...

Сынмин заходит в класс, поправляя наплечный ремень сумки, и сталкивается в дверях с торопливо подбежавшим Минхо.

— Привет, не знал, что ты в нашем классе.

— Ага. — парень пожимает протянутую ему руку и сразу же устремляется на свое место.

— Эх, снова он так делает…

Ким вздыхает. В кабинете уже полно народу и скоро должен начаться урок. Однако, замечая друга, сидящего за своей партой в полном одиночестве, он направляется к нему.

— Привет, Феликс. — с улыбкой здоровается Сынмин и садится впереди. — Слушай, насчет того, что случилось вчера на вечеринке… мне не стоило так говорить, но и тебе нужно немного поостыть. Все же это уже в прошлом, так что давай просто забудем все и не будем раздувать из этого проблему. Главное, попроси потом прощения у Со Ён.

Ли одаривает его долгим тяжелым взглядом. Не проронив ни слова, он вновь утыкается в телефон, в который смотрел до этого, и делает вид, что очень увлечен игрой, из-за чего Сынмин чувствует противный укол раздражения.

— Эй, просто поговори со мной! — восклицает он, но Феликс продолжает игнорировать его и, лишь завидев издалека приближающегося соседа, делает первое, что приходит ему на ум.

— О, привет, Хенджин! — чересчур громко кричит он. — Классно мы тогда погоняли мяч!

В глазах Хвана мелькает удивление, однако он молча кивает.

— Да, и кстати у тебя вполне не плохо получается, ты мог бы стать защитником или даже нападающим! — продолжает без умолку тараторить парень. Сейчас он готов на все, что угодно, лишь бы не возвращаться к разговору с другом. — У нас как раз в команде есть несколько свободных мест, так что…

— Феликс! — Сынмин обрывает его на полуслове, глядя почти в упор. — Не делай вид, что меня здесь нет! Давай просто поговорим! — парень поджимает губы.

— Не хочу.

Хенджин, наблюдающий эту сцену с совершеннейшим равнодушием, только изумляется про себя тому, как между обычно дружными парнями сквозит напряжение, сверкая практически видимыми в воздухе разрядами тока. Со стороны кажется, что разозлившийся Ким вот-вот выстрелит резким словом, а непривычно холодный Феликс угрожающе щурится, словно только этого и ждет. Он переводит взгляд с одного на другого, чувствуя себя так, словно находится меж двух огней. Однако звонок, оглушающе возвестивший о начале урока, положил конец едва не начавшейся новой ссоре.

Сынмин отвернулся, делая вид, что слушает учителя, Феликс последовал его примеру. И больше ни разу за следующие сорок минут они не пересеклись взглядами, не проронили ни слова — недопонимание воздвиглось между ними непробиваемой стеной обиды.

На перемене, когда все ученики торопливо побросав тетради в сумки, направились в столовую, Ким даже не удостоил лучшего друга своим вниманием, покинув класс вместе с остальными. В кабинете осталось лишь несколько человек, включая Феликса, Минхо и еще парочку ребят, дрыхнущих на задних партах. Хенджин, видимо, снова ушел курить, чем он, собственно, и занимался почти каждую перемену, ведь учеба тот еще стресс, не говоря уже про странных раздражающих одноклассников.

Минхо же спокойно сидел за своей партой, что-то переписывая из учебника и лишь редкие звуки, доносящиеся из его наушников, нарушали сухую, словно опавшие с деревьев листья, тишину. Перелистнув страницу книги, он принялся переписывать абзац, который не успел записать на уроке, и только по содрогнувшейся от толчка парте, понял, что кто-то бесцеремонно приземлился рядом.

— Привет, ты занят? — раздался едва узнаваемый сквозь играющую в ушах музыку голос. С трудом оторвав взгляд от тетради, Минхо поднял голову, удивленно моргая. Перед ним собственной персоной восседал Хан — перевернув стул спинкой вперед и закинув ногу на соседнюю парту.

— Я пишу. — коротко ответил он, не понимая, что этот парень от него хочет. — Убери, пожалуйста, ногу со стола.

Тот задумчиво покосился на свой ботинок с огромной платформой, скривился, но все же выполнил просьбу.

— И долго тебе еще писать?

— Не знаю. Что тебе надо?

— Сходи со мной в столовку, мне скучно. — заглядывая в его записи, капризным голосом говорит Джисон. — Не хочу есть один.

— Мне как минимум придется еще минут пятнадцать на это потратить, потому что потом писать будет некогда. Лучше иди без меня. — и Минхо вернулся к раскрытому учебнику, в поисках строки, на которой остановился. Он всей душой надеялся, что этого оправдания будет достаточно, чтобы никуда не идти, так как обычно он не ходил в столовую — одного взгляда на цены там ему было достаточно, чтобы словить сердечный приступ, так что он просто ел то, что приносил с собой в контейнере; однако Хан, очевидно, был другого мнения.

— Ну тогда я подожду, пока ты закончишь, и пойдем. — не унимается он. — Давай, не отвлекайся, пиши быстрее!

— Но ты же сам меня и отвлекаешь!

Минхо не вытерпел. Больше всего, после вмешательства в его личное пространство, он ненавидел, когда его постоянно дергали, не давая доделать что-то до конца. Увидев далеко не на шутку разгоревшиеся предупреждающие огни в его глазах, Джисон отпрянул, и насмешливая улыбка тут же заиграла на его губах.

— Ладно-ладно. Дописывай эту свою… хуету, а я через пятнадцать минут вернусь. — он поднялся на ноги и преувеличенно аккуратно, словно демонстрируя высший пилотаж, задвинул за собой стул. — И не вздумай слинять, я все равно тебя найду.

Последние слова, брошенные Джисоном на ходу, прозвучали слишком двояко. Было непонятно, шутил Хан или это была замаскированная в скорлупу издевки угроза. Впрочем, Минхо предпочел думать о первом и уже приступил было к несчастному абзацу, но его вновь прервали.

— Ну что еще?! — раздраженно воскликнул парень.

— Значит, вот как, да? С нами ты даже не разговариваешь, а с этим придурком вы теперь милые друзьяшки? — опершись руками на парту, над ним нависал Феликс, и вид у него был явно не самый дружелюбный. — Мне напомнить тебе, что это из-за него и таких как он умерла Ю На?

В груди больно кольнуло. Чувство вины ледяной волной боли поднялось внутри у Минхо, окатило его с головы до ног и, ударившись в жесткие глаза напротив, покатилось обратно, царапая своими колючими брызгами.

— Прости. — едва слышно прошептал он. — Мне… мне так жаль…

— Чего тебе жаль? Что спелся с этим синеволосым говнюком? Так надо было думать раньше!

— Нет, — парень покачал головой. — мне ужасно стыдно, что расследование было закрыто, даже толком не начавшись, ведь этим делом занимался мой отец… мы так и не узнали, что же произошло тогда на самом деле.

— Так ты поэтому… поэтому нас избегал?! — в изумлении воскликнул Феликс. Только сейчас разбросанная тысячью кусочков по разным уголкам сознания, картинка начала складываться воедино. Минхо медленно кивнул.

— Мне было очень паршиво, я не мог даже нормально смотреть вам в глаза.

— Серьезно? — парень пошатнулся и тяжело опустился на стул. — Почему ты раньше не сказал?

— А сам ты как будто не понимаешь. Какого это, признать, что твоему отцу, начальнику полиции отдали приказ сверху о срочном закрытии дела, заставив молчать? — Минхо опасливо обернулся, бросив взгляд на сидящих в конце класса учеников, но те о чем-то болтали между собой, не замечая никого вокруг. — Это не было несчастным случаем, понимаешь? — уже тише сказал он. — Ю На не умерла от передозировки, ее убили.

Феликс шокировано замер. В голове кружился вихрь противоречивых мыслей, сталкивающихся друг с другом, однако ни одна из них не могла дать ответа на сотню мучающих его вопросов.

— Откуда ты знаешь? Ты что-то видел?

Нервно сжав в пальцах ручку, Минхо задумчиво уставился на свой стол. Нет, он не должен, он не может рассказать Феликсу все, что знает. Ради его же безопасности.

— Я больше ничего не скажу. — заявил он, поправляя очки. — Оставь это, никому не станет лучше, если все снова всплывет.

— Да как ты можешь так говорить? А как же Ю На, или ты не хочешь справедливости для нее?!

В класс понемногу начали возвращаться ученики и, не желая привлекать к себе еще больше внимания, Минхо захлопнул злополучную книгу, так и не дописав до конца.

— Мне пора в столовую. Не пойми меня неправильно Феликс, но я и так сказал то, чего не должен был. Так что лучше не лезь в это, иначе сделаешь только хуже. Иногда лучше оставить прошлое в прошлом. — и, подхватив свой рюкзак, он покинул класс, провожаемый полным смятения взглядом.

Раз за разом прокручивая все еще звучащие в голове слова Минхо, парень вышел из здания школы. Что тот имел в виду, почему говорил о том, что их подругу убили? Ему и раньше эта смерть казалась совершенно нелогичной, как внезапное черное пятно посреди буйствующего яркими красками пейзажа, небрежной кляксой сорвавшееся с кисти художника. Ю На не могла употреблять наркотики, она была не таким человеком. И эта неожиданная смерть… совершенно выбивалась из общего сценария событий.

Феликс достал из кармана телефон и посмотрел на время — 16:25, уже через десять минут он должен быть у репетитора. Оглянувшись по сторонам, он не заметил ни их машины, ни водителя, по обыкновению отвозившего их после занятий, и только садящаяся в свой новенький красный порш Ай Рин одарила его надменной улыбкой.

— Что происходит, где наша машина?

— Феликс? — окликнули его сзади. — Водитель же предупредил утром, что после обеда поедет в ремонт, поэтому не сможет нас забрать. — его догнала Со Ён, следом за которой шел Сынмин.

— Черт, а я и забыл…

— Сынмин сказал, что может нас подвезти, поехали? — и сестра кивнула ему в сторону машины, аккуратно припаркованной в стороне от огромного крыльца.

Ли с прищуром посмотрел на Кима, открывающего дверь перед Со Ён, и обида гнилыми путами стянула все внутри, переворачиваясь противным склизким комом.

— Нет уж, спасибо. Я как-нибудь сам доберусь.

— Ну как знаешь. — девушка равнодушно пожала плечами и белая тойота, сверкнув золотистыми фарами, выехала за ворота.

— Да что же это такое, я не могу опоздать! — Феликс быстро открыл приложение такси. То мгновенно рассчитало стоимость и время поездки, отчего глаза парня полезли на лоб. — Серьезно, десять минут только машину ждать?! Да вы рехнулись!

— О, смотрите, это он! — вдруг донеслось до него. — Хоть выглядит очень грозно, но все-таки такой красавчик! — восторженно воскликнула какая-то девчонка. — Боже, ему так идет эта кожаная куртка, а байк…

— Точно! Он такой классный! — вторили ее подружки и с трудом сдерживаемое хихиканье вперемешку с визгами резануло по ушам. Тогда Ли, пытаясь понять, о чем они говорят, повернул голову.

Восседая на черном, отливающим серебром мотоцикле, Хенджин поправлял волосы, готовясь надеть шлем, а заведенный мотор под сидением тихонько рычал, словно зверь, готовый в любую секунду зарокотать оглушающим грохотом мощи всех своих двухсот лошадиных сил. Казалось, что лицо Хвана, обыкновенно непроницаемо-холодное, сейчас светится изнутри каким-то спокойным благородством абсолютной уверенности и власти, так что кто угодно залюбуется.

«Вот оно!» — внезапное озарение взорвалось в голове ударом гонга. И, покрепче перехватив свой рюкзак, Феликс, не раздумывая, бросился к мотоциклу.

— Тебе в какую сторону? — прямо в лоб спросил он, подбежав к Хенджину. — Просто у меня репетитор уже через десять… нет, семь минут, а я не успеваю, потому что машина сломалась.

Хван в недоумении смотрит на него, будто спрашивая «а чего ты от меня-то хочешь?» и надевает перчатки, собираясь уже тронуться с места.

— Слушай, Хенджин, подожди! Я не могу сегодня опоздать, это очень важно! Но даже такси ждать придется целых десять минут… — он в отчаянии хватается за руль, чем заслуживает неодобрительный взгляд Хвана. — Пожалуйста, подвези меня, а? Я верну тебе деньги за бензин, ну пожалуйста! Здесь всего лишь три квартала проехать! — и Феликс разворачивает экран своего телефона, указывая адрес на карте.

— Ладно. — немного поразмыслив, неожиданно соглашается парень. — Только шлем надень… — Ли послушно натягивает поданный ему запасной шлем, запрыгивая на байк.

— Держись крепче.

— Хорошо. — Феликс немного неловко обхватывает руками бока парня, но когда мотоцикл делает внезапный рывок, испуганно вскрикивает, мертвой хваткой вцепляясь в Хенджина.

— Я же сказал, держись крепче. — повторяет тот и парень чувствует, как мотоцикл, стремительно набирая скорость, вылетает за ворота.

Ветер безжалостно хлещет его по лицу, норовя насыпать в рот побольше сухой придорожной пыли, а Хван словно вовсе и не чувствует ничего подобного, разгоняясь еще сильнее. Больше нет ничего, только громкий рокот мотора и мелькание сливающихся в одну сплошную белую линию полос на асфальте. Все мысли выбивает из головы этими свистящими, завывающими вихрями еще теплого воздуха, пока в душе рождается неясный восторг, откликающийся азартом погони.

Обрывки красно-желтых листьев, сотканных из последних кусочков сверкающего платья осени разлетаются вдоль дороги, смешиваясь с таким странным, но приятным запахом кожаной куртки и, прячась от жестоких порывов воздуха за спиной Хенджина, Феликс плотным кольцом смыкает руки. Он прижимается к Хвану почти вплотную, боясь свалиться с несущегося на крыльях ветра мотоцикла, а мышцы старшего от этого рефлекторно напрягаются, так что парень на какой-то миг неловко ослабляет хватку. Но Хенджин тут же перехватывает его руку, заставляя держаться крепче и выкручивает мощность на полную.

Все вокруг сливается в единое размытое пятно и только бешено стучащее сердце глухими ударами отдается в ушах.

«Я больше никогда не буду ездить на байке!» — звенит у Феликса в голове.

Однако мотоцикл через пару минут понемногу сбавляет скорость и плавно сворачивает в переулок. Подъезжая к нужному дому, Хенджин останавливается и опускает ногу на землю.

— Приехали. Да можешь уже отпустить меня… что, было так страшно? — с усмешкой интересуется он. Бледно-зеленый парень слезает с сидения, одаривая его многозначительным взглядом.

— Скажи мне свой номер, я скину тебе за бензин.

— Не надо, я что, по-твоему нищий? Просто будешь должен мне услугу. — и хитрая улыбка на мгновение озаряет лицо Хенджина. — Все, я поехал, а ты иди к своему репетитору. — раздается визг шин и металлическая громада вместе со своим всадником исчезает за поворотом.

Ли тяжело вздыхает. Он вот уж точно не хотел быть кому-либо должен, тем более этому странному парню, однако выбора у него особо не было, и, плюнув на все, он со всех ног бросился в здание.

После занятия с репетитором он устало вышел на улицу. Небо уже алело сиренево-розовыми красками, а прохладный воздух колыхался едва заметной пеленой дымки над городом. Смартфон в кармане звякнул, возвещая о пришедшем сообщении.

[Феликс, я знаю, что мы оба накосячили, но, пожалуйста, не злись.
От этого я чувствую себя просто ужасно] — Сынмин.

Парень задумчиво уставился на эти две строчки. Он никогда не мог долго обижаться на Кима, а еще эта его вечная привычка так извиняться и вовсе не давала ему злиться. Коротко вздохнув, он быстро напечатал ответ:

[Ладно, забей, все нормально]

***

Он открыл дверь и поднялся на крыльцо. В гостиной было тихо.

— Ура!!! — вдруг раздались оглушающие крики и вспыхнувшая люстра осветила Сынмина и Со Ён с тортом. — С днем рождения, Феликс!

Парень, растерявшись, смотрел на дрожащие огоньки свечей на белковом креме, а затем радостная улыбка заиграла на его лице.

— Ох… сюрприз от вас двоих? Так неожиданно и приятно. И тебя тоже с днем рождения, сестричка.

— Давай поскорее загадаем желание! — торопит его Со Ён. — Ну же, на раз два три задуваем свечи! — Феликс складывает губы трубочкой и по счету сестры изо всех сил дует под одобрительные возгласы Сынмина. Восемнадцать огоньков на торте двойняшек гаснут, и Феликс мысленно озвучивает свое желание, бросая взгляд на Кима.

«Хочу всегда быть рядом с любимым человеком»

— С днем рождения, Феликс! — улыбаясь, говорит Сынмин и протягивает ему небольшую коробочку. — Это маленький подарок от меня. А Со Ён я уже кое-что подарил.

Парень с замершим сердцем открывает сверток. Внутри черной, с гравированным серебряным узором пластинкой покоится новенький чехол для смартфона и, удивленно поднимая глаза на друга, Ли с восторгом шепчет:

— Вау… это… это очень круто, спасибо, Сынмин!

— Да не за что. — смущенно отвечает тот. — Я помню, как сильно ты его хотел и подумал, что это будет неплохим подарком.

— А мой подарок еще не приехал, так что я подарю его тебе немного позже. — извиняющимся тоном тянет Со Ён.
— Я вообще, честно говоря, как-то забыл про наш день рождения… Но, если хочешь, я всегда могу подарить тебе крепкий братский чмок. — Феликс смеётся, а Со Ён только закатывает глаза. Её брат же прекрасно знает, что она это ненавидит просто до глубины души.
— И тогда ты получишь от меня хороший сестренский пендель. Ну что, идемте? Раз сегодня родителей нет, то можно попеть в караоке! — и, развернувшись на носках, она бодро направилась к специально выделенной для этого комнате, увлекая за собой парней.

Вдоволь наоравшись любимых песен, так что теперь горло нещадно болело, ребята решили немного передохнуть. Феликс отнес чехол к себе в комнату и, спустившись на кухню, отрезал три куска торта.

«Может, сегодня я наконец смогу признаться ему? Сегодня хороший день, да и настроение у всех прекрасное, думаю, это идеальный момент»

Он берет блюдце, намереваясь отнести его другу, и взволнованно прокручивает в голове то, что собирается ему сказать. Однако в гостиной оказывается пусто.

«Странно, может, он в комнате у Со Ён?» — парень поднимается по лестнице. Почти у дверей комнаты сестры он замедляет шаг, собираясь с духом, и уже хочет войти, когда до него внезапно доносятся негромкие голоса.

— Я волнуюсь за него, — говорит сестра. — он какой-то печальный в последнее время, боюсь, что ему все еще очень тяжело.

— Эй, мы же приглядываем за ним, так? — мягко отвечает Сынмин. — Все будет хорошо, Со Ён, не беспокойся. — и Феликс уже собирается войти, но что-то его останавливает. Он украдкой заглядывает в комнату.

Сынмин кладет руку на талию Со Ён, наклоняется к ее лицу и вдруг целует. Девушка обнимает его и, не раздумывая отвечает на поцелуй.

— Закрой дверь. — шепчет ей Ким. — Вдруг Феликс зайдет. — девушка улыбнулась, нехотя отстранившись от него, и направилась к двери. Ли резко отпрянул, прижавшись к стене так, чтобы Со Ён его не заметила. Раздался щелчок замка, отдаваясь в груди глухим ударом боли.

Кусок торта, словно в замедленной съемке, тяжело упал на ковер. Не зная, как дышать парень стоял на трясущихся ногах — в голове все гудело, губы пересохли, а тело, будто онемело. Шокировано моргая, он смотрел на размазавшийся по полу крем, не в силах перестать думать о том, как его друг, человек, в которого он столько лет был влюблен, сейчас целует его сестру там, в комнате за этой тонкой дверью, а внутри него все разрывалось от боли и разочарования.

Он сорвался с места и побежал к себе в комнату. Камнем рухнув на кровать, Феликс зарылся лицом в подушку, и из глаз водопадом полились обжигающие слезы. Он почувствовал, как в сердце впился осколок предательской муки, разрывающий все его сердце на кусочки и клялся себе больше никогда и ни за что не влюбляться. Потому что все это глупая иллюзия, рассыпающаяся в прах боли. Потому что вся эта боль того не стоит.