제 5 장
— Знаешь, Хан, ты не смотришь в шир, — проговорил Сим, садясь на стул, складывая свою ногу поверх другой. — Тот, кого ты ищешь, очень близок к тебе, — устремляя взгляд на Хана, продолжил тот свою речь. Джисон стоял и не понимал, о ком он имеет в виду. — Я тебе больше скажу, ты живёшь с ним под одной крышей, — ухмыляясь, говорит Сим.
Хан понял, кто заказчик, ему не составило труда это понять. Но он не понимает одно: почему его единственный родственник, родной брат отца, это сделал? Неужели он настолько сильно ненавидел собственного брата, что лишил Хана его родителей?
Обида и злость овладели разумом, в груди ныло, он задыхался. Его дядя предал и нагло врал, смотря ему в глаза, не чувствуя при этом ни стыда, ни совести. Хан поздно понял, по его щеке скатилась слеза. Сим это заметил и улыбнулся. Минхо, стоящему рядом, это не понравилось.
У того все кипело, он не мог смотреть на это. Ему хотелось быстрее уйти оттуда с Ханом, но мальчишка сломлен. Возможно, этого и добивались: сломали ему жизнь, чтобы что? Сделали из него убийцу, который забрал немало жизней и продолжает забирать. Он стал палачом, орудием для убийств.
Минхо смотрел на Хана и понимал его, понимал, какие чувства испытывал тот, что означало эта слеза, которая смогла вырваться наружу. Хан смахивает её рукой, при этом крепко держа другой рукой за пистолет, предохранитель которого снят.
— Ты имеешь в виду Хан Сынкёна? — нарушая тишину, спрашивает нагло Минхо. — И сколько же он тебе заплатил? Небось гроши, — язвительно проговаривает Ли.
— Тебе только и нужно ломать жизни, как дрова? — спрашивает Ли. — Или ты занимаешься ещё чем-то, например, подчищаешь за богатенькими? А я понял, ты уборщик, — делая шаг в сторону мужчины, говорит старший. — Делаешь за них всю грязную работу, но ничего, им придётся найти нового уборщика, — перехватывая пистолет у Хана, Ли выстрелил в охранника. — Минус один, сколько ещё, а! — протягивая последнюю букву, Минхо делает удивлённое лицо и поворачивается в сторону Джисона и договаривает: — Ещё двое. — Выстрел. — Ой, остался один. — Ли делает последний выстрел, и бездыханное тело падает на пол.
— Пора заканчивать цирк, как думаешь, Хан? — Обращаясь к младшему, спрашивает Минхо; тот кивает головой, беря из поверхности стола, который стоял возле стены, свой пистолет. Лицо мужчины, что до этого момента сидел на стуле, побледнело.
Он знал, что не сможет сбежать от Хана. Рано или поздно он его нашёл бы и отправил бы в ад. Говорят, это его фирменная фраза, которая навела немало шумихи среди отбросов общества. Имя Хана среди них больше известно как Питер, ведь буквы, выгравированные на пуле, — его инициалы «Ptt», ещё одна загадка разгадана.
— Гори в аду, сука! — Хан выстрелил прямо тому в голову, кровь медленно потекла по телу мужчины, капли крови попали на лицо Хана. В помещении было четверо трупов и двое выживших.
— Хан, ты как? — Обеспокоенный старший положил свою руку на плечо младшего. Тот повернул голову в сторону Ли, глаза были красными, но Хан не давал слезам вырваться наружу, до последнего запрещал себе плакать.
— Все хорошо, хён, мне нужно домой. — Старший кивнул. Они вышли из здания через несколько минут, а после Хан, попрощавшись с Ли Минхо, сел на свой мотоцикл и направился в сторону дома, хотя это место больше он не сможет назвать домом.
Скорее, место, где он пережил многие хорошие воспоминания, испарились вместе с его родителями. Его жизнь перевернулась на все сто восемьдесят градусов. Он исчез. Хан больше не тот, кем был, он стал отбросом общества.
По его щекам катились слезы. Хану жалко себя, он превратился в чудовище, но под вопросом остаётся одно: сможет ли он снова стать человеком после того, что он сделал, после того как стал убийцей? Сможет ли он стать прежним Хан Джисоном или останется на дне океана, скорее, бездны.
Что поглотила его целиком, что цепко схватилась за его шею и душит, перекрывает кислород. Хан тонет, его легкие колют, требуя воздуха, но он не может сопротивляться. Хан забыл, как дышать, забыл, каково это — жить. Ощущение, что просто-напросто существует, но никак не живёт.
Визг тормозов. Хан бросает шлем на землю, открывает дверь подъезда и поднимается наверх по лестнице. Дойдя до нужного этажа, Хан открывает дверь квартиры. Свет включен везде, в гостиной сидит его дядя, походу, ждал Хана. Своего непослушного племянника.
— Хан, ты пришёл, — вставая с места, мужчина направляется в сторону Хана, который стоял на пороге гостиной, но остановился, увидев в руке племянника пистолет. — Хан Джисон, ты что это вытворяешь! — повысив голос, спрашивает детектив.
— Это что я вытворяю? — усмехаясь, спрашивает Джисон. — Может, мне задать этот вопрос тебе, детектив! — повышая голос на последнем слове, Хан снимает с предохранителя. — Как ты мог? Как! — кричит тот.
— Он же твой брат! А ты взял и убил их, лишил меня родителей, сломал мне жизнь, и всё ради чего? Скажи мне, скажи!
По щекам Хана снова покатились слёзы, он размазывал их по щекам и требовал объяснений от своего дяди, который стоял и молчал. Это молчание раздражало Хана, он хотел знать, зачем, почему, неужели он так многого просит?
— Хан, я... я... — мужчина запинался, не знал, что ответить, от этого Джисону становилось смешно.
— У тебя тупо даже оправданий нет, — говорит тот. — Ты детектив или это лишь игра? Ты притворяешься хорошим, и когда мой отец об этом узнал, ты решил убрать его с поля, я ведь прав! — меняясь в лице, спрашивает Хан. — Отвечай, ублюдок!
— Да, ты прав, я не хотел...
— Да кому сдалось твоё «не хотел»? — перебивает его Джисон. — «Не хотел?» — усмехается мальчишка. — «Ты кому чешешь? Думаешь, раз мне шестнадцать, значит, можешь нести любую чушь, и я тебе поверю?» — спрашивает он.
— Ты не знаешь, что мне пришлось пережить за эти месяцы, как мне было больно, скольких я убил, и все ради чего? Чтобы узнать от какой-то шестёрки, что это мой родной дядя заказал убийство моих родителей. — Хан смотрит с ненавистью на мужчину. — Я тебя ненавижу. — сжимая в руках пистолет, признается юноша.
— Гори в аду, сукин ты сын..