3
Северус Снейп, а нынче Лорд Принц, сидел напротив Гарри Поттера, смотря с недоумением. Что, собственно, он делает в этом доме перед этим черноволосым нахальным мальчиком с черной повязкой на лице и... молчит.
Шел он в этот дом с определенным настроением и определенной линией поведения, и вроде бы все шло, как он и предполагал: наглый мальчишка спал, даже не реагируя на профессора, а как только Снейп смог его разбудить, то был неприятно удивлен.
Сам же Гарри испугался, когда его разбудило покашливание и угнетающая аура вокруг человека, что находился на пороге его чулана. Поттер знал, что родственники уехали до вечера и если бы даже приехали, то просто стоять и молчать у порога — не в их стиле; минимум, что они сделали бы, так это выкинули на него ушат словесных помоев или потащили за ухо на кухню разъяснять, кто тут главный.
И именно в этот момент, поняв, что кто-то пришел по его душу, он, не задумываясь, лупанул сырой магией в то место, где предположительно находился неизвестный, чтоб неповадно было, и на автопилоте, сгруппировавшись, ушел перекатом в бок так, чтобы его не смогли схватить. Конечно, далеко он не укатил, но, по крайней мере, был уже точно не напротив входа, как он надеялся.
Времени на то, чтобы прощупать магией чулан и коридор не было, как и слушать, есть ли какое-то движение. От страха и адреналина в крови мальчик лишь слышал свое собственное дыхание и сильно бьющееся сердце.
Спасла Северуса от проломленного черепа и сломанной стены хваленая реакция двойного агента, высококлассного шпиона и просто Мастера боевых искусств. Иначе был бы униженно-побитый Северус, и уж точно от гордости не осталось бы ничего, кроме ошметков.
В голове гудело, а спина непривычно ныла, кажется, что даже ребро треснуло. Позор.
«Вот и познакомились, мистер Поттер», — подумал зельевар, найдя взглядом мальчика, что перекатился в левое крыло маленького темного чулана. Злость пропала, а на ее место пришли недоумение и растерянность. На его практике будущий студент впервые атаковал учителя, да и к тому же это вообще, одиннадцатилетка, у которого до сих пор происходят магические выбросы. Второй звоночек, что что-то тут не так. Да и сама реакция заставляет задуматься, а с чего бы мелочи так реагировать в доме, где его холят и лелеят?!
На место негодованию пришла злость в первую очередь на самого себя, а потом уже и перешла на мальчишку. В любой другой момент, и будь молодой человек не отродьем Поттера, он бы похвалил его за отличную реакцию и неожиданное нападение, но это был чертов Поттер, наглый мальчишка, и только этот факт заставлял Снейпа негодовать. Каков отец — таков и ребенок. Весь в отца.
Правда то, что отец его не воспитывал, его уже не волновало. Северус был крайне зол с самого утра с подачи директора, тратя время, как он думал, в пустую. В это время он бы изучал, как можно переделать в высшее зелье «Зелье забывчивости», что бы было аналогом Обливиэйта, но без выявления последствий изучить насколько оно долго действует, и как его сделать с закрепляющим эффектом.
— Мистер Поттер, потрудитесь объяснить, что сейчас произошло, и выйдите из чулана, — откашлявшись, слегка хрипловатым голосом решил пойти на мировую Снейп. Как он считал.
Мальчик, до этого сгруппированный в позу эмбриона, резко распрямился и, повернув в сторону зельевара голову, слегка ее наклонив, пополз на коленях к выходу. Он был похож в этот момент на черного неуклюжего котенка. И только когда Снейп, доверившись своему чутью, отошел от входа в маленькую комнату для швабр и повернувшись вполоборота к выходу, заметил, как Поттер, все так же на коленях, выполз из укрытия и тут же резко вскочил, оказавшись в коридоре, слепо озираясь по сторонам.
Прическа Гарри была такой же, как и у отца: непослушной и в разные стороны, не считая того, что в волосах была паутина, видимо, которую он собой только что собрал как и пыль, делая волосы светлее, чем они были на самом деле. Известных на весь мир магии очков не было, вместо них была какая-то странная повязка на лице черного цвета, но от которой явно разило магией. Третий звоночек в голове Снейпа звенел уже намного громче, чем два предыдущих. «Откуда, для чего и что это значит?».
Парень был напряжен. Вся его поза говорила, что мальчик готов сию же секунду усвистать в сторону выхода из дома, и поэтому, чтобы этого не случилось и Снейпу не пришлось бегать за мальчишкой, он второй раз за день, подумать только, начинает первым разговор, при этом подключая свою магию, чтобы успокоить ребенка.
— Мистер П... Нет, Гарри, я ничего тебе не сделаю, не бойся, я всего лишь хочу с тобой поговорить...
Но нужного эффекта не вышло, если не наоборот. Ответ заставил Снейпа побагроветь и пожалеть о данном когда-то давно обете защищать мальчика.
— Все вы всего лишь хотите поговорить, а в итоге потом мои органы будут в разных уголках света. Нет уж, Мистер Как-Вас-Там-Зовут, не собираюсь Вас даже слушать. Вы сами выход найдете или полиция Вам в помощь?!
Северус Снейп, Ужас Подземелий, впервые не знал, что ответить. За всю его карьеру и жизнь после выпуска из Хогвартса ему никто и никогда не решался не то что язвить, даже дышать лишний раз боялись. Особенно, после того, как он вступил в организацию «Вальпургиевы рыцари», а после гордо переименованную в «Пожиратели Смерти».
— Что ты себе позволяешь, наглый мальчишка?! — повысил голос Снейп, но сразу же исправился. — Как вы смеете так разговаривать со взрослым?
Если бы у Поттера не было повязки на лице, то Северус бы заметил, насколько сейчас лицо мальчишки выражает весь скепсис к возмущениям неизвестного мужчины с помощью поднятых вверх бровей и прищуренных глаз, если бы они были открыты.
Гарри не убежал лишь потому, что магия этого мужчины была странной, непонятной, но явно не угрожающей Поттеру, да и к тому же, он может оказаться тем самым магом, которого послали к Гарри, для того, чтобы ввести в курс дела и купить принадлежности для учебы в школе чародейства и волшебства.
— Мистер Как-Вас-Там-Зовут, дом был закрыт, как вы попали сюда и для чего?!
— Перестаньте меня так глупо называть. Меня зовут Северус Снейп, и я преподаватель зельеварения, а также декан факультета Салазара Слизерина в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Я пришел для того, чтобы рассказать вам о школе и помочь с покупками всего необходимого для учебы в ней, — сквозь сжатые зубы процедил Снейп, мысленно считая, сколько Альбусов он убьет, на второй половине фразы ему стало проще, и поэтому она вышла тише, менее раздражительной и, как обычно, не очень эмоциональной.
Мальчик молчал, все так же смешно наклонив голову. Северус не понимал, чего он тут распинается, а Гарри не понимал, почему он слушает этого человека и верит ему. Неужели лишь из-за ощущения магии, странно бьющегося сердца этого человека и невероятно родного запаха каких-то трав, совмещающих запах снежных гор?!
— Хм... Северус Снейп, — медленно произнес мальчик, пробуя на вкус незнакомое имя.— Вы меня знаете, но я не знаю Вас, это странно. Расскажите о школе и о том, почему именно я? И точно ли я нужен школе?!
Если Северус и удивился такой постановкой вопроса, то вида не подал, но вот любопытство насчет повязки на лице уже пересилило осторожность.
— Прежде чем я начну вам рассказывать, скажите, мистер Поттер, что у вас за повязка на лице, для чего она и почему я чувствую от нее магию?
Гарри застыл: все мышцы словно одеревенели. Он ожидал услышать этот вопрос, но все равно тот застал его врасплох. Эта повязка, скрывающая его слабость, была защитой от мира, от чего он мысленно бегал. Это был его бастион, который без потерь ему пока что не преодолеть.
Молча, без слов, словно в замедленной съемке, Поттер поднял руки, на секунду задержав дыхание, как перед прыжком, и отвязал повязку, явив миру свою слабость, которую они с Чарльзом делают его сильной стороной: слепоту.
— Что... что произошло? — почти шепотом спросил зельевар, пребывающий явно в шоке от увиденного. Его сердцебиение участилось — дыхание стало прерывистым. На следующей фразе Снейп задохнулся, перестав дышать, в панике разглядывая мальчика перед ним. Злость ушла, будто ее и не было.
— Я... я слеп, мистер Снейп, у меня нет глаз... А теперь ответьте, школе нужен ли такой калека, как я?
Мальчик сказал это шепотом, но в ушах Снейпа стоял крик, крик страдающей души.
Глупец, он-то думал, что мальчик в безопасности, в ус не дует, избалованный. А на самом деле... И только сейчас он заметил неестественную для одиннадцати лет худобу, что скрывалась просторной, мешковатой и явно с чужого плеча одеждой. Что произошло? А главное, кто допустил, чтобы мальчик лишился зрения?
Альбус же говорил о том, что мальчик в безопасности, счастлив, и с ним все в порядке, что он в месте, где его любят. И только сейчас Северус задумался, а почему, собственно, он нашел ребенка в запертом снаружи чулане?! Вопросы к старику копились, и Северусу нужны ответы, но от долькожора он ничего не добьется. О том, что его доверие к старику подрывается его не удивило, в конце концов, ведь Альбус отвечал за здоровье и жизнь мальчика. И что видит в итоге Северус? Слепого мальчика, который сомневается в своей нужности в этом мире...
Поттер слишком поспешно закрыл снова лицо повязкой, так ему было спокойнее. Гарри тоже предавался невеселым мыслям. Он и не думал, что признаваться в собственной слабости так тяжело. Хоть они с Чарльзом и работали над этим, и мальчик уже не боится выходить на улицу и может более- менее ориентироваться на запахи, ощущения и интуицию, этого было недостаточно. Да и вообще он очень хотел пойти в школу, учиться, но как он это будет делать, если даже читать не сможет? Не будут же там все книги в шрифт Брайля переводить? Горькая усмешка затронула уста мальчика. В благотворительность он не верил, как и в то что с ним будут нянчиться.
Да и один он там будет, а Смейк тут, в магловском мире, и как ему, Гарри, справиться? Сможет ли оправдать все вложенные в него силы Чарльза?
Страшно, если этот странный профессор просто развернется и уйдет. А с другой стороны Поттер это заслужил, ведь он слепой, уродец и ненормальный, как уверяла его тетка. Чарльз, конечно, это все отрицал, но ведь и он уставал от Гарри, мальчик это чувствовал. А кому он будет нужен в школе, не будут ли там так же издеваться над ним? И Гарри понял: надо стать еще сильнее.
Придя к своим выводам, Гарри решил пока что заварить кофе для себя и гостя. За своими раздумьями Северус не заметил, как Поттер, трогая руками предметы мебели, уверенно, мягкой походкой обогнул кресло и точно по курсу направился на кухню. Там он, так же непринужденно трогая вещи, вытащив язычок, начал делать кофе для себя и профессора, при этом соблюдая так любимую профессором тишину. Гарри, чтобы успокоиться, делал привычные для него вещи, заставляя тело двигаться: это давало новые силы и веру в себя, хотя бы чтобы не расплакаться от осознанных перспектив, а точнее, об их отсутствии.
Гарри, чутко ощущавший окружающую обстановку, а так же медленное и ровное дыхание успокаивающегося профессора, решил не мешать ему о чем-либо размышлять, продолжая тихими и уверенными движениям в такт своим мыслям творить волшебство на кухне: варить вкусный кофе.
При воспоминании, сколько он испортил турок и недешевого кофе, появлялась улыбка. И это при том, что ни одна плита не пострадала от стихийных выбросов, не считая ожоги и боль, к которой мальчик привык за всю свою жизнь.
Он помнил, как Смейк учил его слушать, реагировать на мир, подключая все органы чувств, что были доступны для мальчика. Тогда Гарри смеялся до слез, не веря в чудо. И, как это бывает, чудо случилось с ним: после полугода тренировок и подбадриваний учителя, как стал его позже называть Гарри, у него стало получаться ощущать мир.
Получать полноценную картинку в голове, используя информацию, что преподносит ему его окружение: запахи, звуки, тактильные ощущения, эмоции людей.
Только полгода назад он понял, что эмпат, и старался развить этот дар, как мог, но, так как знания Чарльза ограничены книгами, которые выслала ему его поныне живущая бабушка, практикой и знаниями они были довольно узконаправлены. Даже это им не мешало заниматься вдвоем: Гарри — получать новые знания, Смейку — учиться педагогическим приемам и обоим — доверять друг другу. Разве не это может считаться магией, нежели глупое махание руками и изучение заклинаний.
Тем временем, пока оба мужчины в доме погружались в свои мысли, руки мальчика делали свое дело, и соблазнительный запах кофе застал обоих врасплох.
Северус тут же оказался на кухне, перемещаясь чуть громче обычного, чтобы мальчик мог услышать приближение зельевара, подхватил обе кружки соблазнительно пахнущего кофе и расположил их на столе так, чтобы мальчик мог сесть напротив него. Делал он это все молча, но с нехарактерным для него шумом, что подметил сам Гарри, издав смешок.
Профессор выгнул бровь, мол, что смешного тот сделал, но спохватился, ведь мальчик не видел его, и спросил об этом Гарри.
Тот хмыкнул и почему-то решил быть с ним честным. Наверное, потому что магия казалась ему родной и теплой, хоть этот человек и был ему незнаком, но интуиция, которая обычно выручала мальчика, молчала, а это значит, что он мог хоть немного довериться этому человеку.
— Ваши действия... Такое ощущение, что вы заставляете себя двигаться иначе, потому что ваше сердцебиение сбивается с ритма и вы, будто с непривычки, задерживаете дыхание. Я слышу это, — затем, помолчав, все же решился и выпалил. — Спасибо вам!
Северус был поражен: никто, еще никто так не характеризовал его действия, точно подмечая их и механику его тела. А с другой стороны этот мальчик привык быть слепым и пытается как-то адаптироваться в этом мире, а на что еще ему надеяться, если не на слух?! И профессор понял, за что благодарил его малыш. За то, что Северус не жалел Гарри, но и не усложнял ему жизнь, уважая его недоверие, показывая, где он, чтобы мальчик не терялся. Снейп за такой короткий промежуток действительно стал его уважать.
— Кхм... Скажите, По... Гарри, — поспешно исправился Северус, сделав заметку о том, что ему не хочется называть этого мальчика по фамилии своего школьного врага, словно бы пятнать мальчишку. Он чувствовал его магию, и она была явно не Поттеровская. Ну, либо Северус чего-то не знает, либо просто в мальчике больше от Лили, чем от отца. — Что с тобой случилось и как давно?
— Я... Помню лишь, как летел с яблони. Помню, как рвалась ткань кофты и как я падал вниз, а потом адскую боль. После этого я оказался в больнице, где мне сказали, что глаза не вернуть из-за травмы и это вообще чудо, что я выжил, но... я не считал это чудом... — уже тише, почти что горько усмехнувшись в кружку, прошептал мальчик. По его лицу пролегли дорожки от слез.
Хоть это и было давно, но до сих пор было больно осознавать, кем он стал и чего лишился. Он уже забыл, как выглядит голубой цвет, небо или зеленая трава. Теперь для него это были лишь обычные слова, без смысла. Его жизнь протекала последние четыре года в сплошной темноте, и чем чаще он задавался вопросом, а был ли он раньше зрячим, тем больше сомневался в этом. Тьма была его спутником. Навечно. И тут же, чувствуя неясный коктейль из эмоций профессора, решил продолжить:
— И мне помогал доктор Чарльз. Он, в отличие от тетки, заботился обо мне как мог и сейчас учит меня чувствовать мир, полагаясь на остальные органы чувств.
— Гарри, — помолчав, напомнил о себе профессор, видя, что мальчик замолчал. Снейп заметил за мальчиком привычку игнорировать вопросы, на которые тот не хотел отвечать, — когда это случилось? И самое главное, из-за кого?
Мальчик, наклонив голову еще ниже, тихо пробурчал:
— Мне было семь лет, сэр. В этом виноват свинья Дадли, — с нескрываемым отвращением и злостью прошипел мальчик, не оставляя сомнений, что мальчик так просто это не оставит и таит злость до сих пор, что, к слову, вообще неудивительно.
Клубившаяся магия Северуса и Гарри, создавая напряжение, весь разговор уплотнялась, будто готовилась взорваться. И именно эти слова стали спусковым крючком. Что, собственно, и произошло. То, что Снейп был в ярости, было мягко сказано. Сейчас Дурслям повезло, что их здесь не было, иначе Северус бы лично стер их в порошок.
Гарри от головокружительной силы магии впал в ступор, а потом ему просто стало страшно. Он ничего не понимал, не замечая, как от перенапряжения пошла кровь носом. Он впервые почувствовал силу волшебника, а уж о мощи, что исходила от него, и говорить было нечего. Вкупе с переживаниями и давлением магии Гарри потерял сознание