Часть 2
Инспектор Амано знал паренька, что следующим вошел в допросную. Дочь была его поклонницей и как-то показывала запись с концерта. Он играл на разогреве у довольно известной группы. Его популярность быстро росла. Кажется, недели две назад дочь просила денег, чтобы купить его альбом. Инспектор Амано не стал отказывать, и даже попросил купить два, один ему. Он ставил диск в машине, когда нужно было ехать на другой конец Токио. Тексты ему нравились. Они был полны веры в мечту, свои силы, заражали энергией для борьбы с неудачами. Инспектор Амано был рад, что его дочь слушает такую музыку.
- Итак, Акаси Рёма-кун, судя по записям видео наблюдения, Мидзусима Акира говорил с вами после того, как закончилась его встреча с Ариварой-саном. Расскажите об этом.
- Ну, если честно, не знаю, что сказать... Это был странный разговор, - на столе стояла бутылка с водой. Рёма взял ее, открыл и сделал несколько больших глотков. Было видно, парень сильно нервничал. Он впервые оказался в полиции, в допросной. Это выбивало его из колеи. – Я был в коридоре у кофейного аппарата. У меня была назначена встреча, но я пришел слишком рано...
Дверь из кабинета директора лейбла распахнулась молниеносно (по коридору даже пролетел поток воздуха). Она с шумом врезалась в стену, отскочила от нее. Акира-сан вышел наружу, недолго постоял, разглядывая жалобно поскрипывающую дверь. Она медленно приближалась к нему. И в какой-то момент он ударил ее ногой с разворота. Как в боевиках, знаете? Выглядело очень эффектно. Правда, после удара Акира-сан пошатнулся, словно был пьян. Но быстро восстановил равновесие и пошел в мою сторону под матерные вопли директора. Ведь дверь он выбил. Она рухнула на пол коридора с оглушительным грохотом.
Если честно, Мидзусима Акира-сан тот человек, которым я бесконечно восхищаюсь. Можно сказать, что вырос на его песнях, полюбил музыку и в какой-то степени решил стать музыкантом благодаря ему. Знаете, его группа ведь через многое прошла. В компанию к Ариваре-сану они пришли втроем: Акира-сан, Хонда Сейдзи-сан и Ацуси Мамору-сан. А через пять лет остался только Акира-сан. Он потерял лучших друзей (они ведь были вместе со времен средней школы), но не утратил веру в музыку. Продолжал писать восхитительные песни, которые трогают за душу, музыку, от которой сердце сжимается. Несмотря на все потери, Акира-сан остался верен себе и музыке, которую начал создавать вместе с друзьями, что покинули его. Прежде я бывал на их концертах, но никогда не видела Акиру-сана так близко.
Он шел по коридору, словно какой-то демон в черных развивающихся одеяниях. А, может, божество? Не знаю. У Акиры-сана бешеная энергетика, которая приковывает к месту. Я смотрел на него, словно завороженный, не в силах пошевелиться. Думал, что он пройдет мимо, но Акира-сан завернул в тот закуток, где я стол и плюхнулся на белый кожаный диванчик.
Он выглядел рассерженным. Запустил руки в волосы, вцепился в них, словно хотел выдрать. Дышал тяжело, словно пробежал стометровку. Акира-сан весь сжался, как пружина, а потом вдруг резко расслабился. Выпустил волосы, откинулся на спинку дивана, ударил ладонями по сиденью и рассмеялся. Это не был истеричный смех, нет. Казалось, словно он услышал какую-то хорошую шутку, и она очень его позабавила.
Акира-сан отсмеялся и, наконец, заметил меня. Я застыл с пластиковым стаканчиком кофе в руках и смотрел на него удивленно, растерянно, восхищенно, заворожено... Думаю, гримаса у меня на лице была та еще, потому что Акира-сан вновь засмеялся, но уже сдержанно. А потом по-доброму так улыбнулся и сказал:
- Малец, ты к Каори-сан, чтобы обсудить предварительный контракт?
- Д-да, - промямлил, заикаясь, словно не рок-музыкант, а школьник какой-то.
- У тебя классные песни... Рёма-кун, если не ошибаюсь? В них есть что-то от меня, хотя нравятся они мне за то, что в них не от меня, - Акира-сан усмехнулся.
- Вы слушали мою музыку? – у меня коленки задрожали, если честно.
- А как же. Ты – выдающийся парень, Рёма-кун. Знай это. Видишь ту дверь, что валяется на полу. Тяжелая, дубовая. Когда она за тобой закроется, ты подпишешь контракт с дьяволом, который возьмет твою душу в плен и будет эксплуатировать. А все, что будет ему мешать, уничтожать. Его не будут заботить твои чувства. Только доход. Только продуктивность. Так что, если тебе дорого твое творчество, Рёма-кун, не заходи в тот кабинет и ничего не подписывай. Твори себе в удовольствие. Слава у тебя уже есть, признание тоже. Останешься собой, и они никуда не денутся. А станешь «одним из» быстро затеряешься.
Акира-сан медленно встал с дивана. Он явно был пьян, но при этом взгляд у него был совершенно осмысленный. И говорил он внятно. Покопавшись в карманах штанов, а затем и длинной черной кофты, Акира-сан извлек флешку, которую всучил мне.
- Послушай на досуге. Если что-то понравится, можешь забрать себе. А можешь просто выложить в сеть. Тут как хочешь. Дарю.
Акира-сан сжал в кулак мою руку, ту, в которую положил флешку. В этот момент его взгляд стал таким, словно он принял важное решение. И оно сняло груз с его души. Когда он уходил, то даже походка у него стала более легкой. Словно он парил.
На той флешке было много песен, двадцать треков. И все они о чем-то потерянном раз и навсегда, о том, что живет только в памяти. Но, хоть тема везде одна и та же, настроение у песен разное. Пожалуй, там собран весь эмоциональный спектр.
Я принес вам эту флешку, только обещайте вернуть. Она дорога, мне как память о том дне. Все песни я, понятное дело, загрузил на плеер и комп. Думаю, что вскоре договорюсь с фанклубом Акиры-сана, и мы издадим их отдельным альбомом. А одну песню я все же заберу себе. Она запала в душу, как и эта встреча, и этот разговор, и этот день.