4
Северус сидел в глубоком кожаном кресле напротив камина, в котором тихо потрескивали разгорающиеся поленья, согревая мужчину. Его привычно наглухо закрытый сюртук и застегнутая на все пуговицы рубашка сейчас были небрежно раскрыты, являя миру бледную кожу зельевара. Его бледное лицо ничего нового, что увидел бы дом, не выражало: усталость и изнеможённость. Однако его глаза, привычные для окружающих быть холодными, наоборот, завораживали своей яркой черной колдовской силой, наполненной внутренней волей, и будь Альбус тут, то сильно бы занервничал, увидев ТАКОГО уверенного в себе подопечного, который явно не собирается быть пешкой в чужой игре. Огонь играл оранжевым цветом в глубине завораживающей тьмы.
Сам он не замечал тех изменений, ведь они были весьма незначительны и еще не раскрывали истинную силу мага, который об этом даже не подозревал, живя и довольствуясь объедками своих возможностей, но это позже.
Сейчас же все его мысли были о Гарри Поттере. И они были противоречивы, сжигая внутри все его силы, и, кажется, даже что-то внутри переворачивалось от того всепоглощающего чувства вины. Оно буквально топило его изнутри, разворачивая свои объятья, чтобы привычно укрыть его, нашептывая одни и те же слова: «Если бы я не сказал...», «Если бы я сам все проверил...», «Мог защитить, но не смог...», «Доверился долькожору...».
С науськивания директора он думал, что будет навещать избалованного мальчика, копию этого оленя, однако вместо этого он увидел одинокого, забитого и, главное, слепого ребенка, который отчаянно нуждался в помощи. Хотя тут же ему вспомнилось поведение паренька и тот болезненный удар магией, и понял, что погорячился: Гарри Поттер был не таким уж и беспомощным. Определенно в обиду себя не даст, но дом, где твоя территория, — это не школа, где у каждого своя рубашка ближе к телу. Чертова известность мальчика, может быть, тут она сыграет на руку тем, что ему станут помогать?
Не оставит же Светлый Светоч ребенка без поддержки? В самом деле, правильное воспитание и все остальное, о чем это он. Целых одиннадцать лет он слушал только о Поттере, ребенке этой четы, о том, как они любили малыша. Директор, словно специально, зная, что Северусу больно, намекал, подмечал, говорил вскользь, и это дало свои результаты. Северус даже после смерти Лили ненавидел их ребенка, потому что он был ребенком Поттера, а не его.
И тут его как током стукнуло. Черт, а если...!
Только мысль начала формироваться, как в дверь постучали. Северус оглянулся на лестницу, ведущую на второй этаж. Следящие чары не сообщали ничего — мальчик по-прежнему спал, а значит, можно поговорить. Кто таким способом приходит в гости, Северус знал — Дамблдор. За эти долгие годы он узнал привычки старика, как никто другой. Все-таки это его профессия — подмечать детали; да и никто больше не находил в себе смелости заходить в гости таким магловским способом. Жить хотелось всем, а то что Дамблдору чужд инстинкт самосохранения, Северусу еще предстоит узнать чуть позже, поговорив с ним.
Снейп искренне надеялся, что получит вразумительные ответы на свои вопросы, которых, за одну встречу с мальчиком, назрело в большом количестве. Но, видимо, забыл, что уважаемый директор — мастер ухода со скользких вопросов.
— Мальчик мой, — не обращая внимания на обычную гримасу своего подопечного, поприветствовал Дамблдор, сверкая своими очками в форме полумесяцев во мраке недружелюбного коридора.
— Директор, — все же кивнул зельевар, проглотив свое неудовольствие: с такими, как профессор бесполезно тягаться. — Что-то случилось?
— Ммм... Северус, как прошла встреча с мальчиком?
Снейп подозрительно прищурился, у него уже был опыт посещение домов магглорожденных, но еще ни из-за одного великий чародей не приходил к нему домой и не спрашивал о том, как прошла встреча.
Хотя о чем это он, это же Гарри Поттер, Сам-Избавитель-От-Зла, тут же начиная заводиться, зло подумал Северус.
Дамблдор, видимо, увидев то, что хотел, загадочно улыбнулся. Реакция на мальчика была такой, какой и предполагал Альбус. Он начал незаметно плести паутину из своей магии, чтобы Снейп рассказал, как прошла встреча, подкрепляя эмоциями зельевара в момент встречи. Только светоч всего и вся не учел лишь одной маленькой, но такой важной, детали. Северусу понравился мальчик, и в момент встречи он желал защитить мальчика от всяких долькожров и стать ему отцом.
Конечно, по большей части, эти решения были приняты интуитивно, благодаря магии, да и просто как человека, который любил Лили. Именно эти желания еще не были обдуманы, взвешены, и именно сейчас Дамблдор, не подозревая, рыл себе выгребную яму, закрепляя именно это состояние, даже не проверяя чувства, думая, что его марионетка была обработана на совесть по отношению к мальчику. Будучи уверенным, что все идет по плану.
Сначала Северус хотел рассказать правду и вылить все презрение на директора, но что-то не давало ему сказать всю правду. Мужчина почувствовал, как неведомая сила дала ему под дых, от чего помутнело в глазах и какое-то предчувствие вопило его голосом буквально до боли в голове: «Не смей ему говорить о мальчике и себе правду!».
И Принц послушался свою интуицию, что никогда его не поводила. И вдохновенно начал врать, угадывая по мимике директора, как ему сказочка, попутно укрепляя свои ментальные щиты, даже не подозревая, что помогает директору вплетать свои закладки ему в голову на верхних уровнях защиты, которую Северус практически никогда не снимает.
Северус экспрессивно отзывался о мальчишке: его поведении, внешнем виде, манере речи, о неуважении по отношению к взрослым и тем, что этот выродок так похож на отца. Весь свой монолог он ходил вокруг кресла, как делал бы в тихой ярости, чтобы у директора точно не возникло вопросов, и одновременно с этим, молясь, чтобы мальчик спал и не слышал этого. Хотя поговорить с ним следует, но после посещения гоблинов, да и о его ментальных щитах надо позаботиться.
Альбус, выслушав всю речь и закончив плести паутину, даже не спрашивая, купили ли они все, и нужна ли помощь, ушел камином к себе домой, решив отдохнуть ради разнообразия не в кабинете замка. И в этом была его вторая за день ошибка.
Где-то в Шотландии. Хогвартс. Кабинет директора.
Клетка феникса. Огненно-рыжая птица с важным видом тревожно курлыкала свою песню. Магические существа всегда чувствовали колебания Магии, которые вели к великим изменениям в мире.
Может быть, если бы Альбус взял с собой птицу, как хотел изначально, то и не сделал того, что уже произошло. Но случилось то, что случилось. Директор слишком спешил, да и эти чертовы портреты покоя не давали совсем. А птица возбужденно прыгала на жердочке, радуясь одному ей известному событию. Ее ненавистный хозяин, насильно сделавший феникса своим фамильяром, сделал наконец-то хороший поступок, который приблизит освобождение птицы.