подбирая со стола сигареты, и нырнув в кеды, ушёл прочь.